Обратная полярность

Общий зал располагался на нижней палубе жилого модуля. Винтовая лестница соединяла два уровня: наверху прятались каюты, а внизу раскинулось пространство, гордо именуемое экипажем «центром управления жизненно важными процессами». Подсвеченные голубым светом ступени плавной спиралью спускались в центр помещения, которое совмещало в себе кухню, гостиную и столовую. Адлер остановился у округлого дивана, обтянутого кожзамом апельсинового цвета. Цитрусовый монстр распластался посреди кают-компании, занимая добрую её треть. Бугры и впадины на поверхности наводили на мысль, будто элемент интерьера сожрал предыдущую группу исследователей и теперь переваривал их, прикрывшись горой подушек. Там теснились классические валики, квадратные думки, меховые трибблы (Стефан искренне надеялся, что искусственные), а из глубокой щели между сиденьем и спинкой зловеще косилась подушка в форме растянутой рожи ференги. Цвета казались инженеру избыточно насыщенными, а тени — слишком синими и глубокими. Окружающий мир словно слегка «не догрузился» после перемещения. Адлер готов был поклясться, что подушка-ференги моргнула. Всем плоским матерчатым лицом. Он тряхнул головой, списывая глюк на дезориентацию, но в ушах вдруг отчётливо прозвучало эхо: «Захват был на два сигнала, я своими глазами видела!» «Проверь ещё раз буфер!» «Марти, что я скажу капитану?!» Стефан попытался определить источник звука, однако голоса стихли, затерявшись в гудении вентиляции. Напротив лежбища в стену был вмонтирован пузатый, обрамлённый полированным хромом монитор. Сейчас на нём неторопливо плыли звёзды — стандартная заставка — а по углам подмигивали небольшие индикаторы — статус систем корабля, свёрнутый в декоративный режим. Адлер заметил, что поверхность экрана ведёт себя странно: его отражение повторяло движения, но с запозданием, как не слишком старательный мим. «Искажение на фоне квантового перехода», — резюмировал инженер. Он уже заходил на второй мысленный круг по поиску странностей, когда из дальнего угла послышалось тихое, обволакивающее урчание моторчиков. Правильное. Принадлежащее законам механики, которые работали одинаково во всех вселенных. Стефан замер. Обернулся. И впервые с момента перемещения почувствовал, что хоть что-то в этом мире подчиняется логике. Перед ним в ритме тридцати оборотов в минуту вращалось нечто прекрасное. Встроенный в стену механический стеллаж. Вернее, ротационная система хранения. Воплощённая в металле поэма об эргономике. Шестерёнки прикусывали воздух с деловитым пощёлкиванием, напоминающим перестук домино. Закрытые прозрачным пластиком полки плыли вверх, прятались в нише за стеной, и их сменяли другие, выезжая из ниши внизу. Стефану на мгновение почудилось, что от конструкции исходит мягкий золотистый свет (хотя логика подсказывала, что это лишь блики от ламп). Сердце пропустило удар, а затем забилось в ритме сервопривода. Механизм клацнул, останавливаясь на нужном уровне. — Я знаю, ты там, последняя чистая в моей грязной жизни… — донеслось из полумрака комнаты приглушённое бормотание. Владелец голоса, облаченный в рубашку песочного цвета, покрытую загадочными символами, пошарил по ярусу и выдернул оттуда жестяную кружку с надписью «Копай глубже». Вулканская половина Адлера требовала блюсти приличия, сохранять бдительность и соблюдать дистанцию. Однако после очередного гипнотического оборота полок человеческая половина послала вулканскую куда подальше. — Можно… Расхититель стеллажей от неожиданности выдал такой вираж, что кружка на мгновение зависла в воздухе, прежде чем он вцепился в неё мёртвой хваткой. — …посмотреть, как работает? — закончил Стефан. Обернувшись к возникшему за спиной привидению, мужчина с достоинством одёрнул манжеты рубашки. — Обязательно имитировать тень отца Гамлета? — проворчал он, запустил вращение механизма и небрежно махнул рукой. — Развлекайся. Хозяин философской кружки скрылся в кухне, а Стефан остался наедине с родственной душой, переключив внимание с механики на содержимое. В конце концов, ему представилась отличная возможность изучить, соответствует ли быт экипажа этой реальности тому, что он знал о своих коллегах. Шкаф, как известно, не умеет врать — он просто хранит улики. Полка с медикаментами. Россыпь пузырьков, гипоспреи, а рядом с регенератором тканей притулилась наполовину пустая бутылка саурианского бренди. Следом проплыл розовый пушистый тапок, венчающий стопку паддов, сваленных в горку. Четвёртую полку полностью занимали миниатюрные модели шаттлов со времён «Энтерпрайз NCC-1701». Пятый оборот. Полка с древними изржавевшими механическими устройствами. Стефан невольно включился в процесс анализа. Металлическая конструкция с шарнирами — механизм захвата? Нет, угол сочленения неправильный. Крепление? Слишком сложное. Инструмент? Возможно, но тогда для чего эти зубцы, направленные внутрь?.. Адлер прикинул пропорции — примерно на голову гуманоида. По спине пробежал холодок. Инженерная логика услужливо дорисовала процесс эксплуатации, и он предпочёл не завершать функциональный анализ. Следующей подъехала полка с инструментами. Трикодер, комплект манипуляторов в футляре, запасные элементы питания аккуратной стопкой. И среди них старинный органический носитель. Обложка книги выцвела до светло-бурого оттенка, края обтрепались, но золотое тиснение ещё хранило остатки былого величия: «Автостопом по галактике. Путеводитель. Дуглас Адамс, издание 1979 года». Стефан выхватил том прежде, чем карусель успела увезти его дальше. 1979-й. Человечество в то время только-только научилось не путать кассетный магнитофон с тостером. До варп-двигателя оставалось почти столетие, до Первого контакта — и того больше. Как эта книга умудрилась стать… путеводителем? Может, в данной временной линии история пошла по иному пути развития? «НЕ ПАНИКУЙТЕ», — призывал титульный лист. «Практичный совет», — констатировал Адлер и осторожно перелистнул несколько пожелтевших страниц. Путеводитель посвящает полотенцам целую главу. «Полотенце, — сказано там, — пожалуй, самый необходимый предмет в обиходе туриста». Инженер чуть сдвинул брови. Полотенце как инструмент выживания в космосе? Хотя… температурная регуляция, защита от солнечной радиации на планетах класса М, импровизированный жгут при ранениях, сигнальное полотно… «Сегодня, должно быть, четверг, — подумал вслух Артур. — По четвергам у меня вечно всё наперекосяк». Стефан перевернул ещё несколько страниц. Артур материализуется на борту космического корабля, окружённый незнакомыми существами, думая о том, что всё, что он знал, больше не существует. «Классическая ошибка, которую совершают проектировщики абсолютно надёжных систем, — недооценка изобретательности клинических идиотов». Адлер остановился на этой строке, закрыл книгу и несколько секунд созерцал корешок. После чего отодвинул подушки, устроился на краю дивана и начал читать с первой строки. С верхней палубы раздался восторженный вопль, за которым последовал нарастающий свист трения ткани о металл. По перилам винтовой лестницы со скоростью неуправляемого торпедного снаряда несся паренёк лет двадцати с небольшим. Копна белокурых кудрей развевалась следом кометы, комбинезон техника — синий, с нашивками инженерного отдела — был расстёгнут поверх потёртой футболки с выцветшим изображением USS Valor. — Марти-и-и-и-ин! — взвизгнул снаряд. Стеллажный археолог в этот момент возился на кухне, расположенной у самой лестницы. Их траектории пересеклись. В конце перил парнишку подбросило, и он врезался в Мартина, который как раз собирался залить кипятком кофейный дрип-пакетик. — Проклятье, Дэнделлион! — прохрипел тот, когда техник впечатал его в кухонный гарнитур, выбив дух вместе с надеждой на спокойный завтрак. — Ты когда-нибудь научишься пользоваться ступеньками?! Но парень его не слышал. — Мартин! — он повис на археологе. — Мартин, у нас проблема! — Да ты что-о-о… — протянул Соларин, убирая кружку подальше от чужих локтей. — Мы залетели в зону мутагенного излучения! — выпалил техник. Археолог побледнел. — Излучение? Рамоша, говори толком! — он отпихнул младшего товарища. — Уже пора заворачиваться в простыню и ползти в сторону шлюпки или есть пять минут на кофе? — Да нет же, посмотри на себя! — Рамоша схватил Мартина за подбородок и стал вертеть его лицо под разными углам. — Ширина носа, брови, линия челюсти… Так и думал, процесс пошёл! У тебя не появилось острого желания надеть что-нибудь с рюшами и собрать свои лохмы в элегантный пучок? Рамон сорвал со стены кухонное полотенце и растянул его за спиной Мартина. — Размах плеч сокращается! — сообщил воодушевлённый техник. — Центр тяжести вот-вот сместится вниз! Сейчас попробую прикинуть твой будущий объем… А потом попытался обернуть «портновскую ленту» вокруг груди археолога, за что схлопотал по лбу своим же полотенцем. — Ай! — Рамоша спрятался за спинку стула. — Да как ты не понимаешь! Смотри на диван, только быстро… — Он попытался указать глазами — получилось как у косоглазого хорька. — Там Стэнька. В мужской комплектации. Бац — и всё, полная смена полярности! Мартин проследил за направлением взгляда техника и сделал глубокий глоток кофе, надеясь, что боль от ожога заглушит желание придушить юного гения. Стефан тем временем продолжал изучать «путеводитель»: «Форд, ты превращаешься в пингвина. Перестань!» — Рамоша, — процедил археолог, оборачиваясь к стулу, но техник предусмотрительно зашёл с фланга. — И как нам тебя теперь называть? — Рамоша постучал пальцем по губе. — Марта? Мартина? Или совсем радикально — Мэри? Хотя нет, Мэри не подойдёт для твоего характера. — Рамон. «Форд придумал теорию, объясняющую эту странность поведения: если человеческое существо перестаёт болтать, его рот срастается». — Адлер перелистнул страницу. — Послушай, если тебе понадобятся советы по макияжу, — парень уже вошёл в раж, — я читал одну статью про маскировку в джунглях… — Дэнделлион, уймись! «После месячного наблюдения он отказался от этой теории в пользу другой: если человеческое существо перестаёт болтать, начинает работать его голова». — Знакомься, это Стефан, — Мартин взмахнул тряпкой в сторону гостя. — Двойник нашей Стэньки из параллельной вселенной. — То есть… — Рамон тут же сник. — Ты не превратишься в Мартину? — Уровень вашего воображения, юноша, говорит об избыточной активности правого полушария. — подал голос Адлер, не отрываясь от текста. — Однако… доктор Соларин, должен признать: в моей реальности юбка на вас смотрится весьма примечательно. Кружка Мартина зависла на полпути ко рту. Вторая рука чуть крепче сжала полотенце. Рамоша выглянул из-за плеча обалдевшего друга, подмигнул Стефану и показал большой палец. Адлер, который искренне полагал, что «эффект шоколадки» уже выветрился, на всякий случай мысленно повторил фразу и нашёл её совершенно уместной. «Какое-то мгновение ничего не происходило. Затем, через секунду-две, ничего продолжило не происходить», — гласила открытая страница. — Как он тут оказался? — шепнул Рамоша, дёргая археолога за рукав. — Стэнька где-то подцепила, — Соларин подпёр косяк плечом, скрестив руки на груди. — А говорят ещё, я на борт всякую дрянь тащу… По лицу кудряша поползла, расширяясь, улыбка неподобающего ситуации восторга. — Рамон Дэнделлион, техник третьего класса! — представился он, в один прыжок преодолев расстояние до дивана и плюхнувшись рядом с Адлером. Стефан, в свою очередь, отодвинулся на десять сантиметров. — Так! Надо провести тесты! Срочно! — объявил техник, вскакивая так резко, будто под ним сработала катапульта. — Какие именно тесты? — осторожно уточнил Стефан, отложив книгу. — Учитывая обстоятельства, я бы предпочёл начать со сверки звёздных карт. Рамоша умчался к стеллажам и дёрнул за один из рычагов. Система ожила с характерным вж-жух-клац-хрясь — и секции начали вращаться вокруг центральной оси, выставляя на обозрение новые ярусы. Из скрытого отсека выдвинулась полка с закреплёнными в магнитных пазах гаджетами. — Сначала проверим рефлексы! — Дэнделлион выдернул с подъехавшей секции какую-то штуку и без предупреждения швырнул в сторону Стефана. Адлер едва разминулся с железкой, перехватив рукоятку в считанных сантиметрах от своего носа. — Фантастика! — восхитился Рамоша, записывая что-то на датападде. — Отличная реакция! Как у Стэньки, даже чуть быстрее! — Рамоша, отстань от этого существа… от этого человека! — Мартин поставил кружку на столешницу с нарочито громким стуком. — Если ты проломишь ему череп, нам придётся объяснять Стефании, почему её двойник выглядит как отбивная. Стефан рассмотрел пойманный предмет — стандартный гидроключ, модель 2272-го года. У него на «Вэйлоре» был такой же. — Но это же так интересно! — Рамоша развернулся к Мартину, заново воспламенившись энтузиазмом. — У нас тут двойник из параллельной вселенной! Когда ещё выпадет такой шанс?! — Надеюсь, никогда, — пробормотал Мартин в кружку. — А ну-ка, замри! — Рамоша выхватил из кармана брюк крошечный лазерный уровень и направил красный луч на грудь Стефана. — Хочу проверить симметрию плеч. У Стэньки левое на полтора сантиметра ниже. — С чего вдруг? — Адлер нахмурился, аккуратно отодвигая пальцем уровень. — Она на нём сумку с инструментами таскает! — Рамоша положил руки себе на плечи и комично перекосился. Затем изловчился и всё-таки выстрелил лучом в цель, пока Стефан отвлёкся на его пантомиму. — Дэнделлион, имей в виду, — предостерегающе подал голос Мартин, — за последствия твоих опытов я не отвечаю. Поджаренный гость или придушенный техник — в обоих случаях я просто выкину тело в шлюз и пойду спать. — Идентичны! — объявил Рамоша, сияя, как первооткрыватель новой планеты, и размахивая прибором. Стефан заглянул в дисплей инструмента, забрал у Рамоши лазерный уровень и сделал замер ещё раз, проверяя данные. — Действительно, полтора, — констатировал он с лёгкой досадой. Его взгляд переместился на Мартина, который демонстративно изучал содержимое своей кружки. — Вас тревожит моё присутствие, доктор? — уточнил он, поворачиваясь к археологу. Мартин выдавил короткий смешок. — Меня тревожит всё, что попадает на этот корабль без приглашения и таможенного досмотра, — он залил второй пакетик кофе, упорно отводя глаза. — Видишь ли, у меня богатый опыт работы, — археолог бессознательно коснулся шрама на щеке, — с нестабильными артефактами… — Понятно, — Стефан кивнул. — Но я не артефакт. И не представляю угрозы. — СЕМЬ ТЫСЯЧ ТРИСТА ДВА УМНОЖИТЬ НА… — выкрикнул Рамоша, выныривая прямо из-под локтя Адлера. Техник даже не понял, в какой момент его ноги оторвались от пола. Перехват, использование вектора силы противника, расчёт траектории — всё заняло доли секунды, и кудряш приобрел статус низколетящего объекта. Он приземлился точно в центр одного из диванных «кратеров». Взрыв подушек ознаменовал успешное завершение маневра, накрывая «жертву» синтепоновым залпом. — Я предупреждал, он непредсказуем. — Мартин наклонился за одной из подушек и отправил её поверх остальных. — Стэнька обходится испепеляющим взглядом. Спустя полминуты молчания из-под завала поинтересовались: — А можно ещё раз? — Я начинаю подозревать, что фактор неожиданности — твоя единственная научная стратегия, — холодно произнёс Адлер, обращаясь к дивану. — Не единственная! — Рамоша выскочил из подушек как чёртик из табакерки. — У меня ещё семнадцать пунктов в списке. Координация мелкой моторики, болевой порог, скорость вычисления… — Достаточно, — отрезал Мартин. — Ты уже установил, что наш гость умеет ловить предметы и швырять предметы. Невероятные открытия, достойные Нобелевской премии. — Продолжай, — внезапно разрешил Стефан. — Мне любопытно, совпадают ли мои параметры с характеристиками вашего инженера. Техник издал звук, похожий на свист закипающего чайника, и вжался лицом в подушку, чтобы не заорать от восторга. Соларин закрыл лицо рукой. —Mirabilis, ты и правда такой же, как она, — пробормотал археолог сквозь пальцы. — Вы оба абсолютно невменяемы. И что хуже всего — вы этого даже не понимаете.

***

Джина упёрлась обеими руками в перила. Зажмурилась. Крепко, так, что под веками заплясали белые пятна. Потёрла лицо ладонями. А потом ущипнула себя за запястье. — Это самая нелепая вещь, — пробормотала она, — которую я видела за годы наших скитаний по вакууму. — Я ожидала несколько иного развития событий, — произнесла Стефания, скептически изогнув бровь. — Пространственного коллапса. Попытки захватить корабль. Но динамика их взаимодействия ставит меня в тупик. Внизу Стефан и Мартин сидели на полу в позе лотоса, склонившись над гигантским пазлом. Рамоша стоял над ними с секундомером, как тренер олимпийской сборной по безумию. — Деталь триста двенадцать! Время пошло! — рявкнул он. Соларин, вовлечённый в эксперимент путём шантажа и провокации, покорно переворачивал детали на журнальном столике «лицом» вниз, бормоча под нос что-то про «каторжные работы». — Мальчики, — хихикнула Джина, грациозно перемахнув через перила лестницы, — я, конечно, всё понимаю: дефицит развлечений, дальний космос… Но пазл? Серьёзно? — Она покосилась на незнакомца. — И когда вы успели обзавестись новым членом экипажа? Стефан выхватил деталь из серого месива одинаковых элементов, оценил её края под углом сорок пять градусов и вставил в картинку. — Рамон проверяет скорость его визуальной обработки, — пробубнил археолог. — И заодно предел прочности моей психики… Стефания подняла с дивана коробку с изображением бескрайней чёрной пустоты и прочла: — Пазл «Звёздная бездна», четыре тысячи деталей. — Вы в курсе, что собираете его наизнанку? — Джина присела на корточки, изучая ровное поле унылого картона. — Он же картинкой вниз получается. — Визуальный шум отвлекает от анализа геометрии выемок, — не отвлекаясь, объяснил Адлер. От этой версии голоса Стефании, пропущенного через мощный сабвуфер, у Джины по загривку пробежало целое стадо мурашек. Потом развернулось и пробежало ещё раз. Пилот посмотрела на высокие скулы гостя, потом на точно такие же — у Стефании. Тот же безупречно прямой нос и брови, выведенные под линеечку. Сходство было не просто семейным. Оно было… мистическим. — Чтоб меня варпом разорвало, — наконец, выдавила она, оседая на ступеньку. — Два Адлера… — Результаты исследования действительно указывают на идентичность когнитивных и физиологических параметров, — отозвался Стефан и втиснул очередной фрагмент так решительно, будто заделывал пробоину в обшивке. — Что-то мне подсказывает, что сходство на этом заканчивается, — Стефания вскинула бровь, изучая перевёрнутую картинку. — Две копии одного человека обсуждают свою уникальность через метафору пазла. — Рамоша затаил дыхание. — Мартин, ты это видишь? — Я вижу, как умирает моя воля к жизни, — монотонно ответил археолог, переворачивая очередную деталь. — Забудьте про эту скукотищу, у меня идея! — Рамоша смахнул пазлы, перескакивая через журнальный столик, и подлетел к Стефании. — Финальный эксперимент! Поединок! — Он азартно потёр руки. — Стэнька против Стефана в рукопашном бое. Проверим, чья базовая прошивка эффективнее. — Может, проверим твою базовую прошивку? — Стефания медленно повернула голову к технику, и в её взгляде Рамон прочёл детальную схему черепно-мозговой травмы. — На устойчивость к воздействию гидроключа. Техник поднял руки, капитулируя, и попятился за диван. — Ладно-ладно, можно и просто в шахматы… — У нас, — выговорила инженер с нажимом, — имеются куда более важные задачи. Например, выяснить механизм перемещения. И вернуть нашего гостя обратно, пока его отсутствие не вызвало… — Почему? — Рамон хитро прищурился, откидываясь на перила. — Боишься проиграть? Стефания открыла рот для убийственной отповеди, но её опередил Мартин. — Признайтесь, — вкрадчиво заметил он, поднимаясь с пола и потягиваясь. — Вы оба сгораете от желания выяснить, кто из вас «премиум-версия». — Это нелепо. У нас на борту квантовый парадокс, прямое нарушение законов физики, — Стефания предприняла ещё одну попытку воззвать к коллективному разуму. Она развернулась к двойнику, ища в его глазах искру солидарности. Кто, как не он, должен разделить её «горе от ума» на корабле, полном беспечных балбесов? — Кто из нас «парадокс» — весьма субъективный вопрос, коллега, — спокойно парировал Стефан, отряхивая брюки. Стефания поджала губы. Если Адлер спорит с Адлером и не находит консенсуса — что-то это да значит. Неужели все эти годы она была не «голосом разума», а просто… занудой? — То есть потенциальный коллапс континуума — для нас тоже «субъективный вопрос»? — её голос стал ещё на несколько градусов холоднее. Мартин пожал плечами, признавая апокалипсис вполне приемлемым началом дня. Джина с Рамоном переглянулись и с глубоким убеждением кивнули. — Стэнь, да какая разница, откуда он взялся! — Джина вклинилась между двойниками и с фамильярностью старого друга заключила Адлера в объятия. — Теперь будет наш! Стефан заметно напрягся, опасаясь спровоцировать ещё более плотный захват. Руки зависли в неопределённой позиции где-то между «отстраниться» и «смириться». Он послал двойнице немой крик о помощи: «Вмешайся. Прекрати этот биологический контакт. У нас же общие протоколы безопасности!» Стефания неторопливо скрестила руки на груди и отступила на полшага, прислонившись к кухонной стойке. Уголок губ самую малость дрогнул: «Ну что, "премиум-версия"? Не захотел бороться со злом — придётся примкнуть к нему». — Послушай, Стеф, — произнесла Джина, сияя самой ослепительной из своих улыбок, — скажи-ка мне вот что: в твоей вселенной есть кто-то… вроде меня? Ну, ты понимаешь, — она сделала широкий, небрежный жест, — виртуозный пилот, мастер импровизации, душа компании? Только чуток с другим набором… деталей?