Лимонад

Марина посмотрела на меня как на долбоёба. С одной стороны, имела право, а с другой, имел я всё это ёбаное дерьмо в рот. — Миш, ну ты нашёл, к кому ревновать. Максим — гей, расслабься. — Да в смысле расслабься? Ты думаешь, я натурала от пидора не отличу? — А по-твоему, все геи красят губы и носят скинни? — Бля, ну как минимум не... — я осëкся, затупив, что именно «не». Он просто не мог быть геем. Не мог, и всё. Моё чутьё буквально вопило, что кому-то здесь ссут в уши. То ли этот гад — Марине, то ли Марина — мне. От обоих вариантов пердак у меня подгорал будь здоров. Все хоть сколько-то адекватные аргументы были в пользу Марины. Максим смазливый, бесяче смазливый. Надушенный-передушенный какой-то слащавой залупой. Губы от блеска блестят. Причёска уложена идеально, как будто он каждое утро выливает на башку литр лака. Голос низкий, но мягкий. И одежда у него типа на стиле, модная. И даже род деятельности максимально гейский. Ну какой нормальный мужик будет заниматься психологией? Наверняка к нему одни бабы и ходят. О, точно! — Как минимум не ведут такие вот приёмы, рассчитанные на женщин, — нашëлся я. — Пидор бы скорее среди мужиков тëрся. Мы встали на светофоре. Повисло молчание. Я опустил окно, чтобы остыть. Марина закатила глаза и вздохнула. — Если тебя это успокоит, то среди мужиков он тоже трëтся. У него ещё сеть ночных клубов есть. — Ах он у нас серьëзный бизнесмен, — хмыкнул я, поворачиваясь к Марине. — Слушай, а не дохуя ли ты о нём узнала за две встречи? Он всем своим клиентам рассказывает, что держит сеть клубов и любит на членах поскакать? — Да Миша, бля. Заебал, честно. — Отвечай. Или я запрещаю тебе ходить на эти ссаные сессии. — Запрещаешь? — Марина округлила глаза, и в еë голосе прорезалась знакомая сталь. Я переключился на дорогу. Светофор уже досчитывал последние секунды, да и давать заднюю под Маринкиным зырканьем не хотелось. — Мозгоправов твоих щас как говна. Другого найдёшь. Меня этот тип реально напрягает. Хз, как объяснить, просто чувствую. Марина помолчала, глядя на меня. — А меня напрягает, что ты мне не доверяешь, — огрызнулась она. — Разблочь двери, я выйду. — Спятила? — я снова повернулся к ней. — Куда ты собралась на ночь глядя? — К Жасмин. У неё переночую. А ты домой езжай, проспись. Может, мысли умные появятся. — Марин, ну не начинай. — Начал ты. Я заканчиваю. — Марин... — Дай мне выйти, я сказала. Загорелся зелёный, за нами вереница машин, а мы первые в линии. Пока я судорожно соображал, что сказать, нам уже начали сигналить. — Марин, ну извини, давай... — Я хочу выйти. — Да твою мать! — Я психанул и долбанул по кнопке замка. Двери разблокировались. Марина вышла и зашагала по тротуару, даже не оборачиваясь, а я дал по газам. Предложил, бля, от психолога забрать. Молодец. Век бы этого Максима не видел. И сам бы не бесился, и Марину не бесил. Я почти готов был признать, что переборщил и реально надумал лишнего, если бы Марина не съехала с вопроса о том, откуда ей столько об этом гондоне известно. В друзьях её я его не видел и среди бывших не слышал как минимум. В башке крутилось столько мыслей, что пришлось остановиться на ближайшей парковке. Меня пёрло что-то предпринять, но что — чëрт его знает. — Ха-а-а... Ладно. Хорошо. Я взял телефон. Попробую. Просто попробую. Помнится, у Максимки фамилия была необычная. Как же там... Конкс, кажется? Я вбил в поиске «Максим Конкс». Вылезла куча фоток и соцсетей. Нужный профиль нашёлся на удивление быстро. Благо на аве стояло его сладко-сахарное личико. Сука, даже сейчас бесит. Но страница оказалась закрытой, не покопаешься. Я чекнул ещё несколько ссылок из поисковика. Одна из них перекинула меня на лендинг какого-то сообщества психологов, где на полстраницы высветилась знакомая физиономия. Максим Конкс. Частная практика. Тревожные расстройства, кризисные состояния, вопросы идентичности... Хуйня какая-то. Но ладно. Радует, что он хотя бы реальный психолог. А судя по разделу «о себе», так прямо ангел белокрылый. «На мой взгляд, психотерапия — это прежде всего зона безопасности и полного принятия. Свою задачу я вижу в том, чтобы создать для вас ту самую “тихую гавань”, где можно снять все маски и без страха соприкоснуться со своей уязвимостью». У меня аж зубы свело. Чувак либо чёртов гений, либо реально заднеприводный. Понятно, что нормальный мужик такую пургу не напишет, но уж больно гладко стелет. А бабы — они ж ушами любят. Прямо вижу, как какая-нибудь дохуя осознанная пизда пускает от этих речей слезу и бежит к нему снимать «маски» — и заодно трусы. Я вернулся в его профиль. Попялил на его тупую аву с минуту-две. Потом плюнул и набросал сообщение. «Добрый вечер. Это Михаил, парень Марины Ивановой, мы с вами буквально час назад познакомились. У нас с ней возникло некоторое недопонимание касаемо ваших встреч. Хотел бы увидеться с вами и прояснить ситуацию для себя. Если вы не против, давайте выберем день и встретимся где-нибудь на 15-20 минут». Я почти гордился собой за то, что смог выдать что-то приемлемое, а не поток отборного мата. Сообщение улетело. Я уже отложил телефон и настроился ехать домой, как почти тут же пришло уведомление. Ого, так быстро? «Добрый вечер! Конечно, без проблем. Можете подъехать прямо сейчас по этому адресу, если вам удобно. Спросите на входе меня по имени, вас проводят». Вот это джекпот. «Ок, еду». Вбил в навигатор его адрес. Высветился клуб La Vista. Хуя се местечко. Я подумал, он максимум сетью стрëмных гадюшников руководит, а тут вполне приличное место. По крайней мере, с виду. Ну что же, красота. Раз Маринка морозится, попытаем Максима. Всё как миленький мне на блюдечке выложит. И если вдруг что, разговор будет короткий. Один товарищ вон «по дружбе» серёжки дарил — так теперь до конца жизни хромает. Другой товарищ стихи в личку писал — ну я ему писалку в одно место засунул. А третьему товарищу, особо тактильному, я «случайно» клешни прищемил — у него до сих пор пальцы на правой руке полностью не разгибаются. Сами виноваты, хули. Нечего на чужое рот разевать.

***

На входе меня встретила очаровательная хостес. Как и писал Максим, я назвал его имя, и меня повели внутрь. Не хотелось признавать, но при других обстоятельствах я бы тут однозначно затусил. Звук долбил мощный и чистый — у настройщика руки явно откуда надо росли. На танцполе крутилось полно народу, но дышалось легко. Даже пахло приятно — не потом и не перегаром, а чем-то ванильным. Освещение было приглушëнное, цвета играли, но в меру, без эпилептической шизы. Все при параде, естественно, но спокойные, чилловые, будто реально отдохнуть пришли, а не просто набухаться. Бабки с такого прилетают наверняка нехилые. И сдалась Максиму эта сраная психология? Мы поднялись на второй этаж и прошли в ВИП-зону. Басы стихли до лёгкой вибрации. Здесь уже сидел контингент помажористее. Я словил парочку высокомерных взглядов и невольно поëжился. А что, если он специально позвал меня сюда, чтобы лицом в дерьмо окунуть? Смотри, мол, кто я, а кто ты. Урод, блядь. Ладно, к делу это не относится. Я сюда не понтоваться пришёл, а решить вопрос. На его мотивы мне фиолетово. Меня подвели к свободному п-образному диванчику и пригласили сесть. — Подождите здесь, пожалуйста. Максим Константинович сейчас подойдëт. — Спасибо. Я плюхнулся на подушки по центру и подумал даже закинуть ноги на столик, как кто-то из ребят на другом конце, но что-то меня от этого порыва удержало. То ли жалость к вылизанной мраморной поверхности, то ли ощущение, что в своём низкобюджетном шмотье я буду выглядеть скорее по-идиотски, чем солидно. В итоге просто откинулся на спинку и уставился в центр зала, где вокруг шеста выделывала круги длинноногая блондинка. Среди мужиков он трётся, пф. А я президент Мексики. И вот буквально через минуту меня удостоили вниманием. — Ещё раз добрый вечер, Михаил. Издалека мне показалось, что ко мне идëт вообще какой-то левый чел, точно не Максим — настолько его домашний образ отличался от здешнего. В квартире он выглядел... блядь, красиво, но по-простому. Бежевые штаны, зелёный свитер, какие-то висюльки-побрякульки на запястье. А тут уже видно, что прихорошился на максимум. Чёрная классическая рубашка, свободный бордовый костюм, а вместо висюлек-побрякулек — золотые часы. И волосы уложены по-другому: то пряди были скорее в стиле лёгкой небрежности, а здесь прям как у апполонов с обложек Марининых любовных романов. Неизменной осталась только бесячая смазливая морда с выражением непробиваемой псевдоинтеллигентности. — Добрый. — Я пожал протянутую руку и откинулся обратно. Максим сел сбоку от меня, закинул ногу на ногу и улыбнулся. Снисходительно так, типа «расслабься». — Выпьем чего-нибудь? Бармены сегодня какую-то ядерную смесь из рома и карамели мешают. Говорят, убойная вещь. Хотите попробовать? — Я за рулëм. — Тогда, может, что-то безалкогольное? Лимонад, кола, тоник, сок? За счёт заведения, конечно. А то неудобно как-то с гостем за пустым столом говорить. Я уставился на него, пытаясь уловить подтекст. Он продолжал хлопать глазками как ни в чём не бывало. Господи, как у парня могут быть такие длинные ресницы? — Ну, давайте лимонад. Максим кивнул и подозвал какую-то девчулю. Шепнул ей что-то, та мельком глянула на меня и тут же унеслась к бару. — Так о чём вы хотели поговорить? — начал он с интонацией воспитателя в детском саду. Сука, как же бесит. Рожа у него так и просит по ебалу. Я был бы счастлив просто отпиздить его, лишь бы стереть этот приторный флëр паиньки. Это было бы даже легко. Он-то чё, просто в форме, а у меня реальные мышцы есть. Но нельзя, пока нельзя... В ожидании лимонада стало даже как-то неудобно сразу переходить к делу. И на кой я согласился вообще? Надо было хоть продумать, что говорить. С одной стороны, я припëрся сюда за жёстким разговором. А с другой, если втупую начать бычить и по итогу обосраться, у Марины потом могут быть проблемы, а подливать масла в огонь не хотелось бы. — Эм... — начал я красноречиво. — Мне Марина рассказывала, что у вас своя сеть ночных клубов есть. Ничë так у вас, атмосферненько. Миша, мать твою, ты уебан? На лице Максима как будто на долю секунды пронеслась та же мысль, но он просто улыбнулся. — Спасибо. Правда, сеть — это громко сказано. Всего три заведения, включая это. — М-м, круто, — протянул я, осматриваясь по сторонам и чувствуя себя всё большим дегенератом. — И как оно, прибыльно? — Хм, ну... Думаю, достаточно? — А чего тогда с психологией левачите, раз достаточно? О-о, да. Уже получше заход. Максим выгнул бровь, типа не понял. Нам тем временем принесли лимонад. Длиннющие стеклянные стаканы с голубой газировкой. — Спасибо. Оформи на мой счёт, пожалуйста. — Хорошо, Максим Константинович. Пиздец, и как у них язык не заплетается выговаривать его тупое имя? — На самом деле у меня всё официально. — Максим взял лимонад, сделал небольшой глоток и откинулся на спинку. — Я заканчивал соответствующий вуз и проходил курсы повышения квалификации. Могу показать документы. Звучало складно, но доверия на моей роже, видать, по-прежнему было ноль целых хуй десятых. — Вам интересно, почему я занимаюсь и тем, и другим? — он усмехнулся. — Мне просто не хотелось, чтобы то, что я люблю, превращалось в способ выживания. Когда ты начинаешь видеть в клиенте не человека, а кошелёк, это уже не психология. А с хорошим бизнесом за спиной я могу себе позволить работать с кем захочу, когда захочу и как захочу. Всё довольно прозаично. Прозаично, как же. Сути это не меняет. — Похвально, похвально, — покивал я, прихватывая стакан и заваливаясь обратно на диван. — К вам, наверное, много женщин ходит. Вас это не напрягает? — Да нет, — Максим безмятежно пожал плечами. — Мне как-то без разницы, мужчины ко мне будут ходить или женщины. Главное же — сам процесс. Чтобы всем всё нравилось и все остались довольны. Ишь ты, гедонист хренов. — И что, никогда не бывало недопониманий, конфликтов? — Конфликтов? Каких конфликтов? И снова молчит, лыбится. Сука ебливая, ты реально не догоняешь или прикидываешься? Я отпил лимонад. Он оказался прохладным. И пиздецки сладким. Дрянь. Поставил стакан обратно на стол. Специально погромче. Закинул руки на спинку дивана и ногу на колено. — Ну... Не все же парни спокойно относятся к тому, что их девушки к какому-то мужику домой постоянно ходят. Не было проблем с этим? Максим призадумался, как будто я спросил столицу Венгрии. — Хм... Нет, не сказал бы. Я в целом не считаю, что даю повод. Да он, нахуй, издевается? Специально святую простоту разыгрывает, чтобы меня истеричкой выставить? — А я считаю. Максим замер и чуть... нахмурился? Да неужели. — Почему же? Я снова схватил стакан с лимонадом и опрокинул его залпом. От вкуса меня, наверное, нормально так перекосоëбило, но зато хоть немного остыл. Ничего не выбешивало так сильно, как игры в «моя хата с краю». — Потому что моя девушка утверждает, что вы гей, — я посмотрел на него в упор. — И мне очень интересно, как она к этому пришла. Лицо Максима стало ещё более озадаченным, почти растерянным. Если это игра, то ему нужен, сука, Оскар. — Честно говоря... понятия не имею? ...Мы в детективов играем или какого, мать его, хуя? Так, всë, вежливость идëт в пизду. — Чë? Хочешь сказать, моя девушка мне врёт? Максим нервно кашлянул и поставил стакан на стол. — Ну... Нет. Просто на сессиях я свою личную жизнь в принципе не обсуждаю, это неэтично. Могу предположить, Марина специально так сказала, чтобы вы не переживали. Ага. Охуенно она обо мне позаботилась. А я ведь именно из-за этих слов так себя накрутил... Ну спасибо. Хотя нет. А вдруг они сговорились? Одна пиздит, что он гей, а другой пиздит, что не ебëт. Сто проц тут какой-то мутняк. — Так тебе реально мужики нравятся или как? Снова повисла странная пауза. Максим склонил голову, отодвинул рукав пиджака и взглянул на часы. Я только сейчас обратил внимание, насколько длиннющие у него пальцы. И каждый наманикюрен не хуже, чем у женщин. Это было даже... красиво? Может, он в натуре гей? А Марина это от какой-нибудь подружки узнала? Максим постучал по циферблату ногтем, будто сверяясь с чем-то у себя в голове. Да ладно, неужто сольëтся, типа, пора работу работать? Он снова посмотрел на меня и улыбнулся. Но как-то... по-другому? — Да. Нравятся. Меня аж тряхнуло. Он со мной забавляется, что ли? Это точно какой-то развод. И тут в моей голове что-то щëлкнуло. — Докажи, — выпалил я так буднично, что сам охуел. Максим моргнул. Я затаил дыхание, воображая, как этот напыщенный щегол выходит из себя: вскакивает, верещит: «Что вы себе позволяете?!», ножкой топает. Я бы посмотрел, как он своим манерным голоском шлёт меня куда подальше. Интересно, он гавкаться-то умеет вообще? Или его от слова «хуй» инфаркт хватит? Но Максим... просто рассмеялся. — И как вы себе это представляете? В штаны к вам, простите, залезть? Хах. Блефуем, значит. Ладно. Мы тоже не пальцем деланные. — Слушай, отличная идея, — кивнул я в полной уверенности. — Отсоси мне. Прямо здесь. Ну всё, сейчас-то ты и соскочишь. И там-то, вне зависимости от причин, я и заставлю тебя отвалить. А Маринка... — Здесь у нас не принято, — выдал он абсолютно спокойно, будто я закурить предложил. — Пошли в туалет. У меня галюны? Я под кайфом? Какого хера происходит? — Чего?.. — Пошли, говорю. Пока никто не видит. Не успел я что-либо осознать, как меня схватили за руку и куда-то повели. Меня, стокилограммового быка, тащили как мальчика. Проходит секунда-другая моего невменоза, и вот я уже вижу, как Максим запирает дверь туалетной комнаты и поворачивается ко мне. В голове осел какой-то странный туман, как будто всё происходящее нереально. Я застыл, шевеля одними губами, не понимая, как реагировать. Он сейчас серьёзно?.. — Что стоишь? Спускай штаны. Сквозь ошалевший рассудок вдруг пробилась мысля: а не берут ли меня на слабо? Да будь этот сукин сын хоть самый гейский гей, должно же у человека иметься хоть какое-то самоуважение? Пидоры хоть и пидоры, но не отсасывают же всем подряд? И морда у него, главное, больно невозмутимая. Смотрит в упор, чуть не подгоняя. Ждёт, что я зассу и дам заднюю? Урод. А вот хуй тебе! Я подошёл к раковине и прислонился к ней спиной. Потом занялся штанами. Руки, как назло, потряхивало, поэтому приходилось замедляться, чтобы было не так заметно. Максим тем временем наблюдал за мной с бесстрастием уролога. Милое лицо «хорошего мальчика», которое я с бесячки успел запомнить наизусть, как будто присползло. В потемневших глазах читалось что-то, чему я не мог дать конкретного названия. Или не хотел давать, потому что это ебейше тянуло на похоть. А если подумать, когда Марина на меня последний раз так смотрела?.. Так, бля... Чё я, девочка, что ли, от взгляда мужика растекаться? Когда с ремнëм и ширинкой было покончено, я спустил джинсы до колен, оставшись в одних боксерах. А Максим всё присматривался. Уже даже не стесняясь, прямо к паху. — Ну? — кивнул я на него с вызовом. — Вперëд и с песней. Максим шагнул ко мне и упëрся ладонями о столешницу по обе стороны от меня. Вжался. Повеяло запахом клубники. Видимо, с блеска для губ. — Командовать будешь? — усмехнулся он. Тц, слишком близко... — Давай уже, ëб твою. — Даю. Только ручки сначала помою, а то негигиенично. Не отойдëшь? Я застыл, глядя на него с желанием не то ëбнуть его со всей дури о кафель, не то просто застрелиться. И с необъятным сожалением осознал, что ни то, ни другое сделать не получится. Не без матерных комментариев я сдвинулся в сторону. Стоять со спущенными штанами и ждать, пока чел, который собирается тебе отсосать, помоет руки, мне могло представиться только в самых конченых кошмарах. Максим выдавил немного мыла на ладони и сунул их под воду. Споласкивал с такой тщательностью, как будто не хуй сосать собирался, а аппендицит вырезать. Ещё и прихорошился, глядя в зеркало с невъебенно важной физиономией. Потом подошёл к сушилке, подставил руки и стоял секунд двадцать, насвистывая «Седую ночь». Не, ну не мудила, а? — Что ж, я дал тебе возможность убежать, — Максим хмыкнул, последний раз отряхивая руки и подходя ко мне. — Дальше пощады не жди. — За базаром следи. Кому ещё тут пощада понадобится... Максим резко опустился передо мной на колени, прямо на пол, даже не поморщившись. Ухватился за края моих боксеров и поднял на меня глаза. — Посмотрим. Рывок — и мой член обдало холодом, а потом и горячим дыханием. Максим продолжал смотреть на меня, а я — на него. Вообще-то видок был... ничего такой. Стоп, чё?.. — Ух ты, тебе уже нравится? — Максим щëлкнул меня по головке. — А!.. Я вдруг осознал, что член у меня уже был наполовину твëрдый. С лёгким нажимом Максим провёл по стволу вверх-вниз, собирая подтекающую влагу. От прохлады рук я вздрогнул. — Тише, тише. — Хватка усилилась, но не слишком. Я бы даже сказал, в самый раз. Твою ж мать... Ладони взмокли так, что их можно было выжимать, а шею и плечи жгло огнём. Я очень хотел закрыть глаза и представить, что меня здесь нет и всё это происходит не со мной. Но то, как эти длинные, тонкие пальцы ловко скользили по моему члену, а лицо, идеальное во всех чертах, то отдалялось, то дразняще замирало в миллиметрах от меня, выглядело слишком... Слишком... — Бля, ты долго кота за яйца тянуть будешь? — рявкнул я с раздражением, но на выходе получился чуть ли не скулëж. Ну пиздец. — А что ты хочешь, чтобы я сделал? — Он приблизился и облизнул нижнюю губу. Руки его немного замедлились, но сжимали по-прежнему крепко. Я уже пропотел насквозь. Рот приоткрылся сам собой, потому что воздуха больше не хватало. — А зачем мы, по-твоему, сюда припëрлись? — выдавил я через силу, жмурясь. — Не тупи, бля. — Нет, так не пойдёт. — Меня дëрнуло вперёд, когда он вдруг задвигал руками быстрее и жёстче. Смазка начала хлюпать на всю комнату, и от этого звука я готов был провалиться сквозь землю. — Скажи прямо. А то ты так пыхтишь и морщишься — я и не разберу, то ли нравится тебе, то ли ты вот-вот блеванëшь. Давай, будь честным. Я стиснул зубы, чтобы не застонать. Внизу всё горело, тянуло, сжималось, и становилось натурально невыносимо. — Ну ты сука... Я так и знал, что ты... — Быстрее. — Ладно, ладно! М-м... Возьми его в рот! — Неправильный ответ, — он сжал ещë сильнее, почти до боли. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Да в смысле, бл... А-а... — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Хочу... — Ну? — Я хочу... — Что? На секунду мне показалось, что, если он не перестанет, я кончу прямо сейчас. Учитывая, что не прошло и пары минут, это будет куда большим позорищем. Я схватил его за волосы и буквально впечатал мордой себе в пах. Руки, хозяйничавшие у меня между ног, наконец угомонились. — Я хочу... Ха... Чтоб ты завалил ебало и взял в свой тупорылый рот мой хуй. Так сойдëт, пидор? Я дышал, дышал тяжело и не мог надышаться. Чëрт, да почему так жарко?.. В член мне уткнулось что-то нежное и мокрое. А потом это нежное и мокрое цепануло уздечку. — Блядь!.. — я дëрнул Максима от себя и увидел такую наглую харю, какую отродясь не встречал. — Как скажешь, золотце. Он рванул вперёд и заглотил меня до самых яиц. Крутанул языком, отстранился и резко насадился ещё раз. И ещё раз. И ещё. Я вскрикнул. Одной рукой вцепился ему в плечо, а другой зажал себе рот. — Мх!.. М-м-м... Язык двигался легко, но настойчиво, успевая ласкать как будто везде сразу. Пройдëтся по стволу, погладит головку, теребнëт уздечку — и заново. Член залетал как по маслу: слюны было столько, что она капала на пол и вытекала из уголков его губ, а когда он отстранялся, вытягивалась вслед за ним тонкими нитями. И каждый глоток был не наполовину, даже не на три четверти, а целиковый. Максим знал, что делает. Господи, как же он знал, что он делает. — Охренеть... Ух... Он брал так глубоко, что непонятно было, как ему вообще дышится. Член проходил вдоль щëк, мимо гланд и нырял в самую глотку, где меня сдавливало мягкими, горячими стенками. И от каждого толчка у меня темнело в глазах и подкашивались ноги. Одной рукой Максим надрачивал ствол, а другой оглаживал яйца. И заглатывал, заглатывал, заглатывал, пачкаясь в этой мутнине из слюны и недоспермы всё больше. Я даже не заметил, как стиснул его волосы и стал насаживаться сам. И срать мне уже было, как это выглядит и звучит. Пусть хоть весь клуб услышит, как он чавкает моим хером. В какой-то момент я почувствовал зубы — он покусывал меня, когда я перебарщивал с хваткой, но это не бесило, а ощущалось как лёгкая щекотка. Сука, да это лучший отсос в моей жизни. От Марины чего-то такого в принципе было не дождаться, потому что ей, видите ли, противно. А он сосал с такой охотой, будто до любимого мороженого дорвался. — М-м... Ха... По телу расходились волны жара. Стоять становилось всё труднее. И соображать — тоже. Стоило ему вновь сжать меня глоткой, как голова шла кругом. Я ухватился за него обеими руками, беспорядочно толкаясь вперёд, не давая ему останавливаться. Хотя он и не собирался. Только плотнее сжимал губы и поддерживал темп. А я искусывал себя до крови, лишь бы не стонать слишком громко. Мне было почти жаль, что скоро всё закончится. Но и замедлиться я не мог чисто физически. — Эй... Я сейчас... Максим меня понял и ускорился. В какой-то момент он снова вобрал в себя всю длину и вдруг замер. Мы встретились глазами. Максим хитро прищурился и с усилием сглотнул, снова сжимая меня в тиски. Сперма выстрелила густой струëй и сразу закапала на пол. Меня шатало из стороны в сторону, но Максим упрямо присасывался к стволу, облизывая его от основания до самого верха, пытаясь принять всё. С каждым толчком сперма заполняла его рот целиком, переливаясь через губы, и он давился, но глотал, а потом тянулся за новой порцией. Это было настолько охуенно, что я уже не понимал, где кончаюсь я и где начинается его глотка. Накатила слабость, глаза закрылись сами собой, и я почти повис на нём. — Какой ты сладенький. Его руки мягко поглаживали мои бëдра, пока я откровенно плыл. Все шумы вокруг приглушились — я слышал только свой ебанувшийся пульс и то, как Максим вылизывал мой член, довольно причмокивая. Не успел я вспомнить, что пора бы одеваться и валить отсюда, как вдруг почувствовал касание там, где его быть не должно. Показалось? Да нет, нихуя. — Эй, руки убра... Ах!.. Он сжал мои ягодицы, раздвинул их, и я почувствовал, как в щели размазывается что-то горячее и липкое. Когда один из пальцев прошёлся по самому входу, меня как током ёбнуло. Член дёрнулся прямо у него во рту, царапаясь о зубы. — Хули ты творишь?! — Я попытался отстраниться, но Максим даже не пошатнулся. Только снова лизнул меня и заглотил поглубже. Я завалился назад и ухватился за раковину. — М-м! Ха-а!.. Он лапал меня грубо, сжимал как ебучий антистресс и продолжал притираться к дырке, слегка надавливая. — Сука, не смей!.. — Мне хотелось замахнуться на него, но рука буквально не поднялась. Меня снова окатило жаром, и голова закружилась. А самое хуёвое было то, что в паху опять начинало тяжелеть. — Да твою ж, блядь... Его язык медленно, почти лениво ласкал меня спереди, пока палец настойчиво вдавливался сзади. С каждым заходом влага растиралась всё больше, а Максим проникал всё глубже, из-за чего я непроизвольно выгибался. — Нравится? — спросил он с ухмылкой, отстранившись. — Пошёл ты... — прохрипел я, но прозвучало это настолько жалко, что я сам себе не поверил. Проскользнул кончик, фаланга, а следом и целый палец. Максим задвигал им внутри туда-сюда, растягивая мышцы, которые я пытался сжимать. — Расслабься, — прошептал он, снова присасываясь к моему члену с отчётливым «ам». Очень скоро вошёл второй палец, а за ним почти сразу и третий. А потом Максим куда-то надавил, и меня чуть не вышибло из собственного тела. — А-а-ах!.. Ноги подкосились. Реально подкосились: я бы рухнул, если бы он не придержал меня за бёдра. Живот свело судорогой, а член затвердел так, будто вот-вот лопнул бы нахер. Максим высунул пальцы и вогнал их обратно, целясь в ту же самую точку. — Твою мать, убери... — прохрипел я, чувствуя, что сейчас сойду с ума. — Убери, блядь... Он вынул мой член изо рта и нагло посмотрел на меня. — Ну уж нет. Ты же хотел проверить, насколько я гей? Давай теперь проверим, насколько ты натурал. Я уже собирался хотя бы попытаться вписать ему по ебалу, но не вышло. Потому что он понял, на что давить, и специально стал хуяриться туда как сумасшедший. — Ах! А-ах!.. Казалось, без рук и его хватки на моих бёдрах я уже не устою. А руки мне были нужны, хотя бы чтобы закрыть уши. Мне было противно слышать, как хлюпает моя задница, поддаваясь его пальцам, и как я сам в это же время скулю как сучка, не в состоянии заткнуться. — М-м... А-а-ах... М-м-м... Я понятия не имел, что могу так стонать. И так, нахуй, кайфовать. Внутри меня уже было пиздецки мокро, всё стекало по ногам. Член изнывал, заливаясь смазкой, которую этот ублюдок в охоточку всасывал. В глазах мутнело и щипало — то ли от унижения, то ли от того, насколько это было невыносимо. Внезапно стало очень тихо. Меня окатило холодком. Секунда — и всё вокруг мазнуло в сторону. Я инстинктивно ухватился за раковину, пока моя башка проворачивала какие-то неебические обороты вокруг своей оси. Тело слушалось меня с тем же успехом, как если бы я управлял им через геймпад с залипающими кнопками. Ещё секунда — и я понимаю, что вижу перед собой зеркало. И Максим уже не спереди, а сзади. Блядь. Сука. СУКА. — Н-не... Не надо... — выдавил я так жалко, что захотелось повеситься. — Надо. — Он вжался в меня, и я почувствовал своей голой задницей его стояк. — Не будь жадиной. Максим зарылся носом мне в шею и глубоко вдохнул. Медленно выдохнул. Потом ещё раз вдохнул. Потом ещё раз медленно выдохнул. — Вкусно пахнешь, — прошептал он и впился зубами мне в плечо. — А!.. Его губы напряглись, присасываясь. А я жмурился не то от отвращения, не то от страха разглядеть своё отражение. — Да-а, ты везде вкусный, — Максим усмехнулся и зализал укус. — От... Отвали... Сзади послышалась возня, вжикнула ширинка. Он двинул бёдрами, и ко мне прижался его член. Горячий, тяжёлый, огромный член. Мокрый кончик потёрся о ягодицы, скользнул между ними и упёрся в очко. От этого ощущения меня прошибло так, что я замер, боясь пошевелиться. — Знаешь, когда Марина мне показала твои фотографии, я чуть не обкончал себе штаны. — Его головка надавила на вход и, будто дразня, соскользнула вверх. — Неделями тебя из головы выкинуть не мог. Всë думал, как бы к тебе подобраться. А ты сам пришёл, ха-ха. Извини, но я был бы полным лохом, если бы упустил такой шанс. Его руки метнулись к моей груди. Он схватился за рубашку и рванул её на себя. Пуговицы с треском разлетелись. — Т-ты чë тво... Ах! Он стиснул мою грудь так сильно, будто хотел раздавить. Теряя равновесие, я бессильно откинулся назад, прямо ему на плечо. — Ух ты, какая сочная... Ещё лучше, чем я себе представлял. — П-перестань... М-м!.. — Повезло мне, что ты сам предложил отсосать тебе. Мне говорили, что эта таблетка сносит любые тормоза, но я и не думал, что ты настолько поплывёшь. Может, это не только таблетка, м? Таблетка?.. Так тот лимонад... Так этот гад меня... — Сука... — прошипел я, еле шевеля языком. — Ты мне что-то подсыпал? — А что мне оставалось делать? Я же видел, как ты на меня смотришь. Просто ускорил процесс. Ну и подстраховался. — Чтоб ты сдох... — Обижаешь... Я тут тебя и так и эдак ублажаю, а ты мне всякие гадости говоришь. Его пальцы вцепились в мои соски, а губы вжались в шею, оставляя мокрые следы. — Кстати, пока не забыл... Ты же затеял весь этот цирк, потому что подумал, что Марина тебе изменяет? Так вот, поздравляю: она реально тебе изменяет. Мне будто воздух из лёгких вышибло. — Что?.. — Уже как пару месяцев, ага. Меня снова затрясло. — Ах ты!.. — Да не со мной, расслабься, — он погладил руку, которой я собирался его ударить. — Тогда зачем она к тебе пришла? — Признаться тебе хотела. Но не знала как. Ты же у нас мальчик агрессивный, чуть что — кулаками машешь. Я даже предлагал вас всех у меня в клубе собрать, чтобы ты никого не убил. — А про гея-то она с какого хуя мне сказала? — Да говорю ж, без понятия. Я вообще би. Но совпадение интересное получилось. Он засмеялся, и его смех прошёлся вибрацией по моей спине. Я стоял, пытаясь осмыслить ситуацию остатками мозгов. Марина мне изменяет. Не с ним. С другим. Я боялся, что меня разводят как последнего идиота, а меня развели как последнего долбоёба. Ещё и в жопу без пяти минут выебали. Охуенно на разборки сходил. — Ну, не расстраивайся, — выдал он с безмятежностью пятилетки. — Зато теперь у тебя есть я. Ага, головка от хуя. Заебись утешил. Психолог года, блядь. Он снова начал меня лапать. Переминал, сжимал, растирал мою грудь обеими руками, пока его большие пальцы теребили мои соски. Кожа буквально горела, пропитываясь спермой, слюнями, по́том — хер разберёшь. Влага под ладонями пузырилась и хлюпала, а член продолжал тереться о мою задницу, тычась в ещё приоткрытое отверстие. Я каждый раз сжимался, боясь, что он сейчас войдёт. Но он не входил. — Ай! Ах... А-ах... Я думал, что задохнусь от этих ощущений, которых никогда раньше не испытывал. Я ненавидел этого бесстыжего урода всем своим нутром. И ненавидел себя за то, насколько сильно мне хотелось, чтобы он наконец меня трахнул. — Но знаешь, я больше люблю, когда мне сдаются добровольно, поэтому... — он схватил меня за подбородок и прошептал прямо в ухо: — Скажи, чего ты на самом деле хочешь. Только честно. Я повернулся к нему. В его глазах читалось такое самоуверенное ожидание, что мне захотелось ему врезать. — Если я скажу тебе пойти на хуй, ты пойдёшь? — Пойду. — Пиздишь. — Естественно. Он замер, продолжая смотреть на меня, как будто реально ждал разрешения. Ну охуеть теперь. У меня хер вот-вот взорвётся, а этот гондон заднюю решил дать. — Если ты сейчас остановишься, я тебе глаза на жопу натяну, когда очухаюсь. — А если не остановлюсь? — Я тебе глаза на жопу натяну, когда очухаюсь. Максим усмехнулся. — Буду считать это приглашением. И он вошёл. Резко, одним толчком, до самого конца. Я заорал как резаный, но вместо того, чтобы отстраниться, почему-то прижался к нему ещё сильнее. Чувство было такое, будто меня сейчас разорвёт нахуй, но само ощущение его пульсирующего, раскалённого члена внутри снесло мне крышу окончательно. — Уф... — Максим напрягся. — Детка, полегче. Ты мне сейчас достоинство оторвёшь. — Заткнись... — прошипел я, пытаясь дышать. Он медленно вышел и снова толкнулся внутрь. — Ах!.. Я чувствовал, как напрягаются там мои мышцы, не вдупляя, что за феерический пиздец творится и какого хуя мне в жопу вставили бейсбольную биту. И вместе с тем по всему телу разливалось что-то, от чего меня штырило, как от ударов током. — Блядь... — выдохнул Максим сквозь зубы. — В тебе оказалось ещё кайфовее, чем я думал. Он навалился на меня и снова стиснул мою грудь. — М-м!.. Первые толчки были медленными. Мучительно медленными. Максим вставлял, скользил внутрь до упора, чуть задерживался и выходил почти полностью. Я пытался стоять смирно и вгрызался в собственные губы до крови, лишь бы этот гад не заметил, как меня ведёт. Когда он втискивался, бёдра ёрзали сами собой, подстраиваясь. Чтобы он, сука, смог войти ещё глубже. Чтобы его член опять прошёлся по тому самому месту. Пелена перед глазами развеялась на несколько секунд. Я увидел своё отражение и просто выпал. Взгляд мокрый, мутный, дикий. Зрачки распёрло так, что от радужки нихера не осталось. Рот опухший, приоткрытый, с губ слюна капает. Щёки бордовые, грудь с прессом тоже — и в довесок ещё блестят от той хуйни, что он по мне размазывал. Только сердечек в глазах не хватает. Позорище ёбаное. Но что я сделаю, если мне так охуенно? — Да, посмотри на себя. — Максим обхватил мою шею и сжал. — Ты такой красивый, когда я тебя трахаю. — А-а-ах!.. Он ускорился. Толчки стали настойчивее, резче, точнее, и мне в уши опять врезался этот проклятый чвокающий звук. Максим вбивался в меня всё быстрее и быстрее. Я чувствовал, как каждое его движение будто что-то ломает внутри меня, и вместо удовлетворения во мне разгоралось ещё большее желание. Кровь бурлила и стучала по мозгам в такт тому, как его яйца шлёпались о мои ягодицы, сгущая смазку вокруг раздолбанного очка. — А-а-ах... Бля-я-ядь... М-м-м... — Мало тебе, да? — Максим усмехнулся и отступил на полшага, утягивая мои бёдра за собой. Ладонью он надавил мне на спину, вынуждая прогнуться раком. — Э, охуел?.. — мыкнул я. — Я те тёлка, что ли?.. Он надавил сильнее и одновременно толкнулся в меня. С громким стоном я рухнул на столешницу. — Вовремя ты спросил. Задница по итогу отклячилась так, что, будь я в адеквате, умер бы со стыда. Но Максим не дал мне времени опомниться и снова вставил. В этой позе входило глубже. Под его напором у меня темнело в глазах. В последних неудачных попытках завалить ебальник или хотя бы стонать потише я, наконец, сдался, потому что сдерживаться уже было невозможно. Под шумок этот ублюдок шлëпнул меня по заднице. — А!.. — я почти взвизгнул. — Сука... Я тебя... Ах!.. — Да, дорогой. И я тебя обожаю. Я убью его. Обязательно. Потом. Но не сейчас, когда у меня и двух слов связать не получается. И не сейчас, когда мне эта хуйня даже понравилась. Максим сжал мои ягодицы, продолжая толкаться. Пальцы вминались в кожу, раздвигали, придерживали. Я буквально плавился, не думая уже ни о чём, кроме его члена, который он вгонял в меня с размаха. Невыносимым стало ощущение пустоты, когда он выходил и внутрь просачивался воздух. Стоило Максиму отклониться назад, как я подавался вслед за ним, сжимался, пытаясь удержать его в себе. Насаживался на него, как последняя шлюха, где-то на подкорках давал себе по ебалу, а потом всё равно насаживался. Просто потому что как же хорошо, сука... Голос в конце концов охрип, а член стало сводить от боли. Я был уже на грани. И, судя по пыхтениям сзади, он тоже. Максим рывком прижал меня обратно к себе и вжался носом мне в плечо. Он двигался уже не просто быстро — он рвался в меня как одержимый, будто от этого зависела его жизнь. Наши стоны, вздохи, шлепки тел, матюки — всё смешалось в одну одуряющую какофонию. Я кончил первым, прямо на зеркало, даже без дрочки. Только от того, как он вбивался в меня. Через несколько секунд я почувствовал, как его член напрягся и внутри стало разливаться что-то горячее. Максим отпрянул назад и толкнулся снова, загоняя это дальше. Его сперма быстро вытекла из меня и пошла по ногам, но он не останавливался. С каждым толчком её становилось больше. Липкая и густая, она заполняла меня всё глубже. — Да твою мать... — тяжело дыша, прохрипел я. — Отъебись уже... А этот ненормальный опять всадил мне до самых яиц и замер, изливаясь в последних пульсациях. — Какой ты жестокий... — он поцеловал меня в плечо. — Поматросил и бросил, да? — Пизда. Выдумывать что-то более остроумное не было сил. Я развалился на нём, пытаясь отдышаться. Где-то в закоулках заплывшего ума начало подкрадываться осознание, какой пиздец только что произошёл. Час назад у меня была девушка и железобетонная решимость поставить на место одного мудака, а теперь... А чё теперь? Стою, жопой хуй выжимаю. И норм мне. Я попытался представить, как прихожу в себя и начинаю месить Максима об кафель. Как кровища во все стороны брызжет, туда-сюда. Решения правильнее тупо не существовало. Но... Чем дольше я смотрел в зеркало, где довольная лисья морда зацеловывала мне шею, тем настойчивее была мысль: а оно мне надо? Ну да, тварь ещё та. Но расквашивать такое лицо — как хуярить топором по витражу. Варварство, блядь. Да и как за труп объясняться потом? «Извините, он меня выебал, мы квиты»? И потом — сам долбоёб. Сам пришёл, сам член подставил, сам дал себя облапошить. Но с долбоебизмом можно жить. Наверное. Это я теперь тоже пидор, получается? Или один раз не считается? Ой, всё, потом подумаю... Где-то спустя минуту тишины меня торкнуло спросить: — Слышь... А с кем мне Маринка-то изменила? Максим недоумённо поморгал. И вдруг рассмеялся. — С какой целью спрашиваешь? Пойдёшь бедолагу на кол сажать? — Да не, зачем? Один хуй расставаться. Просто интересно. — Хм... Не соврать бы по имени. Красивое такое, редкое... Жасмин, кажется?