На острие кинжала

Небольшой гостиничный номер, в удалённом от глаз Парижской аристократии раёне. Номер на пять квадратных метров полностью пропах сигарами. В полумраке свечей на кровати Фиере и куртизанка лежали в обнимку. Фиере в полурастёгнутой рубашке подливал вино в её бокал, а куртизанка в свою очередь играла с его чёрными, словно уголь, кудрями. — О, господин, у вас такая холодная кожа, — прошептала она после того, как поцеловала его в щёку. — Дорогая, только ты сможешь отогреть меня... — сказал Фиере, нежно касаясь носом, а потом губами её шеи. В тот же миг смех сменился на стон, а затем и он прекратился. Клыки Фиере вонзились в сонную артерию куртизанки, по его губам текла горячая, алая кровь. По полу разлетелись стеклянные куски бокала, а на желтоватом матрасе багровым пятном растеклось вино. — Браво! А теперь будьте любезны впустить меня! — постучала в окно Кирен. Фиере тут же спохватился, откинул с себя труп и, вытирая рукавом кровь, дёрнул медную ручку окна. — Я так и знала, что вы здесь! Сколько раз я вам говорила не «часать» людей низших сословий?! — сквозь зубы проорала Кирен. И только она перешагнула через подоконник, как в тот же миг начала обходить комнату. Проверила ручку двери, прислушалась к звукам за стенами, задернула шторы и только после этого дала Фиере голос. — А что такого? — воскликнул Фиере, после того как понял, что можно говорить. — А то, что вы, сваими действиями привлекаете слишком много внимания! — Какое внимание? Их смертям хотя бы не придают такой огласки, — шёпотом возразил ей Фиере. — А чему больше придадут внимания? Четырём тру... — дама оглянулась, — четырём статьям за месяц или одной? — в полголоса выдала Кирен. — Может, обсудим это в более уединённом месте? — предложил господин, устраиваясь на кровати рядом с бездыханным телом девушки. — Например, зачем вы пожаловали сюда? Я правильно понимаю, вы здесь не для того, чтобы дискутировать, кто что ест? — расплылся в хитрой ухмылке он. Дама кивнула и села на стул заваленный одеждой, довая понять что разговор будет долгим и не простым. — Вы правы, — согласилась Кирен и кинула на прикроватный столик потрёпанный ежедневник. Фиере тут же схватил его и начал листать пожелтевшие страницы. — Откуда это у вас? — поинтересовался господин. — Помните наш визит в кабаре на прошлой неделе? Если кратко — это записная книжка отца той девушки... — сказала Кирен, отводя взгляд. — Чтобы у вас не возникло вопросов, я добавлю, что следила за ней, чтобы убедиться в том, что она никому не проболтается. Во время этого я поняла, что поверхностно знакома с ней и её семьёй. — И это стоило моего внимания? — закатив глаза, спросил Фиере, параллельно долистывая страницы с нотами и редкими бытовыми записями. Пока в какой-то момент не заметил кучу вырванных страниц. Поначалу их было не больше двух, но к концу они были зверски вырваны десятками. Фиере со вздернутой бровью и полным непониманием на лице взглянул на Кирен. — Вот о чем я говорю, друг мой. Мой прошлый муж был знаком с ним с детства. Они умерли в один год, но мистер Морт покинул нас чуть раньше. Его смерть кажется мне странной: официально он застрелился в психбольнице после параноидального психоза. Но мой муж, поминая Морта, рассказывал, как тот говорил какой-то бред про вампиров... и эти страницы... — Кирен всплеснула руками, взяла с прикроватного столика сигару и зажгла её, ещё больше наполняя комнату дымом. — Вы полагаете, это приведет нас к нашему создателю? — уже зная ответ, спросил Фиере. — Именно так, друг мой, — выдыхая табачный дым, подтвердила дама. Комната Сарелли купалась в розовых лучах заката. Она приводила свои волосы в порядок, готовясь к новому выступлению, параллельно с этим распевалась. Но она была не такой спокойной, как казалось. Потеря дневника, такой важной для неё вещи, казалась ей не просто страшной — она начала думать, что ей таким образом угрожают. Поскольку уснуть она не могла, весь день она сидела за чтением книг. На фоне шумело радио, Сарелли его не слушала. Единственное, что ей запомнилось, — это новость о серийных убийствах. Сарелли эта новость не на шутку напугала. На работу идти не хотелось, но страх возможной ошибки не давал ей остаться дома. Размышляя об этом перед зеркалом, она вдруг вздрогнула, когда боковым зрением увидела, как её окно распахнулась настежь. Цветочные тюли взмывали под потоками ветра, а на подоконнике лежала записная книжка, в которую был аккуратно вложен конверт с красной резной печатью. В нутри конверта было письмо, написанное окуратным, извилистым подчерком. — Дорогая Сарелли Морт, буду ждать вас завтра в два часа ночи в ложе номер пять. Я бы хотела обсудить кое-какое предложение. Не в вашу пользу будет отказываться. Ваша К.В — прочитав эти строки у Сарелли подкосились ноги и она с грохотом свалилась на колени.