Гран-при: Июльская стужа

Энид почти бегом добралась до скамейки, где её ждали Йоко и Бьянка. — Энид, ты куда пропала? — Йоко подняла глаза. — Твой диктатор шкуру с нас сдерет, нам нужно обсудить активности на вечер, — усмехнулась она. — Да-да, конечно, — Энид опустилась на скамейку, пытаясь отдышаться. — Просто… Уэнсдей. Я со всеми стараюсь найти общий язык, и она не исключение. Но она снова просто промолчала. Я предложила ей пойти к озеру… Бьянка пожала плечами: — Ну и ладно. У нас тут лагерь, а не кружок спасения всех мрачных подростков. Пусть сидит где ей вздумается. Йоко бросила на подругу осуждающий взгляд: — Бьянка, ну правда… Может она со странностями, но я согласна с Эни! Шанс можно дать любому, — на самом деле Йоко не очень-то жаловала мрачную готическую девочку, но поддержать Энид ей хотелось. — Я просто говорю как есть. Она же сама с самого начала ни с кем не общается. — Да, но… — Йоко замешкалась, пытаясь придумать ответ. — Но если она видит в этой готической особе что-то хорошее, значит, так оно и есть! — Твоя верность подруге восхищает, Йоко, — Бьянка сложила руки на груди и перевела взгляд на Энид. Энид молчала, глядя на узор брусчатки под ногами. «Мне тут не место» — мысль, которая пришла ей в голову, когда она подошла к Уэнсдей, теперь пульсировала в висках. — Извините, — тихо сказала Энид. — Я сейчас вернусь. Она встала и направилась к тропинке, ведущей к озеру. Энид замедлила шаг, вглядываясь в силуэт у кромки воды. Уэнсдей сидела на большом камне, подобрав колени к груди, и смотрела на своё отражение в воде. «Она прислушалась ко мне? Она пошла к озеру?» — сердце Энид ёкнуло от неожиданной надежды. Она нерешительно подошла ближе и остановилась в нескольких шагах. — Красиво тут, да? — сказала Энид, стараясь, чтобы голос звучал легко. — В Сан‑Франциско такого нет. Там вечно туман, сырость… А тут — солнце, воздух, озеро. Уэнсдей не обернулась. Не вздрогнула. Даже не моргнула. Казалось, она вообще не слышала Энид — или делала вид, что не слышит. Энид сглотнула. «Ну конечно. Она не ради меня сюда пришла. Просто совпадение». Но уходить сейчас не хотелось. — Я… я сказала что-то не так? Если я случайно задела тебя… Ну, например, когда говорила, что ты ничего не понимаешь в любви, или… — Энид посмотрела на Уэнсдей. Она все так же не слушала ее. Блондинка даже не стала продолжать извиняться. — Я вот всё думаю… — начала она говорить скорее сама с собой, чем с Уэнсдей. — Знаешь, ты была права. Ну, в том, что я… вечно «ношу маску». Я боюсь, что если буду настоящей, то разочарую всех. Мать, друзей… Даже незнакомых людей. А ты… ты, кажется, не боишься. Или тебе просто всё равно? Тишина. Только плеск воды о берег и крик какой‑то птицы вдалеке. Уэнсдей чуть повернула голову — настолько незаметно, что Энид могла бы это вообразить. Но она не сказала ни слова. — Наверное, это даже хорошо, — вздохнула Энид. — Быть такой… ну… Не подстраиваться. Не бояться. Она помолчала, потом добавила: — Я всё время пытаюсь быть той, кем не являюсь. Той, кого одобрила бы мама. Но я не хочу так. Уэнсдей наконец повернула голову. Всего на мгновение. Их взгляды встретились — и тут же разошлись. Но Энид успела заметить что‑то в этих тёмных глазах: не отторжение, а… интерес? Или ей показалось? Ну, конечно тебе показалось. Что за глупости? — Ладно, — Энид улыбнулась сама себе. — Не буду мешать. Просто… спасибо, что выслушала. Даже если ты не собиралась. Она развернулась и пошла прочь, оставляя Уэнсдей наедине с закатом и её собственными мыслями. На обратном пути Энид почувствовала странное облегчение. Она не добилась ответа. Не растопила лёд. Но впервые за долгое время сказала вслух то, что давно прятала внутри. То, что не могла сказать даже своей самой близкое подруге — Йоко. Хотя была уверена в том, что та ее поддержит. А Уэнсдей, оставшись одна, ещё долго смотрела на воду. Она опустила руку, коснулась поверхности озера, и круги пошли по воде, размывая чёткие линии. Энид шла обратно к лагерю, глотая холодный воздух в попытке успокоить сердце и унять мелкую дрожь в пальцах. «Может, я просто придумала, что она вообще меня слушала? А зачем я вообще начала с ней говорить? Я — вожатая. Я должна всегда подавать пример… А кому я вообще что-то должна? Дурацкая система матери» — мысли крутились в голове, как листья на ветру. Она поправила волосы, глубоко вдохнула и подошла к подругам. — Я… я здесь. Мы можем идти. — Энид, все в порядке? — прищурилась Йоко, разглядывая лицо Энид. — Да, все в порядке, не волнуйтесь. — Тогда пойдемте в кабинет, — потянула Бьянка подруг за руки, направляясь в кабинет Бруно.

Атмосфера была натянутой. Бруно явно искал повод усилить контроль. Наконец, он хлопнул ладонью по столу: — Так, — его голос прозвучал резко. — У нас два свободных часа после ужина. Нужно что‑то стоящее, а не детские игры в догонялки. — Может, кино под открытым небом? — предложила Йоко. — У нас есть проектор, можно натянуть полотно между деревьями. Бьянка скривилась: — Шестнадцатилетние не пойдут смотреть какой‑нибудь старый мультфильм, Йоко. Энид на мгновение замерла, но потом решилась: — Что насчет музея Феррари? — её голос звучал твёрже, чем она себя чувствовала. — Ну… история бренда, технологии… Думаю, ребятам понравится. Бруно резко повернулся к ней. Его взгляд стал ледяным. — Энид, ты серьёзно? Ещё вчера ты сама показала, как «ответственно» относишься к своим обязанностям. Тайлер, Уэнсдей — все под твоим крылом, а ты даже не смогла проследить, чтобы они сидели в комнатах после отбоя! Энид почувствовала, как кровь приливает к щекам. — Это был единичный случай, — тихо сказала она. — И я уже объяснила им, что так делать нельзя. — Объяснила? — Бруно повысил голос. — Объяснения — это не дисциплина. А музей — это ещё одна возможность для новых нарушений. Вчера ночью — выход за пределы лагеря, сегодня вечером — кто‑то решит потрогать экспонат, что-нибудь сломает, а завтра — убежит в город. Нет. Я уже предлагал эту идею раньше, но теперь — категорически против. Йоко попыталась сгладить ситуацию: — Хорошо, а если совместить? Экскурсия в музей, а потом — командное задание на основе увиденного. — Например? — Бруно приподнял бровь. — Например, — продолжила за Йоко Бьянка, — придумать концепт идеального гоночного автомобиля будущего. Разбить на группы, дать ограниченное время, а потом устроить презентацию идей. Так будет и познавательно, и дисциплинирующе. Бруно задумался. Его взгляд скользнул по лицам присутствующих. Он явно искал повод отказать. — Ладно, — наконец произнёс он. — Но с некоторыми условиями. Во-первых, Энид лично отвечает за дисциплину во время поездки. Никаких отставаний, никаких селфи на фоне экспонатов, никаких попыток потрогать машины. Каждый подросток должен быть на виду в любой момент. Во‑вторых, каждый отряд должен подготовить не просто факт, а мини‑проект: как бы они улучшили одну из моделей Феррари с точки зрения технологий или дизайна. В‑третьих, всё это должно уложиться в час сорок, не больше. И, Энид… — он посмотрел прямо на неё, — если хоть один из твоих подопечных нарушит правила — ответственность будешь нести ты. Поняла? — Да, — Энид выдержала его взгляд. — Поняла. Я справлюсь. Подростки начали собираться группами, оживлённо переговариваясь. Уэнсдей стояла в стороне, наблюдая за суетой, как и всегда. Её лицо оставалось бесстрастным, но глаза скользили по расписанию дольше обычного. Энид заметила это и на мгновение замерла. Внутри теплилась надежда: может, этот вечер станет ещё одним маленьким шагом к чему‑то большему. Она глубоко вздохнула, поправила футболку и направилась к отрядам — раздавать последние инструкции перед поездкой. Внутри всё дрожало после разговора с Бруно — условия были жёсткими, ответственность огромная, но отступать она не собиралась. — Так, внимание! — Энид хлопнула в ладоши, привлекая взгляды. — Повторяю план: в 18:30 все здесь, у главного корпуса. Автобус ждёт ровно пять минут — опоздавших не берём. В музее ведём себя прилично: экспонаты не трогаем, друг друга не теряем. И да, — она сделала паузу, — каждый отряд должен не просто смотреть, а запоминать что‑то интересное. Потом у костра будем придумывать, как улучшить одну из моделей. Победители получат именные кепки Феррари! Подростки оживились. Агнес подняла руку: — А можно фотографировать? — Только без вспышек, — уточнила Энид. — А если кто‑то не разбирается в машинах? — спросил Юджин. — Тогда слушай других, — улыбнулась Энид. — Работайте в команде. Кто‑то заметит дизайн, кто‑то — технические детали, кто‑то придумает безумную идею для улучшения. В этом и суть. Аякс, стоявший рядом с Тайлером, хмыкнул: — То есть мы должны не просто поглазеть, а ещё и мозгами пошевелить? — Именно, — кивнула Энид. — Это не экскурсия ради экскурсии. Это шанс показать, на что вы способны. Тайлер толкнул Аякса локтем и усмехнулся: — Видишь? Она верит в нас. Не подведи. Аякс на мгновение смутился и кивнул. Энид обвела взглядом собравшихся и вдруг поймала взгляд Уэнсдей. Та по‑прежнему стояла в стороне, но теперь не просто наблюдала — слушала. Их глаза встретились на секунду, и Энид показалось, что в этом взгляде… да, просто показалось. Ничего такого. — Всё ясно? — громко спросила Энид, возвращаясь к группе. — Тогда до 18:30 — свободное время. Но помните: дисциплина начинается сейчас. Никаких «я забыл», «я опоздал» или «я не услышал». Подростки закивали, зашумели, начали разбиваться на компании. В этот момент Тайлер, поколебавшись, отошёл от Аякса и направился к Уэнсдей, которая всё ещё стояла в тени большого каштана. Он остановился в паре шагов от неё, неловко поправил футболку и сказал: — Слушай… Может, пойдём в паре? Ну, в смысле, будем вместе собирать информацию для проекта. Ты явно что‑то да понимаешь в машинах, а я… ну, я помогу с идеями. Уэнсдей подняла на него взгляд — холодный, отстранённый. Несколько секунд она молчала, словно взвешивая его слова. — Зачем? — наконец спросила она ровным голосом. — И с чего ты взял, что я разбираюсь в машинах? Тайлер слегка покраснел, но не отступил: — Ну… так будет проще и эффективнее. Мы же в одном отряде, верно? И… ты выглядишь так, будто разбираешься вообще во всем. Уэнсдей чуть склонила голову, будто изучая его. Потом медленно кивнула: — Ладно. Но только ради задания. И никаких лишних разговоров. — Договорились, — Тайлер улыбнулся, стараясь скрыть облегчение. — Значит, встречаемся здесь же в 18:25? — Да, — коротко ответила Уэнсдей и отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Тайлер вернулся к Аяксу, сияя: — Она согласилась! Представляешь? Аякс хлопнул его по плечу: — Вижу. Только не теряй голову, дружище. Энид, наблюдавшая эту сцену издалека, улыбнулась про себя. «Может, это и к лучшему, — подумала она. — Если Тайлер сможет хоть дать ей повод включиться в общее дело». Она посмотрела на часы: до сбора оставалось сорок минут. Время подготовиться, ещё раз проверить списки и убедиться, что всё пройдёт гладко. Она быстро направилась к общей комнате вожатых. Шаги отдавались эхом в пустом коридоре. В голове крутились десятки мыслей: «Список отрядов… Рации… Кепки для победителей… И главное — проследить, чтобы все были на месте до 18:35». Войдя в комнату, Энид первым делом подошла к столу и вытащила папку с документами. Она заставила себя сосредоточиться, разложив перед собой листы: список подростков с указанием отрядов, контакты водителя автобуса, схему музея с отмеченными зонами для групп, бланки для оценки мини‑проектов. Она пробежалась глазами по списку: «Агнес, Юджин, Дивина, Кент, Тайлер и Аякс, Уэнсдей, Сильван, Астера, Мэйвен, Сайлас…» Телефон пикнул — пришло сообщение от водителя: «Автобус будет в 18:30 у главного корпуса. Маршрут проложен». Энид выдохнула с облегчением и быстро напечатала ответ: «Отлично, спасибо. Ждём». Следующие пятнадцать минут она потратила на обход комнат. Всем ребятам она напомнила про сбор. Подойдя к их общей с Уэнсдей комнате, Энид замедлила шаг. Она не стала заходить внутрь — просто постучала в дверь и громко сказала: — Уэнсдей, напоминание: сбор у главного корпуса в 18:30. Автобус отходит ровно через пять минут. Если будут вопросы — я у фонтана. Из‑за двери не донеслось ни звука, но Энид показалось, что она уловила какое‑то движение внутри. «Ладно, хоть что‑то», — подумала она и пошла дальше. Вернувшись в общую комнату, Энид достала небольшую аптечку и быстро проверила содержимое: бинты, пластырь, антисептик, обезболивающее. «На всякий случай», — мысленно отметила она. Последние десять минут она провела у фонтана, наблюдая за тем, как подростки постепенно собираются у главного корпуса. Тайлер и Аякс подошли вместе, о чём‑то перешёптываясь. Кент и Дивина снова спорили. Агнес, кажется, подружилась с Мэйвен, хотя они из разных отрядов. Уэнсдей появилась почти последней — тихо встала в стороне, сложив руки на груди. Энид почувствовала, как внутри что‑то расслабилось. «Все здесь. Все готовы. Мы справимся. Я справлюсь». Она поправила свою кепку, глубоко вздохнула и вышла вперёд: — Так, все на месте? Отлично. Напоминаю правила: дисциплина, внимание, командная работа. И… — она улыбнулась, — давайте получать удовольствие. Это будет интересный вечер. Подростки закивали, зашумели, переглядываясь. Энид повернулась к автобусу. — Занимайте места! Ребята сразу начали рассаживаться: Агнес с новыми подругами заняла передние сиденья, Дивина и Кент позади них, Аякс сел к окну и хотел подозвать Тайлера, но тот уже выискивал Уэнсдей и пошел к задним местам. Автобус мягко тронулся с места, покачиваясь на извилистой дороге к Маранелло. За окнами поплыли виноградники, залитые золотистым светом предвечернего солнца. Кто‑то включил музыку через портативную колонку — зазвучал лёгкий инди‑поп, но негромко, скорее как фон. Энид стояла у передней двери, проверяя по списку, все ли на месте. Она только успела выдохнуть с облегчением, как рядом раздался голос Бруно: — Всё под контролем? — он подошёл бесшумно, сложив руки на груди. Энид вздрогнула, но быстро взяла себя в руки: — Да, все на месте, списки проверены. Бруно окинул взглядом салон, задержавшись на задних сиденьях: — Смотри, чтобы никто не начал хулиганить по дороге. И напомни ещё раз про правила в музее. Я не хочу потом разгребать последствия чьей‑то глупости, — его тон был ровным, но в нём отчётливо читалось давление. — Я уже напомнила, — Энид постаралась говорить спокойно. — И прослежу, чтобы всё было в порядке. Бруно кивнул, но не отошёл сразу: — Ты отвечаешь за дисциплину, Энид. Не подведи. Это не просто экскурсия — это проверка. Для тебя тоже. Он выдержал паузу, давая словам осесть, и, не дожидаясь ответа, направился к своему месту. Энид сжала список в руке, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Она даже не заметила, как сново начала поправлять футболку — это стало привычкой. Оглядевшис, она двинулась по проходу между сиденьями, ещё раз напоминая подросткам о правилах: — Ребята, помним: в музее тихо, внимательно слушаем экскурсовода, не трогаем экспонаты. И не разбредаемся — работаем отрядами. В задней части автобуса Тайлер неловко присел рядом с Уэнсдей. Она сидела у окна, глядя на мелькающие пейзажи, и слушала музыку в своём старом плеере — тот хрипел и шипел, периодически прерываясь на помехи. — Эй, — Тайлер слегка коснулся её плеча. — Может, обсудим, что будем искать в музее? Ну, для проекта… Уэнсдей не повернула головы. Она лишь чуть приподняла один наушник и бросила короткое: — Позже. Тайлер на мгновение растерялся, но не сдался: — Ладно, но давай хотя бы решим, кто что будет замечать. Ты можешь взять дизайн и историю моделей, а я… — Она снова опустила наушник, отрезая разговор. Музыка зазвучала громче, заглушая его слова. Тайлер вздохнул, откинулся на сиденье и уставился в окно. Энид, наблюдавшая эту сцену, тихо подошла к нему: — Дай ей время, — шепнула она. — Она включится. Просто не так быстро, как мы с тобой. — Надеюсь, — Тайлер кивнул, хотя в глазах читалась досада. Энид улыбнулась ему ободряюще и пошла дальше по салону. Автобус повернул, и вдали показались очертания музея — красные стены, силуэты легендарных машин у входа, яркие баннеры. Подростки оживились, начали переговариваться громче, показывать друг другу на вид за окном. Ксавье обернулся к Энид: — Мы почти на месте? — Да, — Энид выпрямилась, чувствуя, как волнение смешивается с гордостью. — Приготовьтесь. Сейчас начнётся самое интересное. — Выходим аккуратно, — Йоко встала у двери, контролируя поток. — Отряды, не разделяться! Слушаем экскурсовода и помним про правила, — добавила Энид. Подростки высыпали из автобуса, охая и ахая. Агнес тут же достала телефон: — Ой, надо сфоткаться на фоне входа! — Без вспышек, — напомнила Энид, улыбаясь. — И быстро. Нас уже ждут. «Нас уже ждут» это она имела в виду Бруно. К счастью, все обошлось, ведь он что-то обсуждал с экскурсоводом. Группа подошла к входу, где их встретила молодая женщина в фирменной футболке музея. — Добро пожаловать в мир скорости! — онаулыбнулась подросткам. — Меня зовут София, я ваш экскурсовод, и сегодня я расскажу вам, как рождаются легенды Феррари! Но сначала — небольшое правило: экспонаты не трогать, вопросы задавать после рассказа. Договорились? Ребята закивали, переглядываясь. — Отлично, — София махнула рукой. — Тогда за мной. Они вошли в просторный холл. Первое, что бросилось в глаза, — огромный экран с хроникальными кадрами: Энцо Феррари, первые гоночные болиды, победы на трассах. Звук рёва моторов заполнил пространство,заставляя подростков невольно выпрямиться. — Впечатляет, да? — София обернулась к группе. — Здесь начинается история. Каждый экспонат — часть этой истории. Энид старалась сохранять невозмутимый вид серьезной наставницы, хотя ей хотелось взвизгнуть от восторга и завалить экскурсовода вопросами, но статус вожатой обязывал держать лицо. Хотя бы у нее внутри маленькая фанатка прыгала от счастья. — Смотрите, это же 250 Testa Rossa! Я читал про нее! — выкрикнул Сайлас своим друзьям. — Да, — кивнула София. — 1957 год, один из символов эпохи. Обратите внимание на дизайн — он не просто красив, он продуман до мелочей для максимальной аэродинамики. Энид огляделась. Большинство подростков были увлечены осмотром, перешёптывались, но взгляд невольно задержался на Уэнсдей: та стояла чуть поодаль, но не отстранённо, как обычно, а… внимательно. Её глаза скользили по линиям кузова, по колёсам, по эмблеме на капоте. Тайлер, заметив это, подошёл ближе к брюнетке: — Видишь, какая форма у капота? Наверное, это для снижения сопротивления воздуха, — тихо сказал он. Уэнсдей чуть повернула голову в его сторону, но ничего не ответила. Вместо этого она наклонилась чуть ближе к машине, изучая что‑то у основания переднего крыла. Тайлер улыбнулся про себя и тоже присмотрелся. Тем временем Бруно подошёл к Энид. — Пока всё идёт гладко, — негромко заметил он. — Но не расслабляйся. Самое сложное начнется, когда они начнут работать над проектами. — Я прослежу, — так же тихо ответила Энид. — Они уже вовлечены, видишь? Даже Уэнсдей… — Да, заметил, — Бруно чуть прищурился. — Посмотрим, надолго ли хватит этого интереса. Бруно отошёл к группе, которая уже двигалась к следующему залу, не дожидаясь ответа от Энид. — А теперь — самое интересное, — София хлопнула в ладоши, дабы привлечь внимание ребят, — мы идём туда, где рождаются новые модели. Залы прототипов и концепт‑каров. Готовы? Подростки дружно закивали. Кто-то из ребят схватил Энид за руку: — Это будет потрясающе, да? — Да, — Энид улыбнулась. — Пойдём. Группа двинулась дальше, а Энид на мгновение остановилась, оглядывая зал. В груди разливалось тепло: всё получилось. Они здесь, они увлечены, они учатся работать вместе.

***

Солнце скрылось за верхушками каштанов, и лагерь окутали густые синие сумерки. Огромный костер весело трещал, выбрасывая снопы искр, которые казались крошечными оранжевыми светлячками. Энид стояла чуть в стороне, в очередной раз поправила кепку, стараясь унять внутренний трепет — восторг от увиденных в Маранелло суперкаров всё еще бурлил в ней, мешая сосредоточиться на роли строгой вожатой. — Итак, отряды! — Энид постаралась, чтобы голос не дрогнул от восторга. — Теперь ваша очередь. Разбиваемся на пары и создаем концепт гоночного болида будущего. Самый смелый и техничный проект получит главный приз. Поляна тут же наполнилась гулом голосов. Тайлер и Уэнсдей устроились на самом краю освещенного круга, подальше от общего шума. Тайлер увлеченно чертил прутиком на песке, поглядывая на напарницу. — Можно добавить обтекатели, как у болидов пятидесятых… — начал он. — Только если они будут из вороненой стали и напоминать лезвия гильотины,— перебила его Уэнсдей, глядя в огонь. Агнес и Мэйвен бурно спорили, расположившись на траве. Мэйвен, подруга Агнес из соседнего отряда, настаивала на экологичном двигателе и умном дизайне с автопилотом, пока Агнес доказывала, что гонки — это прежде всего контроль водителя. Юджин и Сильван нашли общий язык на удивление быстро. Юджин внимательно слушал теорию Сильвана, тихого и вдумчивого парня, о системе активной аэродинамики, которая меняет форму спойлера в зависимости от скорости. Аякс и Ксавье заняли бревно у самого костра. Ксавье, местный талант по рисованию, уже набрасывал в блокноте стремительный силуэт машины, пока Аякс, пытаясь вставить везде свои пять копеек, комментировал каждую линию и предлагал добавить «хищные» фары. А Дивина и Кент сосредоточились на эргономике: они спорили, как сделать кабину пилота максимально удобной для долгих заездов, используя опыт из водного спорта, которым оба занимались. Энид наблюдала за ними всеми, и её пальцы снова потянулись к футболке. Видеть, как они спорят о крутящем моменте и аэродинамике, было для неё лучшим подарком, но ей приходилось лишь молча улыбаться, делая вид, что она просто проверяет списки. Энид сделала глубокий вдох, и, стараясь шагать как можно увереннее, направилась к паре, сидевшей в тени. Сердце предательски ускорилось, когда она увидела острый профиль Уэнсдей, подсвеченный отблесками костра. — Ну что, конструкторы? — Энид постаралась, чтобы голос звучал по-вожатски бодро и одновременно строго, но взгляд всё равно метнулся к Уэнсдей. — Есть идеи, которые заставят Энцо Феррари перевернуться в гробу от зависти? Тайлер поднял голову и улыбнулся, показывая свой набросок на песке. — Мы думаем о классическом клиновидном корпусе, но с... — Слишком консервативно, — мягко, но уверенно перебила его Энид, присаживаясь на корточки рядом. Она смотрела прямо на Уэнсдей, игнорируя чертеж Тайлера. — Уэнсдей, помнишь тот черный «Дино» в третьем зале? Тот, у которого воздухозаборники похожи на жабры? Если перенести их на передние крылья и сделать из матового титана... это будет выглядеть не просто быстро. Это будет выглядеть опасно. Как затаившийся хищник. Уэнсдей впервые за вечер подняла глаза на вожатую. — Титан дает слишком много бликов, — ровным голосом отозвалась она. — Но идея с жабрами... В этом есть определенная эстетика разложения. Машина, которая вдыхает страх соперников. Энид почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она попыталась скрыть глупую улыбку. — Именно. И если добавить туда активную аэродинамику, как у современных гиперкаров, она будет буквально вгрызаться в асфальт на поворотах. Тайлер переводил взгляд с одной девушки на другую, чувствуя себя лишним в этом внезапном техническом диалоге. — Энид, вы же вроде не должны никому помогать? — с легким смешком заметил он. — Я просто делюсь экспертным мнением, — она быстро поднялась на ноги, одерживая верх над своим порывом остаться здесь подольше. — Работайте. Уэнс, я жду от тебя чего-то по-настоящему мрачного. Она отошла, чувствуя, как горят щеки. Она помогла им, но на самом деле просто хотела лишнюю минуту постоять рядом с этой нелюдимой девочкой. Уэнсдей проводила её тяжелым, леденящим взглядом. У нее голове набатом стучало это нелепое, неуместно-ласковое «Уэнс». Ей хотелось швырнуть вслед вожатой что-нибудь тяжелое, но тело почему-то замерло, пригвожденное к месту странным оцепенением. Тайлер, сидевший рядом, прыснул со смеху. Он отложил прутик и с нескрываемым любопытством уставился на напарницу. — Эй, она только что назвала тебя «Уэнс», и ты ей даже ничего не сказала? Уэнсдей медленно перевела взгляд на Тайлера. Её лицо было бледнее обычного, а губы сжаты в тонкую линию. — Я подбираю наиболее мучительный способ её ликвидации, — бесстрастно отозвалась она. — Да брось, — Тайлер усмехнулся, возвращаясь к чертежу. — По-моему, ты просто в шоке от того, что кто-то посмел быть с тобой настолько… дружелюбным. Уэнсдей лишь снова уткнулась в свой блокнот. Несмотря на внутреннее кипение, она не стерла набросок. Напротив, жабры на передних крыльях стали еще более четкими и агрессивными. Тем временем Энид, чувствуя, как внутри всё вибрирует от неловкости, наткнулась на Бьянку и Йоко. Бьянка преградила ей путь, картинно оперевшись на ствол дерева. — Осторожнее, Энид, — протянула Бьянка. — Ты так низко наклонялась к их чертежу, что я испугалась, не загорятся ли твои волосы от костра. Или это у тебя от одного взгляда на «Уэнс» щеки начали подгорать? Энид замерла, и её пальцы в сотый раз судорожно поправили футболку, натягивая ткань почти до колен. — Я просто... я помогаю всем отрядам! — выпалила она. — У них была техническая заминка с аэродинамикой. — Ага, «заминка», — хмыкнула Йоко, поправляя очки. — У тебя даже кончики ушей покраснели, Энид. Это от дара двигателей, или от нее? Энид почувствовала, как предательское тепло заливает шею и уши. Она быстро прикрыла их ладонями, делая вид, что поправляет прическу, но это только подтвердило её смущение. — Хватит! — буркнула она, отворачиваясь. — Пора заканчивать. Ребята, время вышло! Когда пары начали показывать свои наброски, на поляне воцарилась тишина. Первыми вышли Юджин и Сильван. Их проект был воплощением инженерного безумия: машина, облепленная датчиками и микро-камерами, которые, по задумке Сильвана, должны были «видеть трассу как живой организм». — Это не просто болид, это коллективный разум на колесах! — вещал Юджин, а Сильван уверенно кивал, демонстрируя детально прорисованную подвеску. Ребята одобрительно загудели — идея с «живой» машиной зацепила даже тех, кто не смыслил в гонках. Но когда очередь дошла до Тайлера и Уэнсдей, гул стих. На листе из блокнота красовалось нечто среднее между реактивным самолетом и древним склепом. Глубокие «жабры» на крыльях, предложенные Энид, придавали машине вид разъяренного зверя, а общая обтекаемость корпуса была безупречной. — Название — «Траурная лента», — холодно произнесла Уэнсдей. — Она создана не для того, чтобы обгонять. Она создана для того, чтобы оставлять после себя только пепел и сожаления! — добавил Тайлер. Даже Бьянка на секунду забыла про свои подколки, рассматривая рисунок. Концепт выглядел настолько стильно и пугающе, что ни у кого не возникло сомнений: эти двое — главные претенденты на победу. Энид стояла перед притихшим лагерем, сжимая в руках две пары новеньких ярко-красных кепок с эмблемой гарцующего жеребца. — Ладно, народ, это было… мощно, — выдохнула Энид, — Бьянка и Йоко согласны со мной: выбрать одного победителя просто невозможно, — хотя сердце Энид было явно на одной стороне. Бьянка за ее спиной иронично хмыкнула, но спорить не стала. — С одной стороны — безупречная инженерная мысль Юджина и Сильвана. Их система «живой трассы» — это будущее, которое мы заслужили, — Энид улыбнулась парням, и Юджин просиял так, будто уже выиграл настоящий чемпионат. — С другой стороны… эстетика и ярость концепта Уэнсдей и Тайлера. Эти «жабры»… — она осеклась, поймав предупреждающий взгляд Уэнсдей, и быстро закончила: — В общем, это было чертовски круто. Энид сделала шаг вперед, разделяя призы. — Поэтому сегодня побеждает… здравый смысл и командная работа! Кепки получают обе пары! Поляна взорвалась аплодисментами. Юджин и Сильван тут же натянули свои трофеи, сияя от гордости. Тайлер с благодарностью принял свою кепку, а вот Уэнсдей лишь брезгливо посмотрела на ярко-красный аксессуар в руках Энид. Синклер на мгновение замерла от этого мимолетного контакта — Уэнсдей коснулась ладони вожатой, когда брала приз. Пальцы Энид снова потянулись поправить футболку, а кончики ушей, которые только начали остывать, вспыхнули с новой силой. — Можешь использовать её как мишень для дартса, — шепнула она Уэнсдей, прежде чем отойти. — Я так и планировала, — отозвалась та, но, вопреки своим словам, не выбросила кепку, а аккуратно сложила её в сумку.

***

В коридорах корпуса лагеря воцарилась тишина. Лишь редкие щелчки выключателей да приглушенный шепот из-за дверей нарушали ночной покой. Энид закончила обход и, глубоко выдохнув, подошла к своей комнате. Энид осторожно приоткрыла тяжелую дубовую дверь. В комнате было темно, за исключением маленького островка света у кровати Уэнсдей. Та сидела спиной к двери, неподвижная и прямая. Затаив дыхание, Энид замерла в дверном проеме. Уэнсдей не печатала на машинке и не читала. В её тонких, бледных пальцах была та самая ярко-красная кепка Феррари. Она не превратила её в мишень для дартса и не швырнула в мусорное ведро, как обещала у костра. В абсолютной тишине Уэнсдей медленно, почти ритуально проводила подушечками пальцев по вышитому золотому жеребцу. Затем она поднесла кепку ближе к лампе, сравнивая её цвет с густыми чернильными тенями на своем чертеже, который лежал рядом. На мгновение она замерла, и Энид показалось — или это была игра теней? — что плечи Уэнсдей едва заметно расслабились. Да, Энид показалось, наверняка это была игра теней. Уэнсдей аккуратно, почти бережно положила кепку на край своей печатной машинки — самое почетное и неприкосновенное место в её части комнаты. Энид почувствовала, как сердце пропустило удар. Она судорожно дернула футболку, скрывая глупую, совершенно не вожатскую улыбку. Энид тихо, на цыпочках, прошла к своей кровати, стараясь не скрипеть половицами. — Спокойной ночи, Уэнс… дей, — прошептала она, ныряя под одеяло и вовремя исправляя сокращение имени. Уэнсдей не обернулась. Она лишь щелкнула выключателем, погружая комнату в густой сумрак, но Энид была готова поклясться, что услышала в ответ едва уловимый, сухой выдох, похожий на запоздалое прощание.