izuru kamukura's cuddly toy

23:19, 8-й день их двое; я определяю их как аналитика и солдата. как и все остальные, они хотят меня для чего-то использовать. я жду, когда они мне скажут, для чего именно. аналитик, слегка приглушенно из-за моей ноги, прижимающей ее лицо к полу, но с наработанной убедительностью излагает свою позицию. в сценарии, который она мне предлагает, она делает акцент на свободе действий, свободе от последствий и отсутствии «мелких назойливых людишек», которые могли бы встать у меня на пути. как один аналитик другому, она очень хорошо это преподносит. — этот твой мир, полный отчаяния... — начинаю я. — ну, красавчик? — будет ли он… пушистым? мой тон, выражение лица, язык тела не дают ей ни единого намека. она колеблется долю секунды, а потом решает, в какую сторону прыгнуть. — ни за что. вся эта слащавая, приторная чушь в прошлом, детка! тебе больше не придется притворяться ради нормальных людей. разве это не звучит потрясающе? — хм, — уклончиво отвечаю я, а потом решаю, что ей больше незачем бодрствовать. мой взгляд скользит по лежащей без сознания девушке. это новый опыт. её запах... я никогда такого не ощущал, но могу сразу дать ему определение. сладкий, тошнотворный, гнилостный — мои кулинарные познания подсказывают, что это запах дыни, гниющей на солнце, — такого я тоже никогда не видел. я, конечно, имею в виду то, что скрыто под поверхностью. физически от нее пахнет рисом с карри, ароматическим гелем для душа, внутренностями и возбуждением. её волосы кажутся пушистыми. почему-то мне совсем не хочется их трогать. когда я вырубаю её, солдат выкрикивает: «джунко!» — и начинает ползти по полу туда, где она валяется. мне все равно, и я не пытаюсь ее остановить, потому что она сосредоточена на аналитике и не обращает на меня внимания. (и потому, что она смотрит на аналитика так, как, как мне кажется, я смотрю на одуванчика.) она обнимает аналитика. я шевелюсь, и она смотрит на меня с нескрываемым страхом. — у тебя есть примерно тридцать секунд до того, как сработает сигнализация, — говорю я. — когда она проснется, передай ей от меня привет. день 9 никто не упоминает о визите девушек. мои учителя спокойно занимаются своими делами, и это о многом говорит, учитывая, что (а) я точно знаю, что по пути сюда девушки убили нескольких человек и (б) мои учителя не могут ничего предпринять. вспомнив, что у меня тело подростка, я проверяю, нет ли у меня какой-либо гормональной реакции на присутствие девушек-подростков. ничего не чувствую. видимо, некоторые из моих установок сработали. это даже немного успокаивает. однако к вечеру мои преподаватели были в восторге от совершенно другого моего достижения — моего предыдущего опыта в области фармакологии. похоже, фармацевт нашла тщательно промаркированные флаконы, которые я положил в её сейф перед уходом в знак благодарности за использование её лаборатории, и успела их проанализировать. теперь мои преподаватели, поняв, что, когда я сказал, что разрабатываю лекарства, я имел в виду, что я разрабатываю лекарства, а не играю с цветными жидкостями в мензурках, хотят, чтобы я занялся разработкой других препаратов. я невинно интересуюсь состоянием одуванчика. его тут же возвращают мне. поэтому я подчиняюсь приказам, которые мне отдают. примечательно, что все рекомендации, которые мне дают, касаются гериатрических заболеваний, выпадения волос и сексуальной дисфункции, а не спасения жизни. это согласуется с тем, что я узнал в ходе своих неофициальных исследований. по крайней мере, они могли бы быть менее прямолинейными. мне не предлагают поговорить с фармацевтом напрямую, из чего можно сделать вывод, что мое существование по-прежнему засекречено. интересно, что ей рассказали. может, она думает, что в кампусе живет призрак. призрак-онколог, который тщательно моет стеклянную посуду после использования. я засыпаю, обнимая одуванчика. он тоже по мне скучал. девушки больше не приходили, и мне не хочется сегодня выходить из комнаты. день 10 сегодня утром вид сияющих глаз одуванчика поднимает мне настроение. я безропотно возвращаюсь к своим обычным делам и даже не пытаюсь подшутить над учителями. интересно, как они собираются проверять некоторые мои навыки, не выпуская меня из дома. абсолютный виндсерфер? абсолютный главарь байкерской банды? абсолютный король красоты? а есть способности, которые я бы предпочел вообще не демонстрировать. возможно, абсолютный дрессировщик это весело. я мог бы взаимодействовать с пушистыми питомцами. и кто-нибудь наконец-то меня послушает. день 11 хаджиме хината часто приходит мне на ум. пока одуванчик спит в тепле, я выслеживаю информацию о мертвом парне. вот что я выяснил: хаджиме хината плохо подбирал пароли. его электронные письма не содержали ничего интересного: в основном это были школьные рассылки или переписка с преподавателями по поводу курсовых работ и сроков их сдачи. он следил за многими студентами основного курса в социальных сетях, но не общался с ними, ограничиваясь лайками под каждой фотографией, связанной с их талантами. среди студентов резервного курса у него было всего один-два приятеля. хаджиме хината переживал из-за домашних заданий. у него был любимый учитель. он был влюблен. у него были эмоции. он был обычным. вот поисковые запросы хаджиме хинаты за последние несколько дней, когда он пользовался компьютером. - я ненастоящий геймер - можно ли встречаться с теми у кого нет абсолютного таланта - стресс из-за домашних заданий - приемы снятия стресса для школьников - кооперативные игры для двух игроков - романтические кооперативные игры для двух игроков - признаки того что якудза мстит за убийство - как понять что сломано ребро - рецепт кусамоти - рецепт кусамоти для начинающих - риски экспериментальной хирургии - завещания - дешевая банковская ячейка - как попрощаться, возможно, навсегда кроме как сделать себе мысленную пометку разобраться с этой банковской ячейкой, мне нечего сказать. этот парень умер, а я жив. благодарность кажется неуместной. презрение кажется неблагодарным. если бы я был маленькой искусственной надеждой, то одобрил бы полную преданность хаджиме хинаты идеалам академии. я бы аплодировал ему за то, что он сделал единственный возможный вклад в развитие мира для такого бездарного и заурядного человека. такие слова, как «придурок», «фанатик» или «печальная и бессмысленная смерть», мне точно не должны приходить в голову.