Битва за кофе

      Хистория сидела за столиком с дымящейся кружкой кофе в одной руке, а другой прижимала к шишке на затылке брикет подтаявшего мороженого, завернутый в полотенце. За окном мигали сирены пожарных — единственный доступный свет, помимо газовой конфорки на кухне и фонарика в телефоне: электричество вырубило по всему району.       Чем они вообще думали, когда решили пойти на такую глупость? Хистория отхлебнула кофе и поморщилась — забыла сахар.       Дурацкий кофе. Дурацкий вечер. Вечер самой ужасной попытки флирта в ее жизни, которая кончилась вот этим. И правда, во всем был виноват кофе.

***

      25 часов 30 минут назад:       — Вот же мудак! — выпалила Имир. Кончик ее носа сплющился, так сильно его вдавливали в стекло, запотевшее от частого и довольно яростного пыхтения. — Нет, ну ты только посмотри! Он это что, специально?       — Остынь. А то витрина треснет, — вздохнула Хистория, но в остальном была с Имир солидарна. С унылой обреченностью она наблюдала, как их самый злостный конкурент во всем квартале, покраснев от натуги, выгружает из багажника громоздкую кофемашину.       — Пиздец, — заключила Имир.       Николо открыл пекарню на другой стороне улицы четыре месяца назад и уже за этот небольшой срок успел нанести их с Имир кофейне основательный ущерб. Пока еще далекий от непоправимости, но появление у Николо в меню кофе, в дополнение к чаю, означало одно. То самое, что сейчас озвучила Имир — им пиздец. Вафли и кексы, которые они пекли здесь, не шли ни в какое сравнение с богатым ассортиментом, который предлагал этот напыщенный макаронник с фамилией, от которой язык отнимался.       А девицы из ближайших офисов и домохозяйки, что сбегали от своих унылых обязанностей на часок-другой и, собственно, были их основной клиентурой, предпочитали коротать свой перерыв в компании высокого блондина, позабыв обо всех постулатах феминизма и сестринской поддержки.       — И что теперь-то делать? — все не унималась Имир. Отлипнув от витрины, она уперла руки в бока и хмуро уставилась на Хисторию, будто та была виновата в появлении у Николо этого грозного оружия в их предпринимательской битве.       — А что мы можем? Можем расширить ассортимент выпечки, закупить копи-лювак или нанять официантом какого-нибудь парня из стриптизника на углу, чтобы тут было на кого поглазеть.       Хистория отвернулась от удручающей картины за окном, а заодно и от Имир, которая пылала праведным гневом. А что они могут сделать, кроме как улучшать своё собственное дело? Она научится печь лучше. Пойдёт на курсы кондитеров, которые раньше были не по карману, но если напрячься и работать усерднее… Взгляд скользнул по пустующим столикам, нетронутым кексам на прилавке, и отвернуться от этого было уже нереально. Как и от третьего по счету уведомления о выселении, если они в конце концов не заплатят через две недели чертову аренду. И ведь именно сейчас этот Николо ещё и кофе делать решил. Просто великолепно.       Они рвали задницы, не спали ночами, откладывали каждый цент, жертвуя практически всеми бытовыми радостями, вплоть до туалетной бумаги. Вместо нее у них был запас салфеток, стащенных из ресторана, где раньше работала Имир. И ради чего все это? Вот она их мечта. Которая едва оторвалась от земли и уже грозила рухнуть вниз, прямо им на головы. Даже салфетки, и те почти кончились.       Ну, нет. Нет, нет, нет.       — Хорошо. — Хистория повернулась обратно к Имир, смиряясь с действительностью. — Есть идеи?

***

      Уличный фонарь перегорел еще месяц назад, поэтому за окном квартиры, которую Хистория с Имир снимали по дешевке у парня, который вечно вонял травой и бегал то от копов, то от налоговой, стояла непроглядная темень.       — Боже, мы сначала попадем в тюрьму, а потом в ад, — простонала Хистория и потянулась, в надежде, что спина немного сжалится и перестанет болеть хотя бы на пару минут.       — Говоришь так, будто я убить его предлагаю, — отмахнулась Имир, рисуя какую-то завитушку на краю исписанного тетрадного листа, которыми был завален столик.       — Предлагала в самом начале. Вот. — Хистория выудила из бумажного вороха листок со схематичным изображением, как они скидывают с моста в реку большой черный мешок с привязанным к нему кирпичом. Имир не без удовольствия хмыкнула и, взяв рисунок, аккуратно сложила и убрала в карман растянутых домашних треников.       — Я пошутила.       — А я теперь приделаю на свою дверь замок.       Хистория перебрала все наброски, что они вдвоем исписали, просматривая варианты атаки на пекарню, и ни один ей не нравился. Да, фанаткой Николо она не была, но существенно ему вредить не хотелось совершенно. Не так она себе представляла бизнес, совсем не так.       — Как-то это все… Слишком, — заключила она, с раздражением отпихивая листки от себя подальше. — Неужели в душе тебе его не жаль?       — У нее истек срок годности. — Имир зевнула и обмякла на стуле, откладывая ручку в сторону. — Слушай, жаль его или нет, факт остается фактом. Нам нужны деньги на аренду. Осталось всего пара недель. Завтра этот крендель запустит в продажу кофе, и нам останется только сиськи в окно показывать, чтобы кто-то зашел. И лучше до этого не доводить, так как показывать ни тебе, ни мне особо нечего.       Перспектива подобного маркетинга Хисторию совсем не радовала, но пока возразить Имир ей было нечего. А стоило. Стоило найти хоть какой-то компромисс между действиями, за которые можно было угодить за решетку, и их полным крахом.       Она поднялась и прошлась по гостиной, которая одновременно была и кухней, и прихожей, а когда комнату Имир заливал сумасшедший дед сверху, еще и спальней. Прогулка вышла недолгой — один небольшой круг в несколько шагов, и ты снова там, откуда пришел. Сделав парочку, Хистория наткнулась взглядом на календарь, который висел возле холодильника и сверкал голым торсом азиатского певца, имени которого Хистория не знала. Просто в этом убогом жилище темноволосый красавец был единственным, что радовало глаз.       Но сейчас Хистория не обратила никакого внимания на полный набор кубиков пресса, все внимание привлекла к себе дата: двадцать первое октября.       Бинго!       — Имир. Нам не нужно делать ничего глобального. Нужно просто не дать ему варить кофе ближайшие две недели, пока не доберем за аренду.       — Что? Почему?       — С завтрашнего дня по прогнозу обещали циклон и резкое похолодание. Спрос вырастет, и мы соберем кассу. А дальше подумаем.       Хистория решила, что это будет неплохой сделкой с совестью. Кто ж знал, что все опять свернет не туда?

***

      Изначально план был прост, как овсянка на воде. Они знали, что за кофемашину купил Николо — обеим уже приходилось с ней раньше работать. И судя по тому, что они успели увидеть, новой она точно не была. А значит, куплена с рук. А значит, никакого гарантийного талона и бесплатного ремонта. Николо рисковал такими покупками, и именно этот риск Хистория с Имир планировали реализовать.       Всего-то надо было пробраться на кухню и выкрутить пару деталей, которые хрен где найдешь на замену. Имир не хотела возвращать их обратно, но Хистория твердо настаивала на двух неделях. И именно за эту свою позицию теперь расплачивалась сполна. Настолько, что малодушно хотела передумать и разворотить дурацкую машину к чертям, но не стоять теперь под недоверчивым взглядом Николо и краснеть как идиотка.       Их план состоял из двух частей: пока одна занимается промышленным вредительством, вторая отвлекает Николо самым что ни на есть неприкрытым флиртом.       «Валяй ты. Такие ванильные зефирки мужикам нравятся больше. А еще я блевану, если мне придется этим заниматься»       Вот и все аргументы, которые Имир ей предоставила. А вот выбор — нет.       «Доигралась» — пронеслось в голове, но губы растянулись в выученной милой улыбке, пока Хистория стояла на пороге пекарни в своем самом лучшем и, главное, коротком голубом платье, надеясь, что под тонким капроном чулок не заметна гусиная кожа, а стрелка, прихваченная лаком, не вылезет за границу ботинок. А Имир, которая в данный момент должна пробираться на кухню, не попадется.       — Привет, Николо! Зашла вот узнать, как у тебя дела, — выпалила она и едва успела отскочить от двери, которая, закрываясь, чуть не толкнула ее под зад.       — О, что-то новое. Раньше я думал, меня зовут «паршивый макаронник», «мудак» или что вы там еще со своей грубиянкой-подружкой придумали, — выдал Николо вместо приветствия, скрестил руки на груди и уставился на позднюю гостью, очевидно не ожидая ничего хорошего.       И как же он был прав. Хистория уже сейчас была готова провалиться в глубины канализации к крысам, но пути назад уже не было. Время пошло.       — Мне кажется, мы не с того начали наше… кхм… знакомство. Может, немного поговорим? Все-таки соседи, — тихо сказала она, глядя на Николо сверху вниз, хлопая глазами, как наивная первокурсница.       И этот трюк сработал. Всегда работал. Николо не показал виду, но она заметила, как дернулся его кадык, а глаза невольно скользнули по слишком открытым ногам. Впрочем, сдавать позиции так легко он явно не собирался.       — Хм. Ну, проходи, садись. Обыскивать, надеюсь, не требуется? — он усмехнулся и развел руки в приглашающем жесте притворного радушия.       — Так сразу? Обычно сначала приглашают на ужин, — сорвалось практически против воли с языка, и она чуть его не прикусила. А всему виной был момент, когда Хистория засмотрелась на его руки.       Раньше она не особо обращала на них внимание, но теперь ясно видела, что Николо не пренебрегал спортзалом. Или работой грузчика. Или, как бы предположила Имир, яростным амбидекстерным онанизмом.       — Располагаю только десертами. Ты же любишь сладкое, верно? — Николо вернул оппонентке взгляд полный невинности, но уж кто-кто, а Хистория на это не купилась. Поиграть решил, значит? Что ж, ей это на руку.       — Обожаю, — нарочито медленно выговорила Хистория, тщательно проговорив каждый слог с легким придыханием. — Стала бы я иначе держать кофейню.       Она прошла к стойке, чтобы усесться на один из высоких стульев и эффектно закинуть ногу на ногу, но, как и хозяин, стул не имел намерений сдаваться без боя: нога мигом соскользнула с подножки, лишив Хисторию шанса на всякую грациозность. Пришлось забираться на него, крепко удерживая одной рукой за спинку, а второй хватаясь за столешницу, чтобы подтянуться.       — Помощь нужна? — в голосе Николо так и сквозила насмешка, но Хистория решила это проигнорировать. Не сейчас.       — Как видишь, уже нет. Но можешь помочь потом слезть, — парировала она, поражаясь про себя, какую несусветную чушь приходится нести. Тем не менее, она попыталась принять наиболее соблазнительную позу, но стул грозно пошатнулся, и Хистория отступила.       — Как скажете, ваше величество, — Николо отвесил легкий шутливый поклон и облокотился на стойку, подперев голову рукой. — Ну так как, скажешь, зачем пожаловала? Вряд ли за красным бархатом.       — Да, не за этим. Я хотела узнать, знаешь ли ты что-то о том, что случилось с Флоком. Мне кажется, это было слегка несправедливо.       На самом деле, ситуацию с разорением закусочной этого рыжего пройдохи, который скорее сам ее профукал, они с Имир уже обсудили вдоль и поперек. Но сколько она ни думала, найти более менее безопасную тему, которая могла бы относиться к ним обоим, не смогла.       — Хм. Я не так много про него знаю, но если бы он так не зевал, можно было бы и остаться на плаву. Место неплохое, да и аренду там не дерут так, как в этой части квартала, — вздохнул Николо, словно и на его голову уже сыпались уведомления о выселении.       — Тебе тоже подняли? — спросила Хистория, склонив голову и отчего-то залипнув на отблесках лампы в светлых, слегка волнистых волосах. На вид мягкие, податливые, и, она была уверена, если дать им чуть отрасти — превратятся во вьющиеся локоны.       — Хозяин с самого начала взял больше, чем стоит. Тут все на ладан дышит, а замены труб я уже два месяца добиться не могу.       — Или окон. В эти щели пальцы пролазят, — согласилась Хистория, которую тоже непомерно возмущало свинство арендодателей.       И следующие минут двадцать они усердно костерили наглых буржуев, которые умели лишь вымогать деньги с малоимущих, а на свои обязанности клали куда больше детородных органов, чем имелось у человеческой особи мужского пола. И, возможно, продолжили бы дальше, но в этот момент резкий порыв ветра ударил по окнам, заставив те задрожать, а над головами несколько раз мигнул свет.       Циклон, о котором предупреждали в новостях, наконец накрыл Митрас и одновременно с этим вернул Хисторию в реальность. Она, похоже, умом тронулась, раз так увлеклась и совсем забыла о истинной цели своего прихода.       Имир.       Она должна была позвонить, как закончит, а вибрацию в кармане куртки Хистория так и не почувствовала.       — Так, надо бы проверить окна. А то ливанет сейчас. Подожди немного, — пробормотал Николо и уже собрался двинуться на кухню, но именно этого позволять сейчас было нельзя.       — Николо, подожди! На самом деле я хотела тебе кое-что сказать, — выпалила Хистория первое, что пришло в голову, и тут же запаниковала, когда он в замешательстве уставился на её мигом покрасневшие щёки.       «А что хотела-то, ты придумала?» — вопрос метался в черепной коробке, но лишь с гулким треском ударялся о виски.       Нет, она не придумала.       — И что же? — спросил Николо и, явно заинтригованный, снова облокотился на стойку с какой-то хитрой улыбочкой, которая подстегнула Хисторию больше, чем успех их операции.       — Хотела пригласить тебя выпить кофе. Вдвоем.       Николо едва не подавился, наверное, он ожидал чего-то подобного, но вряд ли такой прямолинейности. Впрочем, справился с собой он довольно быстро.       — Получше ничего не придумала? — спросил он, наклоняясь к Хистории через стойку. — Думаешь, я не догадываюсь, что ты тут время тянешь?       — О чем ты? — Хистории показалось, что изо рта вылетел какой-то писк. Но записываться на актерские курсы было уже поздно.       — А ты? Или неужели я тебе так понравился?       Николо придвинулся еще ближе, и Хистория, которая совершенно не была готова к такому резкому наступлению, дернулась от неожиданности. Стул предательски скрипнул, а затем вместе со своей ношей и оглушительным грохотом рухнул на пол.       Во всей этой до абсурдного унизительной ситуации был только один плюс — ноги Хистория продемонстрировала в полном объеме, как и планировалось. На пару с белыми хлопковыми трусами, которые венчались маленьким голубым (под цвет платья, как ни крути) бантиком.       — Твою мать! — послышался возглас Николо, и, пока Хистория созерцала потолок в прострации от своего позорного провала, он обогнул стойку, сев рядом на корточки. — Ты живая?       — Нет. Оставь меня тут и уходи, — простонала она, сердито одергивая подол платья.       — Куда? Это моя пекарня, вообще-то, — проворчал Николо и протянул к ней руки. — Давай, вставай, если ничего не сломала.       Он подхватил ее подмышки и даже успел приподнять над полом, но прежде, чем они оба приняли вертикальное положение, позади громко хлопнула дверь, и по ушам ударил грозный крик:       — А ну убрал от нее лапы, говнюк!       Хистория и Николо разом обернулись и увидели Имир с перекошенным от гнева лицом и сковородой в руке. Мгновение, и она преодолела расстояние от кухни до своей цели, как пума, прыгнувшая на оленя.       Николо едва успел отпустить Хисторию и закрыть голову рукой, в попытке избежать столкновения со своей же собственной кухонной утварью, но его не последовало — Хистория оказалась быстрее.       — Имир, стой! — завопила она во всю глотку и кинулась наперерез подруге, которая, видимо, все-таки решила погостить в полицейском участке. Имир резко затормозила, но занесенную в руке сковороду остановить уже не смогла, и вместо оленя пума настигла кролика. А Хистория, которая второй раз за десять минут оказалась на полу, теперь чертыхалась и держалась руками за макушку, на которой грозила назреть здоровенная шишка.       Имир выронила от испуга сковородку и опустилась на колени рядом со своей незапланированной жертвой, прерывая ее ругательства возгласами про скорую помощь и неустанными вопросами, сколько Хистория видит пальцев. Хотя сами пальцы показать забыла напрочь.       — Да вижу я все, успокойся! — рявкнула она в попытке заглушить Имир. Голова болела, но не кружилась, тошноты тоже не предвиделось, а в отсутствие нормальной страховки Хистория не планировала появляться в больнице, пока проблема решалась горсткой аспирина.       — Пиздец вы долбанутые, — послышался позади слабый голос, и Хистория с опаской обернулась. Николо остался там же, где стоял, и, прижав ладонь ко лбу, смотрел на них обеих, как на резиденток психдиспансера.       — Ты сейчас спросишь, что тут происходит, да? — спросила она, в слабой надежде, что Николо сделает вид, будто ничего не произошло.       — Поздравляю, сковорода разбудила в тебе дар телепатии, — проворчал Николо, потирая переносицу. Затем вернулся за стойку и нырнул вниз, попутно бормоча себе под нос ругательства и хлопая дверцами.       Вскоре он показался оттуда с брикетом мороженого, которое сердито замотал в полотенце, и впихнул его в руки Хистории.       — Приложи к голове, а то вторая вырастет. А теперь, да, объясните, что тут происходит и что она делала на моей кухне? — он указал пальцем на Имир, словно обличал в колдовстве деревенскую сумасшедшую.       — А что ты с ней тут делал? Член в штанах не учили держать? — огрызнулась Имир, выбрав тактику «лучшая защита — нападение».       — Где ты тут член увидела? Я что, по-твоему, неандерталец?       Имир собиралась что-то гневно возразить, но Хистория, которую мороженое не сильно спасло от боли в затылке, встала и шагнула вперед, чтобы оказаться между этими двумя и предотвратить назревающий скандал. В конце концов, именно они с Имир тут были нарушителями и предъявлять претензии вряд ли имели право.       — Стойте. Хватит, Имир. — Она тяжело вздохнула, готовясь к покаянию, которое могло уничтожить их окончательно, если Николо решит не спускать это дело на тормозах. — Николо, я бы хотела извиниться. Видишь ли, мы…       Но остаток фразы так и остался на языке: ветер снаружи, который и не думал стихать, взревел, как раненный буйвол, с кухни раздался звон стекла и громкий треск, а свет, слабо мигнув на прощание, потух во всем помещении.       — Блять! — коротко резюмировал Николо сложившуюся ситуацию и бросился на кухню, мигом потеряв интерес к диверсанткам.       Имир с Хисторией не долго думая пошли за ним, подсвечивая себе фонариками в телефонах. Но на кухне они оказались не нужны: огонь, который расползался по столешнице, прекрасно освещал ствол старого сухого дерева, которое, пробив окно, свалилось аккурат на злополучную кофемашину, по пути, похоже, повредив проводку.       Николо рванул прикрепленный к стене огнетушитель, но как только он дернул рычаг, тот тут же остался у него в руке.       — Черт, бегите отсюда! — крикнул он и кинулся к раковине, схватив по пути первую попавшуюся кастрюлю. Имир же нашла какую-то глубокую миску и выскочила в зал, где был туалет. А Хистория, последовав совету Николо, метнулась к выходу, набирая по дороге службу спасения.       Ветер на улице едва не снес ее с ног, но тормозить сейчас было категорически нельзя. Прокричав диспетчеру адрес, Хистория сунула телефон в карман и нащупала связку ключей. Они едва не падали почему-то из одной руки, и Хистория только сейчас поняла, что все это время таскала с собой брикет мороженого. Повезло хоть, что они заперли дверь только на один замок.       Она швырнула брикет на один из столиков, вытащила огнетушитель из шкафа в углу и, не потрудившись запереть кофейню, бросилась обратно, надеясь, что никто не успел превратиться в шашлык.       Не успел — Николо и Имир изо всех сил пытались потушить огонь, который охватил уже половину кухни, но успех был слабым, а дым уже заволок всю пекарню, грозя всем скорее отравиться угарным газом, чем обгореть.       — С дороги! — крикнула Хистория, давясь кашлем, и на этот раз рычаг сработал как должно: мощная белая струя раздалась густым белым облаком, заставляя пламя таять, как сахарную вату.       Огонь потух, и все трое обреченно уставились на побоище, которое никто из них не то что не планировал, даже предположить не мог.       На улице завыли сирены, и Николо, забрав из рук Хистории огнетушитель, аккуратно взял ее за плечо и повел к выходу.       — Идем, не стоит здесь оставаться.       — Эй, ты как? — спросила Хистория, но Николо лишь удрученно покачал головой.       Потный, запачканный сажей, в этот момент он не вызывал в ней ни малейшего раздражения. Даже мысли о конкуренции отошли в сторону. Все, чего ей сейчас хотелось, — хоть чуть‑чуть приободрить парня, на которого свалилось слишком много. И в том числе они с Имир со своим идиотским планом.       — Спасибо вам, что помогли, но сейчас лучше идите к себе. Тут у меня еще полно дел. — В голосе звучала усталость, ясно давая понять, что сил на лишние разговоры у Николо уже нет.       Имир хотела что-то ответить, но Хистория покачала головой и потянула ее за собой на улицу.       Суета с пожарными закончилась лишь к середине ночи. Хистория не уходила со своего места, пока не увидела, как Николо мелькнул в дверях пекарни, закрыл ее на замок и ушел в сторону шоссе. И сейчас, сидя в темной кофейне, она тыкала пальцем в упаковку мороженого, которое давно превратилось в кашу, и думала, что еще никогда не одерживала такую неприятную победу, а на душе ни разу не бывало так погано.       Естественно, пекарня не открылась: клиенты разворачивались от таблички с объявлением о закрытии и шли в кофейню напротив, раз альтернатив больше не было. Работа пошла, деньги тоже поплыли в кассу, пусть и не рекой, но на выплату аренды хватило. Но сколько Хистория не выглядывала в окно, Николо смогла увидеть лишь пару раз, и то мельком. Разве что на следующий день после пожара нашла у двери кофейни новенький огнетушитель, который Николо не посчитал нужным передать лично. Похоже, он решил съехать, и теперь этот факт Хисторию не радовал. Совсем.

***

      Прошло около трех недель, когда колокольчик на двери звякнул, обозначив позднего гостя, явно не разглядевшего часы работы кофейни.       — Простите, мы уже закрыты! — сообщила Хистория, отвлекаясь от протирания столика, но тут же застыла в немом удивлении: на пороге стоял Николо, засунувший руки в карманы пальто и замотанный в нелепый оранжевый шарф. Лицо раскраснелось от холодного ветра, но его хитрая улыбочка не потеряла от этого ни капли шарма, который, Хистория была вынуждена это признать, у Николо имелся.       — Давно не виделись. Как твоя голова и грубиянка-подружка?       Он спросил это так легко, что Хистория впервые за эти три недели почувствовала, как с плеч сваливается ощутимая гора из тревоги и вины.       — Голова на месте, — улыбнулась она в ответ. — Что до грубиянки, то Имир обещала быть паинькой. Наверное.       Николо усмехнулся и кивнул на ближайший столик:       — Есть минутка? Или вы все же закрыты?       — Для тебя сделаю исключение, — Хистория отложила тряпку и глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Пусть даже впереди их ждал далеко не самый приятный разговор, в этот момент она почувствовала, что их вражда осталась на той сгоревшей кухне.

***

      — Ты уверен? Ты точно уверен? — спросила Хистория в десятый раз, стоя вместе с Николо и Имир перед дверями бывшей закусочной Флока. Ее все еще потряхивало от радостного возбуждения и желания действовать, которые всегда предвещают новое начало.       Она и так не спала всю ночь после вчерашнего долгого разговора, в котором призналась Николо в их с Имир отчаянном плане, готовая к любому ответу. Но Николо более чем смог удивить.       — Учитывая то, что вы пытались мне так бездарно напакостить? Я это запомню, но один такой объем не потяну. Так что, раз вы так преданы делу, лучше уж работать вместе, не так ли?       — Ну ты и псих, — добавила Имир, оглядывая кричащую вывеску, с которой уже успело отвалиться несколько букв.       — Кто не рискует, — улыбнулся Николо и, взглянув на Хисторию с тем же хитрым прищуром, который все-таки чертовски ему шел, прошептал ей на ухо: — Помнится, кое-кто обещал мне кофе.