Малыш

— Ты вообще ебнулась?! Ты бросишь Чонина и меня ради какого-то богатого паренька?! Мы с тобой 10 лет вместе! — отчаянно кричит Хван. Бесясь, что его жена, которая недавно родила ему сына, собирает вещи. — Я устала от такой жизни! Я хочу гулять и веселится, а вы мне все портите! — кричала девушка закрывая чемодан. И даже не попрощавшись с сыном ушла не оглядываясь. — Дура! — злобно кричит ей вслед Хёнджин и оборачивается назад видя как малыш проснулся и хочет начать плакать. Он подходит к кроватки и берет сына на руки. — Малыш.. я не дам никому тебя обидеть, я подарю тебе всю свою любовь и заботу — Хван укачивает малыша обнимая и по его щекам текут слёзы, от осознания ухода любимой. ``` Хван старался справляться, но на его плечи легло слишком много дел, маленький ребёнок, развод, работа. Слишком много, поэтому он решил взять отпуск. С Чонином конечно же были проблемы.. Колики мучали малыша, а папаша сходил с ума пытаясь помочь облегчить боль. Постепенно он выследил рабочие схемы для упокоение. Ещё он сделал перестановку в квартире и решил спалить все оставшиеся вещи и фотографии бывшей, ну чтоб не мучаться воспоминаниями. --- ### Спустя три месяца Жизнь вошла в новое, сумасшедшее, но предсказуемое русло. Работа на удалёнке стала спасением. Перерывы на кормление, смену подгузников и бесконечные укачивания вписались в график между звонками и отчётами. У Чонинки прошли колики и теперь он не мучается от них. Квартира преобразилась: исчезли дороги безделушки бывшей, осталась только практичная и прочная мебель. На стенах вместо абстрактных картин висели яркие развивающие коврики и плакаты с алфавитом. Однажды вечером, когда Чонин, наконец, уснул после долгого дня капризов, Хёнджин поймал себя на мысли, что впервые за долгое время он не чувствовал беспомощной ярости или тоски. Была лишь глубокая, вымытывающая усталость и странное, горькое удовлетворение. Он стоял над кроваткой и смотрел на спящее личико, освещённое светом ночника. — Знаешь, а она многое потеряла, — прошептал он, поправляя одеялко. — Она не увидит, как ты впервые перевернёшься. Не услышит твоего смеха. Не узнает, какой ты у меня умный. Он поймал себя на том, что говорит с сыном, как со взрослым. И в этом был его главный секрет. Он не просто «справлялся». Он учился быть отцом. Целой вселенной для этого маленького человека. — Завтра, Чонин, у нас важный день, — продолжал он, садясь в кресло рядом с кроваткой. — Первая фотосессия. Бабушка с дедушкой требуют новых фото. И я... я купил тебе новый костюмчик. С динозавриком. Будешь самым крутым парнем в округе. В ответ малыш во сне пошевелил губками. Хёнджин улыбнулся. Это была не та счастливая, беззаботная улыбка, что была раньше. Новая улыбка была с грустинкой, но в ней была сталь. Сталь, закалённая бессонными ночами, отчаянием и безграничной любовью. Он больше не был просто Хван Хёнджином, брошенным мужем. Он был папой. И это было самое важное звание в его жизни. --- Ночь пролетела быстро, малыш спал довольно спокойно. Хёнджин выспался и уже готовил себе завтрак, а малышу — смесь. Сегодня в час дня назначена фотосессия, и по пути можно будет заскочить в кафе за кофе. Из спальни донёсся звук, похожий на кряхтение. Это был Чонин. Хван бежит к люльке: — Мой малыш уже проснулся? Мой маленький, иди к папе — Хёнджин берёт его на ручки и уносит на кухню, чтобы покормить, а Хван младший с улыбкой лежит на руках у отца. После завтрака Хёнджин взял заранее собранную сумку, одел Чонина и пошёл к машине, чтобы пристегнуть малыша в кресло. По дороге в студию Хёнджин увидел кафе и, судя по времени, они успевали заскочить и за кофе. Поэтому он свернул на парковку, вышел из машины, отстегнул малыша и взял его на руки. Они зашли в кафе. Там было тепло и уютно. Они сели за столик у окна и стали ждать официанта. К ним подошёл милый юноша, на бейджике которого было написано: «Ли Феликс». — Здравствуйте, что будете заказывать? — мило спросил он, играя глазами с малышом. — Мне американко с молоком и что-нибудь из десертов на ваш вкус, а Чонину — тёплой воды, — ответил Хван, разглядывая Феликса. — Как насчёт брауни? У нас он очень вкусный! — с блестящими глазами предложил он. — Да, давайте. Блондин ушёл, а у Хвана не выходил из головы образ Ли. Его красивые карие глаза, светлые белокурые волосы, губки бантиком и... веснушки... Его будто солнце поцеловало. Но из мыслей Хвана вывел Чонин, который начал ворочаться и кряхтеть на руках у папы. — Тш-ш-ш, что такое? Малыш, что случилось? Ты мой маленький... Чонин, услышав отца, успокоился и тихо сидел у него на руках, чувствуя, как его покачивают из стороны в сторону. — Он у вас такой милашка... Можно взять его на ручки? — неуверенно спросил Ли. Хван просто кивнул. — Спасибо!!! --- Закончив с милой фотосессией, Хван поспешил в кафе к Феликсу. Тот ждал его у выхода с двумя стаканами кофе, и когда увидел знакомую машину, что паркуется возле него, сразу улыбнулся. Хён, выглянув из окна чёрной BMW, сказал садиться на переднее сидение, что блондин и сделал. — Я вам кофе взял, — передавая стаканчик с напитком, проговорил Феликс. Повернув голову на заднее сиденье, он увидел малыша, который тихо играл с игрушечной рыбкой. — Малыш~ любишь рыбок? — с улыбкой спросил белорусый, прекрасно понимая, что вряд ли получит ответ. — Спасибо за кофе. Чонин очень устал после фотосессии. Мы можем поехать в парк и погулять там с коляской, чтобы он поспал. Хван наблюдает за взглядом малыша, который очень мило реагирует на Феликса. — Тогда едем в парк, — он пристёгивается и с лёгкой улыбкой смотрит, как машина начинает ехать. Немного расслабившись, Феликс решился спросить кое-что у Хёнджина: — Могу задать вопрос? После короткого кивка со стороны Хвана он продолжил: — Почему вы пригласили меня на прогулку? Хван даже не сразу знает, что ответить. Его и самого смущала эта причина — он просто чувствовал что-то тёплое к этому милому официанту. После недолгого молчания он всё же подбирает слова: — Меня бросила жена, и я остался один с Чонином. Я делал всё, чтобы он улыбался... но когда он сегодня увидел тебя, его глаза уж слишком заблестели. Да и ты мне тоже очень понравился. Ты будто ангел... Феликс внимательно слушал, изредка попивая свой напиток. — Мне очень жаль. Ты сильный человек. Несмотря на всю тяжесть, что на тебя легла, ты продолжаешь любить и воспитывать малыша... — искренне сказал младший, понимая нелёгкую судьбу старшего. — Мы можем перейти на «ты»? И, мы уже на месте. Паркуя машину и отстёгиваясь, Хван выходит, обходит авто и открывает дверь Феликсу. Затем идёт к багажнику, где лежит коляска. Пока Хван разбирался с ней, Ли отстегнул Чонина из автокресла и взял его на руки, подходя к Хёнджину. — Я не против перейти на «ты». И... может, после прогулки обменяемся номерами телефонов? — со смущением проговорил Ликс, укладывая малыша в собранную Хваном коляску. — Отлично! Они болтали всю прогулку. Под их спокойные голоса Чонин заснул. А у Хёнджина и Феликса оказалось много общих интересов. Спустя полтора часа они сели на лавочку, чтобы передохнуть. Тишина повисла между ними, но совсем не неловкая — наоборот, очень комфортная. Вдруг Ликс прервал её: — Не могу понять, как можно было бросить такую кроху? Чонин очень милый ребёнок и, я бы сказал, спокойный. Как ты один справляешься? — повернув голову, спросил Феликс. — Я и сам не знаю, как ещё не кончился от работы, домашней рутины и вот этого мальчишки. Наверное... он и есть причина моих стараний. Он будто чувствует, когда мне нужно немного тишины. — Говорят, дети очень чувствительны. Они ощущают наши эмоции и настроение... Они ещё минут десять сидели в тишине, пока не услышали звук, похожий на кряхтение и тихий плач. Они сразу поняли — малыш проснулся. Ликс спокойно взял Чонина на руки и слегка покачивал из стороны в сторону, а Хван наблюдал в приятном недоумении. Почувствовав покачивание, малыш перестал плакать и уставился на Феликса. Хёнджин поднялся. Взглянув на сына, он остолбенел — Чонин… улыбается?! Малыш искренне улыбался Ли и тянул свои крохотные ладошки к его веснушчатым щёчкам. Хён замер. Его малыш никогда не проявлял такого интереса к незнакомцам. Но что-то в Феликсе зацепило не только Чонина, но и самого Хвана. — Так… уже шесть часов. Думаю, ещё минут сорок можем погулять, а потом я подвезу тебя домой, — забирая у Ликса кроху, сказал он, укладывая малыша в коляску и давая пустышку. — Кстати, ты из Кореи? Просто имя «Феликс» здесь не популярное, да и внешность у тебя не корейская. — Ох, ты прав. Я из Австралии. Моё корейское имя — Ёнбок... но роднее мне всё равно имя Феликс, поэтому иногда я его корейскую форму даже не использую. — Ого, здорово. Я всегда хотел поехать в Австралию... Они продолжали болтать о всяком и не заметили как стемнело, оказывается уже семь часов вечера. — Что-то мы заболтались... — заметил Хван. — Давай я тебя подвезу до дома. — И правда, давай, — оглядевшись вокруг, пробормотал младший. Они неспеша подошли к машине. Ли взял Чонина на ручки, болтая с ним ни о чём, мило улыбаясь. Хён иногда оглядывался на его улыбку, когда складывал коляску в багажник. Почему-то у него возникало непонятное чувство в области груди при виде этого парня. Хван открыл заднюю дверь, давая возможность Феликсу посадить малыша в детское кресло. После этого он открыл дверь и самому блондину. Садясь в машину, Ли даже засмущался от такого внимания и, тихо поблагодарив, отвернул голову в сторону. Хёнджин, обойдя машину, сел на водительское сиденье и вопросительно смотрел на покрасневшего блондина, ожидая адрес. — Почему ты так смотришь на меня? — непонимающе спрашивает Феликс. — Ну, во-первых, ты очень красивый. А во-вторых, как я могу отвезти тебя домой, если не знаю твоего адреса? — посмеявшись, ответил Хван. — Ой... — Ещё больше покраснев, он всё же сказал свой адрес, и в довольно неловком для него молчании они начали ехать. Они приехали минут за пятнадцать, и, поставив машину возле подъезда, Хёнджин повернулся к Ликсу. — Дашь свой номер телефона?.. — прозвучало это довольно скромно и неуверенно, но Феликс, улыбнувшись, продиктовал цифры. Попрощавшись со старшим и Чонином, он поспешно вышел из машины и зашёл в подъезд, поднимаясь на нужный этаж. А Хван повернулся назад к малышу: — Тебе он понравился? — после улыбки мальчика он хмыкнул: — Мне тоже... Дома, покормив Чонина кашей и помыв его, они пошли спать. Хёнджин уже на автомате качал люльку, лёжа на кровати, засыпая. Вскоре малыш так же провалился в сладкую дрему, как и его отец. Тем временем у Феликса дома творится полный хаос. Из головы не выходит образ Хвана: эти руки, спина, волосы, глаза, а его губы... такие пухлые и на вид со вкусом вишни, как запретный плод. Ликс заснуть не может, а завтра смена в кафе. Может, написать этому чёртову Хёнджину? Или же не стоит, малыш уже, наверное, спит. Мысли не вылазили из головы, но белокурый всё же сумел уснуть вместе с ними. В семь тридцать Ли уже был на работе, протирал кофемашину и старался прогнать остатки ночных мыслей. А в это время Хван дома готовил кашу малышу, параллельно жаря себе яичницу, пританцовывая под тихую музыку, что играла на кухне. В кафе сегодня было не слишком многолюдно, и Феликс наконец мог немного передохнуть. Он пристроился на барной стойке, когда его телефон тихо вибрировал. Ли тут же обратил на это внимание и увидел имя отправителя — Хван... Собравшись с духом, он открыл чат и прочитал сообщение. — Привет, Феликс. Во сколько сегодня заканчиваешь? Может, встретимся? Сердце Ли радостно ёкнуло, и он тут же ответил: — Освобожусь после пяти. Если время подходит, можешь заехать за мной. В этот момент над дверью прозвенел колокольчик, и официант заметил новых клиентов, уже устроившихся за столиком. Взяв меню, он отправился их обслуживать. Так и прошёл день. Смена наконец закончилась, и Феликс едва сдерживал нетерпение. Он быстро заскочил в туалет, чтобы поправить прическу, а вернувшись, сразу заметил за окном знакомый автомобиль. Ли стремительно рванул в раздевалку, переоделся из рабочей формы в обычную одежду и с широкой улыбкой направился к выходу, на ходу прощаясь с администратором Ким Сынмином. — Привет, прости за ожидание! — Феликс повернулся на пассажирском сиденье, чтобы поздороваться с малышом. — Привет, крошка... Его взгляд упал на огромный букет белых роз, лежавший рядом с детским креслом. — Привет, Ликси, — с тёплой улыбкой поздоровался Хёнджин. — А, ты заметил... Это тебе. Небольшой подарочек. Нравится? — Боже мой, спасибо! Я обожаю цветы, — растроганно проговорил младший, обнимая Хёна. — Правда? Я рад, — обрадовался и сам Хван, отвечая на объятие. — Куда поедем? Есть какие-то пожелания? — Ммм... Может, в парк? Тот, что у реки Хан, — задумчиво предложил блондин. — Отличный вариант. Едем. Весь путь, все двадцать пять минут, они болтали без умолку, словно старые друзья, которые давно не виделись. Разговор легко тек от тем жизни до бытовых мелочей, смешных ситуаций и простых наблюдений. Добравшись до места, они вышли из машины. Феликс направился к двери, где сидел Чонин, а Хёнджин тем временем раскладывал коляску. Они действовали молча и слаженно, будто это была их привычная рутина. Закончив, Хёнджин кивнул, и Феликс бережно устроил малыша в коляске, в конце слегка щёлкнув его по носу. В ответ малыш лишь рассмеялся, глядя на Ликса с безграничной детской радостью. — Ну что, пошли? — Закрыв машину, Хёнджин обнял Ли за талию, пока тот держался за ручку коляски, готовясь тронуться в путь. — Господин Хван, вы всех официантов так обнимаете? — с хитрой улыбкой спросил Феликс. — Нет, только вас, великодушный Ли Феликс, — парировал старший, отвечая тем же игривым тоном. — Вот наглец! — не сдержавшись, блондин рассмеялся громко и заразительно, и Хёнджин тут же подхватил его смех. Малыш, наблюдая за их весельем, тоже улыбался во весь свой безумный рот. Они гуляли по парку, разговаривая и узнавая друг о друге всё больше и больше. ``` Так прошла неделя, две, целый месяц. И вот в очередной раз они общались по видеосвязи, бурно обсуждая что-то, когда Хван вдруг вспомнил. — Слушай, Феликс… Завтра приходи к нам в гости! Нашему Хвану-младшему исполняется шесть месяцев! — Он перевернул камеру, показывая малыша, который полз прямо к экрану телефона, что-то весело лепеча на своём языке, обращаясь к Феликсу. — Конечно, хорошо! У меня завтра как раз выходной, но есть с утра пару дел, — а в планах у Ли как раз были покупки подарков для Хёнджина и Чонина, — напишу, как только освобожусь. Ладно, я отключаюсь. Пока! — послав на прощание воздушный поцелуй, Феликс положил трубку. — Пока, Ликси!… И опять сбросил, — с нежной улыбкой покачал головой Хёнджин, поднимая малыша на руки. — Вот почему он такой милый? И ты тоже милашка, Чонин~а. Прямо окружили меня здесь милашки. Феликс с самого утра бегал из магазина в магазин, пока наконец не нашёл идеальный подарок! А потом заглянул в продуктовый, чтобы докупить к основному сюрпризу ещё чего-нибудь вкусненького. Он взял коробку чая, который обожает Хёнджин и к которому уже приучил Ли, небольшой тортик для домашнего украшения и любимые детские порешки Чонина. Вернувшись домой с тяжелыми пакетами, блондин в темпе вальса взялся за самое важное — украшение торта. Он делал это с особой нежностью, будто готовил для собственного сына. Аккуратно упаковав подарки в красивый пакет, он отправил Хвану сообщение: «Если что, я уже свободен 😊». Ответ пришёл мгновенно: «Рад. Малыш уснул на дневной сон. Хочешь — приходи посидеть со мной». «Уже бегу!» — захватив подарок, торт и бутылку лёгкого вина, Феликс быстрым шагом направился к дому Хванов. Услышав тихий стук в дверь, Хёнджин сразу понял, что это белорусый гость. Поправив перед зеркалом причёску, он бесшумно открыл. — Малыш ещё спит? — шёпотом спросил Феликс. — Да, проходи, — так же тихо ответил старший, закрывая за ним дверь и забирая пакеты. — Ого, тяжёлый! Ты что, целый магазин Чонинке купил? — удивился брюнет. — Ну да, купил. И не только Йени, но и его папе — старшему Хвану, — хитро улыбнувшись, признался младший, снимая пальто. — Там ещё чай есть. Поставь, пожалуйста, чайник. А я пойду полюбуюсь на милую мордашку Чонина, — проговорил Ли скороговоркой и скрылся в спальне, у детской кроватки. Малыш спал безмятежно. Феликс присел рядом на пол. Спустя пару минут в комнату вошёл Хёнджин, пристроился рядом и, обняв блондина за плечи, прошептал на ухо: — Чайник скоро закипит, пойдём на кухню? — Угу, — тихо кивнул Ли и последовал за ним. — Знаешь, я рад, что мы познакомились… — вздохнув, произнёс Феликс, устраиваясь на стуле. — Мы же ещё даже не пили, с чего вдруг такая откровенность? — с лёгкой неловкой усмешкой спросил Хван. — Сам не знаю. Когда я смотрю на тебя и на Чонина, мне хочется быть рядом всегда. Понимаешь? — Понимаю... — пробормотал тот себе под нос, не рассчитывая, что блондин услышит. — Честно... когда ты рядом, всё вокруг меняется. И я... я тоже не хочу, чтобы ты уходил. — Мне кажется, мы слишком спешим, но всё равно... давай начистоту. Мы же оба чувствуем одно и то же? — Влюблённость, — сказали они в один голос. — И что ты предлагаешь делать дальше? — поинтересовался Хёнджин. — Давай попробуем встречаться... наверное. — Хорошо... Неловкое молчание повисло в воздухе. Они смотрели друг на друга, не в силах отвести взгляд. — Можно тебя поцеловать? — осторожно спросил старший. Ли ничего не ответил. Он просто встал, обнял Хёнджина за шею и поцеловал. Это был искренний и долгожданный поцелуй — не жадный, а полный тепла и тихой радости от случившегося. Их прервал свист закипевшего чайника. Отстранившись, Хван повернулся, чтобы заняться чаем, а блондин, прислонившись к столу, наблюдал за ним со смущённо-розовыми щеками и улыбкой до ушей. Они пили чай, болтая о пустяках, как обычно делали, пока малыш спал. Через некоторое время Чонин подал голос, начав кряхтеть. Белорусый тут же среагировал и направился к нему. Увидев, кто пришёл, малыш улыбнулся и потянул к Феликсу ручки. — Привет, малышарик. Ты спал, да? Пойдём к папе, я кое-что тебе принёс, — осторожно взяв Йени на руки, Ли вернулся на кухню. — Ну что, папаша, покорми малыша, и будем распаковывать подарки! Покормив Чонина, Хёнджин устроился с ним на руках в гостиной на диване, ожидая, когда Феликс приступит к распаковке. — Ну что, готовы? — бодро спросил блондин и, не дожидаясь ответа, начал. — Это пижамка для нашего маленького Чонинки, — он достал из пакета комплект из лёгкой кофточки и штанишек нежного голубого цвета. — А это — пижамка для Хвана старшего, — неожиданно Ли вытащил точно такой же комплект, только в разы больше. — Ну, а это — моя. Теперь у нас семейный набор. А дальше в пакете — угощения для нашего Йени, но получит он их завтра, — щёлкнув малыша по носу, улыбнулся Феликс. — Спасибо... это очень мило, — тронуто произнёс Хёнджин. Отпраздновав этот особенный день — полугодие Чонина, а заодно и начало их отношений — ребята решили ограничиться чаем и тихим семейным вечером. После этого они решили искупать малыша и уложить его спать. Засыпать Чонин, как оказалось, хотел исключительно на руках у Феликса. Хёнджин, немного шуточно обидевшись, но с тёплой улыбкой, ушёл на кухню. Там он достал бутылку вина, которая давно пылилась на полке «на чёрный день». Разлив напиток по бокалам, он нарезал фрукты, красиво расставил всё на столе, зажёг свечи и выключил свет, создавая уютную полутьму, после чего стал ждать Ли. Тем временем блондин ходил по комнате, медленно укачивая малыша. Шаг за шагом, из стороны в сторону. Минут через пять он наконец услышал тихое, ровное сопение. — Чонинка спит... наконец-то, — с облегчением подумал Феликс, чувствуя, как руки уже заметно ноют. Осторожно уложив кроху в кроватку и поправив одеяльце, он тихо вышел на кухню. Увидев устроенную Хваном красоту, Феликс не сдержал удивлённого вздоха. — А ты, оказывается, романтик! — приятно удивился он, чувствуя, как в голове становится тепло и слегка туманно. Он сел за стол, взял бокал и произнёс: — За начало нашей совместной истории. Бокалы тихо звякнули, они сделали по несколько маленьких глотков и закусили фруктами. Хёнджин сидел напротив, будто зачарованный, не говоря ни слова. Его взгляд был полностью прикован к Ли. — Скоро слюни потекут, хотя бы рот прикрой, — рассмеялся блондин. Хёнджин вздрогнул и тут же смущённо улыбнулся. — Прости… засмотрелся. Ты чертовски красив, — одурманенно произнёс он. — Опять ты меня комплиментами засыпаешь… — Феликс покраснел, но всё же решился на шаг вперёд. Он поднялся со стула, подошёл вплотную и, наклонившись к уху Хёнджина, тихо прошептал: — Честно говоря... я очень хочу тебя поцеловать. Долго ждать он не стал. Феликс нашёл губы Хвана и поцеловал его — неожиданно для них обоих. В поцелуе смешались вкус недавно выпитого вина, нежность и сдержанная страсть, от чего у Хёнджина закружилась голова. Старший притянул Ли к себе так, что тот оказался сидящим на его бёдрах. Но воздух всё же оказался не бесконечным, и им пришлось отстраниться. Хёнджин с мягкой улыбкой посмотрел в глаза напротив — в них читались ласка и тепло, которых ему так долго не хватало. Он быстро чмокнул Ёнбока в губы и, поглаживая его по волосам, тихо начал: — Знаешь... я всегда хотел найти человека, с которым будет спокойно. После того как мать Чонина... нет, просто та женщина, ушла от нас, я постоянно спрашивал себя: почему всё так? Что я сделал не так? Я просто хотел, чтобы рядом был хороший человек. Он сделал паузу, выдыхая. — И, кажется, Бог услышал меня и послал мне тебя. В тот день мне даже не хотелось кофе — меня просто потянуло в то кафе. Возможно, это и правда судьба... Феликс обнял Хёнджина, прижавшись к нему, и положил голову ему на плечо. — Судьба или нет — мне не важно. Важно, что мы встретились. И что сейчас у нас обоих началась белая полоса в жизни. Они просидели так почти до трёх часов ночи. Блондин не выдержал долгих разговоров и тихо уснул прямо на руках у Хвана. Услышав ровное сопение, Хёнджин решил не мучить своего «котёнка» — аккуратно отнёс его в спальню, переодел в их «семейную» пижаму, убрался на кухне, а потом и сам переоделся в такую же. Лёг рядом, притянул Феликса к себе — и почти сразу провалился в сон. Утром их разбудил плач Чонина, которому срочно понадобилось поесть. Хёнджин по привычке взял малыша на руки и попытался успокоить. Проснувшийся Феликс сел на кровати и с улыбкой наблюдал, как старший безуспешно борется с утренней истерикой. По словам одного из них, Феликс был у Хёнджина. Он спокойно забрал Чонина из рук Хёнджина — и тот мгновенно перестал плакать, с интересом разглядывая веснушки на лице Ли. — Иди приготовь ему завтрак, я с ним здесь посижу, — сонно сказал Ёнбок, укладывая малыша рядом с собой и обнимая его. — Ага… — выдохнул Хёнджин, улыбаясь. Хёнджин тихо прикрыл за собой дверь спальни и направился на кухню. Шёл медленно, всё ещё прислушиваясь — не заплачет ли снова Чонин. Но из комнаты доносилась тишина, нарушаемая лишь редким сопением. Значит, Феликс справился. Как всегда. На кухне он включил свет и на секунду просто остановился, опираясь ладонями о столешницу. Утро только началось, а усталость уже тянула плечи вниз. В голове крутились обрывки ночи: плач, укачивания, полусонные попытки понять, чего именно не хватает малышу. Он достал продукты для завтрака — действовал машинально, по привычке. Каша для Чонина, кофе для себя, что-нибудь простое для Феликса. Пока вода закипала, Хёнджин поймал себя на мысли, что за эту ночь он почти не сомкнул глаз. Из спальни донесся тихий голос Феликса — он что-то шептал малышу, убаюкивая его. Хёнджин невольно улыбнулся, но тут же вздохнул. Почему со мной он так не успокаивается?.. Когда завтрак был почти готов, Феликс появился на кухне с Чонином на руках. Малыш прижимался к его груди, сонно моргая и посасывая край рукава. — Он всё утро капризничает... Хёнджин кивнул и сел за стол, устало проведя рукой по лицу. — Он и ночью почти не спал. Просыпался, плакал... я уже не знал, что делать. Феликс внимательно посмотрел на Чонина, потом перевёл взгляд на Хёнджина. — Может, его что-то беспокоит? Он какой-то... не такой, как обычно. Хёнджин пожал плечами, но в груди неприятно кольнуло беспокойство. — Не знаю. Надеюсь, это просто день такой. Феликс ничего не ответил — лишь снова прижал малыша к себе, задумчиво поглаживая его по спинке. Блондин посадил Чонина в кресло для кормления, и Хёнджин начал его кормить, а сам Ли взялся за омлет, который приготовил старший. Но Хван-младший совсем не давался: то отворачивался, то кривился, то бил ладошками по столику. А в следующий момент он резко махнул рукой и угодил прямо в миску, обрызгав кашей себя и всё вокруг. — Чонин! Да что с тобой такое?! — не сдержался Хёнджин, резко вставая и хватаясь за салфетки. Феликс вздрогнул от внезапного повышения голоса. Оценив ситуацию — уставший Хёнджин и совершенно капризный Чонин — он понял, что сейчас лучше взять всё в свои руки. — Хёнджин, давай я сам, — мягко сказал он, забирая салфетки из рук Хвана и аккуратно вытирая кашу с одежды старшего. Покончив с пятнами, Ли осторожно поднял взгляд. — Иди поспи. Тебе это правда нужно. — Спасибо… — Хёнджин спорить не стал. Он знал, что Феликс прав. Послушно направился в спальню и почти сразу рухнул в кровать. — Ну что, проказник, — улыбнулся Ёнбок, разговаривая с малышом, пока вытирал ему одежду, личико и ручки. — Скажи, что же тебя так беспокоит? Убедившись, что Чонин чистый, он взял тарелку и ложку в руки, решив больше не повторять утреннего хаоса. — Ну же, малыш, давай покушаем. Мальчишка вертелся, хныкал, но Феликс всё же сумел его накормить. Ложка за ложкой — и каша закончилась. Ёнбок аккуратно вытер малышу ротик и вынул его из кресла, направляясь в детскую. Они играли мягкими игрушками-зверюшками, Феликс разыгрывал весёлые сценки, смешно меняя голоса. Чонин смеялся, но вскоре Ли заметил тревожную деталь: малыш тянул в рот всё, что попадалось под руку. Слюни текли по подбородку, а сам он жалобно хныкал, жуя очередную игрушку. Сложив пазлы, Феликс наконец понял причину и решил разбудить Хёнджина. — Хён… — тихо прошептал он, стоя у кровати с ребёнком на руках. — Где у вас аптечка? Нужен обезбол для малыша. Я понял, почему Чонин такой капризный. — М? — Хёнджин сел, сонно протирая глаза. — И в чём же дело?.. Он направился на кухню и достал нужное лекарство. — Это зубки, — мягко сказал Феликс, улыбаясь. — У нашего Йени просто режутся зубки, да? Он легко щёлкнул Чонина по носику. Малыш всё это время внимательно смотрел на отца, который отмеривал нужную дозировку лекарств. Вскоре Чонина уложили спать — наконец-то спокойный, глубокий сон, без боли и дискомфорта. А сами они решили прилечь буквально на пару минут. Такси приехало, и Феликс еще минуту стоял на тротуаре, глядя на темное окно спальни этажом выше. В горле стоял странный комок — смесь облегчения (с Чонином все было хорошо), легкой пустоты и чего-то нового, незнакомого. Он чувствовал себя не просто гостем, а допущенным. Допущенным в самое сердце частной, сложной и очень уязвимой жизни Хёнджина. На следующий день в кафе эта мысль не отпускала. Переписка с Хёнджином была уже не просто милым флиртом, а практическим руководством и отчетом о самочувствии. Хёнджин (16:10): Обезболивающее помогло. Спит второй час. Я даже успел принять душ. Чувствую себя человеком. Феликс (16:12): Отлично. Значит, план «спасти папу» выполнен. Не забывай поесть сам. Хёнджин (16:13): Прислал бы фото тарелки для отчета, но я ее уже опустошил. Спасибо, что спросил. Фразы «папа» и «спасти» застряли в голове у Феликса. Он не стремился занять это место. Но видеть, как Хёнджин, такой сильный и вместе с тем такой истощенный, принимает его помощь — это меняло все. Это делало его не просто симпатичным парнем, а союзником. Когда его смена подошла к концу, он не просто ждал, а внутренне готовился. Стирал границу между «работой Феликса» и «Феликсом, который едет к Хёнджину». Машина притормозила у тротуара ровно в обещанное время. Феликс вышел из кафе, и его сердце странно сжалось: Хёнджин, уже вышедший из машины, держал на руке не просто сонного Чонина, а Чонина, который жаждал попасть на ручки к блондину. Малыш потянулся к Феликсу, недовольно хныкая, когда тот не сразу взял его. — Кажется, он заскучал, — усмехнулся Хёнджин, передавая сына. — малыш.. — улыбнулся Феликс, забирая малыша. Дорога до квартиры Хванов была тихой. Чонин дремал у Феликса на руках. Хёнджин вел машину, изредка поглядывая на них в зеркало. В его взгляде не было тревоги, только усталое спокойствие. — Спасибо, что приехал, — сказал он уже у подъезда, выключая двигатель. — После вчерашнего… пустовато как-то стало. Эти слова стали для Феликса пропуском. Он вошел в квартиру не как визитер, а как тот, кого ждали. Ничего не изменилось: те же разбросанные игрушки, тот же запах детского питания и стирального порошка. Но теперь он видел в этом не хаос, а ландшафт. Ландшафт жизни Хёнджина. Ужин был еще проще, чем в прошлый раз: разогретый суп и бутерброды. Но они ели их на кухне, придвинувшись друг к другу, пока Чонин ползал у их ног, таская за собой плюшевого жирафа. — Как работа? — спросил Хёнджин, отламывая кусок хлеба. — Обычно. — Феликс пожал плечами. — Но как-то… иначе. Я все думал, как вы там. В этом «вы» была вся суть. Он думал не только о Хёнджине. Он думал о них. Вечер прошел в простых ритуалах. Ёнбок помогал набирать ванночку для Чонина, подавал полотенце, одел его в пижаму. Он не старался быть «вторым родителем». Он был просто еще одной парой рук, на которые Хёнджин мог опереться. И в этой простой помощи была новая, глубокая близость. Когда Чонин наконец уснул, они остались в гостиной. Темнота за окном была уже не чужой, а знакомой. Феликс сидел на диване, Хёнджин — в кресле напротив, закинув ногу на подлокотник. — Ты не обязан… — начал Хёнджин, глядя куда-то в сторону. — Что? — мягко переспросил Феликс. — Все это. — Хёнджин жестом обозначил пространство вокруг. — Детский плач, недосып, прорезыватели… Это не совсем то, на что подписываются, когда начинают встречаться. Феликс помолчал, выбирая слова. — Я не «подписывался» на абстрактные свидания, Хёнджин. Я начал встречаться с тобой. А это — часть тебя сейчас. Самая важная часть. Он встал, подошел к креслу и присел на корточки перед ним, чтобы быть на одном уровне. — Мне не страшно. Мне… интересно. И я хочу быть рядом. Если ты позволишь. Хёнджин смотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом медленно кивнул. — Хорошо, — сказал он просто. — Тогда… оставайся. Настолько, насколько захочешь. Мы никуда не торопимся. Он не потянулся к нему для поцелуя. Вместо этого он протянул руку и положил ладонь Феликсу на голову, мягко проведя пальцами по волосам. Это был жест благодарности, принятия, глубокого доверия. Жест, который значил больше, чем любая страсть. Феликс закрыл глаза, позволив этому прикосновению смыть все сомнения. Он не стал «папой». Он не стал центром вселенной Хёнджина. Он стал тем, кому доверяют. Тем, кого пустили за границы и разрешили остаться. На столько, на сколько он сам захочет. — Можно?.. — осторожно спросил Феликс, раскрывая руки для объятий. Услышав в ответ тихое «угу», он залез на кресло к Хёну обнимая и кладя свою голову тому на грудь. — Я тогда останусь на ночь? — осторожно спросил Ли. — Конечно, конечно можно.. — нежно улыбнувшись прошептал Хван, целуя того в макушку И в этой тихой, негероической договоренности было больше настоящего чувства, чем в любых громких словах. Они просто решили идти рядом. День за днем. Шаг за шагом. Вместе с этой квартирой, с этим спящим ребенком и с этой новой, только зарождающейся надеждой на то, что одиночество для Хёнджина, наконец, закончилось. Прошел целый год с тех пор, как Феликс и Хёнджин стали парой. С тех пор Ли окончательно переехал в квартиру Хванов, а их маленький Чонин однажды назвал его папой — это был самый трогательный момент в его жизни. Сейчас малышу уже полтора года, и сегодня наступает их долгожданная годовщина. Ёнбок с Чонином отправились на прогулку, а Джинни с самого утра умчался по делам. Пока блондин играл с малышом в песочнице, его подарок для Хёнджина уже давно ждал своего часа — фотоаппарат, о котором старший так мечтал, тихо лежал в шкафу. А вот Хёнджину... приходилось нелегко. Он носился по торговому центру в поисках чего-то особенного для своего лучика. Кулон и браслет уже были куплены, но ему казалось, что этого мало. А что еще? Сам Хван не знал. В итоге он заглянул в кондитерский, купил большую коробку мармелада, а по дороге домой заехал за букетом нежных лилий. На улице начало смеркаться, и Феликс решил, что пора возвращаться. Зайдя с малышом в их уютную квартирку, он включил мультики и собрался готовить ужин, но его остановил звонок от контакта «Джинни❤️». — Алло, где ты там пропадаешь? — спросил Феликс, беря трубку, и на его губах мелькнула хитрая улыбка. — По моим расчетам, ты как раз собирался готовить. Так что звоню предупредить: я заказал ужин из ресторана. Сегодня к плите не подходишь, — спокойным тоном сообщил Хёнджин. — Как скажешь. Ты скоро будешь? Мы уже соскучились... — в этот момент к Феликсу подбежал малыш и, щебеча, пролепетал: «Папа». Ли перевел звонок на громкую связь. — Мое солнышко, папа уже едет. Скоро буду дома, — начал старший, но в трубке внезапно раздался резкий удар, звук бьющегося стекла и скрежет металла. Феликс вздрогнул, словно его укололи. Он тут же набрал номер Хёнджина, но в ответ слышал только длинные гудки, а затем голос оператора: «Абонент временно недоступен». Вспомнив о приложении, которое они когда-то установили шутки ради, чтобы отслеживать местоположение друг друга, блондин открыл его. На экране он увидел, что Хван находится на трассе и не движется. Сердце бешено заколотилось. Феликс быстро набрал номер скорой, назвал номер трассы, где произошла авария, и, схватив Чонина на руки, начал метаться по комнате. Малыш, чувствуя, что взрослый напуган и растерян, обнял его своими маленькими ручками, пытаясь успокоить. Дрожащими руками Феликс взял телефон и увидел в ленте новостей сводку с места ДТП. К сообщению было прикреплено фото двух искореженных машин, и одна из них... была машиной Хёнджина. «Боже!» — мелькнуло в голове. В новости указали номер больницы, куда доставили пострадавших. Не думая ни о чем, Феликс быстро обул себя и Чонина, выбежал на улицу и вызвал такси. Он не помнил, как они с малышом оказались в больнице. Подбежав к стойке регистрации, он сбивчиво выпалил фамилию и имя любимого. — Молодой человек, успокойтесь. Кем вы приходитесь Хван Хёнджину? — ровным, профессиональным тоном спросила девушка-администратор. — С ним все в порядке, в отличие от виновника аварии. У вашего молодого человека перелом левой руки, ссадины и синяки. Он в палате 84. Можете пройти, — ответила девушка. — Спасибо огромное! — Феликс почти побежал к нужной палате. Распахнув дверь, он увидел своего Джинни. Старший спал, с ссадиной над правой бровью и синяком под глазом. — Джинни... — выдохнул младший, и камень с души упал. — Тсс, ни-ни, папа спит. Давай посидим рядом тихонечко, хорошо? — боясь побеспокоить раненого, Феликс присел рядом на стул. — Эй, я что, все испортил? — прозвучал хриплый, тяжелый голос. — Дурак! Ты меня до смерти напугал! — услышав голос Хёнджина, Ли не сдержал слез. Он шлепнул его по здоровой руке и начал ругать сквозь рыдания: — Я так испугался! Думал, больше не увижу тебя! — Ай, не бей! Больно же... — скорчившись, явно драматизируя, Хёнджин попытался разжалобить его. — Ой, прости, пожалуйста! Очень больно? — мгновенно смягчившись, спросил белокурый. Чонин, сидя на руках у Феликса, смотрел на них большими глазами, ничего не понимая. Примерно через час Хёнджина отпустили домой — ничего серьезного не нашли. В такси они ехали молча. Вернувшись, они занесли пакеты, которые чудом уцелели в машине Хвана (теперь уже бывшей), и Феликс, несмотря ни на что, накрыл на стол. Скромно, по-домашнему, но тепло. — Не может быть... Ты шутишь! — Хёнджин отрицательно замотал головой, но лицо его озарила широкая улыбка. — Боже, спасибо, любимый! — Со слезами на глазах он обнял Феликса одной здоровой рукой. — А у меня в пакетах тоже есть для тебя кое-что, точнее, кое-какие вещицы, — улыбнулся он, уже немного успокоившись. Распаковав подарки, Феликс был бесконечно счастлив: теперь у него есть запас любимого мармелада на неделю, а еще — изящный браслет и подвеска. Феликс поднял на него глаза, полные слез. У Хёнджина защемило сердце. — Ты чего плачешь? Что случилось? — Просто... тебе, наверное, было очень больно... — кивнув в сторону загипсованной руки, пробормотал младший. — Солнышко... мне не было больно. Знаешь, в детстве я вечно падал и что-нибудь ломал. То нос разобью, то бровь рассеку, а эту руку я и так раз пять ломал. Ничего страшного, не переживай так, — с легкой улыбкой Хёнджин принялся успокаивать его. — Это даже не открытый перелом, все пустяки. А вот однажды у меня был открытый перелом ноги, там даже кость была видна... — Фууу! Замолчи! Я потом не усну! — прикрикнул на него Феликс, и они оба рассмеялись. — Ладно, спи. Так они и уснули — в крепких объятиях, счастливые от того, что они вместе, живы и здоровы. А завтра их ждал долгожданный общий выходной, который они наконец могли провести друг с другом — целый, нетронутый, прекрасный день. Утром Феликс тихо собрал малыша в детский сад и, стараясь не разбудить Хёнджина, вышел на улицу, где их с Чонином уже ждало такси. После того как Ли передал Нини нянечке, он пешком пошёл домой, по пути решив купить кофе себе и Хвану. На улице было свежо, утро стояло прекрасное, идти по тротуару легко и безмятежно — будто порхаешь, как бабочка. В наушниках играет любимая песня. Что ещё нужно для счастья? В это время брюнет проснулся и повернулся на ту сторону, где обычно спит Феликс. Как ни странно, его дома не оказалось. Посмотрев на часы, он понял, что младший повёл Чонина в сад. Нащупав здоровой рукой телефон, он нашёл в списке контактов «Котёнок❤️». Подождав пару гудков, он услышал сладкий, будто мёд, голос любимого. — Да. Чонин не капризничал сегодня? — Да нет, он сегодня просто лапочка. Спокойно пошёл к нянечке и без слёз попрощался со мной. Даже в щёчку поцеловал! — Прогресс, — глупо улыбаясь, похвалил Хван младшего. — Ага. Тебе к кофе брать что-то сладкое? — спросил Ли у любимого, уже заходя в кофейню. — Хван! Всё, пока, — возмущённо, но с улыбкой, Ёнбок сбросил звонок. Забрав два кофе, он наконец добрался до нужного подъезда, а затем и до двери. Открыв дверь, он сразу увидел перед собой старшего. — Хван, у тебя рука сломана, лучше не надо... — осторожничал Ликс. — Вот когда с рукой всё будет хорошо, тогда и утолишь свой «голод». — Отдавая кофе любимому и снимая верхнюю одежду, настаивал белокурый. — Ну, котёнок... — оставив стаканчики, Хёнджин подошёл сзади и обнял младшего, зарываясь носом в шею. «Господи, как же он вкусно пахнет», — промелькнула мысль в голове у Хвана. — Не подлизывайся... — Ли уже буквально таял от нежных рук брюнета, но старался не поддаваться этому искушению. По крайней мере, пытался. — Ну, Ликси... любимый мой... — оставляя влажные поцелуи на шее блондина, будто мурлыкал старший. — Мх... Хван, перестань... — В мыслях Феликс уже давно отдался Хёнджину, но его останавливал гипс на руке у старшего. Однако поцелуи в шею — это запрещённый приём: слишком чувствительная зона для Ли. Феликс выдохнул, когда горячие губы снова прижались к его шее, чуть ниже, туда, где кожа особенно тонкая и пульс бьётся прямо под языком Хёнджина. Кофе, который он только что поставил на тумбу в прихожей, был забыт. Верхняя одежда так и повисла на нём, потому что раздеться ему просто не дали. — Хёнджин... — голос младшего дрогнул, превратившись в тихий стон. — Я серьёзно... твоя рука... — Моя рука в порядке, — прошептал Хван ему в кожу, другой, здоровой рукой скользнув под край футболки Ли. Ладонь была горячей, нетерпеливой, она гладила поясницу, заставляя Феликса невольно прогибаться в спине, прижиматься ягодицами к паху старшего. — Я вообще ею делать ничего не буду. От этих слов, сказанных низким, хриплым со сна голосом, по позвоночнику пробежала дрожь. Хёнджин куснул мочку уха, и Феликс, закусив губу, понял, что проиграл эту битву. Окончательно и бесповоротно. — Совсем с ума сошёл... с утра... — пробормотал он, но руки уже сами тянули вверх футболку, стягивая её через голову. — С утра — самый лучший голод, — довольно выдохнул брюнет, отстраняясь ровно на секунду, чтобы полюбоваться открывшейся картиной: растрёпанный, раскрасневшийся Феликс, с припухшими от укусов губами и широкими зрачками, в котором желание уже боролось с осторожностью. — Идём в спальню, — скомандовал Ли, перехватывая инициативу. Он взял Хёнджина за здоровую руку и потянул за собой. — Только обещай, что будешь лежать послушно и ничего не делать своей сломанной конечностью. Вместо ответа Феликс поцеловал его. Медленно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь и всю ту смесь нежности и возбуждения, что кипела внутри. Он целовал его жадно, покусывая нижнюю губу, пока Хёнджин не застонал ему в рот. — Я не дразню, — мурлыкнул блондин, стягивая с Хёнджина футболку. Пришлось повозиться, аккуратно освобождая загипсованную руку, но он справился, бросив ткань на пол. — Я кормлю. — Я и не играю, — Феликс наклонился, лизнул напряжённый сосок старшего, обводя его языком, пока Хёнджин не зашипел. — Я просто хочу, чтобы ты кончил от одного вида того, как я буду на тебе скакать. Хёнджин смотрел. Смотрел, как на лице Феликса появляется сосредоточенное выражение, как он прикусывает губу, как его ресницы подрагивают, когда он добавляет второй палец. Это было самое эротичное зрелище в его жизни. Его мальчик, его нежный Ликс, сейчас сам готовил себя для него, сидя сверху, и от этой картинки у Хвана перехватывало дыхание. — Иди сюда, — взмолился он. — Пожалуйста, Феликс. Я больше не могу. Феликс убрал пальцы, ещё раз скользнул смазкой по члену Хёнджина и, приподнявшись на коленях, направил его в себя. Он опускался медленно, чувствуя, как тугой жар растягивается, наполняя его. Глаза защипало от ощущения полноты, и он закусил губу, чтобы не закричать. — Господи... — простонал Хёнджин. Здоровая рука метнулась к бедру Феликса, сжимая его почти до синяков. — Ты такой ахуенный... как всегда... Феликс замер на пару секунд, привыкая, чувствуя, как внутри всё пульсирует в такт сердцебиению. Затем он начал двигаться. Медленно, плавно, завораживающе. Он поднимался почти до самой головки и снова опускался, позволяя Хёнджину видеть всё: то, как его член входит в него, как двигаются мышцы на его животе, как он сам кусает губы, сдерживая стоны. — Посмотри на меня, — попросил Хёнджин, и Ли послушно открыл глаза. — Какой же ты... идеальный... мой... — Знаешь, — прошептал он. — Мне начинает нравиться, когда ты главный. — Только попробуй привыкнуть, — буркнул Феликс в его плечо. — Позже снова будешь сверху. — Договорились, — Хван чмокнул его в нос. — А сейчас — в душ и завтракать. Ты заслужил. — Ещё бы, — Феликс довольно потянулся, чувствуя, как член Хёнджина выскальзывает из него, оставляя после себя приятную пустоту. — И неси мне кофе в постель. — Слушаюсь, — рассмеялся Хёнджин. — Я же говорил... что голодный, — прошептал он с ироничным смешком. — Скучал, — ответил Ликс, закрывая глаза. — Очень скучал. Конец.