izuru kamukura's cuddly toy

день 12 между абсолютами существует негласное правило, выраженное фразой «дай я сделаю свою работу». абсолют может сказать это только другому абсолюту; это означает, что обсуждаемый вопрос связан с его талантом и, следовательно, не подлежит обсуждению. абсолюты могут ревностно охранять свою сферу компетенции. другой аспект этого соглашения, который мне на руку, заключается в том, что считается невежливым и бесполезным запрещать абсолюту развивать свой талант. для меня это выгодно тем, что, если я могу связать то, чем занимаюсь, с одним из своих талантов, учителя обычно не мешают мне, если я не нарушаю очевидных правил. например, если я пою и танцую с одуванчиком, потому что ему это нравится, а кто-то из учителей смотрит на меня злобным взглядом, мне достаточно сказать: «абсолютный оперный певец, абсолютный фолк-певец, абсолютный исполнитель, абсолютный поп-айдол, абсолютный традиционный танцор, абсолютный танцор в стиле диско, абсолютный танцор бальных танцев, абсолютный танцор...», — и он с недовольным видом выйдет из класса еще до того, как я закончу перечислять свои достижения. 08:32, 13-й день сегодня они хотят, чтобы я спланировал штурм укрепленного комплекса. эта задача сильно отличается от предыдущих. она не теоретическая. я долго размышляю над ней. большая часть информации в сводке опущена или отредактирована, но от меня не утаили, что «крепость террористов» на самом деле представляет собой небольшой гражданский город. в моем отчете я указываю на некоторые существенные расхождения, выдвигаю новые, ссылаюсь на предположительно «ошибочную информацию» и рекомендую провести дополнительную разведку, прежде чем предпринимать какие-либо действия. тот, кто попросил меня об этом, вряд ли будет доволен. думаю, в целом это может быть лучше, чем альтернатива. не всегда хорошо, когда некоторые люди считают меня полезным. 14:03 мои учителя показали две мои картины бывшему абсолютному художнику. они дали мне прочитать его отзывы. вот первый: «что ж, техника безупречна. объекты выглядят почти фотореалистично и объемно. однако в них полностью отсутствует эмоциональность. несмотря на всю индивидуальность этой работы, её словно нарисовала машина.» вот его отзыв о второй картине: «вы уверены, что это работа того же художника? техника по-прежнему безупречна, но на этот раз чувствуется искренность. более причудливый стиль подчеркивает это еще больше: нет никаких сомнений в том, что художник беззаветно любит то, что изображает. в целом вся сцена, от ореола солнечного света, придающего почти осязаемую фактурность локонам, до входа в храм и увядающей вишневой ветки на заднем плане, пронизана пронзительной нежностью, от которой у меня на глазах выступили слезы. если это действительно работы одного и того же художника, я бы посоветовал ему пока не браться за натюрморты и поэкспериментировать с необычными портретами и сюжетами. не хотели бы они связаться со мной по поводу выставки? моя галерея всегда рада поддержать новые таланты.» очевидно, что для оценки моих навыков моим учителям необходимо привлекать сторонних специалистов, поэтому я не удивлен, что они показывают мои картины другим. однако я не ожидал, что они выберут портрет одуванчика, особенно после того, как они в целом раскритиковали его, назвав неуместным и глупым. разумеется, о какой-либо публичной выставке моих работ не может быть и речи. я даже не прошу. надеюсь, рецензент согласен со мной в том, что одуванчик — произведение непревзойденной красоты. он забыл об этом сказать. 14:31 мои учителя сообщили, что моя научная работа о таланте принята к публикации. это занимает меня на несколько секунд, пока я не замечаю, что отправленная версия сильно отредактирована: из нее удалены все разделы моей диссертации, касающиеся «пушистости», в результате чего из статьи следует, что в этом мире важен только талант. я делаю то, что почти никогда не делаю, — жалуюсь. — ты же не всерьез про все это «пушистое» дерьмо, да? — устало спрашивает учитель. — у «пушистости» нет научного обоснования. — окситоцин, аллогруминг у приматов, значительная корреляция между расположением волосяных фолликулов и эрогенных зон, феномен «кожного голода», археологические свидетельства о домашних животных, которые сопровождали людей с древнейших времен… — черт возьми, все правильно, все правильно, — говорит учитель. его спина прижата к стене. белки его глаз выпучены. я переосмысливаю свой взгляд на происходящее в данный момент и снижаю все шкалы, отмеченные как «страшно». — то есть я был бы признателен, если бы вы проверили мою работу, прежде чем вносить в нее существенные изменения. — очень мягко говорю я. — например, прежде чем удалять пушистость, вы могли бы обратиться к статье моррисона и др., 2010, гётеборгский университет. я пытаюсь ободряюще улыбнуться, но это оказывается ошибкой. на какое-то время я остаюсь один. 09:40, 14-й день я говорю учителю, что одуванчик, объективно говоря, — самый прекрасный в мире. он сомневается, поэтому я прошу у него доску и математически доказываю это. он молча уходит. я извлекаю ценные уроки из того, что меня раскрыли. 14:44 вот что значит быть абсолютной надеждой: один из моих учителей сидит у меня в комнате и задает мне психологические вопросы. я мысленно представляю себе достаточно послушного изуру (разумеется, не невероятно послушного) и отвечаю так, как ответил бы он, без заметных задержек в мышлении. это занимает лишь малую часть моего внимания, поэтому я наблюдаю за учителем. ему некомфортно сидеть в кресле, которое он принес с собой. кресло неудобное, и оно усугубляет проблемы с его спиной. в его дыхании, помимо сигаретного дыма и запаха жвачки, я чувствую предраковые клетки. из мелких намеков, подслушанных разговоров и случайных косвенных упоминаний в его электронных письмах я знаю, что он отдалился от своих детей из-за своих предрассудков. ему трудно читать лежащие перед ним бумаги, и, похоже, его раздражает свет в моей комнате. его очки выглядят совсем новыми, значит, ему скоро понадобится другая оправа. я предполагаю, что у него катаракта. это небольшой выбор. это один-единственный человек. мне не нравится, когда люди громко разговаривают, потому что они и так кричат. вот что значит быть абсолютной надеждой: я могу точно определить форму подушки, которая исправит его осанку и облегчит боль. я могу сделать ее за пять минут, если у меня будут поролон, ткань и швейные принадлежности. если я сделаю её в «мужском» стиле, он будет пользоваться ею не более трех раз, а затем она будет пылиться в его шкафчике. если он обратится к специалисту и сразу бросит курить, то сможет продлить себе жизнь на 5–10 лет. я примерно с равными шансами могу предположить, что он пойдет к онкологу, если я скажу, что это срочно. во всех случаях вероятность немного возрастает, если его убедит другой учитель. я ему не нравлюсь. обладая талантом абсолютного психотерапевта, я мог бы наладить отношения между ним и его детьми. однако он не хочет, чтобы кто-то знал о его семейных проблемах, и уж тем более я, и ни за что не согласится на терапию, которую считает уделом слабых. я мог бы посоветовать ему срочно пройти обследование глаз и рассказать, на что обращать внимание. но он стесняется носить очки, что, по его мнению, связано с неуверенностью в своей мужской силе, и попросил бы меня не лезть не в свое дело. люди выводят меня из себя. 15:35 все люди выводят меня из себя, кроме одуванчика, который идеален, даже когда меня не слушается. я чмокаю его в нос и говорю, что у него в голове пух. он с готовностью соглашается. день 15 по крайней мере, больше не было заданий военного характера. в шитье одежды задействовано меньше людей, поэтому я предпочитаю его. я не совсем понимаю, что значит «предпочитать что-то». в любом случае я предпочитаю одуванчика его отсутствию. как только его приводят, я надеваю ему на голову венок из цветов, который сделал заранее. учитывая, что весь день я якобы находился под присмотром учителей, которые уж точно не дарили мне цветов, они хотят знать, «откуда, черт возьми, у тебя это». «потому что я изуру камукура», — говорю я им, на что они издают стоны, скрежещут зубами и рвут на себе волосы. я вижу, что они подумывают о том, чтобы в отместку забрать одуванчика. на самом деле я просто хотел проверить, насколько легко будет выбраться днем, на виду у всех. о цветах я подумал в последнюю очередь. если им это не нравится, возможно, им стоило быть более благоразумными и не наделять меня навыками абсолютного ассасина, абсолютного вора и абсолютного ниндзя. если я и дальше буду испытывать их терпение, то столкнусь с последствиями. надо сбавить обороты. день 16 — о смотрите, это камукура и камукума, — улыбается учительница, входя в комнату. я выглядываю из-под его пушистой гривы и говорю: — одуванчик не медведь. — я знаю, изуру, — отвечает она, всё ещё улыбаясь. по опыту общения с этой учительницей я пришел к выводу, что ее следует рассматривать отдельно от остальных. это связано с тем, что она в целом гуманна и здоровается с одуванчиком каждый раз, а не игнорирует его и не сверлит убийственным взглядом, когда я отворачиваюсь. несмотря на все доказательства обратного, она упорно называет меня «милый», но в остальном рассуждает здраво. я прозвал её генту, потому что она носит черно-белую одежду и красит губы оранжевой помадой, как пингвин. вероятно, хорошее настроение у неё из-за того, что в последнее время ей часто сопутствовала удача. остальные мои учителя могут так и остаться безымянными и продолжать терпеть мелкие неприятности, пока не изменят свое отношение к работе. хоть я и надеюсь выяснить, оставил ли он после себя что-нибудь интересное, я смирился с тем, что никогда не получу всех ответов о хаджиме хинате. тем не менее, пока я работаю над делом, время от времени мои мысли возвращаются к нему. я никогда не погружаюсь полностью в работу, потому что все слишком просто, всегда слишком просто, и у меня остается много свободного времени, чтобы предаваться бесплодным размышлениям. я думаю, что добыча ртути была бы наиболее целесообразным способом создания кольца дайсона. после запуска эти два проекта будут поддерживать друг друга. я бы хотел сходить в контактный зоопарк. я тянул с работой как мог, и теперь мне скучно. они убрали доску, потому что им не нравились карикатуры на них самих, которые на ней появлялись, а значит, я не могу рисовать, играть с собой в «виселицу» или пытаться создать лэнгфордского василиска. вместо этого я валяюсь на кровати и дуюсь. сегодня одуванчика нигде не видно. я листаю учебники, которые мне приносят, по два за раз. я ложусь спать, как только выключают свет. через два часа и десять минут после этого ко мне снова пришли девушки.