Клинок,помнящий пламя

Часть 1: Сокровищница Химеджима Клан Химеджима никогда не был великим. В иерархии дьявольских семей их имя стояло где-то между забытыми и теми, кто еще не совсем канул в лету. У них была древняя кровь, старый дом на окраине территорий Гремори и одна гордость, которую они берегли пуще любых рейтинговых очков — фамильная реликвия. Меч без имени. Или с именем, которое никто уже не помнил. Клинок передавался из поколения в поколение, от главы к наследнику, как напоминание о том, что когда-то Химеджима были кем-то значимым. Говорили, что в древние времена, еще до того, как дьявольское общество обрело нынешнюю форму, их предок получил этот меч от самого Сатаны Люцифера. Или от какого-то восточного божества. Или от демона, чье имя было стерто из всех архивов. Историй было много. Правды — ноль. Меч был старым, тусклым и совершенно бесполезным в бою. Ни одно заклинание не могло вдохнуть в него жизнь, ни один кузнец не брался перековать древнюю сталь. Он висел в специальной комнате, за стеклом, как музейный экспонат, и напоминал Акено о том, что ее семья цепляется за прошлое, не имея будущего. Именно поэтому, когда отец сказал ей выбрать любой подарок на совершеннолетие, она выбрала меч. — Ты с ума сошла, — сказала мать, глядя на дочь с неподдельным ужасом. — Эта рухлядь стоит в углу уже триста лет. Возьми драгоценности. Возьми землю. Возьми хотя бы слуг, ради всего. — Я хочу меч, — спокойно ответила Акено. Она не могла объяснить почему. Может быть, потому что в детстве, тайком заглядывая в запретную комнату, она чувствовала странное тепло, исходящее от безжизненного клинка. Может быть, потому что в моменты одиночества, которых у дочери обедневшего клана было достаточно, ей казалось, что кто-то внутри этой стали слышит ее. А может быть, потому что Акено Химеджима, с ее пламенем, с ее силой, с ее гордостью, всегда знала, что обычная жизнь не для нее. — Меч, — повторила она твердо. Отец вздохнул, махнул рукой, и спустя час клинок был упакован в резной деревянный футляр, перевязан шелковыми шнурами и вручен ей с церемониальным поклоном, больше похожим на прощание. «Надеюсь, ты найдешь в нем то, что ищешь», — сказал отец, и в его голосе было что-то, чего Акено не смогла разобрать. Она не придала этому значения. Тогда. --- Прошел год. Меч переехал вместе с ней в поместье Гремори, когда Риас, ее госпожа и лучшая подруга, предложила Акено стать ее Королевой. — Это что? — спросила Риас, увидев длинный футляр, который Акено аккуратно поставила в углу своей новой комнаты. — Семейная реликвия, — пожала плечами Акено. — Можно посмотреть? — Там не на что смотреть. Но Риас все равно открыла. Провела пальцами по тусклому лезвию, нахмурилась, что-то прошептала на древнем языке, которым владела благодаря своему происхождению, и в итоге покачала головой. — В нем что-то есть, — сказала она задумчиво. — Я чувствую… силу. Спящую. Но очень глубоко. Это не обычный меч, Акено. — Я знаю, — ответила Акено, закрывая футляр. — Но он молчит уже сотни лет. Вряд ли он заговорит ради меня. Риас хотела что-то добавить, но в дверь постучали, позвали по какому-то срочному делу, и разговор остался незаконченным. Так меч стоял в углу комнаты Акено, молчаливый свидетель ее новой жизни. Она видела его каждый день, проходя мимо, иногда проводила рукой по холодной стали, но ничего не менялось. До той ночи. --- Часть 2: Пробуждение В Куо пришла осень, и вместе с ней — обострение активности Падших. Рейнаре, правая рука Азазеля в этом регионе, вела себя нагло. Слишком нагло. Она не просто охотилась на Священные Механизмы — она бросала вызов, метила территорию, проверяла границы. Три инцидента за неделю. Два — на нейтральной полосе. Один — прямо на землях Гремори. Риас была в ярости. — Она хочет войны, — сказала Асия тихо, когда они собрались в гостиной. — Пусть получит, — отрезала Риас, и в ее голосе зазвучал металл. План был простым: ударная группа в составе Риас, Акено и Короли (так Риас называла Иссея, когда хотела его подбодрить — или подколоть) наносит упреждающий удар по складу Священных Механизмов, который Рейнаре устроила в заброшенном храме на севере города. — Аки, ты идешь первой, — сказала Риас. — Твой огонь прожжет их защитные барьеры. Мы прикрываем. Акено кивнула, ощущая, как внутри разгорается привычное пламя. Она любила бой. Любила момент, когда мир сужается до одной цели, а тело действует быстрее мысли. Но в ту ночь что-то было не так. Нападение пошло не по плану с первых секунд. Рейнаре ждала их. Барьеры были не простыми, а многослойными, с ловушками, которые срабатывали при касании. Исей попал в одну из них, и его Дракон Драйга заблокировался, отрезая их от связи. — Отходим! — крикнула Риас, но было поздно. С потолка рухнули цепи, сплетенные из чистой святой силы. Акено увернулась от первой, сожгла вторую, но третья обвилась вокруг ее запястья, и боль, острая, как лезвие, заставила ее закричать. Святая сила для дьявола — это яд. Для чистокровного, каким была Акено, — пытка. — Химеджима, — голос Рейнаре раздался отовсюду и ниоткуда. — Какая драгоценная добыча. Дочь обедневшего рода, Королева Гремори… Сколько, интересно, заплатят за твою голову? Акено рванулась, но цепи держали крепко. Святая сила жгла, пожирала ее демоническую энергию, и пламя внутри гасло, как свеча под дождем. Риас была слишком далеко, пробивалась к ней сквозь ряды Падших. Исей барахтался в своей ловушке. Асия пыталась пробить барьер исцеляющей магией. Акено осталась одна. — Просто умри, девочка, — усмехнулась Рейнаре, и в ее руке вспыхнуло копье света. Умирать не хотелось. Не сейчас. Не здесь. Акено закрыла глаза, и в темноте, в последней попытке найти опору, она потянулась к чему-то, что чувствовала всегда, но никогда не могла ухватить. К теплу. Тому самому, из детства. Тому, что жило в старом клинке, который она привезла из дома. Помоги мне, — прошептала она не словами, а сердцем. И мир взорвался. --- Когда Акено открыла глаза, она стояла на коленях в центре огромной воронки. Цепи исчезли. Рейнаре отлетела к стене и не двигалась. Падшие вокруг либо были повержены, либо разбежались. В ее руке был меч. Но не тот, старый и тусклый, который она знала. Лезвие пылало. Не огнем — светом. Глубоким, оранжевым, живым. На поверхности стали проступали иероглифы, которых она никогда не видела, но которые почему-то понимала. Узумаки. Имя. Имя того, кто был внутри. — Акено! — голос Риас прорвался сквозь звон в ушах. — Я… в порядке, — выдавила она, но это было не совсем правдой. Меч в ее руке вибрировал, пульсировал, как живое сердце. И в этом биении она чувствовала присутствие. Кого-то огромного. Кого-то, кто спал столетия и только что проснулся. Ты слышишь меня? — спросила она мысленно. Тишина. А потом — ответ. Не словами, а ощущением. Теплом, разлившимся по груди. Облегчением. И чем-то еще, что она не сразу смогла распознать. Любопытство. Кто-то внутри меча, кто-то древний и невероятно сильный, смотрел на нее. И впервые за сотни лет он не был один. --- Часть 3: Имя Вернулись они затемно. Исей нес Асию на руках — девочка перерасходовала силы, пытаясь пробить барьер. Риас шла молча, но каждые несколько секунд бросала взгляд на Акено, сжимающую меч. — Ты расскажешь? — спросила Риас, когда они вошли в поместье. — Когда сама пойму, что случилось, — честно ответила Акено. Она ушла в свою комнату, закрыла дверь и поставила меч на стол. Сейчас, при мягком свете магических ламп, он выглядел почти обычным. Свет на лезвии потух, иероглифы исчезли. Но тепло осталось. И присутствие. — Я знаю, что ты здесь, — сказала Акено вслух. — Ты слышал меня там. Ты ответил. Не молчи сейчас. Секунда. Другая. А потом воздух в комнате сгустился. Что-то начало формироваться перед ней — сначала смутная тень, потом очертания, потом цвет, звук, запах. Запах ветра. Леса. Крови. И чего-то сладкого, похожего на свежеиспеченный хлеб, что было так неожиданно в этом сочетании, что у Акено перехватило дыхание. Перед ней стоял мужчина. Высокий. Светлые, почти белые волосы, спутанные и длинные, падали на плечи. На лице — три тонкие линии на каждой щеке, похожие на усы зверя. Глаза — яркие, синие, как небо после грозы, смотрели на нее с такой смесью усталости, надежды и удивления, что Акено забыла, как дышать. Он был… красив. Не той аристократичной красотой, к которой она привыкла среди дьяволов, а другой — живой, грубой, настоящей. Он был голым. — Ох, — сказала Акено, и ее щеки вспыхнули. Он моргнул, опустил взгляд вниз, потом снова поднял на нее. — Ох, — повторил он хрипло, и в его голосе, несмотря на все, что он, должно быть, пережил, прозвучало смущение. Акено сорвалась с места, метнулась к шкафу, выхватила халат, который носила после купания, и швырнула в него. — Надень! Он поймал халат одной рукой, неуверенно повертел, явно не понимая, что с ним делать. В конце концов накинул на плечи, как плащ, даже не попытавшись завязать. — Извини, — сказал он. Голос все еще был хриплым, но в нем проступали знакомые ноты — живые, почти мальчишеские. — Я… давно не был в теле. Забыл, как это работает. Акено сделала глубокий вдох. Потом еще один. — Кто ты? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что ты такое? Мужчина посмотрел на нее, и в его глазах что-то дрогнуло. Боль. Старая, глубокая, привычная. Такая, которую носят с собой годами — или веками. — Меня зовут Наруто Узумаки, — сказал он. — Я был… ниндзя. В мире, которого больше нет. А сейчас я, наверное, то, что осталось от того, кто не смог вовремя умереть. Он замолчал, словно эти слова стоили ему больше, чем он хотел показать. — Ты разбудила меня, — продолжил он, и его губы тронула слабая улыбка. — Впервые за… не знаю сколько. Я уже думал, что никогда не выберусь оттуда. Акено смотрела на него, на этого странного, невозможного человека, который появился из меча, который веками висел в ее семье как бесполезная реликвия. — Меч, — сказала она. — Ты был в мече. Все это время. — Печать Узумаки, — кивнул он. — Меня запечатали. Чтобы я не умер. Чтобы я не вернулся. Чтобы… — он замолчал, и его лицо на мгновение стало жестким. — Чтобы я заплатил. Акено хотела спросить еще, но в этот момент за дверью раздались шаги. Голос Риас, взволнованный, но сдерживаемый: — Акено? Ты в порядке? Я чувствую незнакомую энергию. Мужчина — Наруто — дернулся, и его тело начало мерцать, становясь полупрозрачным. — Я не могу долго держать форму, — сказал он быстро. — Слишком долго был взаперти. Мне нужно время. — Постой, — Акено шагнула вперед, не зная, зачем. — Ты не исчезнешь? Он посмотрел на нее, и в его взгляде было что-то, от чего у нее перехватило дыхание. — Нет, — сказал он. — Пока ты держишь меч, я никуда не денусь. И он исчез. Акено осталась стоять посреди комнаты, глядя на тусклый клинок на столе. Халат, который она бросила, упал на пол пустой. — Акено! — Риас постучала громче. — Входи, — сказала Акено, не оборачиваясь. Риас вошла, быстрым взглядом окинула комнату, остановилась на мече, потом на лице подруги. — Что случилось? Акено повернулась к ней. Ее сердце колотилось где-то в горле, но голос был спокоен. — Помнишь, ты говорила, что в этом мече есть что-то? Риас кивнула. — Ты была права, — сказала Акено, проводя пальцами по холодной стали. — Он есть.