Клинок,помнящий пламя

Часть 1: Колодец Академия Куо выглядела обычно — серые стены, высокие окна, аккуратные дорожки. Ничто не выдавало, что под этим зданием, на глубине многих метров, покоится древнее зло. Или не зло. Наруто до сих пор не решил, как называть Кураму после всего, что между ними было. — Колодец в северном крыле, — повторила Риас, сверяясь с картой, которую они нашли в архивах. — Согласно этим записям, он был заложен еще при основании академии. Сверху — обычная крышка, под ней — шахта, уходящая вниз метров на двадцать. — А дальше? — спросил Исей, сглатывая. — А дальше —похоже на лабиринт. — Риас подняла глаза. — и если охотник не соврал. И то, что Стражи оставили охранять Кураму. — Мы все идем? — спросила Асия. — Нет. — Риас покачала головой. — Слишком опасно. Идем малым отрядом. Акено, Наруто — вы главные. Кибэ — прикрытие. Конеко — разведка. Остальные — наверху, держать периметр. — А если вы не вернетесь? — голос Асии дрогнул. — Наруто улыбнулся в 32 зуба и поднял палец, — не беспокойся Асия-тян. — Я не оставлю своего друга там. И их не оставлю. Он посмотрел на Акено, и она кивнула. Колодец нашли в заброшенной кладовке северного крыла. Крышка была каменной, тяжелой, покрытой рунами, которые слабо светились в темноте. Наруто положил ладонь на холодный камень и влил свою чакру, и руны вспыхнули ярче. — Кровь Узумаки, — прошептал он. — Кейн не соврал. Камень дрогнул, и крышка медленно отъехала в сторону, открывая черный провал. Из шахты пахло сыростью, старым камнем и чем-то еще — чем-то, что Наруто узнал сразу. Чакра. Старая, густая, как патока. Его собственная. И не только. — Курама, — выдохнул он. — Ты чувствуешь его? — спросила Акено. — Да. Он там. — Наруто сжал кулаки. — Живой. Кибэ сбросил в шахту световой шар. Тонул он долго, прежде чем ударился о дно, осветив каменный пол и древние стены, покрытые письменами. — Глубоко, — прокомментировал Кибэ. — Мы справимся, — сказала Конеко и без лишних слов прыгнула вниз, бесшумно приземлившись на дно. — Кошка, — усмехнулся Наруто и прыгнул следом. Акено и Кибэ спустились следом, используя магию, чтобы смягчить падение. Внизу было темно, холодно и тихо. Слишком тихо. — Идем, — сказал Наруто, и в его голосе появилась та стальная нотка, которую Акено слышала только перед боем. --- Часть 2: Лабиринт Коридоры под землей были узкими, стены — грубо вытесанными из камня, который, казалось, дышал. Письмена на стенах светились слабым синим светом, и при каждом шаге Акено чувствовала, как её демоническая энергия слегка пульсирует в такт этим знакам. — Печати, — сказал Наруто, проводя рукой по стене. — Узумаки. Но не только. Там, — он кивнул вглубь коридора, — есть что-то еще. Что-то, чего я не знаю. — Стражи, — предположил Кибэ, держа меч наготове. — Они могли добавить свои. Конеко, шедшая впереди, вдруг остановилась и подняла руку. — Шум, — прошептала она. — Впереди. Что-то движется. Из темноты выползли тени. Они не были живыми в привычном смысле. Это были сгустки тьмы, с красными глазами и длинными конечностями, которые скребли по камню, оставляя белые царапины. — Стражи Порядка оставили своих псов, — сказал Наруто, и в его голосе не было страха. — Теневые звери. Питаются чужой энергией. — Как с ними бороться? — спросила Акено, обнажая меч. — Светом. Огнем. Тем, чего они боятся. Наруто шагнул вперед, и его тело вспыхнуло оранжевым — не полностью, не той формой, что в храме, а так, чтобы осветить пусть и защититься от теней. Тени зашипели и отшатнулись. — Уходите, — сказал Наруто. — Я не хочу тратить на вас силу. Но если вы нападете… (Гендальф на минималках) Он не закончил. Они растворились в стенах, оставив после себя запах серы и страха. — Внушительно, — заметил Кибэ. — Я просто старый, — усмехнулся Наруто. — И устал драться с каждой тварью на своем пути. Они пошли дальше. Лабиринт петлял, сворачивал, иногда уходил вниз, иногда — вверх. Стены менялись: камень сменялся металлом, металл — чем-то, похожим на стекло, за которым пульсировала темнота. — Мы близко, — сказал Наруто, останавливаясь перед огромной дверью. Она была сделана из черного дерева, покрыта рунами и заперта на семь замков. — За этой дверью — он. — Откуда ты знаешь? — спросила Акено. — Я чувствую его. Так же, как чувствую тебя. Он положил ладонь на дверь, и руны вспыхнули — синие, красные, золотые. Замки щелкнули, открываясь один за другим. Дверь медленно поползла в сторону, открывая проход. За ней была тьма. И в этой тьме горели два глаза. Красные. Вертикальные. Огромные. — Наруто, — голос прозвучал из темноты, низкий, вибрирующий, как далекий гром. — Ты пришел. --- Часть 3: Девятихвостый Курама был меньше, чем в воспоминаниях Наруто. Он лежал за решеткой из чистого света, и его тело — огромный рыжий лис, покрытый шрамами и печатью, которая впивалась в шкуру, как раскаленные прутья, — казалось изможденным. Глаза все еще горели, но в них была усталость. Такая глубокая, что Наруто почувствовал её как свою. — Ты… — Наруто шагнул вперед, но Акено схватила его за руку. — Осторожно. Печать. Она была права. Перед решеткой был круг, выложенный из черного камня, и на нем — символы, которые пульсировали в такт сердцебиению Курамы. — Это ловушка, — сказал Кибэ. — Если переступить круг… — Меня затянет, — закончил Курама. Его голос был слабее, чем помнил Наруто. Гораздо слабее. — Они ждут, что ты войдешь, мальчик. Что попытаешься освободить меня. И тогда печать схватит вас обоих. — Я не оставлю тебя здесь, — сказал Наруто, и в его голосе зазвучала сталь. — Я пришел не за этим. — А зачем ты пришел? — Курама приподнял голову, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на усмешку. — Попрощаться? Пожалеть? Сказать, что ты тоже страдал? — Я пришел сказать, что ты не один, — Наруто шагнул к кругу. — Что я тоже был в клетке. Что я знаю, каково это — когда тебя ненавидят за то, кто ты есть. И что я не позволю им держать тебя здесь ни секунды дольше. Курама смотрел на него долгим взглядом. Потом его огромная голова опустилась на лапы. — Глупый мальчик, — прошептал он. — Все такой же глупый. Даже спустя столетия. — Это моя суперсила, — улыбнулся Наруто. — Глупость и упрямство. Он шагнул за круг. И мир взорвался светом. --- Часть 4: Цена Печать сработала мгновенно. Световые цепи вырвались из круга, обвивая Наруто, тянули его к решетке, к Кураме, к тому, что скрывалось за ними. Акено рванулась вперед, но Кибэ схватил её. — Стой! Ты погибнешь! — Отпусти! — она вырвалась, и её рука легла на рукоять меча. — Наруто! Я здесь, — его голос в её голове был спокойным. Слишком спокойным. — Не лезь. Я знаю, что делаю. Ты ничего не знаешь! Ты просто лезешь в пекло, как всегда! Это моя работа, — он повернул голову, и в свете цепей его лицо было бледным, но глаза горели. — Доверься мне. Она замерла. Меч в её руке дрожал. — Акено, — тихо сказала Конеко, подходя ближе. — Он знает, что делает. Я чувствую. Он не боится. — Я знаю, — Акено сжала рукоять так, что костяшки побелели. — Но это не значит, что я не боюсь за него. Наруто тем временем шел вперед, цепь за цепью, шаг за шагом. Световые прутья впивались в его тело, оставляя ожоги, но он не останавливался. — Что ты делаешь? — голос Курамы дрогнул. — Остановись! Ты убьешь себя! — Не убью, — Наруто улыбнулся, и в этой улыбке было что-то от того мальчишки, который когда-то кричал на крыше академии ниндзя, что станет Хокаге. — Я обещал тебе, помнишь? Что вытащу тебя из тьмы. Что мы станем друзьями. Я не нарушаю обещаний. Он протянул руку сквозь решетку и коснулся морды Курамы. И в этот момент печать треснула. Свет хлынул во все стороны, ослепляя. Акено зажмурилась, чувствуя, как земля под ногами ходит ходуном. Где-то рядом кричал Кибэ, Конеко что-то шептала, но все звуки тонули в гуле, который шел из-под земли. А потом — тишина. Акено открыла глаза. Печать исчезла. Круг на полу был разорван, словно кто-то провел по нему гигантским когтем. Решетка, державшая Кураму, исчезла. Но вместо огромного лиса перед Наруто стоял… — Маленький, — выдохнула Акено. — Я не маленький! — рявкнул рыжий лисенок размером с крупную собаку. Его хвосты — все девять, но крошечные, пушистые — яростно били по воздуху. — Это временно! Печать высосала из меня почти всё! Наруто, стоящий на коленях, смотрел на Кураму и смеялся. Смеялся так, как не смеялся никогда — от души, от сердца, от всего того, что копилось в нем веками. — Ты… — он вытер глаза. — Ты такой смешной! — Я убью тебя, — пообещал Курама, но в его рычании не было злобы. Только усталая, тысячелетняя нежность. — Как только наберу силу. — Буду ждать. Акено подошла к ним и опустилась на колени рядом с Наруто. — Ты в порядке? — спросила она, касаясь его лица. Ожоги уже заживали — слишком быстро для человека, но недостаточно быстро для её спокойствия. — Теперь да, — он накрыл её ладонь своей. — Теперь всё в порядке. Курама посмотрел на их сцепленные руки, потом на Акено. — Ты — та, кто разбудил его, — сказал он, и в его голосе не было вопроса. — Я — Акено Химеджима, — ответила она. — Его партнер. — Партнер, — повторил Курама, и его хвосты перестали бить воздух. — Он выбрал тебя? — Она выбрала меня, — поправил Наруто. — Я просто не смог отказаться. — Глупец, — фыркнул Курама, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение. — Это его суперсила, — улыбнулась Акено. — Я заметил. Кибэ и Конеко подошли ближе. Кибэ смотрел на Кураму с осторожным интересом, Конеко — с любопытством. — Маленький лис, — сказала она, наклоняясь. — Пахнет огнем. — Я НЕ МАЛЕНЬКИЙ! — рявкнул Курама, но Конеко уже протянула руку и погладила его по голове. Лис замер, потом неохотно прикрыл глаза. — Мягкий, — сказала Конеко. — Я тебя съем, — беззлобно пообещал Курама. — Попробуй, — Конеко погладила его еще раз. Наруто и Акено переглянулись. — Похоже, у него появился новый друг, — шепнул Наруто. — Не ревнуй, — усмехнулась Акено. — Я не ревную. Я просто… — он замолчал, глядя на Кураму, который, несмотря на ворчание, явно наслаждался поглаживаниями Конеко. — Просто рад, что он жив. Она сжала его руку. — Пойдем наверх, — сказала она. — Нас ждут. Наруто кивнул, поднялся и, поддерживаемый Акено, пошел к выходу. Курама, отряхнувшись от пыли веков, пошел следом, на ходу шипя на Конеко, которая не отставала. Лабиринт остался позади. Впереди был свет.