Последнее вещание

Харви продолжал кричать в неконтролируемом ужасе, даже когда полностью охрип. Он размахивал руками и топтал широкими ступнями рассохшиеся половицы. Как будто вся эта дичь была назойливой мухой, которую можно спугнуть. Оступившись, Харви потерял равновесие и перевалился через спинку дивана. Он замер как был - с размазанной по полу щекой и рукой, перекинутой через спину. Продышался. Медленно, почти величаво собрал конечности и вырос над диваном в полный рост. С вызовом глянул на зеркало. Однако перед ним оказалась как ни в чем не бывало висящая картина Рембрандта. Харви злобно выругался. В пару шагов добрался до полотна, снял его со стены и повертел в руках. Не обнаружив ничего странного, Харви бережно прислонил "доктора" к спинке дивана и приступил к изучению стены. Он простукивал, гладил, даже нюхал. Стена как стена. "Такой белочки я еще не ловил". Вернув картину на место, Харви устроился на диване и попытался дозвониться до кого-нибудь из группы. Сообщения не отправлялись. Звонки не проходили - даже в спец.службы. Долбаный кирпич, за который Харви отвалил бешеные бабки, стал простым календарем. Он даже не знал, в каком районе находится - геолокация сдохла. Уже-не-смарт-фон истерически прыгал по часовым поясам, показывая какое угодно время, кроме правильного. Вспомнив о часах над входной дверью, Харви с облегчением обнаружил, что до отъезда группы осталась пара часов. Если он найдет выход отсюда и поторопится, то должен успеть найти их фургон. Спросит прохожих, попросит вызвать такси - сориентируется как-нибудь. Лишь бы не переться в Атланту в одиночку. Осталось только выбраться из дрянной квартиры. Харви не церемонясь перерыл все ящики, вывалил тряпье непонятного назначения из шкафов, порвал подушки и вспорол матрас. Он искал что угодно: потайной ход, рабочий телефон, да хоть записку с подсказкой. Но нашел большое и жирное ничего. Запыхавшийся, Харви налил себе воды из стакана, что давала ему Мэгги - хоть он и нашелся абсолютно сухим, даже слегка запылившимся, в глубине кухонного шкафчика. Сколько у него осталось времени? Чертов стакан выскользнул из руки и разбился вдребезги: часы показывали полдень. Снова. Предположив, что часы остановились, Харви вперился в циферблат. Секундная стрелка исправно работала, щелкая ровно, как метроном. Харви смачно харкнул прямо на осколки стакана и рухнул задом на диван. Он думал вслух, терзая свой мозг изо всех сил: - Мэгги же как-то вышла? Значит, выход есть. - Он с силой ударял кулаком по ноге. - Дверь не пускает. Что еще? Думай! Твою ж... Так ведь есть окно! Хохотнув над собственной тупостью, Харви рванул в спальню. Лихорадочное возбуждение охватило его: скоро он будет раздавать бас на очередном концерте турне. Он раздвинул тонкие шторки. За окном сияло летнее солнце, он слышал пение птиц в ветвях деревьев и почти чувствовал жаркий ветер на своем лице. Впервые за все это время он ощущал правильность. Квартирка, очевидно, находилась на первом этаже - спрыгнуть будет легко. Чуть помедлив, он взялся за оконную раму и потянул вверх. Рама не поддалась. Тогда Харви принес с кухни все, что могло помочь. Он поковырял ножиком в замке - не сработало. Взял чугунную сковороду и с размаху ударил по стеклу. Послышался резкий металлический гул. Харви со стоном согнулся пополам, выронив сковороду. Превозмогая тупую боль в ладонях, глянул на стекло. Ни единой трещинки. Харви постучал по поверхности и услышал характерный стеклянный отзвук. Но стекло не пробивалось ни кулаком, ни ногой, ни тяжелыми предметами. Снова провал. Бурная эмоциональная вспышка. Затем - новая попытка. - Есть! - крикнул он квартире, обнаружив в нижней части окна отошедший уголок какой-то пленки. Ножиком он поддел пленку и, не дыша, потянул. Вместе с пленкой сходил июльский пейзаж - с солнечным светом и птичками. В оконной раме - лишь глухая чернота.