Последнее вещание

Харви разлепил отекшие веки и подождал, когда картинка сфокусируется. Ждать пришлось долго. Еще немного времени понадобилось, чтобы осознать монотонное движение включенного вентилятора на потолке. В горле пересохло так, что не получалось глотнуть. Было больно даже дышать. Когда Харви попытался подняться, все, чего он достиг - это хриплый стон. Что ж, нужно было понять, где он. Подвигав глазными яблоками, он изучил обстановку и пришел к выводу, что находится черт пойми где. Какая-то захудалая квартирка со старой мебелью, накрытой всякими пледиками в жалких попытках создать уют. Харви знал такие квартиры: кухня была совмещена с гостиной, а позади него наверняка были двери в спальню и в ванную. В подтверждение он услышал приглушенный звук смыва где-то за спиной. Ну конечно, он здесь не один. Харви с усилием поднял свое грузное тело в сидячее положение. Он был одет. И даже не заблеван. "Неплохо" - с гордостью подумал он. Дверь позади него открылась, и вскоре мимо дивана прошагала женская фигура в растянутой футболке. Прошла, не оборачиваясь - только буркнула: - М-м, проснулся... Женщина прошла на кухню и включила чайник. Она повернулась к нему своим круглым, как полная луна, лицом и спросила: - Кофе? - В... Воды, - прохрипел Харви в ответ. Харви с подросткового возраста привык, что лучшие девчонки достаются кому угодно, кроме него. Его требования не были высокими, но, принимая стакан из рук этой женщины, Харви с изумлением думал: "Это ж надо было так обдолбаться!". Очертания ее сисек под футболкой едва не достигали пупка, лицо было полностью усыпано ржавой крошкой, а веки полуприкрыты, будто тяготились собственным весом - это делало ее лицо уставшим и недовольным. Впрочем, кто сказал, что она должна быть довольна тем фактом, что какой-то перепитый мужик отравляет зловонным дыханием ее жилище... Так каким образом он ушел со вчерашней вечеринки именно с ней? Он не помнил ничего после тех таблеток. Однако откуда-то из недр памяти всплыли очертания имени. - Как тебя? - Говорить ему стало легче после выпитого залпом стакана воды. - Мэри? Милли? - Почти. Мэгги. - Угу. Сколько времени? - Полдень, - ответила Мэгги, оглянувшись на часы над входной дверью, - тебе бы меньше пить, Харви. Если бы голова не трещала так невыносимо, он бы засмеялся: значит, он, в своем-то состоянии, умудрился ей представиться. - Угостишь меня завтраком, Мэгги? Вскоре на столе перед ним возникла тарелка с ароматной едой. Харви почувствовал животный голод. - Быть не может, - сказал он, чавкая, - вафли, сырные. Сто лет их не ел. С тех пор, как... Он удивился, насколько больно резануло воспоминание - и это спустя столько лет! Эта Мэгги готовила вафли в точности как Джен, черт... Но что же, теперь рыдать о своих потерях перед этой луноликой? Она уже смотрела на него как на идиота. Он шумно выдохнул и стал сосредоточенно жевать. Мэгги мыла за ним посуду и, видимо, забывшись, стала напевать какую-то мелодию. Харви не заметил, как засмотрелся на нее. "А может, если ей что-то сделать с этими соломенными волосами, то будет и ничего. И лифчик. Определенно нужно собрать ее сиськи в лифчик". Он задумчиво бродил по комнате, вертел в руках побрякушки и проверял полки на наличие пыли. И вдруг его взгляд зацепился за картину. Харви ошалело заморгал, не веря своим глазам. На стене за диваном висела картина Рембрандта. - Это... - он как безумный тыкал пальцем в сторону картины, - это что, "Урок анатомии доктора Деймана", а? Ты вообще знаешь, что это за картина? Но Мэгги, со скучающим выражением проследившая за взглядом Харви, лишь пожала плечами и продолжила мыть посуду. Харви подошел ближе, стал рассматривать картину с разных ракурсов. Пожалуй, единственным, в чем Харви действительно разбирался (кроме бас-гитары, конечно), была живопись. И он мог точно сказать, что это не было дешевой фальшивкой. "Но ведь она должна быть в музее - где-то в Нидерландах, что ли". Он успел почувствовать себя полностью дезориентированным, прежде чем вспомнил, что это полотно когда-то там пострадало в пожаре. Значит, это была просто качественная реплика. Это, конечно, не снимало главного вопроса, - какого черта она делает здесь, - но удовлетворило любопытство Харви настолько, чтобы выдохнуть и засобираться на выход. - Уходишь? - Мэгги затянулась сигаретой, и вскоре ее голову объяло облако сизого дыма. - Удачи, Тыковка. Сердце Харви пропустило удар. Так называла его мать - и только она. Вглядевшись в сигаретный дым, почему-то не желавший рассеиваться, он, лишь на долю секунды, увидел окровавленное женское лицо. Лицо, которое хотел стереть из своей памяти навсегда, и, как ему казалось, давно стер. Харви с силой закрыл глаза, а когда открыл - перед ним снова стояла Мэгги, апатично глядящая на него с сигаретой в руке. - Что ты сказала? - Удачи на дальнейших концертах. Н-да, - она усмехнулась, - пей меньше, Харви. Он, не желая задерживаться в этом месте ни секундой дольше, пересек комнату и выбросил свое тело в коридор. Однако вместо коридора многоквартирного дома он оказался на улице. Мороз обжег кожу. Снег, толстым слоем покрывший улицу, мерцал на солнце миллиардами огоньков. Харви, до сих пор не вспоминавший о смартфоне, зашерудил по карманам, чтобы проверить дату. Экран подтвердил пошатнувшуюся уверенность: 14 июля. Харви перевел взгляд на снежный пейзаж. Сделал шаг вперед и остановился от необъяснимого, всеобъемлющего ужаса, сковавшего тело. "Допился, - подумал он, - вот и паничка". На улице не было ни одного прохожего, чтобы попросить помощи. Тело Харви стремительно каменело. Легкие будто сжали мощные когти, и дышать стало невозможно. Он не знал, почему, но чувствовал всем естеством, что идти вперед он не может. Но мог ступить назад. Назад, в ту квартиру, из которой только что выскочил как ошпаренный. Преодолевая невероятное сопротивление, Харви шаг за шагом вернулся в квартиру. Дверь перед его носом захлопнулась с жутким треском. Симптомы панической атаки мгновенно исчезли. Не оборачиваясь, не давая себе времени подумать, а Мэгги - начать задавать дурацкие вопросы, Харви снова открыл дверь. Она легко поддалась. За пределами дверного проема Харви увидел желто-бурую листву деревьев и блестящий асфальт. Его ноздрей коснулся мокрый запах земли. Харви так и остался стоять перед дверью, не смея двинуться. Дверь снова захлопнулась. Тогда Харви на негнущихся ногах развернулся. - Мэгги? - шепотом произнес он. Ее нигде не было. В спальне, в ванной, в гостиной - нигде. Не осталось и тени ее присутствия. В очередной раз пройдя по комнатам, он остановился посреди гостиной, озираясь. И закричал долгим, пронзительным криком, когда увидел вместо картины Рембрандта большое, во весь рост, зеркало.