Lux et Umbra

      В итоге никто так и не разошёлся по своим комнатам. Юна первой заявила, что идти через половину общежития до крыла демонов ей лень, поэтому Джису без лишних слов достала из шкафа дополнительные одеяла, а Черён философски заметила, что если Вергилий всё равно завтра будет ругаться за нарушение правил, то лучше уж нарушить их с максимальной эффективностью.       Пол быстро превратился в фундамент для хаотичного лагеря из подушек, пледов и свёрнутых курток. Черён почти сразу забрала себе место у стены, заявив, что «демонам жизненно необходим стратегически выгодный обзор комнаты», Юна лишь фыркнула и легла рядом с Джису, устроив голову у неё на плече. Рюджин досталось место возле окна.       Она долго не могла уснуть.       За стеклом медленно плыли облака. Где-то далеко между башнями мелькали редкие огни патрулей Небесной Гвардии, а ветер негромко посвистывал в узких арках Академии.       Постепенно дыхание остальных стало ровным.       Джису спала удивительно тихо. Юна время от времени что-то невнятно бормотала сквозь сон. Черён один раз громко всхрапнула, сама от этого проснулась, сонно выругалась и почти сразу снова отключилась.       Рюджин почувствовала, как веки постепенно тяжелеют. Мысли начали расплываться, теряя чёткие очертания. Она медленно проваливалась в сон, пока окружающий мир растворялся в полумраке, а комната всё глубже погружалась в тишину, нарушаемую лишь тихим сопением других девушек.       Постепенно исчезло само ощущение пространства. Тело стало удивительно лёгким, словно растворялось в воздухе, а привычный холод каменного пола больше не ощущался.       Что-то ледяное коснулось её уха.       Не ветер.       Не случайное дуновение.       Это прикосновение было слишком осознанным и реальным.       – Рюджин… – голос напоминал змеиное шипение, от которого по спине мгновенно пробежали мурашки.       Шин вздрогнула, но почему-то так и не смогла открыть глаза. Казалось, сон удерживал её сильнее любых цепей.       – Рюджин… – снова разнеслось по комнате.       Теперь голос прозвучал ближе.       Настолько близко, словно кто-то склонился прямо к её лицу.       Он не принадлежал никому из тех, кого она знала. Странный, ломаный, будто сразу несколько существ пытались говорить одновременно, перебивая друг друга. Одни слова звучали глубоким грудным басом, другие тонкими детскими голосами, третьи и вовсе доносились глухим эхом, словно пробивались сквозь толщу камня или воды.       – Мы… так долго…       Голоса путались между собой, накладывались друг на друга и снова расходились. Казалось, будто она внезапно оказалась прямо посередине огромной толпы, каждый в которой хотел ей что-то сказать, но из-за шума не мог говорить чётко. Её мозг пытался понять хотя бы мелкие фразы, но выцепить получалось лишь отдельные слова.       – Опасность… берегись… её…       Последнее слово растянулось неестественно долго и медленно утонуло в тишине. Казалось, будто неведомый собеседник из последних сил пытался пробиться к ней сквозь какую-то непреодолимую преграду. Его голос становился всё слабее, глуше, словно кто-то по ту сторону настойчиво заставлял его замолчать.       Рюджин попыталась ответить, но не смогла произнести ни звука. Грудь словно сдавило невидимой рукой. Она чувствовала собственное дыхание, ощущала холод под затылком, слышала, как совсем рядом спокойно спят остальные, и всё же происходящее казалось гораздо более реальным, чем сама комната. Будто именно эта темнота была настоящей, а Академия всего лишь сном, который никак не мог закончиться.       – Кто ты?       Ответа не последовало.       Вместо этого пелена тьмы перед её глазами дрогнула, расходясь в стороны тонкой, узкой трещиной. Прежде, чем Шин успела подумать о том, что за хрень вообще происходит, с рваных краёв разлома полился мягкий, едва различимый в общем мраке сероватый, сумрачный свет.       Он становился всё ярче, пока Рюджин не поняла, что может смотреть будто сквозь него. По ту сторону простиралась бескрайняя каменистая равнина.       Никаких деревьев. Никаких зданий. Никакой жизни. Лишь бесплодная пустошь, уходящая к самому горизонту, где земля растворялась в густом сером мареве. Вместо рек по ней медленно текли потоки тумана, заполняя низины между чёрными скалами, которые подпирали своими острыми зубьями пустое, бесцветное небо.       «Это отражение жизни, и это нормально», – подумала Шин.       То здесь, то там из тумана выступали тёмные силуэты. Одни казались высокими и неестественно худыми, другие — совсем маленькими, почти детскими. Некоторые сохраняли человеческие очертания, другие выглядели настолько искажёнными, что взгляд сам собой пытался соскользнуть в сторону, будто разум отказывался воспринимать их облик.       Никто из них не двигался.       Никто не произносил ни слова.       И всё же Рюджин отчётливо чувствовала их присутствие. Она знала, что все они смотрят только на неё.       – Мы наблюдали, – сказал кто-то из них или все сразу, потому что законы физики здесь тоже не работали. – Мы следили.       «Херово следили», – мысленно бросила Шин. – «Раз я умерла в подворотне с иглой в вене. Можно сказать, что вы меня запустили, маленькие и большие Касперы».       Сколько это продолжалось, Рюджин не знала.       В этом месте время не текло; со стороны даже казалось, будто кто-то включил на весь этот мир (если это было миром, конечно) ту функцию с повторением действия из Инстраграма. Силуэты продолжали молча смотреть на неё, и постепенно Шин поймала себя на странной мысли: ей больше не хотелось отводить взгляд. Напротив, казалось, стоит сделать всего несколько шагов вперёд, и она наконец узнает то, что всё это время пытался донести до неё неизвестный голос.       Один из силуэтов едва заметно шевельнулся. Туман между ними начал медленно расходиться, словно пропуская кого-то вперёд. Воздух вокруг стал тяжелее, гуще. Где-то совсем далеко, за пределами этого бесцветного мира, раздался глухой удар, похожий на биение огромного сердца.       – Рюджин...       На этот раз голос звучал иначе. Он был явно мужским, низким и немного хрипловатым и доносился прямо рядом с её ухом.       – Посмотри на меня...       Шин уже собиралась сделать шаг вперёд, когда всё пространство внезапно содрогнулось. Чья-то невидимая рука ухватила её за воротник одолженной у Джису футболки и потащила за собой с такой силой, что тонкая ткань затрещала. Туман разорвался длинными полосами, силуэты начали стремительно удаляться.       Каменная пустошь поплыла перед глазами, трещина, через которую она смотрела, стала быстро смыкаться, а вместе с ней исчезал и серый свет.       – Нет...       Теперь голос звучал испуганно.       – Не сейчас...       Последние слова утонули в оглушительном треске.       Рюджин резко распахнула глаза и судорожно втянула воздух. Несколько секунд она просто лежала, пытаясь понять, где находится. Над головой был знакомый потолок комнаты Джису, сквозь окно лился мягкий утренний свет, окрашивая стены в золотистые оттенки. Совсем рядом сопела Черён, укутавшись в одеяло с головой, а Юна сонно бормотала что-то себе под нос, явно не собираясь просыпаться.       «Это был сон», – попыталась убедить себя Шин.       И тут же засомневалась. В этом мире вообще можно было видеть сны?       Она машинально коснулась груди. Под ладонью всё ещё ощущалась странная дрожь, словно где-то глубоко под рёбрами продолжал звучать чужой голос. Слова уже стёрлись из памяти, но само ощущение никуда не исчезло.       В следующую секунду по всему общежитию прокатился тяжёлый, протяжный удар колокола.       Джису резко подскочила со своего места, испуганно хлопая глазами. Дверь в комнату неожиданно распахнулась, и в проёме появился крепкий на вид парень с ангельскими крыльями за спиной. За ним уже собиралась толпа из других ангелов.       – На улицу, – приказал он. – Немедленно.       – Что случилось?       – Ночью на территории Академии открылся ещё один разлом. Некоторые… кхм… они оказались слишком близко. Верховный Вергилий хочет провести пересчёт учеников.       Одевались все молча и быстро. Даже Черён, которая в любое другое время не упустила бы возможности глупо пошутить, сейчас встревоженно жевала нижнюю губу, пока пыталась справиться со всеми завязками на своём кожаном красном корсете. Юна быстро заплела волосы, Джису застегнула форму до самого воротника, и уже через несколько минут все четверо вместе с потоком остальных студентов спускались по широкой каменной лестнице.       Чем ниже они оказывались, тем сильнее ощущалось напряжение.       По коридорам непрерывно двигались ангелы и демоны, и даже те, которые ещё вчера ругались едва ли не до драки, сейчас испуганно жались друг к другу. Время от времени мимо проходили Вергилии, направляя учеников короткими приказами.       Когда они вышли во внутренний двор, Рюджин невольно замерла.       Здесь уже собралась, казалось, студенты всех Кругов (или курсов, неважно). Несколько сотен студентов выстроились ровными рядами перед центральной лестницей. Над площадью, расправив крылья, медленно кружили патрули Небесной Гвардии, внимательно осматривая крыши корпусов и небо вокруг Академии. По периметру стояли преподаватели. Их лица были непривычно серьёзными.       Через несколько секунд на верхнюю площадку лестницы поднялся высокий мужчина в длинной серебристой мантии, – Верховный Вергилий.       – Этой ночью на территории Академии произошло чрезвычайное происшествие. В непосредственной близости от жилых корпусов открылись три нестабильных разлома Лимба. Они закрылись самостоятельно спустя несколько минут, однако этого времени оказалось достаточно, чтобы пострадали наши ученики. Несколько человек получили тяжёлый ментальный урон, один студент до сих пор не пришёл в сознание.       По толпе прокатился тревожный шёпот.       – Причины произошедшего пока неизвестны. До завершения расследования все занятия, связанные с полётами и нахождением за пределами основных корпусов, будут проходить только под усиленной охраной. Передвижение по Академии после вечернего колокола запрещается. Если кто-либо из вас заметит признаки появления разлома, немедленно сообщите ближайшему преподавателю. Не приближайтесь к нему ни при каких обстоятельствах.       Во дворе снова повисла тишина, настолько глубокая, что казалось, будто сама Академия на несколько секунд перестала дышать, и именно в этот момент высоко над башнями одна за другой вспыхнули золотые сферы. Все одновременно подняли головы.       Из облаков медленно спускалась группа серафимов. Их было шестеро. Белоснежные одежды развевались на ветру, золотая отделка на их плащах ослепительно сияла в лучах утреннего солнца, а огромные крылья отбрасывали длинные тени на каменные плиты внутреннего двора. Они двигались с почти неестественной плавностью и приземлились совершенно бесшумно, словно были сотканы не из плоти и крови, а из самого света.       Среди них Рюджин почти сразу заметила Йеджи.       Хван шла на полшага позади остальных. На ней всё ещё была тренировочная форма, поверх которой был наброшен длинный белый плащ с эмблемой Небесной Гвардии. Она выглядела так же безупречно собранной, как и всегда: прямая спина, спокойное лицо, ни одного лишнего движения. Однако в тот короткий миг, когда их взгляды встретились, едва заметная складка, которая до этого залегла между её бровями, разгладилась.       Едва серафимы приземлились, как Хван вернула уже ставшее привычным непроницаемое выражение и заняла место среди старшекурсников.       Юна сильнее прижала Джису к себе. Черён провела рукой по красным волосам, разглядывая широкие спины демонов и ангелов в первых рядах.       – Всё настолько плохо? – Спросила Рюджин.       – Очень, – кивнула демоница. – Разломы открывались с момента, когда были созданы Рай и Ад, но считалась, что школа расположена в безопасной зоне. За тысячи последних лет тут не было замечено ни одной трещины, а сейчас уже четыре всего за пару дней. Лимб явно ломает пространство, и я почти уверена, что никто не знает, как это остановить.       – А эта сука?       Поймав странный взгляд Черён, Шин тут же исправилась.       – Я имела в виду Знающую.       – Если бы она была действительно Знающей и умела их закрывать, то затребовала бы себе должность Верховного Серафима. Нет, уверена, что она напугана так же, как и все. Её держат, потому что она может указывать на места, где открываются разломы, но, судя по всему, сегодня угадать у неё не получилось.       Верховный Серафим шагнула вперёд. Её взгляд внимательно изучал студентов, пока не остановился на лице Шин.       – Я понимаю ваше беспокойство, – произнесла женщина. Её голос был спокойным, но достаточно сильным, чтобы его услышали даже те, кто стоял в самом конце двора. – Появление разломов Лимба вызывает страх. Особенно после того, что произошло этой ночью. Но паника не поможет нам найти ответы.       Несколько учеников переглянулись.       Рюджин заметила, что даже преподаватели слушали её внимательно. Это было неудивительно. После всего, что она успела узнать о местной иерархии, было сложно представить человека более уважаемого, чем Верховный Серафим.       – Академия существует уже тысячи лет, – продолжила женщина. – И за это время мы сталкивались с угрозами, которые казались невозможными. Каждый раз мы находили решение. Каждый раз мы становились сильнее.       На последних словах её взгляд на мгновение скользнул к Йеджи. Хван стояла неподвижно, но Рюджин заметила, как её пальцы едва заметно сжались в кулак.       – Сейчас ваша задача – продолжать обучение и сохранять спокойствие. Мы не позволим страху разрушить то, что мы защищали столько веков. Пока мы вместе, Лимб не сможет…       Договорить она не успела. Точно так же, как перед появлением трещины прошлой ночью, воздух стал холоднее, а по коже пробежали мурашки. Над дальней частью двора вспыхнуло красное свечение.       Толпа студентов мгновенно оживилась. Несколько ангелов напряглись, преподаватели одновременно повернули головы, а в воздухе раздался низкий гул, похожий на рёв из документалки про Африку на «Дискавери».       Из открывшегося портала начали выходить демоны. Их было около десятка, и в отличие от серафимов, они не спускались плавно и величественно, а словно разорвали пространство когтями. Тёмные одежды, оружие на поясах, разные формы рогов и крыльев – они выглядели совершенно чужими среди белого камня Академии.       По рядам учеников прошёл испуганный шёпот.       – Демоны?       – Что они здесь делают?       – Разве им разрешено входить?       Рюджин уже собиралась спросить, но заметила, как рядом резко напряглась Юна. Впереди группы шёл высокий мужчина с тёмными волосами и тяжёлым взглядом. Тёмная форма сидела на нём идеально, а уверенность в каждом движении была настолько заметной, что даже ангелы расступились, позволяя ему пройти.       Даже с такого расстояния Шин легко узнала в нём Ём-Ра.       Черён покосилась на неё.       – Ты знала, что он придёт?       – Нет, – коротко ответила демоница.       Её обычная ухмылка исчезла. Джису тоже напряглась, переводя взгляд со своей девушки на её отца.       Ём-Ра остановился напротив серафимов, и на несколько секунд во дворе установилась тяжёлая тишина. Рюджин уже успела понять, что ангелы и демоны могут говорить друг с другом спокойно только в теории. На практике достаточно было поставить рядом представителей двух сторон, дать им повод для недовольства, и всё превращалось в соревнование, кто быстрее скажет что-нибудь, после чего всем станет хуже.       И, конечно же, первым не выдержал отец Юны.       – Как удобно, – произнёс он, оглядывая двор. – Каждый раз, когда у вас возникают проблемы, вы называете это «нестабильностью небес» и делаете вид, будто никто не виноват.       Херан даже не изменилась в лице.       – Если вы пришли сюда только для обвинений, то боюсь, этот разговор не принесёт никакой пользы.       – Конечно, – усмехнулся демон. – Потому что, когда дело касается Рая, виновных никогда нет. Разломы появляются сами. Ученики случайно оказываются рядом. Кто-то получает травмы. А вы просто произносите красивую речь о порядке и ждёте, пока все забудут.       По толпе учеников прошёл напряжённый шёпот. Рюджин заметила, как несколько серафимов рядом с Херан напряглись. Йеджи, стоявшая чуть позади остальных, осталась неподвижной, но её взгляд стал внимательнее.       – Следите за словами, архидемон. Мы не терпим неуважения, – холодно произнесла Верховный Серафим.       – Почему? Потому что вам неприятно слышать правду? – Продолжил мужчина. – Вы десятилетиями говорите о том, что держите равновесие между мирами, но каждый раз, когда что-то выходит из-под контроля, последствия разгребают другие.       – Осторожнее.       – Или что? Снова объявите демонов угрозой? Снова расскажете всем, что проблема не в ваших ошибках, а в тех, кто просто оказался рядом?       Воздух вокруг серафимов начал едва заметно дрожать. Рюджин почувствовала знакомое ощущение силы.       – Ты всегда был слишком самоуверенным, – сказала мать Йеджи.       – А вы всегда слишком хорошо умели прятать свои ошибки за титулами.       Несколько демонов за спиной Ём-Ра переглянулись. Один из серафимов рядом с Херан сделал шаг вперёд.       – Вы забываетесь.       – Нет, – тут же ответил один из демонов. – Это вы забываете, что мир существует не только ради вас.       Напряжение вспыхнуло мгновенно.       Ангелы расправили крылья. Демоны напряглись. По каменным плитам двора пробежали тонкие трещины от давления чужой силы, а младшие ученики начали осторожно отходить назад.       Сначала Рюджин подумала, что ей показалось.       Солнечный свет, ещё секунду назад заливавший двор, внезапно стал тусклым, будто кто-то накрыл Академию огромной тенью. Облака над башнями начали стремительно сгущаться, закручиваясь в одну огромную воронку, а воздух наполнился странным металлическим запахом.       – Что за…       Кто-то из учеников поднял голову.       Первая капля упала прямо на нос Рюджин, стекая по лицу на шею и дальше на челюсть. Вторая капля разбилась о камень рядом с её ногой. Третья попала на крыло одного из ангелов.       А потом небо словно раскрылось.       Кровь не просто полилась сверху, а хлынула водопадом.       Густые красные капли падали между башнями, стекали по статуям святых, впитывались в белый мрамор Академии и оставляли за собой тёмные следы. В течение нескольких секунд весь внутренний двор превратился в декорацию к ужастику о вампирах типа «Дракулы» с Киану Ривзом.       Крики раздались одновременно со всех сторон. Некоторые ученики закрывали лица руками, другие отступали, пытаясь понять, что происходит, те, кто среагировал быстрее, уже бежали к Академии, чтобы спрятаться внутри. Даже демоны перестали выглядеть уверенными.       Шин почувствовала, как холод пробежал по спине.       Это было невозможно. Да, она знала о небесах не так много, но была уверена, что возможные осадки в виде падающих с неба литров крови явно не входили в обычный прогноз погоды. Что-то явно шло не так.       Она не успела даже ничего сказать, как над ней и остальными появился белый плащ.       – Йеджи… – Джису выглядела так, будто вот-вот кинется ей на шею.       – Эй, – Черён плотнее прижалась к ней. – Ты знаешь, что это за херня? Я… блять, я даже в аду ничего подобного не видела.       Хван покачала головой.       – Думаю, нам стоит вернуться в школу.       – Но мой папа… – попыталась Юна.       – Поверь, после такого даже у моей матери пропадёт желание с ним ругаться. Ему ничего не угрожает. Идём, увидишься с ним после того, как дождь закончится.       Рюджин послушно направилась вслед за ними. На языке крутилось слишком много вещей, которыми ей, как она думала, следовало бы поделиться с Йеджи. Она могла бы рассказать о голосах, о трещине и тех силуэтах, или о том, как странно чувствовала себя, пока её не было рядом.       Но это было слишком личным, а таким Шин делиться не привыкла.       И всё-таки ей хотелось сказать хоть что-нибудь...       – Йеджи?       – Да?       – Просто хотела сказать... ты заебёшься стирать этот плащ.       По губам ангела скользнула ухмылка.       – Я просто представлю, что это твоя кровь, и буду очень стараться. И подойти поближе, а то окончательно промокнешь.