Клинок,помнящий пламя

Часть 1: Одна в ночи Акено шла по пустынной улице, и каждый её шаг отдавался в тишине, как удар сердца. Ночь была холодной, небо затянуто тучами, луна пряталась за ними, и только редкие фонари бросали желтые пятна на мокрый асфальт. После вчерашнего дождя город пах мокрым камнем и железом. Меч висел за спиной, и внутри него Наруто молчал. Не потому, что не хотел говорить — потому, что они оба понимали: слова сейчас лишние. Он был с ней. Этого достаточно. Храм на холме выглядел заброшенным. Старые каменные ступени вели к воротам, покосившимся от времени. Стены покрывал мох, витражи давно выбиты, и ветер гулял по пустому нефу, завывая в трещинах. Охотник ждал её у алтаря. Он сидел на ступенях, скрестив ноги, и вертел в руках короткий клинок. При её появлении он не встал, даже не поднял головы. Только усмехнулся. — Пришла. Одна. Храбрая. Или глупая. — И то, и другое, — ответила Акено, останавливаясь в нескольких метрах. — Ты хотел говорить. Говори. Охотник поднялся. В темноте его глаза светились зеленым, как у волка. — Твой предок, Такэхико Химеджима, был не просто хранителем, — начал он. — Он был влюблен. Акено не дрогнула, но внутри неё что-то кольнуло. — В того, кто был запечатан до Наруто, — продолжил охотник, делая шаг к ней. — Странная история, правда? Хранитель влюбляется в дух меча. Отдает свою кровь, свою душу, чтобы печать держалась. Но не потому, что боится освобождения. А потому, что боится потерять того, кто внутри. — Что случилось с тем духом? — голос Акено был ровным. — Его уничтожили, — охотник пожал плечами. — Стражи узнали о связи. Решили, что это нарушает договор. Пришли, забрали, стерли. А Такэхико оставили с пустым мечом и проклятием: его род будет вечно хранить клинок, но никогда не сможет освободить того, кто внутри. Акено сжала кулаки. — Поэтому Наруто оказался в этом мече, — сказала она. — Поэтому моя кровь питает печать. Это не договор. Это наказание. — Теперь ты понимаешь, — охотник улыбнулся. — Твоя семья не хранила героя. Твоя семья сидела на бомбе замедленного действия, передавая её из поколения в поколение, как эстафету проклятия. Акено, — голос Наруто прозвучал в её голове тихо, но твердо. — Он манипулирует тобой. Не дай ему. Я знаю, — ответила она. — Но он говорит правду. Я чувствую. Правду — да. Но не всю. — Ты сказал, что знаешь, где Курама, — Акено вернула разговор в нужное русло. — И что поможешь найти его. — Помогу, — кивнул охотник. — При одном условии. Ты отдашь мне часть силы Наруто. Не всю. Не много. Столько, сколько я смогу унести. Взамен — точные координаты печати Девятихвостого. — Это ловушка, — сказала Акено вслух, не скрывая. — Конечно, ловушка, — охотник рассмеялся. — Но у тебя нет выбора. Или ты соглашаешься, или твой лис останется в клетке до конца времен. А когда Стражи вернутся — а они вернутся, — они заберут его и уничтожат. Без следа. Акено, не смей, — Наруто внутри закипал. — Он убьет тебя. Я чувствую его намерения. Как только он получит силу, он нападет. Я знаю, — ответила она. — Но если есть хотя бы один шанс найти Кураму… Я не позволю тебе жертвовать собой ради меня! А я не позволю терять друга из-за моего страха. Она шагнула вперед, протягивая руку. — Давай, — сказала она охотнику. — Забирай. --- Часть 2: Ловушка Кейн (она наконец узнала его имя, когда он назвал его, готовясь к ритуалу) усмехнулся и достал из-за пояса небольшой черный кристалл. — Ты умнее, чем я думал, — сказал он. — Или глупее. Время покажет. Он подошел к ней, и Акено почувствовала, как холод исходит от кристалла. Он был не просто магическим артефактом — он был живым. Пульсирующим. Голодным. — Положи руку на кристалл, — сказал Кейн. — И не сопротивляйся. Если будешь бороться, процесс убьет тебя. Акено посмотрела на кристалл, потом на меч за спиной. Наруто, — позвала она мысленно. — Доверься мне. Я всегда доверяю тебе. Это ему я не доверяю. Правильно. Будь готов. Она положила ладонь на кристалл. И мир взорвался болью. Это было не просто изъятие силы — это было вырывание души. Акено чувствовала, как что-то тянется из нее, из меча, из связи между ними. Кристалл пульсировал, наливаясь оранжевым светом, и Кейн смеялся. — Да! — закричал он. — Вот она! Древняя сила! Столько лет ждал! Акено! — Наруто рвался наружу, но печать, которую наложил Кейн, удерживала его внутри. — Отпусти! Я выйду! Не… сейчас… — её голос в голове был слабым, как шепот. — Еще… немного… — Ты думала, я возьму только часть? — Кейн наклонился к ней, и в его глазах горело безумие. — Я возьму всё! Всю силу! И твою тоже, хранительница! Вы оба станете частью моей коллекции! Кристалл засветился ослепительно ярко, и Акено почувствовала, как её сознание начинает угасать. Боль стала далекой, почти нереальной. Она падала в темноту, и где-то далеко Наруто кричал её имя. Прости, — подумала она. — Я думала, что справлюсь. Ты справишься, — ответил он, и в его голосе вдруг появилась спокойная, нечеловеческая уверенность. — Потому что я не позволю тебе упасть. Из меча вырвался свет. --- Часть 3: Пробуждение зверя Наруто не вышел из меча — он вырвался. Акено никогда не видела его таким. Его тело светилось оранжевым, как раскаленная сталь. Глаза стали красными, с вертикальными зрачками, и из них струился свет. Над его плечами материализовались два уха — лисьих, острых, покрытых золотой шерстью. И хвост. Один хвост, пульсирующий силой. Он был не человеком. Не духом. Он был чем-то средним — первая форма Девятихвостого, которую Акено видела только в его воспоминаниях. — Ты… — Кейн отшатнулся, и его лицо исказилось от страха. — Ты не можешь… печать должна держать тебя! — Печать, — голос Наруто звучал иначе — в нем было эхо, рычание, что-то древнее и яростное, — Печать? Твоя печать ничто перед силой девятихвостого,капля силы которая осталась от курамы которая пыталась в печать ,я хранил ее ,и она пригодилась.... Он посмотрел на Акено, и его лицо на секунду стало человеческим. Ты как? Жива, — она лежала на каменном полу, но сознание вернулось. — Только… слаба. Отдыхай. Я закончу. Наруто повернулся к Кейну. Кристалл в руке охотника взорвался, разлетевшись осколками, но Наруто даже не моргнул. — Ты хотел мою силу? — спросил он, делая шаг вперед. — Получи. Он поднял руку, и Расенган сформировался мгновенно — размером с голову, пульсирующий, живой. Но это был не обычный Расенган голубого цвета. Расенган усиленный чакрой Курамы. — Это… это невозможно! — Кейн пытался отступить, но ноги не слушались. — Моя техника, — Наруто улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого, — называется «Расенган Девятихвостого». Я придумал её, когда сидел в мече. Думал, никогда не пригодится. Он метнул сферу. Кейн успел выставить защитный барьер, но Расенган прошел сквозь него, как сквозь бумагу, и ударил охотника в плечо. Тот отлетел к стене, оставляя на камне кровавый след. — Это за попытку убить её, — сказал Наруто, подходя ближе. — А это… В его руке зажглась вторая сфера, меньше, но ярче. — За Кураму. За века, которые он провел в клетке. За каждую секунду, когда я чувствовал его боль через нашу связь. — Подожди! — Кейн поднял руку, и в его глазах появилась мольба. — Я скажу, где он! Точно! Без обмана! Под академией! Вход через старый колодец в северном крыле! Там есть потайная дверь, её открывает кровь Узумаки! Твоя кровь! Наруто замер. Сфера в его руке пульсировала. — Кровь Узумаки? — переспросил он. — Да! Твоя печать связана с Курамой! Только ты можешь открыть дверь! Я не врал насчёт этого! Наруто посмотрел на Акено. Она кивнула — едва заметно, но достаточно. — Живи, — сказал Наруто, разжимая руку. Сфера исчезла. — Но если ты солгал… — Не солгал! — Кейн поднялся, держась за разбитое плечо. — Клянусь! Но предупреждаю: под храмом не только Курама. Там что-то ещё. Что-то, что Стражи оставили сторожить его. Что-то… старое. Злое. Вы не готовы. — Мы готовы, — сказала Акено, поднимаясь на ноги. — Мы всегда готовы. Кейн посмотрел на них, на её решительное лицо, на его горящие глаза, на их общую силу, которая пульсировала в воздухе, как второй пульс. — Вы оба безумны, — сказал он. Он исчез в тени, оставив после себя запах крови и страха. Акено пошатнулась, и Наруто подхватил её, прижимая к себе. Его форма начала мерцать — сила уходила, возвращая его в человеческий облик. — Ты в порядке? — спросил он, и в его голосе снова была та самая мальчишеская тревога. — Я в порядке, — она уткнулась лицом ему в плечо. — А ты? Тот твой новый облик… — Первая форма, — сказал он. — Я копил силу в мече. Думал, пригодится. Не думал, что так скоро. — Ты был красив, — сказала она, и в её голосе послышалась улыбка. — В смысле, страшен. Очень страшен. Но красив. Наруто рассмеялся, и в его смехе не было ничего древнего — только молодость, облегчение, жизнь. — Пойдем отсюда, — сказал он. — Завтра нам нужно в академию. Искать Кураму. — Пойдем, — она взяла его за руку. Они вышли из храма, и над ними, сквозь разорванные облака, наконец выглянула луна.