Резонанс Золотого Оратора

Решение Тартальи стало информационной бомбой, которая сдетонировала в самом сердце Ли Юэ, превратив его сокрушительное поражение в мастерский стратегический захват.Миллионы людей, которые секунду назад были очарованы спокойным голосом Золотого Оратора, теперь замерли перед экранами.  Соцсети взорвались.

Хэштег #АдмиралПротивОратора сменился на #ШоуИскупление. Люди обожали Тарталью за его живучесть. Для них он стал героем, который «восстал из пепла» и приручил древнее божество, превратив его в часть своего контента.

Жители Гавани начали делать ставки. Никто не верил в искренность Отеля, но все хотели увидеть, как Тарталья будет «дрессировать» Чжун Ли в прямом эфире.

«Это лучший сценарий века!» — писали в комментариях. Публика жаждала крови, завернутой в золотую обертку.

В холле отеля «Возрождение» воцарилась мертвая тишина, прерываемая лишь треском помех из старого радио, которое всё еще транслировало финальные кадры эфира Тартальи. Люмин стояла бледная, прижимая руки к груди. Весь её план, всё её «чистое возрождение» только что превратилось в реалити-шоу. — Он... он сделал нас частью своей машины? — прошептала она, глядя на экран, где Тарталья подмигивал всей нации. — Дайн, он выставил нас как своих подчиненных! Как очередной филиал Снежной! Его ярость была тихой и ледяной. Он выхватил меч, и кончик лезвия коснулся пола, высекая синие искры. — Этот щенок перешел черту. Он хочет «продюсировать» нас? Я приду в его башню и превращу его эфир в некролог. Нин Гуан замерла с трубкой в руке, и её глаза сузились. Как финансовый гений, она оценила ход Аякса. — Он переиграл нас в медийном поле, — холодно констатировала она. — Я скупила его долги, но он скупил внимание. Теперь любое наше действие будет восприниматься как часть его сценария. Если мы откажемся, мы будем выглядеть как лжецы, которые боятся публичности. Он запер нас в золотой клетке из лайков. Чжун Ли стоял у окна, глядя на далекую неоновую башню, которая теперь сияла вызывающе ярко. На его лице не было ни гнева, ни удивления. Только та самая застывшая улыбка. — Любопытно... — пропел он, и в его голосе послышался сухой треск помех. — Аякс наконец-то научился не просто кричать, а менять правила контракта прямо во время сделки. Он думает, что сделал из Скалы декорацию для своего театра.Чжун Ли медленно повернулся к остальным, и его глаза вспыхнули пугающим янтарным светом. — Он хочет шоу? Что ж... Мы дадим ему шоу. Но он забыл, что в конце каждой пьесы занавес опускается, и тишина, которая следует за ним, бывает смертельной. К утру Ли Юэ превратился в одну огромную съемочную площадку. Дроны-камеры Тартальи уже начали кружить вокруг Отеля, вешая на его фасад неоновые баннеры «Снежной-V» прямо поверх древней лепнины.Тарталья в своей башне уже примерял новый китель, язвительно шутя со Странником о том, какой «сценарий покаяния» он напишет для Чжун Ли. Он чувствовал вкус победы, не осознавая, что Золотой Оратор принял вызов не потому, что проиграл, а потому, что голодному богу тоже нужно развлечение.

***

Воздух над Гаванью Ли Юэ задрожал от низкого гула десятков парящих дронов-камер. Улицу перед обветшалым отелем «Возрождение» залил ослепительный, почти болезненный неоновый свет — синий, фиолетовый и холодный белый.Кортеж из футуристических черных авто замер, и двери распахнулись синхронно. Первым на асфальт ступил Тарталья, и толпа фанатов за барьерами взревела так, что задрожали стекла в старых домах. Он выглядел безупречно и опасно. На нем был ослепительно белый парадный китель с тяжелыми серебряными эполетами и высокими манжетами. Кроваво-красный подбой плаща-пальто при каждом шаге вспыхивал, словно открытая рана, а грудь украшали ордена, сверкающие в свете прожекторов. Черные перчатки и высокие сапоги подчеркивали его готовность к действию. — Добрый вечер, Ли Юэ! — Тарталья широко раскинул руки, обращаясь к парящему перед ним золотому дрону. Его голос, усиленный тысячами динамиков по всему городу, вибрировал от задора. — Прямой эфир! Мы здесь, чтобы лично проинспектировать... это «чудо архитектуры».Следом вышла Синьора, окутанная ледяным паром, который мгновенно превращал влажный воздух в иней на перилах отеля. — Аякс, ты уверен, что нам не нужны прививки перед входом в эту сточную канаву? — она брезгливо поправила меховую накидку, глядя на вывеску отеля. — Здесь пахнет дешевым покаянием и пылью веков.Странник спрыгнул с крыши машины, лениво вращая в руках цифровой веер. — Ой, перестаньте ныть, — бросил он, не глядя на спутников. — Я уже запустил опрос в сети: «Снести это здание сейчас или подождать, пока оно само рухнет на голову Люмин?». Вариант со сносом лидирует с отрывом в девяносто процентов.Двери отеля распахнулись, и на крыльцо вышли Люмин и Дайнслейф. Дайн мгновенно обнажил меч, его синий протез заискрился от ярости. — Убирайтесь отсюда со своим цирком! — крикнула Люмин, загораживая вход. — О, посмотрите-ка! — Тарталья театрально приложил ладонь к губам, изображая крайнюю степень удивления прямо в объектив камеры. — Принцесса расстроена! Милая, ты же сама хотела «внимания» к своему проекту. Вот оно — абсолютное внимание всей нации!Он подошел вплотную к Дайнслейфу, игнорируя острие меча у своей груди. Аякс поправил воротник своего кителя и язвительно улыбнулся: — Эй, рыцарь печального образа, не поцарапай мой новый мундир. Он стоит больше, чем весь этот отель вместе с твоими надеждами на искупление. Ты выглядишь так, будто у тебя в голове застрял старый модем — такой же медленный и бесполезный. — Ты сдохнешь в этом эфире, щенок, — прорычал Дайнслейф, делая выпад.Тарталья играючи уклонился, его движения были плавными и отточенными. Он схватил камеру-дрон за корпус и развернул её к Дайнслейфу: — Смотрите, Ли Юэ! Вот она — агрессия «миролюбивого» отеля! Вы действительно хотите доверить свои души этим дикарям? — Кончай с этим балаганом, Аякс, — Синьора щелкнула пальцами, и под ногами Люмин выросли ледяные шипы. — Мы здесь, чтобы закрыть этот балаган, а не устраивать дебаты с прислугой. Тишина наступила мгновенно. Неоновые лампы на мундире Тартальи внезапно замерцали, а в динамиках дронов раздался знакомый, пугающий треск статического шума.Из тени холла медленно вышел Чжун Ли. Он постукивал тростью по полу, и каждый удар отдавался гулким эхом в самой земле. На его лице застыла та самая вежливая, хищная улыбка. — Прескверное начало для «делового визита», Аякс, — голос Оратора прозвучал из всех громкоговорителей города одновременно, подавляя музыку Тартальи. — Твой костюм... ослепляет. Жаль, что он не может скрыть твою неуверенность.Тарталья замер. Его задорная ухмылка на мгновение дрогнула, а затем стала острее. Он подошел к Чжун Ли, их взгляды встретились — цифровой синий против древнего янтаря. — Золотой Оратор, — прошептал Тарталья, и этот шепот услышал каждый зритель. — Ты пришел защитить свой домик из карт? Посмотри на мои рейтинги. Посмотри на мой город. Тебя здесь больше нет. Ты — просто помеха, которую я вот-вот удалю. — Помеха? — Чжун Ли рассмеялся, и этот смех, пропущенный через радио-фильтр, заставил стекла в округе пойти трещинами. — Ты так отчаянно кричишь в микрофон, потому что боишься тишины, в которой я тебя оставил. Шоу только начинается, Адмирал. И поверь... финал тебе не понравится.Тарталья вскинул подбородок, поправляя серебряный эполет. — Ли Юэ! — крикнул он в камеру. — Шоу продолжается! Следите за каждым кадром, ведь сегодня мы увидим, как гаснет старое золото под натиском настоящей власти!

***

Первый эпизод реалити-шоу «Путь к Искуплению» начался не с молитвы, а с цифрового взрыва. Воздух в холле отеля «Возрождение» вибрировал от гудения сотен парящих дронов-камер, которые транслировали каждый сантиметр пространства на все экраны Тейвата.Тарталья вошел в кадр так, словно этот отель был его личным трофейным залом. Его белоснежный китель слепил глаза под светом софитов, а алый подбой плаща-пальто при каждом резком движении напоминал вспышку пламени. Серебряные эполеты на его плечах холодно поблескивали, подчеркивая его новый статус — человека, который приручил прошлое. — ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ПРЯМОЙ ЭФИР! — закричал Тарталья, широко разведя руки в черных перчатках. — Ли Юэ, вы просили драмы? Вы просили перемен? Сегодня ваш любимый Адмирал покажет, как выглядит истинное «возрождение» под моим чутким руководством!

Сцена 1: Правила Адмирала

Тарталья щелкнул пальцами, и перед Люмин, Дайнслейфом и Чжун Ли возникли огромные голографические экраны с текстом контракта. — Правило первое! — Тарталья подошел к Люмин, бесцеремонно поправив её воротник. — Никакой приватности. Каждая слеза, каждая ссора — это контент. Если вы хотите искупления, делайте это на глазах у миллионов! — Правило второе! — Он обернулся к Дайнслейфу, язвительно ухмыляясь. — Твой меч — это теперь реквизит. Если ты решишь кого-то ударить, делай это красиво и по сигналу режиссера.Люмин сжала кулаки, её глаза горели яростью: — Это не помощь, Аякс! Ты превращаешь наше дело в цирк! — Милая, в этом мире цирк — это единственное, что продается, — Тарталья подмигнул камере-дрону. — А теперь... самое интересное. Правило третье: Иерархия.

Сцена 2: Психологическая ловушка Оратора

Тарталья направился к Золотому Оратору, который невозмутимо сидел в старинном кресле, потягивая чай. Вокруг него воздух казался густым и неподвижным, игнорируя неоновое безумие Адмирала. — Итак, наш главный «экспонат», — Тарталья оперся руками на подлокотники кресла Чжун Ли, нависая над ним. — Оратор, с этого момента ты — мой главный консультант по стилю. Ты будешь выходить в эфир и рассказывать, как сильно ты ошибался, считая мои методы «шумом». Скажи это сейчас. Признай, что твое золото потускнело перед моим неоном.Тарталья ждал ярости. Он ждал, что Чжун Ли сорвется, нападет или уйдет. Но Золотой Оратор лишь медленно поставил чашку. Звук фарфора о блюдце прозвучал в динамиках как раскат грома. — Аякс, — голос Чжун Ли стал бархатистым, и во всех камерах Тартальи внезапно сменился цветофильтр на сепию. — Ты так отчаянно пытаешься быть хозяином этого шоу. Но скажи мне... разве режиссер не тот, кто выбирает тишину? Чжун Ли слегка коснулся пола кончиком трости. В ту же секунду все осветительные приборы Тартальи начали пульсировать в ритме человеческого сердца. Электро-сигнал дронов стал нестабильным, выдавая вместо чистого звука приглушенный джаз 30-х годов. — Ты пришел сюда в этом ослепительном белом мундире, — Чжун Ли поднялся, и его тень накрыла Тарталью, становясь пугающе огромной. — Ты хочешь «обелить» свою память о моем смехе? Но посмотри в объектив, Аякс. Ты не кажешься победителем. Ты кажешься... напуганным. — Я?! Напуган?! — Тарталья рассмеялся, но в его смехе прорезалась металлическая нотка истерики. — Посмотри на рейтинги! Ли Юэ обожает меня! — Они обожают зрелище, — Чжун Ли подошел к Тарталье вплотную, и его голос зазвучал прямо в голове Адмирала, минуя микрофоны. — Но они чувствуют твою дрожь. Ты заставил Люмин страдать, чтобы я обратил на тебя внимание. Ты купил этот отель, чтобы я снова заговорил с тобой. Разве это власть, Аякс? Или это... мольба?Тарталья отшатнулся, его Глаз Бога на поясе яростно заискрил. — ЗАТКНИСЬ! Камеры, крупный план! Видите?! Он просто старик, который не может смириться с концом своей эпохи!

Финал серии: Крах декораций

— Странник, Синьора! — закричал Тарталья в рацию. — Запускайте массовку! Мы начинаем сцену «Публичного покаяния»!Но вместо массовки в холл ворвался Сяо, который одним молниеносным движением срубил головные модули у десяти дронов-шпионов. — В этом доме не будет лишних глаз, — коротко бросил он, исчезая в черном тумане.Тарталья стоял посреди холла, тяжело дыша. Его безупречно белый китель был засыпан пылью от упавших дронов. Он посмотрел на Чжун Ли. Оратор стоял в тени, и его глаза светились мягким, триумфальным янтарем. — Шоу прерывается на рекламу, Аякс? — иронично спросил Чжун Ли. — Какая жалость. Я только начал наслаждаться твоим... «спектаклем».Тарталья схватил одну из уцелевших камер и закричал прямо в линзу: — МЫ НЕ ЗАКОНЧИЛИ! Завтра я выверну этот отель наизнанку! Вы увидите всё!Он выключил эфир дрожащей рукой. В холле воцарилась тишина. Золотой Оратор медленно вернулся к своему чаю, оставив Теле-Адмирала стоять в руинах собственного триумфа.