Обратная полярность

— Итак, злостные нарушители устава, — пропел Юджин, залезая в кресло пилота и щурясь на потрёпанные приборы, — через пять минут мы официально сотрёмся из архивов и памяти наших коллег. Хотите оставить записочку напоследок? — он подмигнул Рамоне, которая, сидя на подлокотнике пилотского кресла, вбивала обходные протоколы в компьютер. Её собственное место было завалено мотками изоленты — универсального решения всех проблем Федерации. — У меня со вчерашнего вечера осталось два куска пепперони, и я твёрдо намерена за ними вернуться, — заявила девушка. — Запиши в бортовой журнал как приоритетную задачу, — усмехнулся пилот и ввёл короткую комбинацию на боковой панели. В полу что-то щёлкнуло, и под ним, откликаясь на команду, развернулись дополнительные опорные платформы, расширяя внутреннее пространство почти вдвое. Из пазов в днище вынырнули два дополнительных пассажирских кресла, раскрываясь, как лепестки кувшинки. — А ты, Сократ в юбке, что-нибудь завещаешь потомкам? — бросил Грант через плечо Мартине, которая недоверчиво опустилась в свежевыросшее кресло. Опасаясь, как бы оно не сложилось обратно, Соларин покачала спинку — та скрипела, но держалась. В голове крутилась навязчивая мысль о том, что в багажнике шансов уцелеть было бы куда больше, чем на этой табуретке-оригами. — Alea iacta est (Цитата Цезаря: «Жребий брошен»), — продекламировала она, затягивая ремни покрепче. — Вот только Цезарь хотя бы знал, что ждёт его на другом берегу Рубикона. — Путь свободен, можно выдвигаться. — Дэнделлион плюхнулась за инженерную консоль, закинув изоленту на второе пассажирское кресло. — Принято, — Юджин нажал ещё несколько сенсорных клавиш. — Активирую космическую конфигурацию. По бортам открытого катера поползли сегментированные пластины. Крыша собиралась по секциям: панели соединялись над головами экипажа, тихо щёлкая фиксаторами. Боковые стенки вставали, формируя каркас кабины. Тяжёлое бронестекло фонаря медленно выехало из носовой части, образуя герметичный кокон. Передняя консоль поднялась и расширилась. Из-под основной панели выдвинулись дополнительные экраны. Навигация, сканеры, системы жизнеобеспечения загорелись зелёными индикаторами. Задняя часть развернулась последней, открывая двигательный отсек. Импульсные двигатели заурчали, прогреваясь. Юджин лихо крутанул штурвал, разворачивая челнок к выходу из дока. Створки шлюза расползлись в стороны, и нос «Кондора» уверенно лёг на курс. «Вэйлор» остался за кормой, съёжившись до размеров спичечного коробка. Вокруг — во всех направлениях — медленно вращалась материя диска. Камни размером от песчинки до астероида дрейфовали через облака газа, каждое из которых светилось изнутри мягким, тёплым светом: янтарные, золотые, медные оттенки переливались, перетекая друг в друга. Неспешные и завораживающие, облака плавали в пространстве, как медузы в тёплом океане. Обзорный иллюминатор затянуло полупрозрачной дымкой, похожей на тонкую шёлковую ткань. Сквозь неё просачивались красные и оранжевые всполохи электромагнитных разрядов. Редкие метеориты мягко касались щитов с тихим звоном — больше музыкальное сопровождение, чем угроза. В этом участке диска хаос ещё не родился и царил покой формирования материи. Облако газа впереди — массивное, размером с Юпитер — начало кристаллизоваться. Температура в этом участке диска упала ниже критической отметки. Метан, аммиак, водяной пар — всё одновременно начало переходить в твёрдое состояние. Кристаллы формировались прямо в космосе: сначала микроскопические, потом всё больше. Они росли, сливались, создавая структуры фантастической сложности. Ледяные решётки, тянущиеся на километры. Свет протозвезды преломлялся через гигантские снежинки, рассыпаясь радугой. — Mirabilis… — прошептала Мартина. — Мы как будто внутри шарика мороженого, — мечтательно протянула Рамона, уткнувшись носом в стекло. Миллиарды ледяных кристаллов ловили свет и отражали его под разными углами. Некоторые кристаллы работали как линзы: фокусировали лучи звезды, создавая яркие точки — ложные звёзды, мерцающие в толще облака. Грант сверился с навигационным дисплеем, где прямой линией прочерчивался курс к аномалии. Три километра. Две минуты на максимальной скорости. Пилот занёс руку над рычагом тяги и собирался толкнуть, но ладонь зависла в воздухе, словно наткнувшись на преграду. В груди ворохнулось нечто тяжёлое и колючее. Юджин годами бежал от этого чувства, заполняя пространство шутками, адреналином, действиями, не давая себе времени думать. Но в такие моменты тишины оно настигало его. На Денебе-IV, когда тащил раненого напарника через зону обстрела, и каждый метр мог стать последним для них обоих. На станции «ДК-IV», когда вёл гражданских к шлюзам, зная, что до разгерметизации осталось меньше трёх минут и если он ошибётся с маршрутом — все погибнут. Щемящее, невыносимое осознание ответственности за чужие жизни. Не думай, просто не думай… Я втянул их в это. Нет. Они сами выбрали идти. Они только согласились с планом. Потому что доверяют тебе, идиот. Когда огни ледяного калейдоскопа немного погасли, Юджин увидел в углу лобового стекла, как Рамона выдыхает на иллюминатор, оставляя пятнышко тумана, и тут же стирает его рукавом. Если я просчитаюсь… Заткнись. Чуть поодаль, обхватив себя руками, смотрела на рождение нового мира Соларин. Узоры преломлённого света ложились на её сосредоточенное лицо причудливыми татуировками, наделяя сходством с древней жрицей в ожидании откровения. Если щиты не выдержат… ЗАТКНИСЬ. Ты делаешь это, потому что Стеф где-то там. Он может быть уже мёртв. Ты этого не знаешь. Грант коснулся регулятора скорости. Через две минуты их может размазать по горизонту событий или вышвырнуть в ад. Может быть, это последние две минуты их жизни. И если так, пусть эти минуты будут такими… Рёв двигателей стих до тихого гудения. Шаттл замедлился, входя в самую гущу кристаллического облака. Ледяные структуры окружили шаттл со всех сторон — невесомые, хрупкие и прекрасные. Они дрейфовали мимо иллюминаторов, иногда мягко касаясь корпуса и рассыпаясь в пыль, которая тут же формировала новые узоры. Отблески преломлённых лучей заполнили кабину радужным сиянием. «Кондор» плыл сквозь последние драгоценные мгновения перед прыжком в неизвестность. Мягкие переливы «снежинок» начали стремительно выцветать, превращаясь в мертвенно-бледный, а затем в ослепительно-белый. Пора. — Пятьдесят метров до разрыва, — вполголоса сообщил Юджин. — Входим через три… два… Внезапно горизонт изогнулся штопором, закрутившись вокруг шаттла, как лента серпантина. Свет теперь лился отовсюду сразу, не имея единого источника, и его длина волны, судя по всему, зависела от настроения наблюдателя. Рамона заворожённо уставилась на приборную панель: пластик окрашивался то глубокой синью, то неоновым розовым. — Судя по приборам, у нас за бортом то вакуум, то Юпитер, то море серной кислоты, — голос девушки вибрировал от тряски — как внешней, так и внутренней. — Изолента тут, похоже, не поможет… Юджин, стиснув до скрипа штурвал, бросил: — Ты там случайно не магию сканируешь? Потому что я, кажется, слышу колдовские завывания… — Он на долю секунды покосился на данные навигатора — и мог бы поклясться, что в тёмном стекле экрана отразилось не его лицо. Точнее, его, только с более тонкими, женственными чертами и совершенно лишённое всякой растительности, не считая обрамления из длинных чёрных локонов. Отражение усмехнулось и исчезло. Юджин от неожиданности шарахнулся назад, дёрнув руль на себя. Шаттл подпрыгнул, как ужаленный, и гравитационный поток швырнул их в крутой вираж. — Штурвал держи, лётчик-камикадзе! Или тебя к нему изолентой примотать?! — Мартина на секунду даже высунулась из кресла, чтобы осуществить угрозу, но челнок тряхнуло, и она тут же вжалась обратно. Боковым зрением Соларин заметила движение в иллюминаторе и обернулась. Вместо неё оттуда смотрел мужчина. Острый нос, чуть вьющиеся каштановые волосы до подбородка, недельная щетина и шрам на правой скуле. Мартина побледнела ещё сильнее, что, казалось, было уже невозможно. Отражение мигнуло, и на смену брутальному археологу пришла Соларин в чёрном кожаном мундире с золотыми эполетами и взглядом, от которого веяло холодом открытого космоса. «Зеркальная вселенная», — услужливо подсказала память параграф из учебника истории. Картинка снова поплыла, сливаясь с новой, мультяшной версией — с огромными глазами, непропорционально большой головой и в комбинезоне с нашивкой в виде Дельты (эмблема Звёздного флота). Марти быстро отвернулась и прежде, чем киноряд успел смениться следующим слайдом, хлопнула ладонью по стеклу. На радаре Рамоны выплыл новый объект. Сначала она приняла его за очередной глюк системы, однако камеры отчётливо фиксировали на фоне переливчатого марева тёмный силуэт. — Смотрите, — ахнула техник, растягивая на всю ширину экрана изображение небольшого звездолёта. Корабль напоминал помесь дирижабля и швейной машинки «Зингер». Медные заклёпки, огромные иллюминаторы, забранные узорчатыми решётками, а вдоль корпуса шли паровые трубы, между которыми угадывались аккуратные современные апгрейды: силовые щиты, ионные стабилизаторы и антенны, явно не родные этому музею. — Mirabilis, — выдохнула Марти. — Это же… Это… — Наша «Белоснежка», — закончила за неё Рамона. — Только кто-то ей крылья-то подрезал, — добавил Грант, всматриваясь в обрубки парусных креплений. На месте благородных парусов теперь блистали совсем иные придатки. Взамен мачт в конструкцию встроили плазменные ускорители — судя по маркировке, содранные с какого-то фрегата Звёздного флота. А из паровых труб в хвостовой части — там, где когда-то уютно пыхтел пар — теперь валил голубоватый, потрескивающий выхлоп варп-двигателя. Пилот направил шаттл к объекту, лавируя между гравитационными завихрениями. Они влетели в узкий коридор в виде световых колец, которые сжимались внутрь и вытягивались в длину по мере приближения. Челнок нырял из одного кольца в другое, пока, наконец, не вырвался из коридора ослепительной вспышкой. Вакуум перестал безумствовать. Аномалия осталась позади. Чужой корабль простирался перед ними уже вживую, а не через трансляцию камер. Юджин повёл челнок вокруг звездолёта, обходя его по широкой дуге. Корпус медленно вращался на обзорном экране. Обшивка носовой части сохранилась лучше: видимо, её особенно берегли. Деревянные панели блестели свежим лаком, медные накладки сияли, как золото. И на этом парадном фоне располагалась надпись. Первой появилась «М». Огромная, витиеватая, выведенная старомодной вязью, но с неоновой подсветкой. Юджин чуть вывернул штурвал, и шаттл поплыл дальше. Вскоре показалась вторая буква: «А» — «Ма»… — прочитала вслух Рамона. — Начало есть. Третьей оказалась изящная «Л» с завитушками. — Мал… — Рамонька чуть склонила голову. — Мал… Мальвина? Четвёртая буква выплыла из-за обтекателя антенны: «Е» — Мале… — Мартина нахмурилась. — Погодите-ка… Пятая, шестая, седьмая… Каждая новая буква появлялась в такт движению челнока, и с каждой из них лица членов команды вытягивались всё сильнее. Когда последняя буква заняла своё место, на обшивке ярко и недвусмысленно горело: «МАЛЕФИСЕНТА» — Ну-у-у, — протянул Юджин, окончательно сбрасывая скорость, — после такой операции «Белоснежка» и впрямь уже как-то не катит… Тут либо «Малефисента», либо «Гомункул». Подобравшись к стыковочному узлу, Грант отправил запрос на связь. Стратегия была проста: сначала делаем, думаем потом. Эта тактика была проверена годами, хоть ни разу и не доводила до добра. Но бросать её в угоду всяким сторонникам логики и планирования пилот не собирался. Секунды потянулись, как перегруженный грузовой состав в гору. Канал связи шипел и потрескивал. Мартина впилась в холодный металл своей верной монтировки. Рамона подготовилась, вытянув из-под кресла шуруповёрт. Восемнадцать секунд. Двадцать две. Юджин вдруг поймал себя на том, что задержал дыхание. Выдохнул. Снова задержал. Бесполезно. — Может, у них ретранслятор барахлит? — нервно хихикнула Рамона. — Или пушка, — мрачно отозвалась Мартина. Через полминуты динамики, наконец, ожили. Из них донеслось беззаботное: — Наконец-то! Не остыла, надеюсь?

***

Грант замешкался. Когда в нарушение всех мыслимых протоколов берешь на абордаж враждебный корабль, подсознательно готовишься к классике жанра вроде «Неопознанное судно, вы кто такие и какого чёрта вам надо?», суровому «Идентифицируйтесь, или мы превратим вас в облако нанопыли!» или, в самом гуманном варианте, истошному «Убирайтесь вон, пока мы не открыли огонь!». Вопрос о температуре, к чему бы он ни относился, как-то не вписывался в картину рискованного захвата. — Э-э-э… Вроде нет, — неопределённо ответил пилот, гадая, как вопрос может быть связан с их неожиданным прибытием. Может, это пароль такой?.. Для своих… О, нет. А если это судно наёмников, и они спрашивают про «груз»?.. Настоящий удар по картине мироздания, выстроенной в голове Гранта за годы службы, случился в следующее мгновение. Индикатор у шлюза загорелся зелёным. Гидравлика радостно залопотала, с лёгким присвистом раздвигая в стороны массивные створки люка. Ни скрежета бронированных затворов, ни грозного гула силовых полей, ни даже осуждающего писка сканера биометрии. Такое откровенное радушие пугало гораздо больше, чем прицельная подсветка лазеров или заученная угроза на клингонском. И отдавало либо идиотизмом эпических масштабов, либо настолько хитрой ловушкой, что её план был непостижим для разума простых смертных. Словно чтобы раздавить остатки боевого духа, которые ещё теплились в душах «десантников», из динамика вновь полился тот же молодой, беззаботный голос: — А ты говорил: «Пиццу в это болото не повезут»! — и добавил с нотками морального превосходства: — Доставка до двери. Всё как на сайте, граждане! Троица обменялась красноречивыми взглядами, в которых смешались паника, ступор и вопрос, выведенный жирным шрифтом: «Неужто и впрямь до двери?..» Юджин, чья роль в этой спецоперации стремительно менялась от лихого командира до растерянного курьера, пожал плечами: — Ну, раз уж нас так ждали… — пробормотал пилот, будто объяснял свои действия невидимому начальству. И направил свой грозный абордажный катер в зияющую пасть чужого корабля, которую хозяева к тому же услужливо подсветили жёлтыми огоньками. Челнок с мягким толчком присоединился к воздушному шлюзу. Где-то внутри «Малефисенты» лязгнули механизмы стыковочного узла. Юджин оттолкнул штурвал так резко, что тот с треском врезался в ограничитель. С довольной ухмылкой человека, который проскочил на красный через вселенский перекрёсток, пилот обернулся к команде. — Ну что, девчонки, готовы? — Готова врезать любому, кто встанет между мной и моей законной паникой, — отозвалась Соларин, выставив монтировку, как средневековый рыцарь — священное копье. — Операция «Возвращение блудного попугая» начинается! — Грант подбросил в руке фазер, ощутив в ладони успокаивающий вес надёжного устрашителя. — Действуем быстро, пока они не опомнились! Трое «десантников» натянули на лица заранее приготовленные маски и с разной степенью свирепости во взгляде вывалились из катера в ангар. Где их поджидал не вооружённый до зубов отряд безопасности, а всего-навсего парнишка в голубом, залатанном на локтях комбинезоне. Он стоял за панелью управления шлюзом, с интересом уставившись на тепловизорный прицел Юджина. Не обнаружив искомого объекта в виде плоской круглой картонной коробки, задержался на монтировке Соларин, после чего переключился на массивный инерционный шуруповёрт Рамоны. На лице юноши мелькнула тень сомнения: а может, в протопланетный диск пиццу действительно не доставляют — только технический инструментарий с расширенной гарантией?.. Блондин разочарованно бросил через плечо: — Стэнька, это, походу, к тебе… Никакой пепперони… Тут же из дверного проема раздался вопль: «Ты сдурел?! Сейчас же закрой шлюз!» Следом за криком вылетела вторая фигура. Парень был явно старше своего визави, и, судя по хрипотце в голосе, исполнял в экипаже роль профессионального одёргивателя. Рамона, вдохновлённая успешным проникновением, не дожидаясь сигнала, заверещала: — Верните нашего инженера! — и ринулась в атаку. Точнее, вскинула на плечо инерционный шуруповёрт, но, не рассчитав вес, была отброшена отдачей шагов на пять назад, врезавшись в корпус катера с глухим «бумц». Тем временем второй влетел в отсек и первым делом отвесил младшему звонкий подзатыльник. Тот, наконец, опомнился, сдёрнул со стены огнетушитель и забился за панель управления шлюзом, направляя чёрный шланг на чужаков поочерёдно. Его напарник выхватил из крепления на поясе какой-то предмет — не столько угрожающий, сколько сбивающий с толку. Мартина против воли засмотрелась: то ли реликвия Империи Риханов, то ли усовершенствованный степлер, то ли… Пока она оценивала возраст артефакта и область потенциального применения, владелец девайса щёлкнул предохранителем, отчётливо обозначив оное. Продемонстрировать в действии, однако, не успел: Рамона, в героической попытке помочь подруге, швырнула в незнакомца подвернувшимся под руку гаечным ключом. Парень вскрикнул и пригнулся. Ключ пролетел мимо, взметнув длинную прядь его каштановых волос, и со звоном угодил в трубопровод системы охлаждения вспомогательного реактора. Из пробоины тут же вырвался целый гейзер шипящего пара. Отсек в считанные секунды заволокло туманом. Младший ахнул и выскочил из укрытия. Угрожающе размахивая огнетушителем, он понёсся прямо на Рамону. Девушка зажмурилась и стиснула шуруповёрт, готовясь к удару, но блондин стремглав промчался мимо, скрывшись в клубах пара. Рамона, которая уже успела почти физически ощутить прикосновение холодного металла к собственному лбу, недоуменно вытаращилась в туман. И, обнаружив реальную причину спешки, тоже ойкнула и нырнула следом. На противоположном конце ангара раздался, бархатный, нарочито спокойный женский голос: — Я ни в коем случае не осуждаю здоровую инициативу… Юджин, проломившись через дымовую завесу, с размаху столкнулся с кем-то в дверном проёме. Удар был такой, что звёзды в глазах вспыхнули не метафорически, а вполне реально. Голос добавил уже совсем близко: — …Но тот факт, что вы не позвали меня, оскорбляет до глубины души! Юджин дёрнулся в сторону — следующий удар просвистел в сантиметре от его виска. Чистым рефлексом он вышиб фазер из сжимающейся на рукоятке ладони, и оружие с лязгом укатилось под ближайшую консоль. Юджин сумел поймать в захват нападающую, но та внезапно укусила его за предплечье. Пилот от изумления на секунду ослабил хватку. Соперница с кошачьей гибкостью извернулась и врезала Юджину ногой в грудь. Жёсткий каблук её ботинка вонзился между рёбрами. Острая боль пронзила бок, ангар поплыл перед глазами. Воспользовавшись заминкой, брюнетка юркнула за своим фазером. Её пальцы, в чёрной, обрезанной до фаланг, перчатке уже почти коснулись оружия, когда Юджин схватил соперницу за предплечье, резко рванул на себя и, выполняя бросок через бедро, опрокинул её на металлический пол. Та вскрикнула, и, заставив вздрогнуть настил, хлопнулась на спину. Экипаж внизу не догадывался, что со второго яруса грузового отсека за ними пристально, как боги Олимпа за суетой смертных, следят три пары глаз. Первым эту вип-ложу — продолговатый технический выступ, втиснутый под самый потолок — обнаружил корабельный кот Минотавр. Стоило прозвучать первому удару, как рыжий комок шерсти метнулся вверх, оценив точку как стратегически выгодную, и затаился между пустых контейнеров. Следом за котом в два лёгких подтягивания по лестнице техобслуживания сюда забралась Стефания Адлер. Через минуту к ней присоединился Стефан, оценив тактическое преимущество высоты. — Предлагаю провести локальное отключение гравитации на четыре секунды, — произнесла Стефания. — Этого должно хватить для дезориентации и принудительной паузы. Адлер, удобно устроившись на контейнере, ответил: — Разве вам не интересно узнать, чья базовая прошивка окажется эффективнее? На самом краю выступа вытягивал шею Минотавр. Он шевелил усами, нетерпеливо перебирал лапками и покачивал хвостом, всем видом показывая страстное желание присоединиться к охоте. Стефания перевела взгляд вниз, и в её тёмных глазах отразился такой же азартный интерес. Она чуть склонила голову, следя, как Джина, извиваясь угрём, всё-таки выскальзывает из-под противника. Её колено метнулось к челюсти Юджина с такой скоростью, что тот едва успел подставить плечо, блокируя удар. — Любопытно… — Стефания прищурилась, наблюдая, как в клубах пара мелькают две фигуры. Компания из трёх зрителей расположилась на контейнерах, как на стадионных сидениях. — Техника ближнего боя идентична, противники имеют равные навыки, однако при раскладе пятьдесят на пятьдесят всё равно вырисовывается победитель, — отметил Стефан, подавляя «неуместный всплеск сенсорного беспокойства» в виде желания поправить воротник. У Юджина изначально было преимущество за счёт мышечной массы, но сейчас ставка инженера на физические параметры давала трещину. — Признаю, элемент неожиданности, который внесла ваша коллега в начале, скорректировал баланс сил успешнее, чем я предполагал… — В ваши исходные расчёты, — снисходительно отозвалась коллега, — просто не вошёл фактор циклической переменной Х. Адлер задумался, перебирая в уме известные стратегические «переменные Х» — от скрытого оружия до внезапной вспышки на солнце. Потом левая бровь медленно поползла вверх, а лицо ненадолго утратило маску бесстрастия. Лихорадочно пересчитывая варианты исхода с учётом новых данных, он опустил взгляд на «ринг», где Джина, не теряя времени, успела сменить положение: перекатилась и, оттолкнувшись ладонью от стены, вцепилась в шею Юджина классическим удушающим захватом. Вторая бровь присоединилась к первой. Стефан, осознавая, что шансы его ставки рухнули ещё на двадцать процентов под натиском гормональной артиллерии, произнёс: — Понимаю. Этот… параметр… действительно редко вносят в боевые модели. И, как вижу, совершенно зря. — Сдаёшься? — прошептала Джина на ухо оппоненту — его дыхание было таким же горячим и учащённым, как её собственное. Юджин, чувствуя, как от нехватки воздуха темнеет в глазах, оттолкнулся ногой от ящика с маркировкой «Осторожно! Нестабильные образцы» и всем весом рухнул на противницу сверху. Сцепившись в нелепых объятиях, оппоненты повалились на полный острых обломков и масляных луж пол. Ящик же совершил короткий полёт и приземлился на угол, с треском распахнувшись и выпустив на волю стадо упругих зелёных мячиков. Гладкие, похожие на куриные яйца сферы тихо зашипели. Схватка тем временем продолжилась в виде беспорядочного катания с обоюдными попытками зайти на болевой. — Ваша гипотеза, что он не сможет драться с женщиной в полную силу, всё же оказалась ошибочной, — с лёгким торжеством произнёс Стефан, когда Юджин, наконец, сумел заломить противнице руку за спину, вывернув предплечье под таким углом, что у Стефании невольно свело зубы. Джина пару раз дёрнулась в безуспешной, яростной попытке вырваться, и, тяжело дыша, уткнулась лбом в рифлёный настил. Её чёрная грива растрепалась, и пряди слипались на лице от пота, наделяя свою обладательницу аурой поверженной, но оттого не менее грозной валькирии. — Где ваш капитан? — прорычал Юджин сквозь стиснутые зубы, обливаясь потом и чувствуя, как в висках стучит кровь. Он прижал голову соперницы к полу. Адреналин отступал, оставляя после себя усталость и дрожь в мышцах, и Грант чувствовал, что вот-вот сам рухнет рядом. — У меня к нему есть пару вопросов! — Я… капитан, — с вызовом прохрипела брюнетка и попыталась повернуть голову, но её щека всё ещё была прижата к холодному, маслянистому настилу. — Так что задавай, дорогой, не стесняйся! Только учти: я очень плохо отвечаю на вопросы, когда лежу мордой в грязи! Фиксируя завершение поединка, Адлер обернулся к Стефании и протянул раскрытую ладонь: «Шоколадку — сюда». — ЗАМРИТЕ!!! Вопль, сорвавшийся с другого конца ангара, был настолько пронзительным и искренним, что действительно парализовал всех: и зрителей на балконе, и главных актёров на сцене, и даже рыжего Минотавра, который как раз собирался вылизать заднюю лапу. Мужчина с музейным бластером стоял неподвижно, широко раскинув руки, и глядел на сцепившуюся парочку распахнутыми от ужаса глазами. — Замрите, вы оба, или мы все взлетим на воздух! — выдавил он, тыча дрожащим пальцем в пол где-то между ними и платформой. — Это колиразийские мины замедленного действия! Бешенство капитанши мгновенно сменилось ледяным оцепенением. Не смея пошевелиться, Джина возмущённо прошипела: — Соларин, — голос прозвучал так, словно она проглотила осу, — какого чёрта ты притащил на борт эту дрянь?! — Соларин?.. — Мартина выглянула из тени за штабелем контейнеров. Сердце гулко стукнуло о рёбра. Мартин Соларин (это, без сомнения, был он) на секунду отвёл глаза от зоны потенциальной детонации, чтобы бросить капитану укоризненный взгляд. — Они совершенно не опасны, если их не трясти, не швырять по ангару и не устраивать на них борцовский поединок! — раздражённо, но всё тем же сдавленным шёпотом парировал тот, кого назвали Соларином. Он оценил расположение Юджина, замершего поверх черноволосой капитанши, относительно мигающих зелёных огоньков. — Так же «не опасны», как твоя статуэтка с Альголона? — бросила брюнетка с такой долей едкой иронии, что могла бы высечь искры из титанового сплава. Или изо лба археолога. Мартин едва заметно покраснел. — Эта история не имеет отношения к делу и была полностью исчерпана компенсацией из моего жалования! — Он принял оборонительную стойку. — Сейчас речь идёт о том, что под левым коленом твоего оппонента покоится сферический объект тёмно-зелёного цвета с перламутровым отливом. Юджин, который всё ещё прижимал соперницу к полу, почувствовал, как холодная испарина покрывает его спину. Он осторожно скосил глаза вниз. И действительно: из-под колена поблёскивала та самая «перламутровая» поверхность. Она была размером с бильярдный шар и выглядела до неприличия хрупкой. — Сейчас я буду очень, очень осторожно и ласково извлекать этот предмет из-под вас, — быстро заговорил Мартин, плавно, сантиметр за сантиметром, приседая, чтобы оказаться с ними на одном уровне. —А ты, Джина, и вы, неизвестный джентльмен, будете дышать ровно и думать о чём-нибудь приятном и неподвижном. Например, о горе Монблан или о спящем Сфинксе… О да, Сфинкс идеален. Юджин честно последовал совету. Он думал о законсервированном желе: более чем предсказуемая, совершенно не склонная к детонации субстанция. На втором ярусе разворачивалась своя битва. — Технически, — Стефания скрестила руки на груди, не желая так запросто сдавать позиции, — форс-мажор свёл результаты первого раунда к ничьей. Стефан чуть приподнял бровь, что красноречивее любой дискуссии выражало его мнение о юридических тонкостях подобных пари. Стефания, поколебавшись, сунула руку в карман, вытащила шоколадный батончик и протянула двойнику. Адлер кивнул, принимая трофей. Кот тут же потянулся к шоколаду носом, видимо, считая себя соучастником победы. Тем временем Мартин, приблизившись на критическую дистанцию, отстегнул от своего пояса матово-чёрный прибор продолговатой формы. Он щёлкнул миниатюрным переключателем — и прибор раскрылся наподобие раковины моллюска. — А если не сработает? — спросила Марти. Она невольно ловила каждое движение археолога-двойника. — Тогда, carrisima, — не отрывая взгляда от мины, бросил тот, — у вас появится уникальный шанс изучить колиразийскую технологию взрывного устройства. Изнутри. Казалось, даже пылинки в воздухе замерли, опасаясь нарушить равновесие. Инструмент завис в считанных сантиметрах от синеватого сфероида. — Когда я скажу, — Мартин обратился к Юджину, — вам двоим нужно будет синхронно перекатиться вправо. Без резких движений. Юджин и Джина на выдохе, как единое целое, перевернулись ровно на полуоборот — теперь сверху оказалась Джина. Стефания обернулась к двойнику с царственным достоинством. Тот нехотя вернул «трофей» и, пошарив в кармане, добавил сверху несколько кредитных чипов. Рука Мартина метнулась к мине, подсунув край энергоуловителя под сферу. Мячик качнулся в противоположную сторону… и скатился обратно. Сердцевину сферы пересекла оранжевая искорка. Археолог тут же захлопнул футляр. Устройство в его руках вспыхнуло синим светом, жадно поглощая тепловой всплеск. Через две секунды свечение погасло. Мартин через щель заглянул внутрь. Мина лежала в футляре совершенно инертная и безопасная. Гладкая поверхность вновь окрасилась безмятежным зелёным оттенком. Тишина продлилась ровно три сердечных удара. Джина опустила взгляд на лицо противника, с которого уже давным-давно сползла маска, и вдруг рассмеялась. Юджин тоже — сначала неуверенно, а потом в полную силу. Пока капитанша с двойником заходились в истерическом хохоте, Мартин решил проявить вежливость к абордажной команде. Стоя на максимальной дистанции уважительного недоверия, археолог протянул коллеге руку. — Доктор Мартин Соларин, — представился он с лёгким поклоном, — специалист по тактической ксеноархеологии. Мартина шагнула навстречу, но увесистый лом из рук выпускать не спешила, держа его на манер изысканной трости. — Тактической?.. — повторила она. Её мозг, привыкший оперировать категориями вроде «папирус» и «керамика», ненадолго завис, пытаясь сопоставить археологию с чем-то, требующим тактики. Она автоматически пожала протянутую руку, ощутив под пальцами жёсткие мозоли в непривычных местах — не от кисточек и лопаток, а явно от чего-то с рукоятью, спусковым крючком и отдачей. — Ух, — выдохнула капитан, оттолкнувшись от Юджина. На её раскрасневшемся, перепачканном лице расцвела довольная, безбашенная улыбка. — Надо же, а я-то думаю: почему мне так легко с тобой драться! Повторим? Грант прищурился, вытирая тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы. — Неловко как-то… бить самого себя по лицу. Особенно по такому… — он окинул её взглядом с ног до головы, задерживаясь на облегающих джинсах, лётной куртке и густых блестящих локонах, спадающих по плечам почти до пояса, — …такому симпатичному. Джина пренебрежительно фыркнула и тряхнула головой, сбрасывая со лба прядь. — Не надейся откупиться дешёвыми комплиментами. Для начала объясни, зачем вы вломились на мой корабль? А там посмотрим, будет ли повод для реванша. — Эй, а Рамонька где?.. — Юджин, отряхиваясь, огляделся по сторонам. Стефан и Стефания, ведомые единым подозрением, подняли взгляд перед собой и увидели напротив на таком же техническом выступе в пяти метрах над полом две фигуры в идентичных синих комбинезонах. Закончив с реанимацией трубопровода, Дэнделлионы устроили собственный тотализатор на исход противостояния. Рамон что-то шептал, активно жестикулируя, Рамона хихикала, глядя на композицию внизу. Рамоша первым заметил, что их укрытие разоблачили. Вернее, сначала он заметил шоколадку и кредитные чипы в руке Стефании. Парень выпучил глаза, изображая крайнее удивление, и беззвучно зашевелил губами: «Как? Ты тоже?!». Инженер, застигнутая на месте «преступления», спокойно завела ладонь с выигрышем в карман куртки. Она бережно разгладила складку на кармане. Её мимика сохраняла статус глубокой заморозки, лишь бровь взлетела вверх, застыв лезвием гильотины перед падением, а в зрачках сверкнул ласковый блеск, обещающий «разговор по душам» в тёмном углу машинного отсека. Рамон прекрасно считал подтекст: «Мы все тут одна большая счастливая семья. Было бы печально, если бы эта семья узнала что-то… неуместное. Ты меня понял, маленькая белобрысая крыса?». Техник энергично закивал, приложил к губам палец, изображая клятву молчания, и тихонько пополз к лестнице. Рамона неуверенно помахала инженерной ложе и последовала за ним.