Моменты тишины

Безлюдная раздевалка тренажëрки встретила Дина лишь гулким треском потолочных ламп. Он прошёл через всё помещение — ближе к входу в зал. По пути было всё как всегда — ровные ряды шкафчиков, от вида которых с горла поднялся кислый привкус. Дверцы приоткрыты, как рты после зевка. В отличие от Бенни. Тот снова слился с тренировки и сейчас наверняка развлекался со своей подружкой. Дин стиснул зубы, представив чужие задницы на сиденье импалы. Ещё и отец не взял трубку. Дин больше и не звонил. Тишина давила на уши, но это было лучше, чем гомон перваков. Переодевшись в шорты и футболку, закинул сумку со своими шмотками в ящик и, закрепив на бёдрах поясную сумку, с грохотом закрыл дверцу. Поморщился — не столько от звука, сколько от желания звездануть по ней сильнее, чтоб ходуном ходила. Хотелось хлопнуть так, чтобы зазвенело всё вокруг. Медленно выдохнув, Дин вытащил себя в зал. Вроде бы никого. Высокий голос внезапно прорезал тишину совсем рядом: — Подожди. Можно.. паузу? Разумеется, можно! Чувак, ты сюда ныть пришёл. Дин пришёл не за этим. Прошёл мимо, даже не глянув. Высматривал скакалку, продвигаясь вглубь тренажёрного зала. Как бы ни хотелось сразу впрячься за железо, тело требовало разогрева. — Можно, Итан. Чёртовы студенты. Никогда не кладут вещи туда, откуда их взяли. Яркая скакалка выделялась на фоне безликих серых оттенков зала. Найдя её валяющейся на полу, Дин начал разминку с голеностопа. Разминаться он не любил, но возможность вылететь в начале сезона, когда стипендия зависела от его присутствия в волейбольной команде, не прельщала ещё больше. Вдалеке зазвучал голос: — Кас, я всё-таки больше.. может, на сегодня хватит? Она снова как-то тянет! — Где? Я б тебе ответил, где. Дин перешёл от голеностопа к коленям. Самая важная и в то же время самая нелюбимая часть. Хуже только... колени заныли только одного воспоминания о растяжке. — Болит или пугает? — услышав это, Дин тихо выдохнул. — Пугает.. Серьёзно? Бог с этими коленями. Пальцы дрогнули от раздражения. Хмурясь, Дин распутывал скакалку дольше, чем обычно. — Это ожидаемо. — Продолжай. Еще два круга. Посмотрев в зеркало перед собой, Дин выловил их отражение, распутывая шнур. Блять, ожидаемо. Под звуки ритмичного сопения и свист вдохов, он справился наконец со скакалкой. Первые прыжки — лёгкие, невысокие, на носках, лишь бы шнур скользил под ногами. Сфокусировался на дыхании и ритме. — Я шесть месяцев вообще не играл! — пацан сорвался на крик. — А если я снова выпаду из команды? Меня просто уберут из состава! Дыхание Дина внезапно потеряло ровность. Вдохи стали короткими и резкими. Он продолжал прыжки, зажмурился, но голос всё равно лез в уши. — Тогда ты выпадешь, потому что не вышел на площадку сейчас. — голос тренера был сух. Дин изо всех сил старался залипнуть в своё отражение в зеркале и не терять контроль. Концентрируясь на свисте скакалки, периодичном, словно маятник, стуке шнура о пол, в груди всё равно разгорался жар, и Винчестер ускорился. — В смысле? — Страх не меняет сроки восстановления. Пожалуйста, продолжай. Прыжки сбились, тело просило паузы, но он гнал себя дальше, пока в груди не закололо. Каждое постороннее слово — как камешек под ногу. В этот момент подошва кроссовки, обычно цепкая на ровном, сухом полу, предательски сорвалась назад. Мир качнулся влево. Сука. Это было даже не падение, а резкое проскальзывание — как скатерть выдернули из-под сервиза. Колено встретило пол первым — глухо, с влажным смещением внутри, словно мокрый камень вошел в грязь. Скакалка, продолжая заданную ей траекторию, жгуче хлестанула по спине. В щеках закололо накатившей под кожу кровью. Спина онемела от двух взглядов, которые жгли, как десять. Он вскочил раньше, чем понял, что вскочил. Колено прострелило, и он, тихо зашипев, быстро двинулся к выходу. Взгляд метнулся к парням и упёрся в голубые глаза - слишком внимательные, слишком изучающие. Пересохшее горло сжалось, гаркнул второму, не узнав вибрации собственного голоса: — Тебя тут тренируют или убаюкивают? Вы определитесь! И скрылся за дверьми раздевалки. Дверь за спиной оглушительно захлопнулась. Дин не обернулся — пошёл дальше, не разбираясь, как переставляет ноги. В тёмном пустом коридоре было душнее, чем в раздевалке. Из глубины тянуло чужими голосами - или только казалось. Он так и не переоделся. Синтетика липла к спине, колено тянуло. Дин видел только одну цель — выбраться отсюда. Выйдя к лестнице, почти бегом спустился на первый этаж, быстрее, к выходу. С силой толкнув очередные двери, остановился - прохлада улицы ударила в лицо. Резко стало легче дышать. Двери позади мягко, почти неслышно закрылись. Он сделал шаг, потом ещё один, перенёс вес на другую ногу, поудобнее, чтобы менее болезненно. Несколько каменных ступенек вниз, с крыльца, дались уже проще. На улице воздух кусал горло, и Дин через силу глубоко вздохнул. Асфальт под кроссовками сухой, шершавый. Никакого скольжения. Никакого предательства. Ткань футболки быстро холодела на свежем вечернем воздухе. Машинально дёрнул ворот — легче не стало. Колено продолжало напоминать о себе, не сдаваясь. Позже разберусь. Дин достал телефон почти автоматически. Набрал Бенни. Гудки тянулись. — Давай же. — протянул он, глядя в тёмное небо. Над головой раскинулась бездушная чернота - густая, плотная, без единой звезды. Лишь где-то далеко, за крышами домов, тускло мерцал оранжевый отблеск городского смога, точно насмешка над этой абсолютной пустотой. Он смотрел вверх, дожидаясь ответа, и грудная клетка сжималась от такой же тяжести, что была над ним. Небо давило на плечи, напоминало, что он под ним один. Автоответчик. Шумно выдохнул через нос. Конечно. Машину он отдал, и вот результат. Дин сбросил вызов и набрал сообщение: "Живой? Заберешь меня или мне выживать?" Отправил. Подумал с секунду, отправил второе: "Колено. Дерьмо случилось." Убрал телефон в карман шорт, не дожидаясь ответа. Автобусная остановка была всего через дорогу — пустая, в свете холодного фонаря. Дин глянул в сторону дома. Пешком минут двадцать-тридцать, пара кварталов, несколько перекрестков. Конечно. Пешком. Сентябрьский вечер тянул едва уловимой влажной прохладой, что в мокрых шмотках было не кстати. Фонари заливали асфальт мягким жёлтым светом, и лужи после недавнего полива клумб отражали его как мутное стекло. Уже не во всех окнах домов горел свет. Где-то мерцал телевизор, где-то двигались тени. Спальный район дышал тихо, а воздуха всё равно не хватало. Людей почти не было — будний день, близилась ночь. Отчётливо слышные шаги заглушались изредка проезжающими машинами, чьи фары на мгновения выхватывали из темноты силуэт Дина, бросали его тень на асфальт, а потом снова погружали всё в полумрак. Боль вспыхнула сильнее, когда пришлось спуститься с бордюра на третьем перекрёстке. Винчестер болезненно выдохнул — через месяц соревнования. Нога подведёт — его снимут. А вместе с этим слетит и стипендия. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Отлично. Разберётся позже. На последнем перекрёстке его уже ожидал красный свет. Машин не было, но он остановился. Светофор щёлкнул, сменяя цвета. Дин глянул по сторонам, не фиксируя ничего конкретного. Колено пульсировало, с каждым ударом отдавая в бедро. Зелёный. Уверенно шагнул вперёд. Повернув за угол, во дворы, сразу нашёл окна своей квартиры. Свет горел. Он точно выключал его, уходя последним. Остановившись, огляделся — его машины нигде не было. Напряжённо вздохнув, он поднялся по ступенькам подъезда и полез за ключами. Под козырьком моргнул свет. Дверь квартиры открылась со второго поворота ключа. На контрасте с тёмным подъездом свет бил в глаза, заставляя щуриться. В нос лез резкий запах пива. Здесь точно не проветривали. — Какого хрена... Где. Моя. Тачка. — тон раздражённого голоса повышался на каждом слове. Бенни оторвался от холодильника. Тот гудел, собираясь взлететь. На столе - две вскрытые банки пива, бутылка и открытый пакет чипсов. Куртка валялась на спинке стула. — Тих. — протянул он. — Я нажрался и оставил её в паре кварталов отсюда, за кампусом. Дин шагнул в небольшое пространство кухни, стиснув зубы. Бенни выглядел почти трезвым — или уже успел прийти в себя. Колено дернуло, и он невольно опёрся ладонью о край стола, липкого от пролитого пива. Пальцы брезгливо разжались, будто коснулись горячего. Фу, блять. Взгляд метнулся к куртке на стуле, к пустым банкам, к Бенни. В животе сжалось от смеси злости и усталости. — Одну?! — Воу, брат, а ты хотел, чтобы я на ней дрифтил в столб? — Бенни вскинул руки. Для полной капитуляции разве что белых трусов на палке не хватало. Даже холодильник не закрыл. Дин смотрел на него несколько секунд. Долго. Потом медленно отвёл взгляд, челюсть сжалась сама. Машина ночевала где-то в темноте. Одна. — Адрес. — на выдохе произнёс Винчестер, прикрывая глаза. В кухне стало тихо. Бенни бросил быстрый взгляд на окно, потом на дверь, сделал шаг назад, упираясь в столешницу. Дин ждал. — Да нормально всё... Утром заберём. Пива? — Бенни неловко прикусив губу. — Тащи, — сдался Дин, дёрнув табурет из-под стола. Сел слишком резко и тут же пожалел об этом. Лишь стиснул зубы, но виду не подал. — Ты реально хромаешь, брат, — заметил Бенни, ставя перед ним холодненькое. — Да ну? — Я серьёзно. Что случилось? Винчестер открыл банку, раздался короткий шипящий звук. — Ты бы знал, если бы был сегодня в зале. Со мной, — процедил он, растирая колено через ткань. — Я был занят, — хмыкнул Бенни, чиркнув открывашкой по стеклу. — Вижу. — Это был достойный повод, если что. — Рад за тебя. Дин опрокинул в себя полбанки залпом. Холодная жидкость обожгла горло, но не принесла ожидаемого облегчения. Он ссутулился, локти упёрлись в столешницу. Пальцы невольно поглаживали край банки. Взгляд расфокусировался — Винчестер смотрел куда-то сквозь банку, но видел за ней не кухню с её беспорядком, а что-то совсем другое. Плечо подрагивало — то ли от усталости, то ли от напряжения. Колено под столом пульсировало тупой болью, напоминая о реальности, которую непросто залить дешёвым пивом. — Пизда стипендии, — хрипло выругался он, допивая вторую банку. — А что, в стекле нет? Наклонился, разглядывая сустав так, будто мог увидеть сквозь кожу. Не знал - греть или лёд. Просто легонько тёр ладонью. — Да тебе нахрен не сдался этот волейбол, — Бен прислонился бедром к столешнице с бутылкой в руках. — Год остался. Проживём как-нибудь. Ответа не удостоился. — Дин. — тихо позвал тот. — Что? — Даже если снимут — мир не рухнет. — Не? Тогда оплатишь семестр? — язвительно отозвался Дин громче, чем хотел. Бенни прокатил бутылку через стол. Стекло звякнуло о столешницу. Дин поймал её, не глядя. — Так что случилось с ногой? — безуспешно добивался информации друг. — Там были какие-то парни. — Дин сделал глоток, морщась. — С роду никого в качалку ночами не затаскивало. — Кроме нас, — гордо протянул Бен. — Кроме нас. Чокнулись горлышками. К четвёртой бутылке кухня стала теплее. Свет под потолком не так бил в глаза. Дин чувствовал, как напряжение потихоньку отпускает, но какое-то злое ощущение прочно засело внутри, как заноза. — Он там с ним разговаривал, — ворчал Дин, глядя в стол. Ногтём ковырял засохшую каплю на краю. — Будто это психотерапия. — Кто он? Может, так и надо? — В зале? — уставился на Бена, как на предателя. — Ну, люди разные.. — друг многозначительно повёл рукой в сторону. — Зал не для этого существует. Минуту погодя, Бен фыркнул. — Ты ревнуешь. — К чему? — К вниманию. Дин пьяно и сердито посмотрел на него. — Закройся. На кону стояла условно здоровая печень, в руках была четвёртая по счёту бутылка. Вроде бы четвёртая. — Так и не понял, — Бен потëр переносицу. — Так что с коленом? — Я поскользнулся и упал на него, потому что отвлёкся на чужие сопли! — он вскинул руки, бутылка едва не выскользнула. Бен успел поймать её за горлышко. — Спокойно. Дин покосился на бутылку товарища - почти полная. Сам Бенни выглядел трезвее, чем должен после их вечера. — Как его зовут? — как бы ни к чему прозвучал вопрос. — Кого? — Дин поднял на него мутный взгляд. — Тренера этого. — Да пошёл он. — Дин отвернулся к раковине, где громоздились кружки. Перевёл взгляд — в стекле окна отражались только их силуэты. На улице черно. — Ты весь вечер о нём говоришь, — заметил Бенни. Дин поджал губы. Это была правда. — Да он пялил так, словно я - собака, которую пытаются понять через увеличительное стекло! — Как он хоть выглядел? — Да какая разница? — Ну, вдруг я его знаю. Повисла тишина. Дин смотрел на пустую бутылку в руках. Отчётливо помнил. Голубые глаза. Слишком внимательные. Сморгнул воспоминание. — Как мятый воробей на морозе. Я его не запомнил. — Не, таких не знаем, — пожал плечами друг. Часы на микроволновке показывали 02:06. — Хорош тебе, завтра ко второй! — Бенни уже тянулся к холодильнику. — Только разогнались... Друг явно не оценил старания завалиться спать пораньше. Винчестер грустно усмехнулся сам себе. Пораньше. Два часа ночи. — В травму утром. Клеркам бумажка нужна. — бросил Дин. Он поднялся сам. Без раскачки. Колено тут же отозвалось — нога на долю секунды подвела, и Дин упёрся ладонью в край стола. Бенни осуждающе посмотрел на него. — Лёд приложи хотя бы. — Разберусь. Вышел из кухни, оставив за спиной гудение холодильника и шуршание пакета с пустыми бутылками. В коридоре было темно — только полоска света из кухни отсекала пространство пола. Он прошёл в свою комнату, не зажигая свет. Знал всё здесь, каждый угол, как свои пять пальцев. Стянул уже высохшую футболку. Шорты снял, не сгибая больную ногу, перекосился, чуть не упал. Колено гудело, как мотор, который забыли заглушить. Тишина комнаты была другой - без голосов, без стеклянного звона. Он знал, что должен сходить в душ. Знал, что нужно хотя бы посмотреть на ногу. Подойдя к кровати, поймал себя на том, что действительно собрался лезть под одеяло, как грязный уличный пес. И полез. Матрас привычно прогнулся под весом. Лежал плашмя, лицом в подушку, чувствовал, как позвоночник по сантиметру отпускает напряжение, как пот на пояснице холодел, как колено пульсировало в такт сердцу. Завтра. Сейчас — только тяжесть век и влажный, липкий сон, который уже подбирался к затылку.