Глава III
9 апреля 2026 г., 14:40
Слепясь в комочек ток, слепясь в комочек ток,
Комочек станет в будущем грозой могучей.
Ток, пронзающий облака.
© pyrokinesis «нежное электричество»
Кардильо-и-Кальдо, Брасатерра Наши дни Тёплый и влажный закат. Капельки текут с листьев пальмы, разбиваются о тёмную почву. Солнце багровеет за горизонтом, расползается по небесам пламенно-рыжим маслом. Вокруг спокойно и тихо. Шелестят пальмы, мирно шепчет море и под покровом наступающей темноты стрекочут сверчки и кричат птицы. Кардильо-и-Кальдо – небольшой городок на юго-востоке Брасатерры, провинции народа арахнид. Как самые развитые среди демониц, они славятся различными достижениями, от грохочущих железных автомобилей до огнестрельного оружия, которое подхватило большинство остальных народов. Не все из них открыты к прогрессу, но многие охотно перенимают то, что готовы преподнести арахниды. За звонкую монету, конечно. В отличие от Асмеана, страдающего душной жарой каждое лето, в Брасатерре воздух влажный и мягкий. Все её земли пронизаны полноводными реками, чьи берега плодоносят сладкими фруктами. Кардильо-и-Кальдо – тихий и маленький город на берегу [моря?]. Мелкие банды сюда не суют и носа, так как он принадлежит небезызвестной в Брасатерре семье Веленозо. В Кардильо-и-Кальдо у них построен курорт, где каждый, кто имеет достаточно денег, может снять себе номер. Но есть и личная часть, куда доступ открыт лишь узкому кругу демонов. Домики с бамбуковой крышей, личный бар, чистейший пляж с лазурной водой и роскошные пейзажи диких тропиков. – Занятно. На одном из шезлонгов с сигарой в зубах и газетой в руках лежит Мисчи. Мисчи Веленозо. Глава корпорации «Ла Тронада». Чёрными глазами, хитрыми и цепкими она бегает по строкам. Белые волосы чёлкой тянутся к глазам, постепенно отрастая к затылку и спускаясь по шее. Маленький рост компенсирует уверенная ухмылка, а важность невысокой фигуры видна в осанке. Фигура Веленозо стройная, почти тонкая, особенно в верхней части тела, что махом сбавляет ей возраст с тридцати на несколько лет. Но за обманчивой оболочкой скрываются долгие годы тренировок и ловкость, отточенная, как кинжал, висящий на поясе. А чёрные разрезы над скулами, похожие на пару прикрытых глаз, напоминают о развитой до предела истинной форме. Мало кто хотел бы узреть в ней суть арахниды. Тем более в гневе. – Подпольное собрание инакомыслящих значит, – она с улыбкой пускает кольца из дыма. – И кто же это у нас такая выползла? С газетной вырезки на Мисчи глядит решительный взор. – Ульфра. Есть что-то от западной шаркани. Мисчи откидывается на спину и стряхивает пепел. – И как только вы это откопали? Кому вообще интересно, что там творится в Юмалапси? – Не знаю, – отзывается парень с чёрной лохматой чёлкой, которую рассекает яркий синий локон. Он жарит ароматные сосиски на барбекю, но что-то явно идёт не так. А точнее летит с дымком вверх. Арахнид это активно скрывает, махая руками над барбекю и закрывая его от Мисчи спиной. Та явно не впечатляется спектаклем и, кажется, видит его не первый раз. Но лишь хохочет и вновь стряхивает пепел. – Напомни, Эскудо, – с улыбкой тянет она. – За что я тебе плачу? – За то, что я – чертовски очаровательный, – парень ухмыляется во все маленькие острые зубки, блеская ими под жарким вечерним солнцем. – “Чертовски” – это точно, - восклицает Мисчи. В воздух снова ударяет запах гари. Эскудо, всё ещё сверкающий идеальной улыбкой, спохватывается и бросается их спасать. Мисчи глядит на него исподлобья, качает головой и возвращается к чтению газеты. «Гости мероприятия утверждают, что Мирабель Фаркаш заявила о скором начале своего противостояния. По её словам, Асмеан готовит полномасштабное нападение на Лул-лу сар, и первая атака использует эти планы как катализатор для мощного резонанса.» Мисчи удивлённо и одобрительно мычит, поджимая губы. – Впрочем, теперь становится интересно. Мисчи докуривает и зевает. – Эй, Эскудо! Будь добр, принеси пепельницу. Она раскидывается на гамаке и, покачиваясь, глядит в чистые южные небеса. – Что, интересно, они будут делать дальше?***
“Предание о Великой Всематери Нинхурсаг”
Заповедь I :
Каждая(-ый), кто служит Богине верой и правдой, неприскасаема и священна. Слово служительницы Асмеана – небесный закон и порядок, вершимый самой Нинхурсаг.
Наевшись до отвала даров, Моисей гладит себя по животу. За глиняным окошком разливается влажный южный закат. – Люблю я пищу сахрау! Вот они знают толк в счастье желудков. Слуги делают поклон и уносят пустую глиняную посуду. Моисей чешет заплывшую шею, кашляет и сплëвывает на землю, прямо себе под ноги. – Теперь можно и рабочими делами заняться. Он разворачивает письмо из кармана, посланное с подписью Иркаллы. Глаза Моисея горят двумя довольными огоньками. – Вы представляете, со мной говорит сама Богиня! Богиня! – повторяет он по слогам. Кричит так, что часть завсегдатаев заведения, и без того смущённая появлением небесного гостя, оборачивает к Моисею глаза. Тот упивается вниманием, посмеивается и едва не подпрыгивает на месте от удовольствия, вместе с крошками на его втором подбородке. – Что у нас на этот раз? – напевает он себе под нос, возвращаясь к письму. Провести несколько обучающих мероприятий для молодёжи. Все в разных городах Асмеана, тема одна: любовь к Родине, уважение традиций и почитание Великой Иркаллы. – Тогда нужно выдвигаться уже сейчас, не могу подвести мою госпожу, – Моисей бормочет себе под нос, запихивая бумаги обратно за пазуху. Горячий закат мажет его толстую фигуру грязным оранжевым светом. В ботинки забивается песок, и Моисей пыхтит, брызгая слюной, и пытается отряхнуть их на ходу. Чтобы скрыть от солнца, он ковыляет к переулку, скрытому двумя рядами глиняных домов. Чувствуя на себе благодатное касание прохлады в тени, Моисей глубоко вздыхает и, выпрямляясь, продолжает шагать. По шершавой стене скользит тень. Отделяясь, она вырастает перед Моисеем. Вспыхивают два оранжевых глаза. раздаётся вскрик. – Ты правда веришь, что делаешь это всё во благо? Моисей сглатывает слюну. – Я делаю то, что говорит мне Великая Всематерь, славься имя её, – голос захватчицы рычит, и Моисей взвывает от ужаса. – Ты так слепо веришь ей. – Нельзя перечить главе, иначе не оберëшься бед. Мирабель приставляет нож к горлу. Моисей снова вскрикивает и вторая рука затыкает ему рот. – Ты пишешь учебники, которые учат детей ненавидеть. Ты называешь нас, демониц, отродьями зла, хотя это не так. Скажи, ты правда ни черта не знаешь об истории? – Я знаю “Предание…” от корки до корки. Что за бред вы несёте? Великая Нинхурсаг создала мир, даровала вам жизнь, знания, а вы восстали против неё, жаждуя власти! С грохотом тело Моисея влетает в стену. Ударяясь головой, он падает без сознания. Мирабель замирает с вытянутым кулаком и делает глубокий вдох. – Прости, Альба. Не сдержалась. Альба присаживается на корточки. – Похоже он и правда просто промытый идиот. Не похоже, чтобы он искал выгоды. – Слепо верит словам Богини, как же. А то, что он получает за это плюшки и жирует на лжи и насилии, сокрытом под этим всем? Да не верю я, что он не виновен! Альба сильнее натягивает маску на нос. – Что делать будем? Ещё можно отступить и продумать дальнейший план. – Нет, уходить поздно. Он явно разболтает об этом кому-то. Лезвие сверкает в ночи, сияя остриём.***
– Альба, у тебя же есть обезболивающее? – Да, я брала на случай ранений… – Давай сюда. От отвара холодеет кожа и расслабляются мышцы. Можно лежать и не чувствовать боль даже от глубоких порезов. Так и лежит в подворотне Моисей, сокрытый в синем сумраке предрассветного часа. Его рот приоткрыт, а с нижней губы стекает густая кровяная струя. Отрезанный язык покоится в сумке на поясе Мирабель, скачущей в этот момент далеко-далеко. Когда Моисей просыпается, он всё ещё не чувствует боли. Но истошный крик, раздающийся ранним утром, будит всех в небольшом поселении.***
– Давай быстрее, у нас скоро корабль. Альба чувствует, как дрожит тело Мирабель. Она и сама сбита с толку, если не сказать в ужасе. Но ей всегда удавалось держаться хладнокровно в случаях тревоги. – Альба, мы… Мы только что сделали что? Взойдя на борт, Мирабель мигом достаёт флягу с травяным настоем и десятком градусов. Делает пару глотков и садится, облокачивается на мачту. Скоро полегчает. – Будешь? – Нет, спасибо. Утро встречает их в море. Солёный воздух треплет волосы, щекочет ноздри. – Нельзя расслабляться, – Мирабель накидывает на голову капюшон. – Дело сделано, путь проложен, и тропинку нужно топтать дальше. Альба сверяется с картой, показывает куда-то. Мирабель кивает. – Как думаешь, что на это Асмеан скажет? – Без понятия. Я должна была его убить, – Мирабель подгибает ноги и прячет в коленях лицо. – Но не смогла. – Потому что ты не зверь, как они, – Альба пригибается и с улыбкой заглядывает в глаза. Мирабель лишь отмахивается. – Это месть, а не зверство. Убить тех, кто убивал наших. Но этот придурок как будто… Как будто бы он не заслужил смерти. Он действительно просто верит Иркалле. Придурок. Повисает молчание. – Верха точно взбаламутятся от такой новости, но шумиху им поднимать не выгодно. Лишний раз волновать народ. – Доберёмся до Юмалапси и начнём активно собирать сторонниц. Назад пути нет.***
– Моисей?! Что с тобой?! Прибывшие на место отряды мельтешат, полные страха и изумления. Апостол Либра замирает позади, складывая на груди руки и поджимая губы. “Мы на пороге безумия”.
