Там, где заканчиваются дороги

      — Черт… — выдохнул Лидден и провалился по пояс.       Песок вокруг него начал двигаться, закручиваясь воронкой. Скотт бросился вперед, но Сол резко вытянул руку:       — Не подходи! Утянет обоих!       Лидден пытался выбраться, но песок тянул его вниз, будто живой.       — Помогите… я… не могу…       Гай взвыл, пронзительно, отчаянно, и рванулся вперед. Руна бросилась за ним, но не в ловушку — она обошла ее по дуге, будто знала, где безопасно. Гай схватил Лиддена за рукав и потянул изо всех сил, упираясь лапами. Песок бугристо вспучился, но Лидден не сдвинулся с места.       — Держись! — крикнул Скотт, бросаясь за собаками, но Сол схватил его за воротник и рванул к себе.       — Стоять! Я сказал — стоять!       Скотт замер, тяжело дыша.       Руна подбежала к Лиддену с другой стороны, легла, подползая, и вцепилась зубами в ремень на его поясе. Две собаки тянули изо всех сил — рыча, скользя лапами по песку.       Скотт понял — если они им не помогут, то Лиддена утянет вниз. Он бросил гранатомет на песок, упал на колени и протянул руку:       — Дэниел! Дай руку!       Лидден попытался, но песок тянул его вниз, как будто под ним была пустота.       Скотт выругался, обернулся, но Сол уже подошел с другой стороны, лег на живот, чтобы распределить вес, и сказал:       — На счет три. Раз. Два. Три!       Скотт схватил Лиддена за запястье, Сол за предплечье, помогая собакам.       Песок сопротивлялся, как будто не хотел отпускать.       Скотт почувствовал, как начинают гореть мышцы, как сводит судорогой пальцы, а песок лезет в в рот.       — Тяни! — рявкнул Сол.       И они потянули.       Резко. С силой.       Лиддена вырвало из песка, как пробку — он выкатился на поверхность, кашляя и задыхаясь. Гай упал рядом, тяжело дыша. Руна встала над Лидденом, рыча в сторону воронки.       Скотт поднялся, вытирая песок с лица.       — Что это было? — спросил он, все еще задыхаясь.       Сол встал и тоже отряхнулся.       — Один из ходов камнееда, — сказал он устало. — Обвалился. Или кто‑то его обвалил.       Скотт передернулся и протянул руку Лиддену, помогая тому сесть.       — Шептун?       Сол посмотрел на него и кивнул.       — Он любит, когда мы шумим.       Лидден сидел на песке, дрожа, но живой. Гай уткнулся ему в грудь носом, будто проверяя, цел ли он. Лидден обнял собаку за шею, прижавшись лбом к его голове.       — Спасибо… — выдохнул он. — Спасибо, парень…       Руна подошла к Скотту, ткнулась носом в его ладонь. Скотт погладил ее по голове, чувствуя, как дрожь в руках постепенно проходит.       Сол оглядел воронку и нахмурился.       — Уходим отсюда. Быстро.       И пустыня будто шевельнулась под их ногами — едва заметно, не желая отпускать.       Они шли вдоль внутренней стены воронки, стараясь держаться ближе к камням — там песок был плотнее. Лидден все еще тяжело дышал, но шел сам. Гай держался рядом с ним, не отступая ни на шаг, будто боялся, что тот снова провалится. Руна шла впереди всех, медленно, осторожно, как будто каждый ее шаг был частью древнего ритуала — уши подняты, хвост напряжен. Она не рычала, и это было хуже любого рычания.       Скотт чувствовал, как воздух вокруг становится плотнее. Не холоднее, именно плотнее, как будто пустыня сжималась вокруг них, уменьшая пространство.       — Стоп, — Сол поднял руку и все замерли, даже собаки.       Снова шепот, но не такой, как раньше.       — …эй… — голос был мягким, почти ласковым. — …кто‑нибудь…       Скотт почувствовал, как внутри все сжимается — это был голос Лиддена. Сам Лидден вздрогнул и побледнел.       — Это… это не я, — прошептал он.       — …помогите… — теперь шепот слышался справа.       Голос был женским и Скотт не знал этого голоса, но пустыня знала.       — Он с нами играет, — тихо сказал Сол.       Скотт поднял гранатомет, но Сол жестом остановил его.       — Пока не стреляй, он только этого и ждет.       Шепот стал громче и ближе.       Он отражался от камней, от песка, от стен воронки — так, что невозможно было понять, откуда именно исходит звук.       — …Сол… — голос был точной копией Скотта. — …Сол, помоги…       Скотт снова вздрогнул — это было слишком похоже. Слишком точное повторение.       — Не слушайте, — Сол никак не отреагировал и он позавидовал его выдержке. — Он ищет слабое место.       Наверное у них всех слишком много слабых мест, раз эта тварь от них не отвязывается. Скотт сдержал тяжелый вздох и попытался выкинуть чужой шепот из головы. Он поудобнее перехватил гранатомет, готовый к любым неожиданностям, и снова увидел движение.       Не резкое и не быстрое, медленное и плавное, как будто кто‑то скользил по камням.       Шептун появился на стене воронки — высоко, ярдах в пяти над песком, покачиваясь на тонких, длинных паучьих лапах, и смотрел прямо на них.       Скотт почувствовал, как сбивается дыхание.       Шептун наклонил голову. И заговорил.       — …Скотт…       Голос был его точной копией — до последней интонации.       Скотт непроизвольно шагнул назад.       — Не смотри ему в глаза, — предупредил Сол тихо, но было поздно.       Шептун прыгнул.       Не на них — перед ними.       Он упал на песок так тихо, будто был совсем невесомым, даже не оставив на песке следа и не сдвинув его.       Гай взвыл. Руна бросилась вперед, но Сол свистнул — коротко, резко, и собаки остановились.       Шептун стоял в нескольких ярдах от них и не двигался. Только медленно поворачивал голову, словно изучал каждого по очереди.       — …помоги… — прошептал он голосом Лиддена.       Лидден побледнел и отступил назад. Шептун повернул голову к Скотту.       — …Скотт… — теперь голос был тихим, почти детским. — …ты боишься…       Скотт ухватил гранатомет покрепче — руки у него дрожали.       — Не стреляй в него, не попадешь, он слишком быстрый, — пробормотал Сол едва слышно, но Скотт услышал.       Шептун сделал беззвучный шаг вперед и Скотт понял — если он сейчас отступит, тот действительно прыгнет.       Он сделал то же, что и в прошлый раз — выстрелил в песок перед шептуном.       Яркая вспышка осветила воронку, ударная волна сдвинула ближайшие камни, засыпав их песком. Шептун отскочил назад — резко, как распрямившаяся пружина. Издал металлический, нечеловеческий визг и исчез в каменной россыпи, будто растворился в воздухе.       Пустыня снова стала тихой.       Слишком тихой.       Сол выдохнул.       — Хорошо, — сказал он, вытирая пыльное лицо. — Он не ожидал, что ты повторишь.       Скотт опустил гранатомет, чувствуя, как все еще сильно дрожат руки.       Гай подошел к нему и ткнулся горячим носом в ладонь. Руна стояла рядом и молча смотрела туда, где исчез шептун.       — Он не ушел, — Сол внимательно смотрел в ту же сторону, что и собаки. — Он просто ждет.       И пустыня будто согласилась — тихим, едва слышным шорохом песка, похожим на вздох.       Они поднимались по склону воронки медленно, будто каждый шаг приходилось вырывать у земли. Песок все еще был рыхлым, но уже не тянул вниз — пустыня, словно насытившись, решила отпустить их. Скотт чувствовал, как мышцы ноют после рывка, когда они вытаскивали Лиддена. Пальцы у него все еще дрожали, и он держал ставший скользким гранатомет крепче.       Гай шел рядом, почти прижимаясь к ноге Лиддена. Руна — впереди, как всегда, но теперь ее шаги были тише, чем обычно. Она не рычала, не лаяла, просто смотрела вперед, будто знала, что опасность еще рядом, но временно отступила.       Сол шел последним, оглядываясь каждые несколько секунд. Не потому что боялся — потому что рассчитывал. Скотт видел это в его взгляде — Сол не ждал нападения. Он ждал момента.       — Он ушел? — спросил Лидден, тяжело дыша.       — Нет, — Сол покачал головой. — Он просто наблюдает.       Скотт оглянулся на воронку. Там, внизу, где лежал разорванный дрон, песок был черным. И казалось, что он шевелится, не сильно, едва заметно, как дыхание.       Он отвернулся.       Когда они поднялись на край воронки, ветер ударил в лицо — холодный, резкий, будто пустыня решила напомнить, что ночь еще не закончилась. Грузовик стоял там же, где они его оставили, но казался чужим — маленьким, хрупким, слишком живым для этого мертвого пространства.       Лидден сел на песок, тяжело выдохнув. Гай сразу улегся рядом, положив голову ему на колени. Лидден погладил собаку по шее, а потом и по корпусу до самого хвоста.       — Я думал… — он сглотнул. — Я думал, что все.       Сол бросил на него короткий взгляд.       — Если бы не они, — он кивнул на собак, — так бы и было.       Руна подошла к Скотту, ткнулась носом в его ладонь и Скотт погладил ее по голове, чувствуя, как напряжение в груди немного отпускает.       — Они… — начал он, — они понимают больше, чем мы?       — Они чувствуют то, что мы не слышим, — ответил Сол нехотя. — И то, что мы не должны слышать.       Скотт посмотрел на пустыню. Каменные россыпи отбрасывали длинные тени. Сами воронки выглядели как оставленные невообразимо огромным существом гигантские следы.       И где‑то там, между камнями, в темноте, что‑то все еще двигалось.       Он чувствовал это кожей.       — Мы уходим? — спросил Лидден.       — Да, — Сол кивнул. — Но медленно. Не бежать. Он любит, когда бегут.       Они добрались до освещенной тусклым светом фар машины, перекинулись парой фраз с ожидающим их водителем и быстро заняли свои места.       Собаки запрыгнули первыми, Руна легла у самого входа, Гай — рядом с Лидденом, не отводя от него глаз.       Скотт сгрузил гранатомет в ящик и облегченно выдохнул, избавившись от тяжести. Сол сел рядом с ним, опершись локтями на колени.       Грузовик тронулся.       Пустыня оказалась позади, но ощущение, что она смотрит им вслед, не исчезло.       Скотт приподнялся и оглянулся на воронку.       На секунду ему показалось, что на ее краю стоит тень — тонкая, вытянутая, с длинными лапами. Но когда он моргнул, тени уже не было.       Сол заметил его взгляд.       — Он не пойдет за нами, — сказал он тихо, когда Скотт опустился на свое место.       — Почему? — спросил Скотт.       Сол посмотрел на пустыню.       — Потому что он ждет ночи похуже этой.       И Скотт не нашелся, что ответить.       Грузовик ехал по камням, выхватывая фарами из темноты куски бетона, обломки старых машин, следы когтей на камнях.       Пустыня снова стала тихой.       Но это была не тишина покоя, это была тишина ожидания.              Они вернулись на базу почти на рассвете — Скотт заметил на горизонте серо-розовую полосу и устало потер глаза. Собаки тоже вели себя тихо и двигались медленно, словно устали, как люди.       Их встретили двое мужчин — тот, что был в форме техника, что-то спросил у Сола, но тот отрицательно покачал головой. Скотт заметил, как у мужчины изменилось выражение лица — на хмурое и озабоченное. Второй забрал у него установку и ящик с гранатами и Сол кивнул, что все порядке, когда Скотт хотел его остановить.       — Они помогают ночной смене, Хаммер, — придержал он Скотта за плечо. — Относят тяжести, помогают доставить раненых в медблок, разбирают грузы. Ты привыкнешь.       — Лишь бы потом мне не вменили его недостачу, — Скотт проводил взглядом мужчину с его гранатометом. В академии он головой отвечал за табельное оружие и его утеря жестко каралась.       Но если Сол говорит…       — Если что, ответственность лежит на мне, — Сол едва заметно улыбнулся и похлопал его по плечу. — А вы идите отдыхать. И даже если сегодня снова будет вызов — это не для вас двоих, понятно?       Лидден согласно кивнул и напоследок погладил Гая по голове — за собаками пришел их смотритель.       — А вы? — Скотт озадаченно перевел взгляд на Сола, пытаясь переварить услышанное.       Сол посмотрел на него так, будто этот вопрос был лишним.       — Это моя работа, — пожал он плечами. — Идите уже.       Медблок встретил их запахом антисептика и тусклым светом. Все еще бледный Лидден сел на кушетку, но в глазах у него светилось странное возбуждение, будто он не устал, а наоборот ожил.       Дежурный медик быстро осмотрел сначала его, потом и Лиддена, проверил пульс и зрачки, задал несколько вопросов, и когда Скотт рассказал о происшествии, дал две таблетки и стаканчик с водой.       — Вот, выпей, и сразу ложись спать.       Лидден кивнул, но руки у него дрожали.       Скотт стоял рядом, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Не за Лиддена, а из-за того, что он видел в пустыне.       Из-за того, что шептун говорил его голосом. И за то, что Лидден сейчас странный.       — Слушай… — начал он тихо, когда медик отвернулся за лекарством для Скотта. — Я хотел спросить… Про шептуна. У нас в академии были лекции про мутировавшие виды, но они были никакие. Я хотел…       — Скотт, — Лидден поднял глаза. — Я устал. Правда. Давай завтра? Нам обоим нужно отдохнуть.       Он сказал это мягко, но от этого стало только хуже — как будто Скотта вежливо отодвинули в сторону.       Скотт кивнул, не обижаясь, но внутри что‑то неприятно сжалось. Он не стал напоминать, что они вытащили Лиддена из воронки и что тот мог погибнуть. Что он хотел просто поговорить.       Он вышел из медблока, чувствуя себя пустым.       Постоял, вдыхая ночную свежесть, которая на базе не была смешана с мелким песком и поднятой сапогами пылью. И решил, что последует совету и пойдет к себе.       Есть ему не хотелось.       Коридор в казарме был пустим и тихим — самое лучшее время для сна перед рассветом. Проходя мимо комнаты Сола, Скотт замедлил шаг.       Хотел постучать и спросить — как вы его услышали? Откуда вы знали, куда стрелять? И вообще, какие еще твари водятся в пустыне?       Но руку так и не поднял — это выглядело глупо.       Сол и так устал, и это не в его обязанностях — объяснять подобные вещи.       Наверное, лучше спросить днем у Майло — тот все знает и наверняка посоветует, где раздобыть такую информацию, не привлекая к себе внимания.       Скотт вздохнул и прошел мимо.       Быстро собрал чистые вещи и отправился в душ.       Правда, горячая вода хорошо смывала усталость и песок, но не тревогу. И когда он вернулся к себе, вопросов только прибавилось. Но стоило ему лечь, как усталость навалилась с новой силой.       Тело настойчиво требовало отдыха и ему было неинтересно, что там пытается понять Скотт. В глаза будто сыпанули песку, веки стали тяжелыми, он широко зевнул и закрыл глаза, тут же проваливаясь в сон без сновидений.       Но…       Тихий звук заставил его вздрогнуть и тут же проснуться.       Как будто кто‑то снаружи осторожно тронул дверную ручку.       Скотт задержал дыхание и замер, сердце больно ударилось в грудную клетку и забилось чаще.       Он осторожно повернул голову и увидел, как ручка действительно дернулась — медленно и неловко. Будто тот, кто стоял в коридоре, не знал, как ею пользоваться, но при этом не хотел слишком шуметь.       Скотт моргнул и осторожно облизал губы, чувствуя сухую корочку.       Сон? Нет, слишком реально.       Скотт не выдержал и резко сел, а потом и встал, двумя шагами подходя к двери и распахивая ее рывком.       Коридор был пуст.       Пустой и длинный, как кишка голодного зверя.       Только слабый свет ламп дрожал на стенах, словно кто-то провел по ним ладонью.       Скотт почувствовал, как холод поднимается по позвоночнику.       Пустыня не отпустила их.       Она просто ждала.       И слушала.              Скотт все‑таки уснул. Провалился тяжело, без сновидений, будто кто‑то выключил рубильник. И проснулся уже ближе к вечеру, судя по тускло-синему клочку неба в окне под потолком. Тело ныло от усталости и он хотел полежать еще, но голод был сильнее.       В столовой пахло чем‑то жареным и супом из пакетного концентрата.       Скотт набрал еды на поднос, но едва успел сделать шаг к ближнему столу, как услышал знакомое раздраженное сопение. Майло сидел неподалеку, хмурый, с красными глазами, будто не спал всю ночь.       Увидев Скотта, он криво усмехнулся и недовольно дернул бровью.       — Ну наконец‑то, — буркнул он, возвращаясь к еде. — Я думал, ты вообще сегодня не проснешься.       Скотт подумал и сел к нему за стол.       — Ты… выглядишь не очень, — сказал он осторожно.       — Спасибо, блин, — Майло откинулся на спинку стула. — У меня откат после препаратов. Голова гудит, как пустая бочка. У тебя тоже так будет, если попробуешь.       Скотт озадаченно кивнул, хотел спросить, тогда зачем их принимать и не лучше было отказаться, как Майло вытянул вперед руку.       — Единственное что раны заживают хорошо, — он повертел ею перед глазами Скотта, показывая темно-розовый, хорошо заживший шрам со следами скобок. — Но потом чувствуешь себя так, будто помираешь.       Скотт моргнул — о препаратах повышенной регенерации он и раньше слышал, но реального подтверждения их существования и тем более работы никогда не видел. И вообще считал слухами и выдумкой. Но Майло сидел перед ним, показывая зажившую за каких-то двое суток рану, словно прошло не меньше двух недель.       Майло снова усмехнулся, наверняка увидев удивление на его лице, и устало потер виски.       — Кстати, я слышал про ночной вызов. Что там было?       Скотт коротко рассказал — про воронку, про песок, про то, как Лидден едва не ушел под землю. Про шептуна он сказал только самое необходимое — это казалось слишком личным. Да и наверняка Майло о нем все знает сам.       Майло слушал молча, но когда Скотт сказал о Лиддене что «мы только начали нормально общаться», громко хмыкнул.       — Ты бы поосторожнее выбирал себе друзей.       — В смысле?       — В прямом, — Майло отодвинул тарелку и понизил голос. — Ты слишком быстро к людям привязываешься. А тут не то место, чтобы заводить дружбу. Да и вообще, Лидден странный какой-то, я бы от него держался подальше.       Скотт нахмурился.       Он снова не понял намеков, но спорить не стал.       К тому же, Лидден не казался ему странным. И будь с ним что-то не так, собаки бы не стали с ним так контактировать.       — Мне нужно разобраться самому, — сказал он после довольно длинной паузы, пока Майло доедал свой обед. — Про все, что было и про этих… существ. Про то, что живет в пустыне. Я не хочу снова попасть впросак. Где-то можно почитать или найти еще информацию?       Майло поднял голову и смешливо фыркнул.       — Почитать? Здесь? — он усмехнулся. — Ну… Вообще-то Сол наша ходячая энциклопедия. Он тебе такое расскажет, что потом месяц спать не сможешь.       Скотт почувствовал холодок вдоль позвоночника — сам он подозревал подобное, но не хотел верить интуиции, что Майло подтвердил словами.       — Ты… серьезно?       — Более чем, — на лице Майло появилось странное выражение. — Он знает слишком много. Иногда… слишком. Я не удивлюсь, если он сам когда‑то с этими тварями жил бок о бок.       Майло говорил это полушутя, но в голосе была тень — намек, что он знает или подозревает что‑то, о чем не говорит вслух. И Скотту эта тень очень не понравилась.       — Но если хочешь именно книги, — продолжил он, — иди в медблок. Там есть справочники. Правда, только медицинские. Но иногда попадаются записи о мутациях, паразитах, биологических аномалиях, может, что‑то и найдешь.       — А главврач? — спросил Скотт.       Если он заявится в медблок просто так, его оттуда вежливо попросят.       — Главврач? — Майло усмехнулся. — Он такой же чокнутый, как Сол. Потому и дружат. Два психа, которые понимают друг друга с полуслова. Но, в отличие от Сола, он почти всегда отвечает на вопросы.       Скотт опустил взгляд в тарелку, еда вдруг показалась безвкусной.       Он хотел спросить еще — про Сола, про пустыню, про то, что слышал ночью, но слова застряли внутри.       Майло смотрел на него внимательно, слишком внимательно, будто пытался понять, что именно Скотт скрывает.       — Ты и сам какой‑то странный, — сказал он наконец. — Что‑то случилось?       Скотт хотел сказать «нет», но вспомнил движение дверной ручки ночью. И пустой коридор. И то, как пустыня будто дышала за дверью.       — Просто устал, — он уклончиво качнул головой. — Никогда еще не выходил на дежурство ночью.       Хотя, он был уверен, ни одно из его ночных дежурств в академии не могло бы сравниться с сегодняшним ни на дюйм.       Майло кивнул, но по глазам было видно, что ничуть ему не поверил.       — Как скажешь, — пожал он плечами. Помолчал, но потом все же нехотя продолжил: — И вообще, тут лучше не рассказывать о себе лишнее, понимаешь? Так будет лучше. И жить спокойней.       Скотт согласно кивнул — он уже это понял и сам, и принялся за остатки еды.