Идеальный фальцет

Тишина в доме стала новой формой контроля. Отец больше не кричал — он молчал, и это было хуже. Его взгляд следовал за Мэнди, когда она проходила через кухню, тяжелел, когда она задерживалась у окна дольше положенного. Мать суетилась, гремела посудой, старалась не смотреть ни на мужа, ни на дочь. Мэнди ходила по комнате, сжимая телефон в кармане джинсов. Честер писал каждый час — коротко, сбивчиво, будто боялся, что она исчезнет. — Как ты? — Мэдди, ответь хоть что-нибудь — Я рядом. Просто помни Она отвечала, когда могла. Два слова, три. «Нормально». «Жива». Этого хватало, чтобы он не сорвался и не прибежал под окна, умоляя ту сбежать с ним. Но сегодня, в пятницу, случилось неожиданное. Отец уехал по делам на весь день, а мать, провожая его, задержалась в прихожей дольше обычного. Мэнди стояла в дверях своей комнаты, готовая к очередному допросу, но мать лишь посмотрела на неё устало, с каким-то новым, незнакомым выражением. — Твои краски в кладовке, — сказала она тихо. — Отец хотел выбросить. Я спрятала. Блондинка замерла. Мать никогда не шла против отца. Никогда. — Если хочешь выйти… — мать запнулась, обернулась на входную дверь, будто боялась, что он вернётся. — Я скажу, что ты спишь. Вернись до шести. Сердце пропустило удар. Мэнди смотрела на мать, и впервые за много лет видела не соучастницу, не молчаливую тень, а женщину, которая, кажется, тоже устала. — Мам… — Иди, — мать отвернулась, и голос её дрогнул. — Иди уже. Мэнди не стала ждать второго раза. Она схватила сумку, вылетела в коридор, на ходу натягивая кеды и поправляя задирающуюся футболку. В груди колотилось что-то огромное, похожее на страх пополам с надеждой. Честеру она написала уже на улице, не разбирая дороги, сжимая телефон так, что побелели пальцы. —Я вышла. Мама отпустила. Жди Ответ пришёл через три секунды. — Я уже у твоего дома, конфетка Она подняла голову и увидела его — чёрная футболка, малиновые волосы, сигарета в зубах. Он стоял у торца, прислонившись к стене, и улыбался той самой улыбкой, от которой у неё всё переворачивалось внутри. Она подбежала, не думая, не сдерживаясь, налетая на него словно сейчас он был ее единственным спасением. Впрочем, так оно и было. Парень поймал её, прижимая так крепко, что она услышала, как стукнулись их сердца. — Мэдди, — выдохнул он в её волосы. — Бля, я думал, ты не выйдешь. — Мама помогла, — прошептала она, и её пальцы вцепились в его футболку. — Она спрятала мои вещи. Сказала, чтобы я шла. Честер отстранился, заглядывая ей в лицо. Его глаза были серьёзными, сквозь них проглядывались искры безграничной радости. — Значит, не всё потеряно. — Наверное, — она провела пальцами по его щеке, стирая след размазавшейся туши. — Ты опять не выспался. — Без тебя не сплю, — он перехватил её руку, поцеловал кончики пальцев, и от этого простого движения всё внутри сжалось. — Пойдём. Я кое-что написал.                            ♪♫*•♪｡･:*:･ﾟ’☆ Они шли по знакомому маршруту, и Мэнди впервые за несколько дней чувствовала, как отпускает напряжение. Честер сжимал её ладонь, рассказывал, как Драко вчера пролил газировку на усилитель и чуть не устроил короткое замыкание, как Луми принесла новые барабанные палочки с черепами и теперь чувствует себя «рок-звездой». — Она их ещё не распаковала, — усмехался Честер. — Лежит на тумбочке, гладит, как кота. — А ты что написал? — Мэнди заглянула ему в лицо, но он только загадочно прищурился, оголив зубы в ухмылке. — Увидишь. Дома у Честера было тихо. Он пропустил её вперёд, и Мэнди сразу заметила, что комната изменилась. На столе, где раньше громоздились ноты и провода, теперь лежала тетрадка. Гитара стояла на подставке рядом, будто ждала. — Садись, — он кивнул на кровать, а сам взял гитару, устроился на стуле напротив. — Я не закончил, но… хочу, чтобы ты услышала. (Подходящая под атмосферу песня. Velmin — Better Luck Next Time В подобном стиле эта будущая песня. НЕ текст.) Она села, поджав ноги, и он начал играть. Мелодия была другой, не такой, как те, что она слышала раньше. Медленнее, мягче, с какой-то щемящей нотой, от которой хотелось закрыть глаза, сюда подошло бы что-то печальное, больное, давящее на грудь. Совсем не в их стиле, что-то тяжёлое, душевное. Он не пел — только играл, но в музыке уже чувствовались слова. Когда последний аккорд затих, Мэнди открыла глаза. — Это… о чём? — О тебе, — он положил гитару на пол, подошёл и сел рядом, так близко, что их плечи касались. Было странно, сейчас не хотелось ни шутить, ни смеяться и язвить в его присутствии. — Я пытался написать нормальные слова, но всё время получалось только это. Она взяла лист со стола. Текст был коротким, корявым, с зачёркиваниями и помарками, тяжело было разобрать. Последняя строчка обрывалась, не дописанная. — Не закончил, — сказал Честер, и в его голосе вдруг проступила неуверенность, словно каждая строчка отдавалась ему болью. — Не знаю, как закончить. — Это очень..  хорошо, — мямлила Мэнди, сжимая футболку на груди, чувства парня напротив отдавались в ней, — Мы закончим. Он улыбнулся, потянувшись чтобы оставить чмок на ее лбу. — Мэнди… — Она хороша, особенно с Драко и Луми будет звучать сильнее, — она провела пальцами по его руке, чувствуя, как напряжены мышцы. — Я не знаю, что будет с музыкой, с учёбой, с моим отцом. Но я верю тебе, доверяю даже после самой идиотской шутки. Он выдохнул, уткнувшись лбом в её плечо, и она почувствовала, как его пальцы сжали край её футболки. — Ты даже не представляешь, — прошептал он, — как я боялся, что ты не выйдешь сегодня. Что он запретит, что ты послушаешься, что… — Что я брошу тебя? — она взяла его лицо в ладони, заставляя поднять голову. — Не брошу. Ты мой. И ты мне больше нравишься когда дразнишь меня, а находишься в состоянии такой смертельной серьёзности, — бормотала она, потирая его щеки, улыбаясь. Слова повисли в воздухе, и она сама удивилась тому, как легко они вылетели. Его глаза расширились, а потом он улыбнулся — той самой улыбкой, мягкой, настоящей, озорной. — Тогда допишем, — он кивнул на лист.                                   ♪♫*•♪ Через час в дверь постучали, и комната наполнилась шумом. Драко ввалился первым, с огромным пакетом вкусняшек под мышкой, следом Луми с новыми барабанными палочками в руках, которыми она размахивала, как дирижёрской палочкой. — О, наша солистка жива! — Драко бросил пакет на стол, оглядывая Мэнди с лёгким прищуром. — А то Честер тут ходил как вареный. — Заткнись, — буркнул Честер, крутя в пальцах прядь волос Мэнди, занятой текстом. Луми подлетела к Мэнди, обняла её так крепко, что та охнула. — Мы переживали, дурочка. Чес сказал, что у тебя проблемы с родителями. Если что, ты знаешь, я могу приютить, у меня диван раскладной, правда, старый, но лучше, чем под забором, — хриплым голосом тараторила блондинка. — Спасибо, — Мэнди почувствовала, как к горлу подступает ком. — Я… не ожидала. — Мы свои, — Луми отстранилась, оглядывая её с ног до головы. — Худенькая какая, не кормят тебя там, что ли? Драко, у тебя чипсы, давай сюда. Драко протянул пакет, и Мэнди вдруг поняла, что действительно голодна. Она не ела нормально уже несколько дней — отец контролировал каждый её приход на кухню, и есть при нём было невозможно. Чипсы хрустели, и от этого простого звука становилось легче. Наесться ли она? Наврядли. Но это, наверное, последнее что ее волновало. — Мы тут подумали, — начал Драко, развалившись на стуле, — у нас есть предложение. Через две недели в «Гараже» будет открытый микрофон, чет типа того. Организаторы ищут новые группы. Луми договорилась, нас поставят в субботу вечером. Мэнди выпрямилась, глядя на Драко. «Гараж» — это не подвал, не дворовый концерт. Это настоящий клуб, куда приходят люди, где бывают продюсеры, где можно засветиться по-настоящему. — Это серьёзно? — она перевела взгляд на Честера. Он кивнул, и в его глазах загорелся тот самый огонь. — Если ты готова. — А если нет? — вырвалось у неё раньше, чем она успела подумать. — Я всего две недели пою. Я не умею… — Ты умеешь, — перебил Честер. — Я тебя слышал. И вообще ты все еще должна нам, — он наклонился к ней, шипя на ухо. Брови Мэнди подлетели вверх. — Что значит должна, ты совсем с ума сошел? Уже давно я ничего не должна, я стала солисткой и этого было достаточно, разве нет? И вообще ты получил даже больше чем солиста, — фыркнула девушка, закатывая глаза, получив вопросительные взгляды в ответ от Драко и Луми. — Чес?, — начал Драко, на что тот лишь выдохнул, поворачивая к ним с едва сдерживаемой улыбкой. — Да мы.. вместе Бурной реакции не последовало, лишь вздохи и намекающие взгляды. — Боже как это было очевидно с самого начала, тугодумы, надо было еще в автобусе лизаться, вам потребовался месяц на принятие ситуации, — анализировала Луми, — Я рада, очень. Драко молча кивнул, и Мэнди вдруг расслабилась, опустив голову, довольно улыбаясь. — Я попробую, выступлю, — выдохнула она, возвращаясь к теме концерта. — Но если я опозорюсь… — Не опозоришься, — Честер взял её за руку, сжал пальцы. — Я возьму удар на себя и опозорюсь тогда ещё сильнее. — Идиоты только попробуйте, я вашу кожу вместо барабанных мембран натяну, — вздыхала Луми, закидывая величественно ноги на колени Драко, на что тот не обратил внимания.                         ♪♫*•♪｡･:*:･ﾟ’☆ Следующие дни пролетели как в тумане. Каждое утро мать оставляла для неё записку: «Отец на работе, вернись до шести». Мэнди вылетала из дома, не чуя ног, и бежала к ребятам. Репертуар для выступления они определили быстро — четыре песни, три старые, которые они подогнали под Аманду и одна новая, та самая, которую они дописывали вместе. Отличное завершение концерта. (Для полноты картины подкину  варианты, схожие по вайбу, а так же в порядке выступления.Переход от вокала от одного Честера к Мэнди. Nirvana — Rape Me Evanescence — Bring Me To Life MARINA — Bubblegum Bitch Velmin — BETTER LUCK NEXT TIME) Репетиции стали длиннее, интенсивнее. Луми приносила термос с кофе, Драко отвечал за перекус и перерывы, когда кто-то начинал сбиваться. — Стоп, — Честер поднял руку в середине третьей песни. — Мэдди, ты снова ускоряешься. Дыши. — Я пытаюсь, — она вытерла пот со лба. — Просто… когда я нервничаю, сердце колотится, я не могу… — Тогда не нервничай, — Драко отложил гитару, подходя к ней. — Смотри. Я тоже нервничаю перед каждым выходом. Все нервничают. Но есть один прикол типаа. Он подошёл к окну, открыл его настежь и глубоко вдохнул. — Представь, что ты уже на сцене. Все смотрят. И ты думаешь — они ждут, что я облажаюсь, но не-е-ет, нихуя подобного. — И это помогает? — Мэнди подошла к нему. — Помогает злиться, — он усмехнулся. — А злость — это топливо. Возьми её, вложи в голос. И они умоются. Луми закатила глаза. — Драко, ты как всегда с мужицкой психологией. Мэнди, не слушай его. Лучше сделай так: представь, что ты поёшь не для них, а для себя, для себя и, возможно, еще кого-то, перед кем не страшно. Она кивнула в сторону Честера, который делал вид, что настраивает гитару, но было заметно, как напряглись его плечи, вслушиваясь в каждое их слово. Мэнди посмотрела на него. Он поймал её взгляд и улыбнулся — легко, непринуждённо, но в глазах было что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание. — Ладно, — сказала она. — Попробую ещё раз.                          ♪♫*•♪｡･:*:･ﾟ’☆ В субботу, за неделю до выступления, случилось то, чего Мэнди боялась больше всего. Она вернулась домой позже обычного — репетиция затянулась, и она забыла посмотреть на часы. Когда она вошла в прихожую, отец уже стоял в коридоре. — Где ты была? — его голос был тихим, и это было страшнее крика. — На дополнительных занятиях, — выпалила она, молясь, чтобы мать подыграла. Мать стояла в дверях кухни, сжимая полотенце, и её лицо было белым. — Врёшь, — отец шагнул к ней. — Я звонил в училище. У них нет дополнительных занятий по субботам. Мэнди почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Пап, я… — Ты встречаешься с этим уродом, да? — его голос сорвался на крик. — Я запретил. Я сказал, что выброшу твои краски, что запру тебя в комнате, а ты… — Хватит решать за меня! — закричала она в ответ, и слёзы потекли по щекам. — Я имею право на свои желания. Пощёчина прилетела снова, и Мэнди пошатнулась, вцепившись в стену. В ушах зазвенело, но она не упала. Она подняла голову и посмотрела отцу в глаза. — Ты можешь бить меня сколько хочешь, — сказала она, и голос дрожал, страх все еще был, привитый с самого детства, заглушить его трудно. — Я всё равно не стану той, кем ты хочешь меня видеть. Он замахнулся снова, но мать вдруг оказалась между ними. Она встала спиной к Мэнди, раскинув руки, чуть толкая отца в грудь, и голос её дрожал, но был твёрдым: — Хватит. — Что? — отец замер. — Хватит, — повторила мать. — Ты её уже ударил. Хватит. — Она моя дочь, я имею право… — Она моя дочь тоже, — мать подняла голову, и в её глазах стояли слёзы. — И я больше не хочу смотреть как ты это делаешь. Мэнди смотрела на мать, не веря своим глазам. Эта женщина, которая всю жизнь пряталась за спиной мужа, которая никогда не вставала на её сторону, не совала нос в его придирки и отрицала все адекватное в таких людях как Честер, сейчас стояла между ней и отцом, и руки её тряслись, но она не отступала. — Ты с ума сошла, — отец отступил на шаг, и в его голосе вдруг появилось что-то новое — растерянность. — Ты понимаешь, что она вытворяет? — Она рисует. Она поёт. Она талантливая, — мать вытерла слёзы рукавом. — Я тоже когда-то хотела заниматься подобным. А ты сказал, что это ерунда. Что я должна быть умницей, выйти замуж, родить. Я послушалась. И теперь смотрю на свою дочь, которая пытается быть собой, и не могу ей помочь, потому что боюсь тебя. — Что ты несёшь… — Я не боюсь тебя, — мать выпрямилась, и в её голосе появилась сталь. — Я больше не хочу бояться и не боюсь. Отец смотрел на неё, открыв рот, но не мог вымолвить ни слова. Потом он развернулся, хлопнул дверью так, что задребезжали стёкла, и вышел. В квартире повисла тишина. Мэнди стояла, прижимая руку к горящей щеке, и смотрела на мать. Та всё ещё держалась прямо, но плечи её дрожали. — Мам… — Иди спать, — пробормотала женщина, улыбаясь ей в глаза, — Я не буду запрещать ходить тебе к нему. Тепло разливалось в груди от ее слов, благодарность заполнила Аманду и та обняла мать, бормоча невнятное "спасибо". Лежа в комнате и строча группе о случившемся, упуская, детали оскорблений и удара, их она прибережет для Честера, что поддержит ее, девушка чувствовала себя хорошо, вздыхая и укутываясь в одеяло.