Вне протокола.

Вечер в частной школе-пансионате «Логос» всегда казался Валентине Антоновой странным. Старинная усадьба, затерянная в глухих подмосковных лесах, жила своей обособленной жизнью. Валя шла по темному коридору, освещенному лишь редкими бра, чьи тени плясали на дубовых панелях. Мысли её были заняты странными анализами крови одного из учеников, которые она тайно проводила в импровизированной лаборатории. На крутом повороте у лестницы она буквально врезалась в Веру Назарову, учительницу истории. От столкновения Вера охнула, и из кармана её строгого жакета что-то с глухим стуком выпало на ковер. Это был шприц. Необычный, с ярко-красным поршнем и каким-то густым составом внутри. Вера молниеносно, почти неестественно быстрым движением, подхватила его и спрятала обратно. Её пальцы заметно дрожали, а на лице на мгновение промелькнула маска не страха, а какой-то запредельной усталости. — Простите, Валентина Владимировна, — прошептала Вера, поправляя выбившийся локон. — Я совсем рассеянная. Витамины… врач прописал. — Ничего, всё в порядке, — мягко ответила Валя. Будучи опытным патологоанатомом, она знала сотни препаратов, но этот «красный шприц» не был похож ни на инсулин, ни на обычное лекарство. Однако в тот момент она решила не обострять. «Мало ли, может, у женщины серьезное хроническое заболевание, о котором она не хочет распространяться в элитной школе», — подумала Валя и, извинившись, поспешила в кабинет биологии.

***

В кабинете биологии, который на время стал «полевым штабом» ФЭС, её уже ждали Галина Рогозина и Сергей Майский. Группа была в усеченном составе: только трое. Рогозина сидела за столом, заваленным папками, а Майский, прислонившись к скелету в углу, задумчиво вертел в руках фонарик. — Ну что, Валь? — Галина подняла усталые глаза. — Есть новости из московского филиала морга? — Пока ничего конкретного, Галь. Но Майский, кажется, что-то накопал среди живых? Сергей кивнул, его лицо стало серьезным: — Пообщался я с ребятами. Там целый детектив. Они уверены, что учитель, который недавно погиб в лесу, не просто «упал и ударился головой». Ученики говорят о каких-то подземельях и о том, что видели у него странные медицинские приборы. Один парень упомянул красные капсулы. Валю будто ледяной водой окатило. Она вспомнила испуганный взгляд Веры и этот необычный шприц. — Галя… — голос Антоновой стал тише. — Я только что столкнулась с Назаровой в коридоре. У неё выпал шприц, красный. Она спрятала его так, будто это не витамины, а по меньшей мере государственная тайна. Рогозина мгновенно выпрямилась. — Назарова? Наша тихая «историчка»? Майский, идем. Нужно выяснить, что она знает. Они застали Веру в её комнате. Она не спала, просто сидела у окна, глядя на темный лес. Увидев троих сотрудников ФЭС, она лишь тяжело вздохнула и сама положила на стол тот самый шприц. — Вы из ФЭС, я знаю, — начала она, не дожидаясь вопросов. — Я знала, что рано или поздно вы заметите. Но я не враг вам. И я не убийца. Вера рассказала историю, от которой у опытных оперативников пошли мурашки по коже. Она не была профессиональным киллером. Она была агентом Князя, человека, который посвятил жизнь охоте на нацистских преступников, осевших в России после войны. — Тот учитель, Константин… Это вышло случайно, — голос Веры дрогнул. — Он пытался спрятать улики, мы столкнулись в лесу, завязалась потасовка. Я хотела лишь забрать кейс, но он оступился, упал… Я не хотела его смерти, мне нужно было, чтобы он заговорил! Она открыла скрытый сейф в шкафу и достала папку. Там были документы, которые ФЭС никогда не видела в своих базах. Название «Ингрид» впервые прозвучало в стенах школы. Вера рассказала об экспериментах над детьми, о том, как её собственная мать стала жертвой этих «врачей» еще в сороковых годах, и о том, что здесь, в подвалах «Логоса», до сих пор живет это древнее зло. — Моя мать выжила тогда чудом, но это проклятие в крови передалось мне, — Вера указала на шприц. — Это не лекарство, это блокатор вируса, который они разрабатывают. Без него я умру через пару дней. И многие дети здесь тоже под угрозой. Галина посмотрела на Майского и Валю. Дело о смерти учителя от остановки сердца превращалось в раскрытие международной преступной сети. — Валя, Сергей, — распорядилась Рогозина. — Срочно в город. Берите машину, гоните в управление. Нам нужна поддержка, спецназ, передвижная лаборатория. Но делайте всё тихо, будто вы просто поехали за результатами экспертиз. Если «Ингрид» поймет, что мы в курсе, то школу скорее всего сотрут с лица земли вместе со всеми, кто останется в ней.

***

Когда коллеги уехали, Галина направилась к директору. Виктор Поляков сидел в своем кресле, обхватив голову руками. Рогозина вошла и плотно закрыла дверь. — Нам нужно поговорить, Виктор. По-настоящему. Они смотрели друг на друга, и между ними будто исчезли эти двадцать лет.

***Москва. Конец 90-х.***

Галина тогда была молодой, амбициозной сотрудницей милиции. Она верила в кодексы, улики и логику. А Виктор пришел к ней в отдел взъерошенный, с безумными глазами. Он рассказывал невероятную историю: его сестра Ирина пропала много лет назад, и он нашел след, ведущий в заброшенную усадьбу с подземельями. — Галя, ты не понимаешь! — кричал он в маленьком кабинете, заставленном папками. — Это не просто похищение. Там лаборатория! Там люди, которых официально не существует! Моя сестра может быть еще жива, или они хотя бы знают, где её тело! Галина слушала его, и сердце её разрывалось. Она любила этого страстного, отчаянного молодого человека. У них был короткий, яркий роман, прогулки по ночной Москве, мечты о будущем. Но профессиональный долг брал верх. Она проверяла его показания: по документам его сестра Ирина умерла много лет назад в детдоме, родители (пусть и приемные, но любившие его) твердили, что Витя просто не может пережить утрату и сходит с ума от горя. — Прошу, остановись, — просила она его тогда, прижимаясь к его щеке. — Нет никаких подземелий. Есть только твоя боль. Ты губишь себя. Перестань искать призраков. Он посмотрел на неё тогда с такой невыносимой горечью, что Галя запомнила этот взгляд на всю жизнь. «Ты веришь бумажкам больше, чем мне», — сказал он и ушел. Ушел из её жизни, исчез, чтобы продолжить свой поиск с кем-то другим.

***Настоящее время.***

— Ты приехала сюда не из-за убийства учителя, — тихо сказал Виктор, поднимая на неё взгляд. — Ты приехала, потому что знала, что я здесь. — Я приехала, потому что это моя работа, — голос Рогозиной дрогнул, что случалось крайне редко. — Но теперь я знаю, что ты был прав. Всё, что ты говорил тогда про подземелья, про Ирину… Это правда. Вера Назарова всё рассказала. Она агент Князя. Виктор вздрогнул. — Назарова? Вера? Значит, я не один… Галя, я столько лет искал Иру. Мои приемные родители были хорошими людьми, они пытались меня уберечь, говорили, что она умерла. Но я чувствовал, что она здесь. В этих проклятых подземельях. Галина подошла к нему и впервые за двадцать лет положила руку на его плечо. Старая обида и профессиональный скептицизм рассыпались в прах перед лицом ужаса, который скрывал «Логос». — Мы найдем её, Виктор. Живую или… мы найдем правду. Я обещаю тебе. Я больше не совершу ту ошибку, которую совершила в Москве. Я верю тебе. Между ними на мгновение возникло то тепло, которое могло бы стать их общей жизнью, если бы не «Ингрид», не подземелья и не долгие годы лжи. Но сейчас времени на чувства не было.