Гран-при: Июльская стужа

Утро в Маранелло наступило резко, как взмах стартового флага. В 7:45 воздух над виллой еще был по-утреннему колким и пах росой, но на парковке уже выстроился весь вожатский состав. Энид поправила белую кепку, чувствуя, как ткань форменной футболки лагеря неприятно липнет к спине от волнения. На груди красовался бейдж с золотым тиснением: Энид Синклер. Бруно стоял рядом, воплощая собой образцового лидера. Его ладонь покоилась на плече Энид. Он то и дело поглядывал на свои часы, которые, как ей кажется, стояли больше, чем ее дом. Энид сглотнула, вспомнив слова матери: «Ты представляешь нашу фамилию. Не опозорь меня. Веди себя соответственно». «Соответственно» в словаре её матери означало безупречно, холодно и свысока. Но Энид хотела быть другой. Она хотела, чтобы её любили не за фамилию, а за то, что она может развеселить самого угрюмого ребенка. За то, что она просто будет собой. Вдалеке послышался рев. Из-за поворота, огибая вековые деревья, показался первый автобус. За ним второй, и третий. Огромные желтые машины вкатились на территорию лагеря, поднимая облака рыжей пыли, которая тут же осела на начищенных туфлях Бруно. Тот поморщился, но улыбка не спала с лица. Двери первого автобуса распахнулись с тяжелым вздохом пневматики. Первым на землю спрыгнул кудрявый темноволосый парнишка — Юджин Оттингер. Он выглядел так, будто собрался в экспедицию на Амазонку, а не в престижный лагерь в Европе. Огромный рюкзак тянул его назад, а в руках он судорожно сжимал сетчатый садок. — Простите! Расступитесь! — пропищал он, едва не врезавшись в Бруно. — У меня здесь уникальный экземпляр Apis mellifera ligustica, она очень плохо переносит вибрации двигателя! Бруно брезгливо отступил на шаг, а Энид тут же подхватила мальчика за плечи. — Привет, Юджин! Спокойно, мы сейчас найдем для твоей подруги самое тенистое место. Я Энид, добро пожаловать! Юджин посмотрел на неё сквозь толстые линзы очков, и в его взгляде читалось такое облегчение, что Энид на мгновение забыла о наставлениях матери. — Ох, Энид, здравствуйте. В каком я отряде? — Ты в отряде у Бьянки, «Вектор». Можешь подойти к ней, она расскажет, где твоя комната. Следом за Юджином, лениво потягиваясь, вышел Аякс Петрополус. Его вид был полной противоположностью суете Юджина. Вязаная шапка, хоть сейчас и было все плюс сто градусов, наушники, висящие на шее, и взгляд человека, который предпочел бы сейчас спать еще часов пять. — Эй, — бросил он, проходя мимо Энид. — Тут есть розетки возле кроватей? У меня телефон скоро сядет. — Разберемся, Аякс! — крикнула она ему вслед, стараясь сохранить бодрость духа. Толпа детей прибывала. Это был контролируемый хаос: крики на пяти языках, грохот чемоданов по земле и камням, запах дорогого солнцезащитного крема и подросткового пота. Энид работала как заведенная: проверяла списки, указывала дорогу к корпусам, улыбалась родителям, которые выходили из следовавших за автобусами лимузинов. Из второго автобуса вышел Тайлер Галпин. Он остановился перед Энид, поправляя лямку рюкзака. — Привет, Энид Синклер. Я Тайлер. Я в списке отряда «Черный Флаг», так ведь? — Все верно, Тайлер. Твой номер четырнадцать. Рада знакомству! И… можно просто Энид. Тайлер улыбнулся — открыто и как-то очень по-человечески. Энид поймала себя на мысли, что эта улыбка кажется ей гораздо более настоящей, чем выверенный оскал Бруно. — Спасибо, Энид. Он двинулся к входу, и в этот момент Энид почувствовала, как по затылку пробежал холод. В нескольких метрах от них, прислонившись к мраморной колонне, стояла Уэнсдей. Её взгляд, тяжелый и безжизненный, был прикован к Тайлеру. Тайлер остановился. Он посмотрел на Уэнсдей. В его глазах мелькнуло легкое замешательство, обычное человеческое любопытство при виде кого-то настолько странного. Он не узнал её. Для него она была просто очередной девчонкой из лагеря, пусть и очень мрачной. Уэнсдей же изучала его так, будто он был новым видом грибка, выросшим на стене склепа. Она не моргала. Тайлер, почувствовав неуютную тишину, чуть заметно кивнул ей и прошел внутрь виллы. Энид подошла к Уэнсдей, пытаясь сгладить неловкость. — Уэнсдей, это Тайлер. Он тоже в твоем отряде. Видишь, какие все милые? Тебе стоит хотя бы поздороваться. Уэнсдей лишь покосилась на вожатую и промолчала. — Ммм, все в порядке, Уэнсдей? Если что, я всегда могу… — Кажется, ваш «золотой мальчик» зовет вас, Синклер, — резко перебила ее Уэнсдей и поспешила скрыться. «И чего она резко перешла на „вы”? Да, она все равно наравне с другими детьми, так и положено, но в первые два дня она обращалась ко мне на „ты”» — пронеслось в голове у Энид, но быстро отмахнувшись от этой мысли она посмотрела в сторону. Бруно действительно махал ей рукой от стоек регистрации. Энид вздохнула и побежала к нему. Первый час смены пролетел как в тумане. Расселение, первый инструктаж, бесконечные вопросы Юджина о том, можно ли поставить ульи на крыше... Энид чувствовала себя так, будто она пробежала марафон. Когда основная суета улеглась, Бруно подошел к ней в холле. Он выглядел безупречно, несмотря на жару. — Ты молодец, Энид. Твоя мать будет довольна отчетом. Скоро устроим приветственный завтрак, — Бруно взглянул на часы. — Нет, обед. Я договорился, привезут лучшую пасту из города. — Бруно, это же детский лагерь, может, просто устроим пикник? — робко предложила Энид. — Пикник? Серьезно, Энид? — Бруно похлопал её по щеке, и этот жест вдруг показался Энид унизительным. — Мы задаем планку с первого дня. Приведи себя в порядок к двенадцати часам. И проследи, чтобы эта... Аддамс не надела свой траурный наряд на обед. Энид проводила его взглядом. Она посмотрела на свои руки, которые всё еще помнили дрожь руля на картинге вчера утром. «Приведи себя в порядок». «Веди себя достойно». С каких пор Бруно начал говорить фразочками мамы? Она цокнула языком и направилась к себе в комнату, в которой уже давно находилась Уэнсдей. — Ты идешь обедать? — спросила Энид, садясь на кровать. — Я предпочитаю есть в одиночестве. Общественные приемы пищи напоминают мне кормление скота перед убоем, — отозвалась Уэнсдей из угла. Энид легла на спину, глядя в потолок. Первый день только начался, а она уже хотела, чтобы наступила ночь. В коридоре слышался смех Аякса и громкий голос Тайлера, который помогал кому-то с багажом. Лагерь оживал. Она прикрыла глаза. Совсем ненадолго… Как над лагерем вдруг пронесся звон антикварного колокола — сигнал к первому обеду. Энид резко вскочила с кровати и понеслась вниз. Опаздывать нельзя. Запыхавшись от бега, она прилетела к своему отряду и еще долго не могла перевести дыхание. — Так, ребята, строимся! — Энид активно махала руками, стараясь не потерять самообладания перед лицом тридцати подростков, которые явно не привыкли ходить строем. — Обед в главном зале. У нас сегодня лазанья от шеф-повара и свежие фрукты. Аякс, все еще не снявший шапку, лениво плелся в хвосте, ковыряясь в телефоне. Рядом с ним шел Ксавье, а Тайлер шел чуть впереди, помогая какой-то девочке донести тяжелую сумку, которую та упрямо тащила с собой. Уэнсдей замыкала шествие. Удивительно, что она вообще пошла. Она двигалась так, будто под её ногами был не горячий итальянский бетон, а плиты фамильного склепа — медленно, бесшумно, с абсолютно прямой спиной. В обеденном зале пахло базиликом, пармезаном и дорогим кондиционером. Бруно уже сидел во главе длинного стола, предназначенного для вожатых. Он кивнул Энид, указывая на место рядом с собой. — Присаживайся, принцесса. Я заказал для нашего стола отдельное меню, без этого общего избытка углеводов, — шепнул он ей на ухо, когда она опустилась на стул. Энид натянуто улыбнулась, но её взгляд метнулся к противоположному концу стола. Там, в самом углу, где свет от окна падал меньше всего, устроилась Уэнсдей. Она сидела идеально ровно, положив руки на колени, и смотрела в пустую тарелку так, словно надеялась, что та сейчас треснет от силы её мысли. Неожиданно для всех, Тайлер, вместо того чтобы сесть к шумной компании Аякса, отодвинул стул рядом с Уэнсдей. — Здесь не занято? — спросил он с мягкой, обезоруживающей улыбкой. Уэнсдей медленно подняла голову. Её взгляд был подобен арктическому льду — колючий и абсолютно безжизненный. — Физически — нет. Социально — здесь зона отчуждения. Рекомендую найти более подходящее место для своего неоправданного оптимизма. Тайлер, вопреки ожиданиям Энид, не смутился. Он спокойно сел, поставив перед собой стакан с водой. — Я Тайлер. Мы вроде как в одном отряде. Подумал, что новичкам стоит держаться вместе. Ты ведь тоже здесь впервые? — Я здесь в ссылке, — отрезала Уэнсдей, даже не повернувшись к нему. — И «держаться вместе» — это инстинкт стадных животных, ведомых на бойню. Я предпочитаю роль наблюдателя за процессом забоя. — Жестко, — усмехнулся Тайлер. В его глазах промелькнуло что-то похожее на искренний интерес. Он не выглядел испуганным или оскорбленным. Скорее, заинтригованным. — А я вот люблю Италию. Здесь красиво. И еда отличная. Попробуй лазанью, она выглядит... съедобно. — Еда — это лишь топливо для поддержания биологического существования до неизбежного конца, — Уэнсдей наконец взяла вилку, но лишь для того, чтобы методично разделить лист пасты на идеально ровные квадраты. Тайлер продолжал смотреть на неё, подперев подбородок рукой. Он явно пытался нащупать ниточку разговора, но Уэнсдей выстроила вокруг себя невидимую стену из льда. Энид наблюдала за этой сценой, забыв про свою тарелку. — Бруно, посмотри, — тихо сказала она. — Тайлер пытается заговорить с ней. Это... смело. Бруно мельком взглянул в сторону Тайлера и пренебрежительно фыркнул. — Галпин — глупец. А какое тебе вообще дело до этих детей? Ешь, Энид. У нас после обеда смотр корпусов, ты должна быть в тонусе. «Но они младше нас всего на два года…» — подумала Энид и механически отправила в рот кусочек капрезе. Она видела, как Тайлер что-то еще сказал Уэнсдей, на что та лишь прикрыла глаза, выражая высшую степень презрения. Было что-то странное в настойчивости Тайлера и в том, как Уэнсдей, несмотря на всю свою холодность, не встала и не ушла. Обед подходил к концу. Бруно встал, громко отодвинув стул, привлекая внимание всего зала. — Итак, господа! Через двадцать минут жду вожатых в моем кабинете для финальной сверки расписания. Дети — свободное время в пределах жилой зоны. Энид, проследи, чтобы твой отряд не разгромил виллу раньше времени. Когда все начали расходиться, Тайлер снова обратился к Уэнсдей, которая уже вставала из-за стола: — Увидимся на построении? — Неизбежность этого события удручает меня больше, чем перспектива преждевременной смерти. Не надейся на продолжение диалога, Галпин. Ты утомителен. Она развернулась и вышла из зала своей странной, плывущей походкой. Тайлер проводил её взглядом, и на его лице застыло выражение, которое Энид не смогла расшифровать — это не была обида. Кабинет Бруно в западном крыле виллы больше напоминал штаб-квартиру топ-менеджера, чем комнату вожатого. Кондиционер работал на полную мощность. Бруно сидел за массивным столом, перед ним лежал ноутбук и несколько стопок распечатанных графиков. Энид вошла последней, чувствуя, как после солнечного двора кожа покрывается мурашками от резкого перепада температур. Бьянка и Йоко уже заняли места в кожаных креслах, выглядя непривычно серьезными. — Садись, Энид, — Бруно указал на стул напротив себя. Его голос звучал сухо и деловито. — У нас ровно пятнадцать минут до того, как дети начнут разносить жилой сектор. Он развернул монитор к ним. На экране пестрела сложная таблица. — Итак, стратегия на первую неделю. Мы не просто лагерь отдыха. Мы престижный лагерь в Италии. Утром — обязательные спортивные секции. Энид, твой отряд «Черный флаг» завтра в девять на теннисных кортах. Бьянка, твои на фехтовании. — Фехтование? — Бьянка лениво поправила безупречный маникюр. — Половина моих девочек боится испортить прическу шлемом. — Переживут, — отрезал Бруно. — Йоко, а у твоего отряда будет волейбол. Йоко кивнула ему. — И самое главное, — Бруно постучал пальцем по столу, глядя прямо на Энид. — Твой отряд самый проблемный. Аддамс уже в первый час умудрилась довести повара до икоты своими комментариями о «смерти кулинарного искусства». Энид, я жду от тебя жесткости. Никаких поблажек. Если она пропустит хоть одно мероприятие — сразу рапорт мне. Твоя мать рассчитывает, что ты проявишь лидерские качества, а не будешь «подружкой» для этих тупиц. — Бруно, она просто адаптируется, — тихо вставила Энид. — Ей нужно время... — У нас нет времени на «адаптацию», — Бруно резко закрыл ноутбук. — У нас есть график. Вечером — приветственный костер. Проследи, чтобы твой отряд выглядел достойно. Никаких скейтбордов у Аякса и никаких черепов у Уэнсдей. Поняла? Энид почувствовала, как внутри закипает глухое раздражение, которое она привычно подавила. «Лицо семьи Синклер». «Лидерские качества». А еще это было совсем не то, что она хотела. Она думала, что это просто обычный летний лагерь в Италии, где вечера будут проходить в уютной и дружеской атмосфере. — Поняла, Бруно. Я всё проконтролирую. — Отлично, — его лицо мгновенно разгладилось, и он снова стал тем обаятельным парнем, в которого она влюбилась. Он встал, подошел к ней и коротко поцеловал в висок. — Я знаю, ты справишься. Вечером после отбоя зайди ко мне, обсудим планы на выходные. Только мы. Когда вожатые вышли из кабинета, Йоко толкнула Энид локтем. — «Только мы», ага. Энид, твой парень превращается в диктатора, как только видит таблицу Excel. Ты как, жива? — В порядке, — выдохнула Энид, поправляя бейдж. — Просто... кажется, это лето будет гораздо длиннее, чем я думала. Она направилась в сторону комнат своего отряда. Ей нужно было проверить, чем занят «Черный флаг» перед вечерним сбором. Проходя мимо своей и по совместительству комнаты Уэнсдей, она замедлила шаг. Дверь была приоткрыта, и изнутри доносился мерный, механический стук пишущей машинки. А в конце коридора, прислонившись к стене, стоял Тайлер. Он просто стоял там, в тишине, глядя на закрытую дверь Аддамс. Энид замерла в паре метров от Тайлера. Коридор старой виллы, залитый косыми лучами предзакатного солнца, казался сейчас декорацией к странному фильму. Звук пишущей машинки из-за двери Уэнсдей — ритмичный, сухой, как работа часового механизма бомбы — создавал странный фон для их встречи. Тайлер не вздрогнул, когда она подошла. Он медленно повернул голову, и на его лице снова появилась та самая мягкая, почти сонная улыбка, которая так диссонировала с напряженной атмосферой лагеря. Энид постаралась, чтобы голос звучал по-вожатски строго, но вышло скорее сочувственно. — Боюсь, она не выйдет на полдник, даже если ты принесешь ей голову повара на блюде. Тайлер тихо усмехнулся, оттолкнувшись спиной от стены. — Я не жду, что она выйдет. Просто... здесь, в коридоре, тише, чем в комнате с Аяксом. Он пытается поймать сеть, размахивая телефоном, как шаман бубном. Энид прислонилась к противоположной стене, невольно копируя его позу. Между ними повисла пауза, наполненная только стуком клавиш. — Она... специфическая, Тайлер, — Энид вздохнула, поправляя выбившуюся прядь. — Бруно прав в одном: Уэнсдей приехала сюда не заводить друзей. Тебе не стоит тратить на неё время. В лагере полно ребят, которые с радостью с тобой пообщаются. Тот же Аякс, или Ксавье... А наши девочки… Тайлер посмотрел на дверь и не дал ей договорить. — «Тратить время» — это когда занимаешься чем-то скучным. А она... она как закрытая книга на языке, который никто не знает. Разве вам не хочется узнать, что там внутри? — Я предпочитаю книги с картинками и счастливым концом, — честно призналась Энид, чувствуя, как её собственная «маска» оптимизма начинает давить. — В моей жизни и так слишком много сложных уравнений. Тайлер внимательно посмотрел на неё. Его взгляд задержался на её лице чуть дольше, чем позволяли приличия. — Вы кажетесь уставшей. Бруно... он довольно требовательный, да? Вопрос застал её врасплох. Она привыкла, что все видят в них с Бруно идеальную пару — фасадную обложку для светских новостей. Никто не спрашивал, устала ли она соответствовать. — Мы же вожатые. Ответственность, знаешь ли, — быстро ответила она, снова натягивая улыбку. — Понимаю, — Тайлер кивнул, но его взгляд говорил об обратном. Он не верил ей. — Ладно, пойду проверю Юджина. Кажется, он пытался дрессировать местную осу. Энид проводила его взглядом, и звук стука машинки за дверью внезапно прекратился. Наступила мертвая тишина. Энид подошла к двери и осторожно постучала. — Уэнсдей? Мы выходим на общее построение через десять минут. Будет костер. Ты… Дверь резко распахнулась. Уэнсдей стояла на пороге, держа в руках стопку листов. Она смерила Энид холодным взглядом, затем прошагала мимо нее, словно та была призраком. Энид осталась стоять в пустом коридоре, глядя на свои розовые кеды. Вечер обещал быть долгим. Вечернее небо над Маранелло окрасилось в глубокий пурпур, когда весь лагерь собрался на специально оборудованной площадке с каменными ступенями, спускающимися к огромному кострищу. Бруно стоял в центре, освещенный первыми языками пламени. Энид стояла чуть поодаль, координируя рассадку детей. — Так, садимся плотнее! — командовала она, стараясь перекричать гул голосов. — Аякс, сними наушники! Ксавье, не толкайся! Тайлер, шедший в середине группы, намеренно замедлил шаг, дожидаясь, пока к рядам подойдет Уэнсдей. Она двигалась медленно, словно нехотя, кутаясь в черную кофту, несмотря на тепло вечера. — Присаживайся, — Тайлер указал на край скамьи, который он предусмотрительно занял. — Отсюда искры не долетают, если ты переживаешь за сохранность своего гардероба. Уэнсдей остановилась и начала сверлить его взглядом, в котором читалось желание испепелить парня на месте. — Я не переживаю за гардероб, Галпин. Я переживаю за сохранность своих барабанных перепонок в радиусе твоего присутствия. Тем не менее, она села. Тайлер расположился рядом, сохраняя дистанцию в пару сантиметров, но Энид видела, как он то и дело поворачивает голову в её сторону, пытаясь поймать реакцию на происходящее. В этот момент Бруно поднял руку, призывая к тишине. — Добро пожаловать в лагерь «Maranello», друзья! — его голос, усиленный эхом каменных стен, звучал мощно. — Это лето станет для вас легендарным. Но легенды пишутся кровью, потом и... дисциплиной. — Он сделал паузу, его взгляд скользнул по рядам и остановился на Энид. — И прежде чем мы начнем, я хочу представить вам одного человека. Моя правая рука, моя прекрасная Энид Синклер. Энид, иди сюда. Энид почувствовала, как сотни глаз уставились на неё. Она не любила такие моменты — когда её выставляли как трофей. Она медленно вышла на свет костра. Бруно собственнически обнял её за талию, притягивая к себе так сильно, что её плечо уперлось в его грудь. — Мы с Энид сделаем всё, чтобы вы соответствовали статусу нашего лагеря, — продолжал Бруно, не отпуская её. — Энид, скажи ребятам пару слов о правилах отбоя. — Э-э... да, — Энид замялась, чувствуя, как рука Бруно на её талии превращается в тиски. — Ребята, отбой в 22:30. Мы уважаем сон друг друга и... — И мы не потерпим ночных прогулок. Особенно это касается нашего «особого» отряда. Уэнсдей, это персонально для тебя. Уэнсдей даже не шелохнулась. Она смотрела прямо в огонь, её лицо в оранжевых отблесках казалось маской, высеченной из обсидиана. — А теперь — ужин у костра! Энид поспешно отстранилась, как только он ослабил хватку. Её бок ныл. Она направилась к своему отряду, стараясь не хромать. Тайлер наблюдал за этой сценой, прищурившись. Когда Энид подошла ближе, он негромко спросил: — Энид, у вас все в норме? — Всё отлично, и… не твоего маленького ума дело, ясно, Галпин? — резко отрезала Энид, вспомнив о том, что она Вожатая, а не какая-то там вожатая, и чувствуя, как к глазам подступают слезы обиды. Она отошла к Йоко, которая уже вовсю раздавала палки для жарки. Уэнсдей продолжала сидеть неподвижно. Тайлер протянул ей прут с насаженным зефиром, который начал обугливаться. — Хочешь? Он черный, как раз под твое настроение. И гардероб, — последнее слово он сказал усмехнувшись. — Оставь это себе, Галпин. Твоему мозгу явно не хватает глюкозы для генерации более оригинальных подкатов. Тайлер спокойно отправил горелый зефир в рот. Он не сдавался. И Энид видела это. Часы в холле виллы пробили полночь, когда Энид подскочила на кровати от резкого чувства тревоги. В комнате номер 13 стояла густая, почти осязаемая тишина. Свет луны пробивался сквозь щель в шторах, разрезая пространство на две части. Энид повернула голову к соседней кровати. Пусто. Черное покрывало было застелено так идеально, будто на нем никто и не лежал. Энид чертыхнулась про себя. Если Бруно узнает, что «особо сложная» подопечная сбежала в первую же ночь, её репутация «идеальной вожатой» разлетится в щепки. Она наспех накинула розовое худи прямо на пижаму и, стараясь не скрипеть половицами, выскользнула в коридор. — Уэнсдей? — позвала она, всматриваясь в темноту. — Это не смешно. Если тебя поймает охрана, я не смогу тебя выгородить. Ответа не последовало. Энид двинулась к лестнице, но на повороте к западному крылу наткнулась на чью-то фигуру. Она едва не закричала, вовремя зажав рот ладонью. В тени стоял Тайлер. В слабом свете ночника его лицо казалось чужим, лишенным той мягкости, которую он демонстрировал днем. — Ты что здесь делаешь? — выдохнула Энид, подходя ближе. — Сейчас отбой! Ты должен быть в своей комнате. Тайлер медленно повернулся к ней. Его взгляд был спокойным, почти отсутствующим. — Не спится, — ответил он. — Решил пройтись. — Не спится? Пройтись?! Тайлер, Бруно лично проверяет коридоры после полуночи. Если он тебя увидит... — она осеклась. — Подожди. А ты видел Уэнсдей? — Она вышла на задний двор минут пять назад. Пошла в сторону старой оранжереи. — Оранжерея — это закрытая зона! Там обвал крыши был весной. Тайлер, возвращайся в постель, я сама её приведу. — Я пойду с вами, — он не спрашивал, он констатировал факт. — Одному идти... небезопасно. Энид хотела возразить, напомнить ему о субординации, о Бруно, о правилах, но мысль о том, чтобы идти в темный сад одной, пугала её до дрожи. Они бесшумно спустились на первый этаж и вышли через черную дверь кухни. Сквозь разбитые панели оранжереи было видно, как внутри движется слабый свет фонарика. — Она там, — прошептал Тайлер, делая шаг вперед. Они вошли внутрь. Запах прелой земли и застоявшейся воды ударил в нос. Уэнсдей стояла в центре, под огромным куполом, освещая фонариком корни старого олеандра. — Уэнсдей, немедленно вернись в корпус! — Энид попыталась взять себя в руки. — Завтра в девять построение. Если ты не выспишься... — Сон — это репетиция смерти, в которой я не нуждаюсь, — Уэнсдей выключила фонарик, погружая оранжерею в густую тьму. Она прошла мимо них. Тайлер проводил её взглядом, и Энид увидела, как его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Они возвращались к вилле в полном молчании. Но когда они уже входили в холл, сверху на лестнице вспыхнул яркий свет. — Так-так-так, — раздался холодный, стальной голос. На верхней площадке стоял Бруно. Его лицо было искажено гневом. Он медленно спускался вниз, и каждый его шаг отдавался эхом в пустом холле. — Энид? Два подростка? В час ночи? Во время отбоя? Энид почувствовала, как земля уходит из-под ног. Бруно спускался по мраморным ступеням медленно, и каждый его шаг по камню звучал как выстрел в ночной тишине. Свет люстры в холле бил в глаза, выхватывая искаженное гневом лицо «золотого мальчика». Он остановился в трех шагах от группы, скрестив руки на груди. — Энид? — его голос был низким, вибрирующим от подавленной ярости. — Я ждал тебя в своем кабинете полчаса назад. Вместо этого я нахожу тебя здесь, в компании... этой? И… этого? Он брезгливо кивнул в сторону Уэнсдей, а затем Тайлера, даже не удостаивая его прямым взглядом. Энид инстинктивно сделала шаг вперед, пытаясь загородить подопечных. — Уэнсдей вышла из комнаты, я пошла её искать, а Тайлер... — Тайлер просто оказался рядом, — перебил её Галпин. Он сделал шаг вперед, выходя на свет. Его лицо было абсолютно спокойным, почти безразличным, что бесило Бруно еще сильнее. — Синклер здесь ни при чем. Она пыталась загнать меня в корпус последние десять минут. Это я вытащил Аддамс из оранжереи. Можете выписывать мне любой штраф. Бруно сузил глаза. Желваки на его скулах заходили ходуном. — Ты думаешь, ты здесь герой, Галпин? Ты нарушил три правила безопасности за одну ночь. — Энид, уходите, — бросил Тайлер через плечо, не отрывая взгляда от Бруно. — Но... — начала Энид. — Да, Энид, иди, — отрезал Бруно, переводя тяжелый взгляд на неё. — Мы поговорим утром. Забирай свою... проблему и исчезни с моих глаз. Энид почувствовала, как Уэнсдей ледяными глазами начала прожигать ей плечо. Это не было жестом поддержки — скорее, сухой приказ двигаться. Энид попятилась к лестнице. Последнее, что она видела перед тем, как скрыться за поворотом — это Тайлер, который стоял напротив разъяренного Бруно. Дверь номера 13 захлопнулась, отсекая звуки большого дома. В комнате было темно, только полоска лунного света ложилась на чемодан Энид. Девушка обессиленно привалилась спиной к двери, чувствуя, как её трясет. — Это катастрофа, — прошептала она, закрывая лицо руками. — Бруно в ярости. Если он напишет рапорт моей матери... Уэнсдей, ты хоть понимаешь, что ты натворила? Уэнсдей прошла к своей кровати и села на самый край, даже не потрудившись снять кофту. В темноте её глаза казались двумя черными провалами. — Ваша зависимость от одобрения этого примата начинает вызывать у меня тошноту, Синклер, — монотонно произнесла она. — Вы дрожите не из-за нарушения правил, а из-за того, что ваш куратор увидел трещину в вашей идеальной жизни. — Он мой парень, Уэнсдей! — Энид всплеснула руками. — Он заботится о моей репутации. И Тайлер... зачем он это сделал? Теперь Бруно его просто сожрет. А затем и меня. Уэнсдей медленно повернула голову к Энид. — Его альтруизм так же фальшив, как и ваша улыбка на вечернем построении. Но что действительно любопытно — это то, как быстро вы готовы предать себя ради комфорта в этой золотой клетке. То, как он сжал вашу талию, Синклер, не выглядит как жест любви. — Да ты ничего не знаешь о любви! — выкрикнула Энид, чувствуя, как слезы всё-таки брызнули из глаз. Энид судорожно всхлипнула, вытирая слезы рукавом худи. В комнате повисла тяжелая, душная пауза, прерывистая лишь от её неровного дыхания. Уэнсдей сидела неподвижно, как надгробный памятник, и, казалось, даже не моргала. Энид забралась под одеяло, чувствуя, как холод итальянской ночи пробирается под кожу. «Бруно никогда не был таким... резким. Или я просто не хотела этого замечать? Нет, Бруно… Он… А что он сделал для нее по-настоящему?» — размышляла Энид перед тем, как закрыть глаза до утра и погрузиться в глубокий сон. Где-то внизу хлопнула тяжелая входная дверь. Разговор в холле закончился. Энид закрыла глаза, молясь, чтобы завтрашнее утро принесло хотя бы немного ясности.

***

Утро началось не с пения птиц, а с резкого стука в дверь. — Энид, там... Бруно, — шепнула Йоко, бросив быстрый взгляд на блондинку. — Он выглядит так, будто сейчас вызовет дьявола на дуэль. Бруно. Бруно. Опять этот Бруно. Энид поднялась с кровати. Короткий сон не принес облегчения — лишь тяжесть в висках. Она мельком глянула на сторону Уэнсдей. Та уже встала, застегнула воротник своего черного платья и теперь методично затягивала косы, не обращая на суету в комнате ни малейшего внимания. Энид накинула ветровку и вышла в коридор. У дверей кабинета уже стояли Бьянка и Йоко. Бьянка, обычно такая уверенная и острая на язык, сейчас лишь поджала губы. Она отвела взгляд, когда Энид прошла мимо. В этом мире статус значил всё, и даже Бьянка знала, что когда Юсон в ярости, лучше не вставать у него на пути, если не хочешь, чтобы твоя семья потеряла выгодный контракт. — Удачи, Энид, — одними губами прошептала Йоко, сочувственно сжав её локоть на секунду. В кабинете было холодно. Бруно стоял у окна, спиной к двери. Его плечи были напряжены, а пальцы, сцепленные за спиной, побелели. — Закрой дверь, — бросил он, не оборачиваясь. Энид послушалась. Щелчок замка прозвучал как приговор. — Ты подвела меня, Энид, — он медленно повернулся. Под его глазами залегли тени, но взгляд горел нездоровым блеском. — Моя мать звонила твоей сегодня утром. Мы обсуждали «успехи» первого дня. И как я должен объяснить Эстер, что её дочь в час ночи шатается по кустам с ненормальной девчонкой? — Бруно, я выполняла свою работу... — начала было Энид, но он резко ударил ладонью по столу. Звук заставил её вздрогнуть. — Твоя работа — быть рядом со мной! Быть лицом этого лагеря, а не позорить мою фамилию. И свою тоже! Вместо тенниса у твоего отряда будет лекция. Можешь передать им, — он сделал паузу. — Хочешь расскажу секрет? Ты вожатая только потому, что я этого захотел, а не потому, что по счастливой случайности тебя приняли. Энид смотрела в его глаза и видела там не того парня, который недавно катал её на машине. Не того парня, который носил ее сумку и устраивал романтичные свидания в Сан-франциско, когда они учились в школе. Она видела человека, который привык владеть всем, к чему прикасается. И сейчас он сжимал её жизнь в кулаке так же крепко, как руль своего авто. — Я поняла, — прошептала она, опуская голову. Розовые заколки на её челке казались в этом сером кабинете чем-то нелепым. — Свободна. И приведи себя в порядок. Через десять минут завтрак. Энид вышла из кабинета, пошатываясь. Бьянка и Йоко всё еще стояли там. Бьянка сделала шаг навстречу, хотела что-то сказать, но, увидев лицо Энид, лишь бессильно опустила руки. Против системы Бруно у них не было оружия. Пока что. Энид спустилась в столовую. На завтраке было шумно. Тайлер сидел на своем месте. Он поймал взгляд Энид, но она тут же отвела глаза, чувствуя, как внутри всё выгорает от стыда. Уэнсдей сидела рядом с вожатыми, отделенная от общего шума невидимым саркофагом холода. Она методично, с хирургической точностью разрезала свой тост на ровные полоски, не поднимая глаз. — Qui è terribilmente noioso, — негромко, едва слышно прошипела Уэнсдей на безупречном итальянском. Энид замерла с чашкой в руках. Она медленно подняла голову, глядя на соседку сквозь пелену собственных мыслей. Итальянский в устах Уэнсдей звучал как… музыка. — О, ты знаешь итальянский? — Энид шмыгнула носом, пытаясь выдавить слабую усмешку. — Rosso Corsa. Тоже фанатка? Уэнсдей медленно повернула голову. Её взгляд был пустым и тяжелым, как гранитная плита. — Фанатка чего? Итальянского? — в её голосе прозвучало искреннее, холодное недоумение. Энид осеклась. Для неё «Rosso Corsa» было кодом, страстью, ревом мотора. Для Уэнсдей это, вероятно, был просто очередной оттенок в палитре крови. — Нет, я... забудь, — Энид быстро отвела взгляд, уставившись в свою тарелку. — Просто подумала, раз мы здесь, в сердце Феррари... — Я изучаю мертвые языки, чтобы общаться с теми, кто уже не может лгать, — отрезала Уэнсдей, возвращаясь к своему тосту. — Хэй, Эни, я слышала, что Бруно отменил теннис твоему отряду… Тебе нужно провести лекцию, — шепотом сказала Йоко. — Да, лекция, — пробормотала она. — Нужно подготовиться. Она встала, так и не притронувшись к еде. Уэнсдей проводила её холодным взглядом, в котором читалось нечто среднее между скукой и ненавистью.

***

Лекторий виллы встретил их прохладой и запахом старого воска. Бруно стоял, сложив руки на груди, и взглядом указывал детям на их места. Энид суетилась рядом, чувствуя на себе его тяжелый, контролирующий взор. — Рассаживайтесь, — отчеканил Бруно. — С этого момента в зале тишина. Энид, начинай. Дети нехотя потянулись к рядам. Аякс, зевнув, лениво обратился к ней: — Энид, а вы уверены, что нам нужны эти конспекты? В брошюре было написано про теннис. — Правила изменились, Аякс, — Энид старалась, чтобы голос не дрожал. — Сначала теория, потом отдых — бассейн. Садитесь. Уэнсдей заняла место в самом темном углу, подальше от всех. Она даже не достала ручку. Когда Энид подошла к ней, чтобы положить лист с тестом, Уэнсдей подняла на неё свои мертвенно-спокойные карие глаза. Только сейчас Энид обратила внимание на цвет ее глаз. Карие… — Энид, — Уэнсдей вернула ее в реальность. — Ваша попытка навязать нам эту интеллектуальную каторгу — лишь способ сублимировать собственный страх перед Бруно. Это утомительно. — Ты совсем ничего не знаешь, Аддамс, — прошептала Энид, чувствуя, как Бруно сверлит её спину взглядом. — Просто заполни шапку теста. Лекция началась. Энид монотонно читала с экрана факты об истории Маранелло, стараясь не смотреть в зал. Но когда она проходила мимо ряда Тайлера, раздавая дополнительные материалы, он сделал вид, что уронил ручку. Когда Энид наклонилась, чтобы помочь, он молниеносно, коротким и отработанным жестом, вложил ей в ладонь сложенный клочок бумаги. Бруно нахмурился, глядя на них, но с его места не было видно, что именно произошло. Энид быстро сжала пальцы, чувствуя, как бумага жжет кожу. Она на автомате сунула руку в карман ветровки и вернулась к доске, чувствуя, как сердце колотится где-то в районе горла. Записка была в кармане. Тайлер Галпин только что совершил акт открытого неповиновения прямо под носом у Бруно. Снова. Лекция закончилась под тяжелый вздох облегчения тридцати подростков. Бруно, не прощаясь, вышел первым — его ждал звонок от инвесторов, и он явно был недоволен тем, как прошло утро. Дети потянулись к выходу, обсуждая планы на бассейн. Энид стояла у стола, механически собирая листки с тестами. Она дождалась, пока зал опустеет. Уэнсдей вышла последней, не проронив ни слова, даже не взглянув на Энид — для неё вожатая сейчас была лишь частью скучного интерьера. Энид юркнула в узкий технический коридор за лекторием, где пахло пылью и старыми холстами. Сердце колотилось. Она развернула записку. «Энид, извините за ночной переполох. У меня есть вопрос. Уэнсдей Аддамс правда так ненавидит людей или это просто броня? Поможете разобраться? Т. Г.» Энид выдохнула, чувствуя странную смесь облегчения. «Он просто хочет подобраться к ней», — пронеслось в голове. И это было логично. Уэнсдей была скалой, о которую разбивались любые попытки общения, а Энид была «безопасным» входом в её мир. Она скомкала записку и засунула её поглубже в карман. В это время во дворе послышались крики. Энид выбежала на звук. Возле фонтана стоял Юджин, прижимая к себе разбитую банку. Вокруг него кружил разгневанный Аякс, потирая руку. — Энид! — выкрикнул Юджин, завидев вожатую. — Скажите ему! Он раздавил мою коробочку с личинками! — Она меня ужалила, мелкий ты психопат! — рыкнул Аякс на Юджина, демонстрируя покрасневшее запястье. Тайлер стоял чуть поодаль, наблюдая за сценой с тем самым непроницаемым выражением лица. Уэнсдей сидела на каменном бортике фонтана, раскрыв книгу. Она даже не подняла глаз на шум, словно вокруг неё был звуконепроницаемый купол. — Так, тихо! — Энид встала между парнями. — Аякс, иди в медпункт. А ты, Юджин, собери остатки... имущества. Быстро! Она посмотрела на Уэнсдей. Та перелистнула страницу. Тайлер сделал шаг к фонтану, явно собираясь снова заговорить с Аддамс, но Энид перехватила его взгляд. — Тайлер, — строго произнесла она, возвращая себе роль вожатой. — Помоги Юджину. Это твое наказание за... — она запнулась, вспомнив про Бруно, — за невнимательность на лекции. Тайлер усмехнулся, но послушно пошел к Юджину. — Как скажете, Энид. Энид подошла к Уэнсдей. Та всё еще не реагировала. — Уэнсдей, лекция закончилась, сейчас свободное время. Может, сходишь к озеру? Там... спокойно. Уэнсдей медленно подняла на неё взгляд и… как обычно промолчала. Понимание пришло блондинке внезапно, как холодный душ: ей тут не место. С трудом оторвав взгляд от Уэнсдей, она сделала шаг назад, затем ещё один — будто отступала от края пропасти. И, неловко поправив прядь, Энид развернулась и поспешила к своим подругам.