Кровавый акт

Вальтер очнулся в каком-то подвале от того, что его облили ледяной водой — в сыром, холодном, тёмном месте... Сразу вспомнилось то похищение вражеской стороной десятилетней давности. Но сейчас страха не было. Он знал, что происходит и где он находится. Знал, где стоит человек, обливший его. Нужно просто отыграть свою роль. — Очнулся? — произнёс чей-то мужской, хотя скорее юношеский, голос. Из темноты вышел парень с серыми волосами, в маске и перчатках. Чёрные, словно бездна, глаза с подозрением смотрели на Вальтера, будто пытались прожечь насквозь. В этих глазах поистине можно было затеряться и утонуть. Очи Вальтера удивлённо расширились, не ожидая перед собой такой прелести. — «Интересно, какой он на вкус…» Он даже не пытался отогнать эти мысли. Его допрашивали, и вполне очевидно почему. Но нужно было молчать. Парень выбрал себе роль — напуганного ребёнка с амнезией. А такие, в момент страха, в основном молчат. Помнит ли он своё имя? Да. Но он лишь сдержанно помотает головой. Помнит ли прошлое? Досконально. Но он только смущённо отведёт взгляд. Помнит ли родителей? Этих тварей хрен забудешь. Но он скажет обратное. И вот его ведут в кабинет Олдрика Вагнера. Запах сырости и пыли забил нос, и трудно было различить другие ароматы... Хотя нет. Запах крови и людского пота — то, что он отчётливо уловил. Рот сразу же наполнился слюной, а желудок тихо заурчал, требуя еды. Вальтер глубоко вздохнул, сдерживаясь. Ничего — он долго может прожить без пропитания. Это не проблема. — Я хочу, чтобы ты провёл расследование о том, что произошло с главнокомандующим той стороны год назад. — начал Олдрик сразу, без прелюдий. — А также шпионил за спецотрядом и докладывал мне обо всём. Естественно, втайне от них. — «И почему я не удивлён?» — со смешком подумал Вальтер. Люди всегда были такими. Эта ситуация и просьба лишь сильнее подтверждали, что люди пригодны только в пищу. Но он согласился — иначе его либо отцу вернут, либо убьют нахрен. Ни то, ни другое его не устраивает. — Сначала иди к Хельге в кастелянную, переоденься и возьми постельное бельё. — сказал Оливер, который и обливал его водой в том подвале. От этого пухляша пахло едой, потом, книгами и дешёвыми чернилами. К тому же он был слишком помешан на правилах. — «Хрен с тобой. Явно вкус будет не очень.» — скривился парень, ища нужную комнату. Такие, как Оливер, Вальтеру никогда не нравились. Да, у них много мягкой плоти, обычно из них выходит неплохое сало, но мышцы он любит больше. И запах был неприятный. Наконец, кастелянная была найдена. Он постучал, ему позволили войти, и стоило только открыть дверь, как в лицо буквально стеной рухнул сигаретный дым, а в нос резко врезался его запах. Парень тут же прикрыл нос рукой, скривившись от едкости. — Воняет? — спросил женский голос. Он повернул голову и увидел сидящую за столом очень красивую девушку с длинными синими волосами. Шикарная женщина, жаль только, что сигарета в зубах. Обычно лёгкие таких полностью в смоле, и её хрен вымоешь. Остаётся только выбрасывать. Но из плоти это табачное амбре вымывается легко, так что такими тоже не брезгуем. Женский парфюм, уже едва ощутимый, выбивался из общей вонючей массы. Запах свежих, стиранных тканей отчаянно пытался пробиться сквозь сигаретный дым, но тут же в нём растворялся. Духота комнаты сковала грудь, дышать стало тяжело, но девушка за столом, казалось, этого не замечала. — Да, воняет. — ответил Вальтер. — Сильно? — он кивнул. — Чёрт, Олдрик снова мне взбучку устроит. — устало выдала девушка. — Будь добр, открой окно. Парень с заминкой кивнул и подошёл к окну, распахнув его. Дым почти сразу начал выветриваться, и вскоре от этого тумана не осталось и следа. Но запах въелся настолько, что тут поможет разве что химчистка. Постепенно стал ощущаться запах дерева, а ароматы улицы, ворвавшись в комнату потоком прохладного ветра, смешались в одну сплошную какофонию. — Вот спасибо, выручил! — сказала девушка. — Меня зовут Хельга. Ты ведь тот новенький? Как тебя зовут? Вальтер замялся на секунду, вспоминая, как его назвал тот седовласый парнишка. Яков... Это единственное имя, которое он отчётливо запомнил. — Немо. — Немо, значит... — задумалась Хельга и сделала затяжку. — Ты за постельным бельём? — Да. И переодеться. — Ну вот, бери форму с полки и можешь прямо тут переодеваться, я смотреть не буду. — «Вот те раз… Обычно девушки стесняются.» — искренне удивился парень. — Ну ладно. Ему-то плевать, но всё же он решил пожалеть глаза девушки и спрятался за одним из стеллажей с постельным бельём. Его тело было покрыто шрамами — подобный вид людям обычно неприятен. Всё село отлично, но рубашка на груди была в обтяг, отчего мышцы и шрамы заметно выступали, благо жилетка с галстуком прикрывали. — Слушай, я тут свои сигареты Руф отдала. Ты её видел? Заберёшь у неё пачку, а я тебе тогда постельное бельё отдам! Этот нагловатый, холодный тон, словно не просящий, а приказывающий... Как же он его ненавидел. Вальтер едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Вместо выполнения обязанностей — бьёт баклуши. Бесит... Но всё же он пошёл искать — постельное бельё ему действительно было нужно. Выйдя из кастелянной, он тут же почувствовал знакомый запах — тот самый, что ощущал в подвале. Запах женского тела и мужского парфюма. Это определённо была та самая Руф. Она говорила о себе в мужском роде и вела себя соответствующе, была очень дружелюбная и весёлая, но ровно до того момента, пока парень не упомянул Хельгу. Стояло Руф услышать имя любимой из чужих уст, как девушка сразу же стала вести себя агрессивно, приревновав её к новичку. — «Мне твоя Хельга нахрен не сдалась!» — хотел было ответить Вальтер, но пришлось тактично сдержаться. Руф была слишком гиперактивная... раздражающе активная. Слишком шумная, непонятная и непредсказуемая. Она могла как сопротивляться сильным, будучи заведомо слабее, так и сама напасть. Интересная личность... Но слишком уж громкая. Пачки сигарет у неё не оказалось — её забрал какой-то Ганс, которому Руф проиграла её. Найти его оказалось несложно. Он сидел на ступеньках на террасе, томно вглядываясь в облака. От этого парня странно пахло... металлом и холодом. Лёгкий аромат сигарет был едва уловим — настолько, что Вальтер заметил его не сразу. Из разговора стало понятно, что он до безумия влюблён в Хельгу — буквально сходил с ума, воруя её уже скуренные сигареты, за что уже не раз отхватывал от Руф. Он не сказал, что делает с бычками, да и знать не хотелось. Отвратительный человек. Вальтеру была непонятна подобная привязанность, а тем более такой силы. Ганс отдал пачку некой Дорис, которая решила что-то приготовить из этих сигарет... — «Ох, блять... Представляю, что это за пиздец будет...» Парня это уже знатно подзаебало, но он без лишних разговоров направился на кухню. Было интересно, что эта девчушка такое придумала. Столовая была ничем не примечательна, но вот кухня... Это было что-то с чем-то. Повсюду были разбросаны продукты и грязная посуда. Запах еды смешался в кашу, от чего начинало подташнивать. Везде что-то бурлило и шкварчало, а посередине, на столе, гордо возвышалась огромная куча продуктов, словно кто-то перевернул мусорку на тарелку. Какой-либо другой запах просто не способен был пробиться через эту вонь, а шум с плиты, казалось, заглушил бы даже взрыв, поэтому Вальтер и не заметил появления перед собой полненькой девушки. Он резко вздрогнул и отшатнулся, когда тёмноволосая голова вдруг появилась прямо перед его лицом. — Привет! А ты кто? Извини, у меня тут беспорядок! — пролепетала та. Парень отступил назад и на чём-то поскользнулся. Упал с громким "БАМ", больно ударившись затылком о дверной косяк. В глазах резко потемнело, а тупая боль в голове мешала быстро прийти в себя. Открыв глаза, он увидел ту же девушку в довольно интересной позе — она встала к нему спиной и присела на корточки перед его лицом, предлагая своё плечо, что бы помочь тому подняться. — «А ты смелая. О правилах приличия слышала?» Чуть погодя он всё же принял помощь, стараясь не смотреть на Дорис. Та с лёгкостью подняла его на ноги, даже не заботясь о том, как эта ситуация выглядит со стороны и в глазах новобранца. Впервые Вальтер почувствовал скованность и неловкость рядом с женщиной. Даже жутко стало... Только сейчас он заметил её запах, едва пробившийся сквозь общую какофонию. Запах был странный, собранный будто из всего подряд. Очень подходило характеру Дорис — её запах действительно ни с чем не спутаешь. Парень спросил у неё про сигареты. Она их где-то потеряла... — «Да твою ж сука мать...» Сперва Дорис относилась к нему настороженно, со страхом, но спустя несколько минут расслабилась и начала тараторить про свой новый рецепт, про то, как она любит всё необычное. Про то, про сё, и пятое-десятое... Девушка говорила без остановки, не давая вставить ни слова, от чего и без того больная голова Вальтера начала ныть ещё сильнее. Рассказывая про свой "торт" и горошину в самом низу, Вальтер вспомнил сказку "Царица на горошине", о чём по неосторожности сообщил, расстроив этим Дорис. В результате он стал свидетелем крайне мерзкой картины: девушка закатала рукава и полезла в основание своего "шедевра", покопалась там и достала ту самую горошину. Рука была полностью в овощах, жире и мелких кусочках сырого мяса, "торт" перекосило, и казалось, что вот-вот вся эта масса рухнет на пол, испачкав всё вокруг ещё сильнее. Зато Дорис выглядела поразительно довольной. — «Какая мерзость… Я это есть не буду…» — Немо, а можно я буду звать тебя "Омен"? Как бы "Немо", но наоборот! Мне кажется это таким необычным! — неожиданно спросила Дорис. — Можно, конечно, но мне кажется, что "Немо" тоже звучит необычно. Это, всё-таки, не моё настоящее имя. — напряжённо ответил парень. — Какой ты всё-таки необычный, Омен! — воскликнула девушка, едва не подпрыгнув от радости. — «Странная она... шумная... » — подумал он, наблюдая за довольной девчушкой, что с детским любопытством разглядывала нового знакомого. — «Но забавная.» — Смешная ты. — хихикнул новобранец, пока девушка вновь что-то тараторила. Вальтер решил дальше идти искать пачку, а потому, попрощавшись, направился к выходу. Ответив тем же, Дорис принялась грязными руками поправлять свою башенку из продуктов, заставив гостя отвернуться в отвращении. — Так... Где же она могла её потерять?.. Придётся обыскивать всю казарму — чего парню не особо хотелось, но выбора не было. Поиски привели его в мужскую спальню, в которую он зашёл с тяжёлым вздохом, явно показывая свою разряженную социальную батарейку, которую, из-за минимального общения с людьми в течение жизни, он впервые потратил в ноль. Свет из окна освещал комнату, от чего становилось непривычно: всю свою жизнь он провёл в темноте и полумраке, лишь изредка видя солнечный свет. Взгляд упал на ближайшую койку. На нижнем ярусе — одна единственная пустая постель, к которой он подошёл. На кровати лежала записка, на которой аккуратным, ровным почерком написано: "Кровать Немо". — Как заботливо. — Чего это ты трёшься у моей кровати? — вдруг сказал знакомый голос. В комнату зашёл Яков... Аромат каких-то химикатов и лекарств тут же ударил в нос — резко, почти раздражающе, перекрывая все остальные запахи. В разговоре Вальтер многое узнал — и успел разочароваться в Якове. Ему было обидно осознавать, что такая красота в лице этого парнишки оказалась ничем не лучше людей, которых он в своей жизни "повстречал". Яков нашёл пачку сигарет и, посчитав её опасной, подкинул её бедному Элиасу, чтобы проверить свою догадку. Судя из разговора, этот Элиас является полностью слепым. — «Я был о тебе лучшего мнения, Яшенька...» Вальтер понимал, что параноидальное поведение этого мальца доставит ему проблем. Но пока он ничего не может сделать. Мерзость... Непонятно было, где искать этого слепого парня, но если поразмыслить логически... — «Вот ты где.» Как и предполагалось, слепой парнишка сидел в самой тёмной комнате, подписанной как "Лазарет". Хотя она больше напоминала кладовую. Горы хлама, пыль, грязь и почти абсолютная темнота — вот такие помещения парню больше нравятся. Соответствующий запах комнаты был привычным, даже комфортным, но его перебивал аромат свежей краски и бумаги. Он видел возле дальней кровати в мужской спальне холсты и кисти — вполне логично было предположить, что здесь присутствует художник. И этого художника Вальтер только что нашёл. Напрочь слепой блондин сидел в кромешной темноте, спрятавшись за коробками, и сосредоточенно водил кистью по холсту. Он нащупал пальцами одну из банок с краской, потрогал её и, нахмурившись, протянул руку к другой банке — повторил это несколько раз, пока не нашёл нужный цвет. — «Кажется, слепота для него не проблема...» Понаблюдав ещё немного, он всё же решился подойти к слепому художнику, что бы спросить за сигареты. Даже немного пожалел, что отвлёк парнишку от любимого дела. — У меня была какая-то коробочка. Наверное, её Яков подкинул мне. Парень на мгновение искренне удивился сообразительности Элиаса — но лишь на мгновение. — Так ты уже знаешь?.. Яков всегда такой? — решил озвучить своё предположение Вальтер. — Чаще всего, да. Он никому не верит и во всём ищет подвох. Думает, что все хотят его предать или убить. — ответил Элиас, сжимая в тонких пальцах холст. — Ну с таким поведением я бы не удивился, будь это правдой... — парень сказал это едва слышно, даже не заметив этого. — Ты прав. — с усмешкой буркнул слепой, пахнущий краской — от чего Вальтер поначалу удивился, совершенно забыв, что слух слепых куда мощнее, чем у обычных людей. — Но это не так. Хоть Яков и относится к нам с подозрением, его заботу о нас трудно не заметить, даже если он это полностью отрицает. Да и его подозрительность часто очень помогает. Думаю, в глубине души он различает реальность и фантазии. — Вот как... — улыбнулся новобранец. — Так а где пачка? — Её забрал Оливер. Он сказал, что мне рано таким баловаться. Но я тогда не знал, что речь идёт о сигаретах. — Ясно. Спасибо за наводку. Элиас кивнул и замер, явно ожидая ухода гостя. Даже дрожь в его теле постепенно прекратилась — от чего он стал больше напоминать статую. Решив больше ему не надоедать, он молча встал и вышел из комнаты. Вальтеру этот парень показался куда приятнее остальных. С таким человеком явно можно было поговорить по душам — не страшась осуждения. Но такая роскошь доступна лишь нормальным людям, а Вальтер не нормальный. Поэтому, даже несмотря на чувство комфорта рядом со слепым парнишкой и манящее желание обсудить с ним свои проблемы, он даже не заикнётся об этом. К тому же страх, который ощущал Элиас, Вальтер чётко видел — даже в полумраке: дрожь в теле, мурашки по коже. С каждой секундой чужой страх становился только сильнее. Правду говорят: слепые могут заметить то, чего не видят другие. *** <Элиас> Он спокойно сидел в лазарете — среди хлама, пыли и кромешной темноты. Но отсутствие света ему не мешало — всё равно был слеп. Шершавый звук кисти, скользящей по холсту, был словно мелодией для ушей слепого стратега. Вдруг в дверь тихо постучали — и та отворилась через секунду. Казалось, человек просто заглянул и закрыл дверь, но он не ожидал, что гость уже стоит прямо перед ним. Несмотря на отличный слух, обострившийся из-за полной слепоты, он едва расслышал чужие шаги. Тихие, медленные, почти крадущиеся — не слышно было даже стука каблуков. Дыхание — едва уловимое, а сердцебиение, которого он не слышал уже почти год, звучало как-то не по-человечески: глухо, медленно, словно у затаившегося зверя. Лишь шелест одежды хоть как-то выдавал присутствие — да и тот был почти неразличим. Незнакомец присел перед ним, и тому показалось, что над ним навис голодный волк. Слабый запах крови, плоти и трупов ударил в нос, заставив волосы встать дыбом. Аура — давящая, тёмная, холодная — от неё становилось трудно дышать, а взгляд... он не видел его, но чувствовал буквально кожей. Этот взгляд невозможно спутать или отыграть. Такой же, как и аура вокруг него — жуткий, ледяной, уверенный. — Привет, ты ведь Элиас, не так ли? — внезапно заговорил незнакомец. Холодок пробежал по спине, стоило низкому, чуть хрипловатому голосу обратиться к нему. Он был неестественно мягкий, ласковый, слегка властный. Такой тембр не оставит человеку ни единого шанса отказать. Но стратег, оставшись без зрения, стал куда чувствительнее других. Он чётко ощущал в этом прекрасном голосе металл и хищные нотки — почти рычание. Парень не был уверен, стоит ли отвечать новобранцу, но в чём сейчас уверен наверняка — перед ним не человек. Перед ним зверь. А с такими правило одно — ни в коем случае нельзя показывать свой страх. И он говорил, отвечая почти на каждый вопрос. Страх перед тёмной аурой сковывал движения, заставляя говорить тихо, хотя хотелось кричать и звать на помощь. Но нельзя. Немо с презрением почти зарычал, когда разговор зашёл о Якове. Он сразу понял, что совершил ошибку, затронув эту тему. Поведение их параноика явно не понравилось этому чудовищу. Нужно обелить... хоть как-нибудь защитить... И он продолжил говорить. Нельзя показывать волнение — нужно улыбаться. Казалось, Немо расслабился. Сейчас он явно не ощущал угрозы от такого слабака, как он, но его ум наверняка отметил. — «Он точно всё уже понял... Точно понял...» Напряжение в комнате стало давить слишком сильно и парень перевёл взгляд на свою картину, говоря этим, что разговор окончен. Он замер, словно статуя, страшась дальше говорить. Просто знал, что дрожащий голос выдаст его с потрохами. Вот Немо поднялся — молча, мягко — и просто вышел из комнаты, оставляя слепого парнишку наедине со своим страхом и облегчением: опасность миновала. Через какое-то время к нему зашёл Ганс, его хороший друг. Он включил свет и осторожно приблизился к товарищу, после поражённо замер — стоило ему увидеть его состояние. Руки всё ещё чуть тряслись, голос дрожал, лицо — болезненно побледневшим. — Элиас! Всё в порядке? Ты чего?.. — Ганс тотчас подлетел к другу и стал обеспокоенно расспрашивать. Он поднял голову на товарища и поджал губы. Медленно, чуть дрожа, отложил холст и прижался к Гансу. Парень тихо начал рассказывать, что новобранец говорил, что он отвечал — каждое слово, каждую интонацию, всё, что услышал. — Ну... М-меня, конечно, тож-же напрягает незнако-мое лицо, но не ож-ожидал, что он кого-нибудь так напугает... — ласково говорил Ганс, осторожно обнимая нервного товарища. — Чего же т-ты так..? — Ганс... — тихо произнёс он, перебив друга. — Этот Немо явно не простой человек... Будь с ним осторожен... Парень дрожал, едва не скуля от нервов. — Даже если он не соврал нам насчёт амнезии... Он... он явно может то, на что ни один человек не способен... *** <Вальтер> Оливер был, как всегда, в библиотеке. Его запах появился куда раньше, чем сам парень. Они столкнулись в дверном проходе — Вальтер даже переступить порог не успел, как врезался в огромное брюхо Оливера. — О! Я как раз тебя искал! Вижу, ты уже получил форму. Тяжёлый голос жирдяя резанул по ушам, усилив желание съебаться от них нахрен, но нужно было отыграть роль. Выкрутив своё актёрское мастерство на максимум, он начал разговор, расспрашивая Оливера о происходящем за стенами лагеря, о войне, обо всём. Спрашивал то, о чём и должен интересоваться человек без памяти. Как и ожидалось, ни слова по теме вытянуть не вышло. Вальтер чётко видел его попытки выкрутиться, уйти от темы, а также ложь. Ведь он, будучи теневым участником и молчаливым свидетелем всего происходящего в мире, знал больше, чем кто-либо другой. Поэтому обмануть его было практически нереально. Он чуял запах лжи — горький, терпкий, но в то же время такой сладкий, что хотелось вцепиться и распробовать. Устав слушать бредни фанатика, Вальтер вновь спросил про сигареты. — «Кто такой этот блядский Вольфганг и схуяли сигареты у него!? Я, блять, сейчас сам закурю!» — тяжело выдохнул парень, отправляясь искать ещё одного "хрен-пойми-кто". — «Если и у него не окажется этой ублюдской пачки, я сожгу этот лагерь к ЧЁРТОВОЙ МАТЕРИ!» Тяжёлые, нервные шаги отдавались по коридору глухим звоном; голова и правая рука заметно подёргивались от раздражения. Но, завернув за угол, Вальтер понял, что сегодня ничего сжигать не придётся. Последний человек из казармы, с которым он ещё не знаком, нашёлся сразу же — стоило о нём подумать. Конечности постепенно перестали дёргаться, осталась лишь слабая дрожь, которая вскоре сошла на нет. — «Лёгок на помине.» Этот самый Вольфганг ходил туда-обратно по коридору, неустанно повторяя своё имя. Записная книжка в его руках едва не трескалась от напряжения, а лицо не выражало ничего, кроме страха и паники. Вальтер невольно улыбнулся. Именно в таком состоянии он чаще всего видел людей. Этот Вольфганг казался новобранцу каким-то… милым и даже забавным. Это странное чувство — смесь умиления и спокойствия — уже выделило своего фаворита из общей, хаотичной массы. Вальтер медленно подошёл и мягко коснулся паникующего парня, негромко окликнув его. Вольфганг дёрнулся и отшатнулся, едва не упав. Он взглянул на новобранца с таким ужасом, каким на него редко кто смотрел. — Ты в порядке? — сказал Вальтер как можно мягче, слабо улыбаясь. Вольфганг тут же уставился в свой дневник, быстро листая страницы. С каждой секундой его поведение казалось всё более странным, но новобранец испытывал скорее веселье, чем напряжение. Дочитав, он захлопнул дневник и резко отскочил. — Ты кто такой!? — вскрикнул Вольфганг. — «А, ясно. У бедолаги беды с башкой. Отними у него дневник — и можешь делать что хочешь, всё равно не вспомнит. Заебись.» — Вальтер едва сдержал смешок, обрадовавшись такому подарку судьбы. — Ты был на допросе сегодня утром, помнишь? Вольфганг задумался и снова открыл записную книжку, уткнувшись в неё носом. Спустя несколько секунд он всё же поднял взгляд и осторожно шагнул ближе. — И что тебе нужно?.. — осторожно спросил парень. — Сигареты. Тебе их отдал Оливер, чтобы ты передал Хельге. Если ты ещё не отдал их, то давай это сделаю я. Мне кажется, так будет лучше. Вальтер неспешно шагнул ближе. Непринуждённое поведение, едва заметная заинтересованность, мягкий, ласковый голос, медленная, тихая поступь — привычка, выработанная годами. Он уже встречался с таким типом зверят людей: напуганные, потерянные, паникующие — и знал, как с такими нужно себя вести. Вольфганг вновь полез в дневник, что-то бормоча себе под нос. Под это бормотание парень достал из левого кармана злополучную пачку и протянул её новобранцу. Потрёпанная коробочка наконец-то оказалась в руках Вальтера, и он облегчённо выдохнул. Вольфганг, даже не попрощавшись, проскочил мимо него и куда-то убежал, за ним слабым шлейфом запах бумаги и самого дешового мужского шампуня. Вальтер даже не обернулся, полностью забив на нового знакомого, и сразу направился к Хельге. — Чего так долго? — сходу спросила девушка, принимая сигареты. — Ты откуда её достал?.. — Я к тебе через половину казармы шёл. — устало выдохнул Вальтер, оперевшись плечом о стену. — Руф взбесилась, проебала Гансу в карты пачку, он же отдал сигареты Дорис, а та их где-то потеряла. — Ожидаемо. — хмыкнула Хельга, чьё выражение лица показывало лишь усталось от жизни и разочарование в людях. — Яков вообще решил, что это бомба, и подкинул Элиасу. Потом сигареты с барского плеча Оливера оказались у Вольфганга, но он забыл тебе отдать. — Блять... — выдохнула она. — Ага. Весёлые у вас ребята. — с саркастичным смешком выдал парень. — Кошмар... Ну хоть познакомился со всеми. — выдохнула Хельга. — Тоже верно... — вздохнул Немо. — Только вот Элиас странно себя вёл. Будто я его сожрать собираюсь. — это было правдой. — А вот это уже странно. Не похоже на него. — Может, это из-за того, что я незнакомец? На это Хельга лишь пожала плечами, после удобно развалилась на стуле, закинув ноги на стол. С тяжёлым вздохом Вальтер опустился на пол, не спеша брать заслуженное постельное бельё. — Я у тебя тут передохну чуток... Они меня утомили. Девушка повернулась к новобранцу и усмехнулась, зажигая сигарету. Запах табака и пепла медленно расползался по комнате, тишину нарушали лишь звуки улицы и тихое тление сигареты. Хельга слабо покачивалась на стуле, лениво выдыхая дым. Она вновь взглянула на парня, мирно отдыхающего у двери. Он напоминал статую — казалось, даже не дышал. Девушка только сейчас заметила, насколько поведение новобранца тихое, медленное и осторожное. Но он не выглядел напуганным или встревоженным, каким должен быть. Его движения больше походили на привычку, на навык, отточенный до автоматизма. — Слушай... — Хельга хотела озвучить свою догадку, но осеклась. — Ты ведь ничего не помнишь, так? Вальтер лениво повернул к ней голову и кивнул. — Как думаешь, были ли у тебя какие-нибудь вредные привычки? — спросила она, открывая пачку. — Не знаю, возможно. У какого человека нет вредных привычек? Думаю, у меня тоже что-то подобное должно быть. — расплывчато ответил парень, вполне естественно скрыв свои "привычки". — Может, ты и курил раньше? — девушка протянула руку новому знакомому: в ладони лежали зажигалка и сигарета. Она предложила это скорее со скуки — в последнее время ей надоело курить в одиночестве. — Хрен его знает... Но раз дают — отказываться не буду. Заодно и проверим. Сигарета легла между пальцами; он покрутил её и одним махом поджёг. Вальтер сделал глубокую затяжку, заставив Хельгу удивлённо вытаращить глаза, после чего он лишь слегка прочистил горло. — Думаю, я это раньше делал. — честно ответил новобранец. — Не часто, но делал. — он снова затянулся, чуть задержал дым в лёгких и шумно выдохнул. — Одной уже скучно курить? — Ни чё се ты. — наконец выдала девушка. — Да, ты прав, скучно. Никто, кроме меня, таким больше не увлекается, так что и предложить было некому. — Ясно. Комнату вновь заполнила тишина, но в этот раз — слишком плотная. Ветер стих. Птицы замолчали. Вальтер насторожился. Он слишком долго жил в лесу, чтобы не понять: если природа затихает — рядом опасность. В нос тонким шлейфом ударил запах пороха. Грядёт взрыв. — Как тебе наши? — спросила Хельга, не замечая напряжения. — Ну... С тобой мне комфортно. С Элиасом... относительно тоже. — начал новобранец, и девушка довольно кивнула. — Дорис смешная, хоть и гиперактивная. Вольфганг мне показался милым... — Милым? — перебила его Хельга. — Да, милым. Какой-то родительский инстинкт просыпается, что ли. — солгал парень, чувствуя, как запах пороха усиливается. — Вот оно что... — Руф тоже очень гиперактивная, но, в отличие от Дорис, она местами раздражает, хотя тоже весёлая. Ганс меня немного напрягает... но вроде он не плохой парень. Оливер слишком помешан на уставе. А Яков... — молчание сказало больше любых слов. — Понятно. — спокойно сказала девушка. — Ты если вспомнишь что-то, пообещай мне первой рассказать. — Обязательно. — улыбнулся он, в последний раз затянулся и потушил сигарету о стол, заметив, что Хельга сделала так же. — Кстати... — с наигранным волнением тише добавил он. — Ты не чувствуешь запах пороха? — Пороха?... Нет... не чувствую... — она с подозрением взглянула на новобранца. — Странно... Мне он кажется очень сильным... Да и природа затихла... — он повернулся к окну. — Ни птиц, ни ветра... Тишина... Хельга не успела даже осмыслить его слова, как прогремел взрыв. Следом — грохот, от которого задрожала земля под ногами. Взорвали одну из стен. Нападение. Тут же завыла сирена. — Ну у тебя и чутьё... — буркнула девушка. Оба солдата выскочили из Кастелянной и рванули в подвальное помещение. *** Большой стол с картой посреди комнаты слегка трясся от взрывов и грохота, по поверхности карты пробегала мелкая дрожь. Отряд стоял чётко в ряд, перед ними ходил Оливер, коротко раздавая указания. Никто не смел показывать ни тени страха — ни в голосе, ни во взгляде, ни в напряжённых плечах. После раздачи указаний Хельга выкурила очередную сигарету, потушила её об руку и вышла первой, забирая в оружейной своё оружие. За ней хвостиком ушла Руф, после к девушкам присоединится и Оливер, отправившись с ними в сторону юга. Яков, Дорис и Вольфганг уйдут на север, на подмогу. Немо, Ганс и Элиас вместе пойдут в радиорубку, чтобы отправить сигнал о помощи в главный штаб, и, кажется, последнему присутствие Немо было не по душе, но тот тактично промолчал. В оружейной он стоял вместе со всеми, пока те разбирали своё оружие. Металл тихо звенел, щёлкали затворы, пахло маслом, пылью и холодной сталью. Яков стоял просто за компанию, так как свои револьверы он всегда носил с собой. За осмотром разного рода огнестрела взгляд Вальтера зацепился за охотничий нож. Выглядел он почти новым — явно никем не использованный, но лежащий без дела уже не первый месяц. Оно и понятно — мало кто сейчас приспособлен к такому виду оружия. Новобранец медленно, словно в трансе, снял ножны с крючка и так же медленно вытянул из них нож. Мягкий шлейф старой кожи, обработанного дерева и металла скользнул по носу, смешавшись с пылью и сухим воздухом. Зрачки расширились, дыхание на мгновение замерло, а пальцы чуть сильнее сжали рукоять. Крупное, чуть изогнутое лезвие переливалось кристально-белым в свете жёлтых ламп, отбрасывая холодные блики. Невозможный для повторения металлический узор словно жил своей жизнью, едва заметно играя на свету. Гравировка с рисунком отдыхающего лисёнка у основания лезвия слегка стёрлась — значит, хоть нож и не использовали, за ним всё же ухаживали. Ручка тоже была немного изогнута, дерево идеально обработано, тёплое на ощупь, а металлические вставки мягко поблёскивали. Ножны чуть износились от времени, показывая возраст оружия, но всё ещё выглядели ухоженно. Ни одной торчащей ниточки. Ни одной потёртости. Идеальная, заводская заточка и невероятно вкусный, почти манящий запах, от которого по спине пробежал лёгкий холодок. — Идеально... — едва слышно прошептал он, почти не дыша. — Почему тебя не использовали, малыш?... Парень тихо разговаривал с оружием, не скрывая своего восторга. Вальтер питал особую любовь к ножам всех типов, и сейчас это чувство разгоралось почти до болезненной влюблённости. Он давно не испытывал таких ярких ощущений от одного лишь прикосновения к холодному оружию. Стоило представить, как этим ножом он будет разрезать плоть, вскрывать мышцы, рвать ткани... Как тёплая кровь будет капать с идеально заточенного лезвия, стекать по пальцам, липнуть к коже... Жар тяжёлой волной разлился по телу, пробираясь под кожу, вызывая дрожь. Ланиты заалели, дыхание сбилось, губы дрогнули, с трудом сдерживая кривую, голодную улыбку. — «Терпи...» Он с едва слышным стоном до крови прикусил щёку, почувствовав солоноватый вкус, медленно растёкшийся по языку, и начал высасывать кровь из ранки, чтобы хоть немного заглушить рвущееся наружу чувство голода. Боль отрезвила опьянённый разум, вернула чёткость, позволив взять себя в руки, но в пальцах всё ещё оставалась дрожь, а в груди — тяжёлое, тянущее чувство. — Ножи любишь? — неожиданно спросил Оливер, подойдя ближе. — Похоже на то... Я прям в экстазе. — честно ответил новобранец, нежелая выпускать из тонких пальцев это произведение искусства. — Почему его не использовали? Замечательный нож! Кузнец и плотник наверняка в него всю душу вложили! — Думаю, просто никто не умеет этим правильно пользоваться. — предположил толстяк, улыбнувшись. — Можешь забирать, он всё равно ничейный. Вальтер взглянул на него с недоумением. Мысль о том, что такая вещь может никому не принадлежать, казалась абсурдной. — Точно можно?... — переспросил он, всё ещё не веря в услышанное. — Насколько я знаю, он уже тут несколько лет лежит, и никто на него даже внимания не обращает. Уже даже забывать об уходе стали. — продолжил Оливер. — Так что будет даже хорошо, если такая вещь обретёт хозяина. Парень не смог сдержать улыбки — искренней, почти детской. Глаза засияли, стоило получить разрешение. Это великолепие наконец-то попало в хорошие руки. — А как ты понял, что нож всё ещё хорош? Он же старый. — встрял в разговор Яков. Его тон звучал не как обычно — с подозрением, а скорее с живым интересом. — На рукоятке нет характерных потёртостей и пятен, которые появляются при частом использовании. Заточка заводская, будто только из рук кузнеца вышел, хоть гравировка и немного стёрлась. — говорил он спокойно, не задумываясь. — Да и видно, что за ножом ухаживали. Иначе даже лучший клинок затупился бы за столько лет в сырости. — Он правда может от такого затупиться? — спросила Дорис, наклонившись ближе и всматриваясь в лезвие. — Конечно. Сталь не любит влажную среду. Быстро окисляется. — вмешался Яков, после чего снова посмотрел на новобранца своим фирменным взглядом. — А ты откуда это знаешь?.. — У меня нет воспоминаний, но остались знания. — напомнил он слова командира. — Похоже, я когда-то работал с такими вещами. Иначе бы так не отреагировал. — Логично... — Яков нехотя отступил. — Значит, теперь у Немо есть оружие. — Яков, ну с ножом идти на пистолет... Это же глупо. — задумчиво сказал Оливер. — Одолжи ему один из своих револьверов, пока не найдём ему собственное. — Тц... — он закатил глаза, но всё же протянул оружие. — Смотри не поцарапай! Надеюсь, пользоваться умеешь? — Думаю, разберусь. — Немо убрал револьвер за пояс. — Ну и отлично. — буркнул Яков и вышел из комнаты, направляясь в бой. *** — Н-ну что? Идём? — спросил Ганс, открывая дверь на улицу. Парни кивнули, и дверь отворилась. Густой туман из пыли перегородил ребятам обзор, но, несмотря на это, они всё же рванули вперёд. Вокруг слышны выстрелы, крики, грохот... Воздух дрожал от шума. Запахи смешались в одну кучу, но аромат крови сводил Вальтера с ума... Он способен долго продержаться без еды, но не тогда, когда она носится у него прямо перед носом. Это было тяжело. Нельзя было срываться при всех в первый же день... Это плохо кончится. — Мерзкое отродье! — раздался хриплый голос где-то рядом. Запах крови усиливался с каждой секундой, и парень глянул вниз — на того, кто вот-вот схватит его за ногу. Он позволил смертнику это сделать, ведь тот совсем скоро умрёт. Вальтер, не задумываясь, присел и схватил незнакомца за волосы, с силой оттягивая от своей ноги, но тот вцепился мёртвой хваткой. — Умри, монстр! Умри! — верещал мужчина, пытаясь ранить парня. — Решил забрать меня с собой, значит?.. — усмехнулся новобранец. Его голос стал стальным, холодным, почти рычащим. Голодное безумие вырывалось наружу, и нужно было срочно его покормить. Мужчина в страхе замер. Дрожь прошлась по телу, и он медленно, напряжённо поднял голову. Голодная улыбка, что разрезала щёки Немо едва не от уха до уха, не выглядела человеческой — совсем. Парнишка обнажил белые зубы, чуть заострённые клыки. Его вид был жутким, безумным, а-ки демон из старых сказок. Солдат был убеждён, что люди не способны так улыбаться. Если чёрные отступники — бесы, черти, монстры, то перед ним сейчас сам дьявол во плоти. Вальтер, держащий незнакомца за патлы, едва не вырывая скальп, перехватился за шею, отрезав доступ к кислороду. Второй рукой он нагло потянулся к чужому глазу. Солдат вздрогнул и замер, вслушиваясь в чавкающий звук и хлюпанье буквально над ухом. Вместо крика из горла мужчины вырвался лишь тихий хрип. Грубая хватка чужой руки на горле оставила все надежды на безболезненную смерть. — Ну, с монстром ты угадал. Парень показушно засунул глаз в рот и начал медленно его жевать, наблюдая, как взгляд мужчины испуганно дрожит. Слеза страха скатилась по щеке, и Немо наслаждался этим. — Пожалуйста, будь добр, умри. — Вальтер достал нож, заставив мужчину молча затрястись и тихо завыть. — Остальным не стоит этого знать. Парень по самую рукоять воткнул нож в место, где недавно было глазное яблоко, мгновенно убив этим солдата. Тело в руках обмякло, и новобранец наконец ослабил хватку. Труп соскользнул с лезвия и с глухим стуком упал на землю. Тёплая алая жидкость стекала по ножу и пальцам, а собственное тело застряло в наслаждении. Немо издал тихое, довольное мычание и только тогда выпрямился, идя в сторону, откуда шёл запах его новых знакомых. Ярче всех был запах красок — запах Элиаса. Его он учуял быстро и уже направлялся в нужную сторону, как вдруг из облака пыли появился взволнованный Ганс. — Немо, всё х-хорошо? — спросил парень, бегло осмотрев товарища. — Да, всё хорошо. Прости за задержку. Появилась одна помеха. — спокойно ответил Вальтер, не сбавляя скорость. Ганс кивнул и направился следом. Нужно было выручить зовущего его Элиаса, что тростью пытался отбиться от напавшего на него солдата в красном. Он тут же подлетел к ничего не подозревающему противнику и одним движением крутанул ему шею до щелчка, после помог своему другу подняться. Новобранец не отрывал взгляда от трупа, только что убитого его товарищем и одобрительно кивнул. Будто учитель, хвалящий подопечного. Наконец-то они добежали до радиорубки. Вальтер, запустив парней, запер дверь на замок и несколько секунд простоял в ожидании, но после со спокойной душой отстранился, поняв, что такую дверь выломать очень трудно. Элиас дал приказ подать сигнал, чем Ганс сразу же занялся. Но стоило заике коснуться пульта управления, как сзади послышался шум. Элиаса взял в заложники пробравшийся в радиорубку вражеский солдат. Он что-то кричал про справедливость, про то, что чёрные отступники должны сдохнуть. Что они бесы, отвернувшиеся от бога, и прочий фанатичный бред. Ганс в панике смотрел на происходящее, не зная, что делать. Стратег тоже в замер, боясь лишний раз дёрнуться и получить пулю в череп. Но вместо паники — в голове холодный расчёт: как безопасно выбраться. Незнакомец действовал в состоянии безумия, в прямом смысле поехав крышей от отчаяния и безысходности, а потому не думал о собственной сохранности. Лишь Вальтер смотрел на это с леденящим душу спокойствием. Взгляд, что он кинул на солдата, почувствовали все. Его жажда убивать разрывала глотку и мешала дышать. Звуки с улицы словно разом затихли. В ушах стоял лишь тихий гул сердец. — О-оружие на пол! — выкрикнул мужчина, продолжая удерживать стратега. Его руки тряслись. Он видел реакцию вражеских солдат на этого, с виду, милого и наивного паренька. На него глядели алые глаза оголодавшего хищника, чьё лицо и руки уже были заляпаны людской кровью. Страх перед таким человеком — вполне естественно. План действий щёлкнул в голове Немо, словно там зажглась лампочка. Хитрая лыба начала медленно расползаться по лицу. Хватило доли секунды, чтобы парень направил револьвер на мужчину и выстрелил без прицеливания. Но, к его сожалению, всё пошло не совсем по плану. Его меткость сыграла с ним злую шутку и в итоге вместо руки, куда Вальтер и планировал выстрелить, чтобы выбить пистолет, пуля попала чётко между бровями солдата в красном. Мужчина замер — на мгновение, будто время споткнулось, — а после с тяжёлым, глухим стуком рухнул на пол. Его оружие звякнуло о бетон и укатилось куда-то в тень. Элиас замер, прислушиваясь к окружению, но после осторожно приблизился к трупу и, не спеша, провёл пальцами по лбу, нащупывая рану. — А ты меткий. — вынес вердикт он, заметно расслабившись. — Просто повезло. — коротко кинул новобранец, убирая пистолет. — «Жаль, конечно, что я не могу с ним поиграться... но сейчас это даже к лучшему.» — он на секунду задержал взгляд на теле, после перевёл его на своих товарищей. — «Вокруг слишком много глаз, а времени в обрез. Ближайшие недели, вероятно, будет так же. Нужно держать себя в руках... и не отсвечивать лишний раз.» — Я отправил сообщение. — сказал Ганс, отходя от пульта управления. — Н-нужно теперь помочь остальным. Элиас, останься тут. Парень расстроенно поджал губы, понимая, что он, будучи слепым, будет только мешаться. Потому просто кивнул, соглашаясь остаться внутри и пообещал запереть дверь, когда парни выйдут. Оба солдата в чёрном выскочили из радиорубки и побежали в разные стороны, Ганс — на север, а Вальтер — на юг. — Наконец-то можно вдоволь повеселиться. Парень ринулся в песочный туман. Густая пыль липла к коже, забивалась в рот и нос, царапала горло. Вокруг были слышны крики, топот, свист пуль, грохот... всё сливалось в один рваный, хаотичный шум. Трупы солдат обеих армий падали, словно домино, глухо стуча по асфальту и земле, поднимая лишь больше пыли. Но в ушах новобранца стоял лишь гул его собственного сердца — тяжёлый, частый, заглушающий всё остальное. Едва не с детским озорством он вытащил нож, даже не собираясь пользоваться револьвером. Несмотря на меткость, огнестрелом Немо пользовался редко. Лезвие для него — продолжение руки. И стоило деревянной рукоятке лечь в ладонь, а коже ощутить холод стали, как он рванул вперёд, на первого попавшегося солдата в красном. С лёгкой руки Вальтера на земле уже валялся труп с перерезанным горлом. Алая жидкость брызнула фонтаном, горячими каплями пачкая одежду, руки, лицо и свежую траву. Сейчас он не различал лиц. Ему было плевать, как он выглядит, кто кричит, кто умирает. Он не чувствовал ни удушающей атмосферы, состоящей из пыли и смерти, ни страха, ни напряжения. Он обращал внимание лишь на цвет формы, дабы ненароком не зарезать своего. И на дурманящий запах крови — густой, тёплый, сладковато-железный, сводящий с ума. Ему хватало одного глубокого вдоха, чтобы найти следующего. Новобранец носился по лагерю, нагло пользуясь поднявшейся пылью как собственной дымовой звавесой, одним махом обрубая нити чужих жизней — и с каждой секундой всё сильнее втягивался в это. Он словно ураган пронёсся мимо нескольких вражеских солдат, оставляя после себя лишь дорожку из трупов и крови. Движения тихие, быстрые, отточенные, но без ухудшенного обзора противников провернуть подобное было бы куда сложнее. — А-ах... — довольно простонал Немо, держа за шиворот очередного убитого. — Какой же кайф... Он осмотрелся. Вокруг него лежало лишь несколько тел. Пыль даже не думала оседать, скрывая происходящее плотной завесой, а потому он не волновался, что кто-то его увидит. Оры, выстрелы и вспышки от них были где-то поодаль, словно отрезанные от него. Эта бойня продлится ещё какое-то время, а значит, можно где-то ненадолго затаиться, чтобы перекусить. От этой мысли желудок жалобно заныл и заурчал. Он не ел уже сутки, если не больше, поэтому сдерживаться уже было трудновато. Вальтер взглянул на тело, что сейчас держал в мёртвой хватке. Молодая девушка. Худощавая. Хрупкая. Но это не имело значения. Под шумок он выскользнул из лагеря через пролом в стене, оставшийся после взрыва, утаскивая за собой мертвеца. Отойдя чуть дальше, он небрежно кинул тело на траву и присел рядом. Взгляд стал внимательным. Оценивающим. Детальней рассматривая самые аппетитные части тела, он остановился на бёдрах. Полненких, упругих. Тут же нож скользнул по ним, мягко, словно по подтаевшему маслу. Он отрезал жирный кусок бедра и, срезав с него кожу, незамедлительно затолкал в рот, с довольной мордой пережёвывая плоть. Кровь стекала по губам и пальцам, крупными, тягучими каплями падая на одежду, марая её. Но Немо было глубоко плевать на это. — А ты хороша на вкус. — почти ласково сказал он, отрезая следующий кусок. Он потянулся к груди девушки и одним движением разрубил ткани формы, освобождая богатства женской фигуры от оков одежды. Но обнажённая грудь не вызывала чувства возбуждения. Вальтер воспринимал буфера только как молочные железы и куски жира, за которыми прячутся органы. За этим-то он и полез. Ему хотелось вновь испробовать людское сердце, которое он ел очень редко, особенно в сыром виде. Было бы тяжело и не удобно ломать рёбра в полевых условиях, тем более без инструментов, так что пришлось ковырять себе путь к движку, откидывая не интересующие его сейчас органы в сторону. Хлюпающие звуки стали громче, вязче, почти липли к ушам, а ароматы сырой плоти и крови — к обонянию. Наконец сердце, что всё ещё оставалось тёплым, оказалось в руках парня. Он с интересом разглядывал орган, вертел, осматривал, и, всё же не сдержавшись, сделал большой укус, будто откусывал яблоко. Подул прохладный ветер, слабо отрезвляя, проходясь по коже мурашками, благодаря чему Немо не сорвался. Звуки выстрелов с каждой минутой становились всё реже, а значит пора было закругляться. Сердце было проглочено за минуту, оставив после себя лишь лужу крови. Несколько кусочков с бедра полетели за движком — прямо в желудок, почти не пережёвываясь. Он ел без остановки, пока желудок наконец-то не заполнился. Вальтер выровнял спину и глубоко, сыто вздохнул, вглядываясь в серое небо сквозь листья деревьев над ним. — М-да уж... Это будет труднее, чем казалось... — прошептал парень, после прикрыл веки. — Ну а чего я ещё ожидал от жизни среди людей? Он тихо захихикал, наконец-то осознав всю серьёзность его положения. Одна осечка и он труп. Но это... Ему это даже нравилось. Понимание, что можешь умереть в любой момент, вызвало всплеск адреналина и азарта, разливаясь по телу приятным жаром. Ему стало любопытно, как долго он сможет притворяться нормальным и сколько люди вокруг будут притворяться слепыми, когда по-настоящему слепой человек уже начал догадываться? — Ха-ха... Это будет весело. Немо взглянул на тело перед собой и всмотрелся в стеклянные глаза жертвы. В них отражался весь спектр негативных эмоций: грусть, гнев, ненависть, боль, презрение... — Я, конечно, тоже тот ещё ублюдок... — ни с того, ни с сего начал парень, усмехнувшись. — Но если бы не Фридеманн Шмидт, то ты бы не умерла так рано. Да и я бы таким не стал, наверное. — продолжал он, словно извиняясь перед мертвецом за свой поступок, хотя понимал, что его ни за что не простят. Да и плевать. Новобранец потянулся к голубым глазам девушки и мягко, осторожно, с бережностью вытащил их. Один из них сразу закинул в рот, пережёвывая упругий "мячик", а второй оставил в ладони. Он вновь взглянул на труп и глубоко вздохнул, взял под руку и отнёс его к ближайшим кустам, куда и выкинул. Сорвав с солдатки жилет, парень закинул в рот второй глаз и, пока жевал, протирал лицо и руки от крови. На его удивление, он не так уж и сильно заляпался, как ожидалось изначально. Часть крови уже подсохла и было труднее её стереть. Пришлось слюнявить палец и точечно оттирать пятна, иногда сцарапывая их ногтем, глядя на себя через отражение в лезвии ножа. К тому моменту выстрелы стали почти совсем редкими, значит уже нужно возвращаться и прям бегом, пока пропажу не обнаружили. Кинув прощальный взгляд на растерзанное тело, он помчался обратно в лагерь, тихо прошмыгнув обратно за стены. Сделав вид, что никуда и не уходил, парень направился к товарищам, что уже собирались возле казармы. — Твою ж мать! Немо!... — дёрнулся Яков от неожиданности, завидев окровавленного с головы до пят товарища, протирающего свой нож чьей-то красной жилеткой. — Ети-ижи пасатижи... — вытаращив глаза, пробурчала Хельга, у которой едва с пальцев сигарета не выпала. — Ты, я погляжу, заигрался... — Просто взял в руки револьвер и понял, что мне немного некомфортно, а нож, по ощущениям, был словно продолжением руки. — пожал плечами Немо. — Да и двигаться с ним было как-то проще, чем с пистолетом. — А-а... Так это из-за тебя там дорожка из трупов валяется? — спросила синеволосая девушка, затянувшись. — Дорожка? — переспросил параноик. — Ну мы с Руф к казарме идём, а там 5-6 трупов лежат так в ряд... — объясняла Хельга, жестом показав дорогу. — ...и у всех идентичные раны. — Ну, похоже, это и вправду я. — смущённо провёл по шее Вальтер. — Я же говорю: мне удобнее с ножом. — Короче говоря: ты мастер ближнего боя. — хмыкнула Руф. — Драться с тобой в рукопашку заведомо плохая идея. — Не сказал бы... — тише добавил парень. — В дальнем бою тоже не плох. — вставил свои 5 копеек Ганс, вспомнив тот выстрел в радиорубке. — Тогда мне просто повезло попасть. — парировал новобранец. — Какой ты скромный. — буркнула Хельга. — Скромность — сестра таланта. — улыбнулся Оливер. — Оливер! Щёки Немо в момент стали пунцовыми и он сразу отвёл взгляд. Его впервые хвалили... Он настолько привык к оскорблениям и унижения, что слышать комплимент в свой адрес казалось чем-то из рода фантастики, чем-то невозможным. Это пугало, настораживало, но при этом так радовало, что хотелось прыгать от счастья. — Ну даже если учесть везение, то ты и в правду очень везучий. — вдруг сказала Руф. — Даже та ситуация сегодня утром. — Я не знаю, что в голове у капитана. Я мысли читать не умею и мне оно не надо. — тут же перебил её Вальтер. — А мне бы хотелось обладать такой способностью. — встрял Яков. — Кто б сомневался? — хмыкнула Хельга, потушив сигарету, на её слова параноик только закатил глаза. Остальные не знали, что сказать. Их напрягал вид нового товарища, выглядещего так, словно тот только что побывал на скотобойне. Но при этом они понимали, что так бывает, когда сражаешься холодным оружием, а потому все быстро расслабились. Все. Кроме Элиаса. Лишь он слушал, будучи в абсолютном напряжении. Ведь запах трупов и плоти от Немо, незначительно, но усилился. Стратег помнил те ощущение от ауры новобранца. Тот удушающий страх перед ним. Но слыша расслабленные голоса друзей, Элиас тоже начал по немногу проникаться новым соседом. Хотя дрожь в руках от нахождения с ним рядом вряд-ли когда-либо пройдёт.