Глава 3 — «О том, как полезно держать язык за зубами»
9 июня 2026 г., 19:42
Шорох сочной зелёной травы и звонкое, безмятежное пение утренних птиц — именно это заставило меня вернуться в реальность.
Я медленно приоткрыла глаза. Над головой расстилалось безупречно голубое небо Шира, по которому лениво, словно никуда не торопясь, плыли редкие пушистые облака. Солнце ещё только поднималось, окрашивая горизонт в нежно-золотистые тона.
С тихим и тяжёлым стоном я приподнялась на локтях. Земля под моим телом за ночь заметно просела, оставляя на мягком дёрне глубокую вмятину.
Присев, я принялась не спеша сворачивать плотное дорожное одеяло, которое расстелила под собой на ночь. Возвращаться в Бэг Энд мне не хотелось категорически. Во-первых, я не собиралась с самого утра слушать хор из тринадцати недовольных гномьих глоток, которые наверняка уже начали делить карту или жаловаться на отсутствие эля. Во-вторых, я банально не могла спать в доме Бильбо — его хлипкие дубовые полы гарантированно проломились бы под моим весом ещё раз, вздумай я улечься там на ночь.
— Упрямые коротышки, золотая лихорадка и один безумный старый маг... — невнятно пробормотала я себе под нос, стряхивая с шерстяной ткани налипшие травинки и сухие листья. — И какого Моргота я просто не уехала на Юг? Спала бы сейчас в приличном трактире, а не мяла бока на земле Шира из-за чужого золота.
Прислонившись спиной к стволу векового дуба — аккуратно, чтобы не слишком сильно нагружать дерево своей неестественной тяжестью — я решила наконец позавтракать.
Еда в Шире была на удивление хороша. Я не спеша жевала свежий, ещё тёплый домашний хлеб с сочным вяленым мясом и запивала всё это парным молоком, которое накануне выменяла у местных хоббитов. Оказалось, жизнь в этих краях стоит сущие гроши, а продукты здесь такие, каких не сыщешь во многих людских трактирах Севера.
Пока я ела, пара любопытных хоббитят с кудрявыми головами и коротких штанишках вовсю разглядывали меня из-за соседней изгороди. Они смотрели на меня как на пришельца из другого мира. Но оно и понятно: в их мирный, тихий край редко забредают такие высокие люди, да ещё и закованные в тяжёлую сталь.
Оторвав кувшин от губ, я тыльной стороной ладони вытерла каплю молока с подбородка. Действительно, чертовски вкусно.
— Что ж, пора собираться, — тихо прошептала я, глядя на просыпающийся холм Бэг Энда. — А то неровен час столкнусь с их вечно недовольными физиономиями прямо у порога. Меньше всего мне хочется начинать утро со споров.
Я аккуратно убрала остатки провизии в сумку, затянула ремни и подошла к Бальдеру. Мой верный тяжеловоз тихо заржал, приветствуя меня, и я протянула ему на ладони крупную сочную морковь. Жеребец с хрустом пережевал угощение, довольно фыркнув мне в лицо тёплым воздухом.
— Ну что, приятель... — я легко ухватилась за луку седла и ловко взлетела на его спину. Под моим свинцовым весом седло глухо скрипнуло, а Бальдер сделал короткий шаг назад, поудобнее переставляя свои массивные, кованые копыта на влажной от росы траве, а затем мягко пошёл вперед.
Я потрепала его по мощной шее.
— Поехали навстречу нашим коротышкам? — усмехнулась я. Конь тихонько фыркнул, словно действительно понял мой вопрос. — Да-а... Нашла я наконец-то с кем поговорить в этом походе. Ты хотя бы не требуешь вернуть тебе золото предков каждые пять минут.
Взяв поводья, я направила Бальдера вниз по склону, ведя его по узкой грунтовой тропе, которая вскоре сливалась с главным трактом. Именно по этой дороге гномы должны были в скором времени покинуть Хоббитон.
Туман постепенно рассеивался под лучами поднимающегося солнца. Я остановила Бальдера у развилки под раскидистой ивой, скрывающей нас в своей тени, достала трубку и привычным движением щёлкнула пальцами, разжигая табак.
Через полчаса тишину утра нарушил далекий, но отчетливый гул. Это был нестройный стук копыт маленьких пони, звон гномьей посуды и громкие, недовольные голоса, спорящие о том, кто съел последнюю сосиску.
Я ухмыльнулась, выпуская колечко дыма. Кавалькада приближалась. Во главе отряда на своем тёмном пони ехал Торин Дубощит, его лицо по-прежнему выражало мрачную решимость. Чуть позади Гэндальф о чём-то тихо переговаривался с Балином.
Когда они поравнялись с развилкой, я слегка тронула поводья, и Бальдер медленно вышел из тени деревьев прямо на дорогу перед ними. Огромный, закованный в броню конь и его молчаливая всадница с нагинатой за спиной заставили пони гномов испуганно всхрапнуть и остановиться.
— Доброе утро, господа, — лениво произнесла я, глядя на них сверху вниз сквозь дым трубки. — Надеюсь, вы не забыли карту? А то возвращаться за ней я точно не стану.
Гномы зашумели, кто-то сердито буркнул, а Торин лишь сурово прищурился, окинув меня тяжёлым взглядом. Но прежде чем он успел ответить, позади нас, со стороны холмов, раздался отчаянный, задыхающийся крик:
— Сто-йте! Подожди-и-и-те!
Мы все одновременно обернулись. По тракту, спотыкаясь на ходу и размахивая каким-то свитком бумаги, во весь опор бежал Бильбо Бэггинс. Его домашний халат смешно развевался на ветру, а на ногах не было даже обуви.
— Надо же, — подумала я, пряча усмешку. — А полурослик-то оказался смелее, чем я думала. Похоже, наше весёлое путешествие официально начинается.
Бильбо подбежал к отряду, тяжело и хрипло дыша, и практически силой впихнул свёрнутый пергамент в руки старого гнома.
— Я подписал! — выпалил хоббит, упираясь руками в колени, чтобы не упасть от усталости. — Вот! Держите.
Старый гном достал очки, внимательно изучил размашистую подпись полурослика и удовлетворенно улыбнулся.
— Кажется, всё в полном порядке, — мягко произнес он. — Добро пожаловать, мистер Бэггинс, в отряд Торина Дубощита.
С этими словами гном аккуратно свернул договор, а затем поднял голову, посмотрев на меня, возвышающуюся над всеми на своем исполинском Бальдере.
— А как насчет вас, госпожа Эйрелин? — вежливо поинтересовался он. — Не желаете ли и вы скрепить наш уговор подписью на бумаге? Чтобы всё было официально.
Я сделала ленивую затяжку и медленно выпустила дым, глядя на гномов сверху вниз.
— Если я дала слово, что буду с вами до конца похода, то я его не нарушу, — ровно ответила я. — Моё присутствие здесь зависит лишь от глубины... кармана будущего короля. И от того, насколько этот карман окажется прочным.
Гномы вокруг озадаченно переглянулись. Моя фраза прозвучала странно и двусмысленно. С одной стороны, все знали, что я наёмница и иду ради платы. Но то, как именно я это произнесла, заставило некоторых покраснеть, а других — нахмуриться, пытаясь разгадать скрытый подтекст. Действительно ли я говорила только о золоте, или намекала на способность Торина «выдержать» меня и мои условия в более широком смысле?
Гэндальф, сидевший на своей лошади рядом, тяжело и обречённо вздохнул. Он посмотрел на меня таким умоляющим, полным тихой мольбы взглядом, словно безмолвно просил: «Умоляю, Эйрелин, только не начинай этот цирк прямо у ворот Шира».
Я лишь насмешливо закатила глаза, слегка тронула поводья и направила Бальдера вперед, обгоняя пони гномов.
— Назад! — вдруг раздался суровый, властный голос Торина. Он придержал своего пони, преграждая мне путь, и смерил меня тяжелым взглядом из-под насупленных бровей. — Впереди буду ехать я. Я веду этот отряд.
Из моей груди вырвался короткий, искренний смешок. Я остановила Бальдера прямо перед его пони, который от одного вида моего тяжеловоза испуганно попятился назад.
— При всем уважении, Дубощит, — протянула я, окинув его взглядом с высоты своего седла. — Один шаг моего коня равен трём шагам твоего пони. Он гораздо выше, сильнее и быстрее. Идти позади вас — это всё равно что заставлять боевого скакуна плестись за стадом овец. К тому же я знаю все эти дороги наизусть, в отличие от твоих ребят, которые не выходили за пределы Синих гор последние полвека.
Лицо Торина потемнело от гнева, его пальцы крепче сжали поводья, но я не дала ему вставить ни слова.
— И не забывай, — добавила я, и мой голос стал холодным как сталь. — Я наёмник. Я продала тебе своё мастерство и своё оружие, но не свою свободу. Я не твоя подданная и не солдат твоей армии, чтобы беспрекословно слушать приказы о том, где мне стоять. Я еду там, где считаю нужным.
Развернув Бальдера, я пустила его лёгкой рысью вперёд по тракту, оставляя гномов позади перешёптываться и глотать дорожную пыль.
— Дайте ему пони! — громогласно приказал Торин, чей суровый голос эхом разнесся по тракту.
— Нет-нет-нет! В этом совершенно нет необходимости! — тут же испуганно затараторил Бильбо, пятясь от наступающих на него пони. — Спасибо, конечно, но я уверен, что и пешком от вас не отстану. Хоббиты — отличные ходоки, уверяю вас! Я могу проходить мили во время своих утренних прогулок...
Его лепет никто слушать не стал. Два молодых гнома, весело переглянувшись, слаженно подхватили упирающегося мистера Бэггинса под мышки и без лишних церемоний водрузили его на спину маленького мохнатого пони. Судя по испуганному вскрику полурослика, верховая езда не входила в число его любимых хобби.
Я ехала чуть впереди, но благодаря своему обостренному слуху и звериному чутью прекрасно слышала и чувствовала всё, что происходило позади меня. До меня доносился даже самый тихий шёпот гномов.
Вдруг позади раздался характерный, отчетливый звон монет. Гномы начали передавать друг другу кожаные кошельки.
— Ну надо же, — пробормотал один из них. — А я-то думал, он струсит! Гони мои три серебряных, Глоин!
— А как же девица? — тихо спросил кто-то из братьев-принцев. — Она ведь ушла до рассвета, не сказав ни слова. Я думал, она вообще решила сбежать.
— О, на неё у нас тоже была ставка, — проворчал старый гном. — И, признаться, большинство из нас думали, что её упрямство не позволит ей вернуться после вчерашней ссоры с Двалином.
Я тихо ухмыльнулась, не оборачиваясь.
— Ставили на то, сбегу ли я? Глупые коротышки. Я не отказываюсь от уговоров, если за них обещана хорошая цена.
Вскоре я услышала, как ко мне приблизился стук копыт более крупной лошади. Гэндальф поравнялся с моим Бальдером, его серый плащ мягко развевался на ветру.
— Я удивлена, — негромко произнесла я, глядя вперед на дорогу. — Не думала, что Дубощит позволит мне ехать в его отряде после того, как я вчера едва не проломила череп его лучшему бойцу и прошлась по его королевской гордости.
Гэндальф тихо, хрипло рассмеялся, и в его глазах заплясали веселые искорки.
— О, моя дорогая Эйрелин, — протянул старый маг, пуская колечко дыма из своей трубки прямо в утренний воздух. — Тебе стоило видеть лицо Торина, когда я вчера уверял его, что без тебя этот поход обречен. Он спорил со мной до глубокой ночи, пока бедный мистер Бэггинс спал на своем диване.
Я слегка повернула голову, проявляя искренний интерес:
— И как же ты уговорил этого упрямого барана?
Гэндальф улыбнулся, его взгляд на мгновение стал серьезным, устремленным в воспоминания о вчерашнем тяжёлом разговоре.
***
Вчера поздно ночью, когда в Бэг Энде все уже спали, Торин Дубощит стоял у камина, нервно сжимая кулаки. Гэндальф сидел напротив, глубоко затянувшись трубкой. — Она женщина, Гэндальф! — глухо рокотал Торин, стараясь говорить тихо, но его голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Она человек! Дикая, тяжёлая, неуправляемая наёмница! Она не уважает мою власть, она смеётся над нашими законами. И её оружие... ты видел эту нагинату? Это оружие убийцы, а не воина! Зачем нам этот балласт? — Балласт? — Гэндальф строго посмотрел на гнома из-под густых бровей. — Торин, ты ослеплён своей гордостью. Эйрелин — Безмолвная Сталь. Её сила превосходит силу трёх твоих лучших воинов. Да, она тяжела. Да, её шаг заставляет землю дрожать. Но именно эта тяжесть станет твоим щитом, когда на вас обрушатся орки Мглистых гор! — Я не доверяю ей, — отрезал Торин, упрямо вскинув подбородок. — И мои люди не будут чувствовать себя в безопасности рядом с той, кто может раздавить их одним своим весом. — Тебе и не нужно ей доверять, — мягко, но свинцово-тяжело ответил маг. — Тебе нужно лишь позволить ей делать свою работу. Она знает дороги, которые вы забыли. Она видела огонь, который вы только мечтаете вернуть. Доверься мне, Торин. Если ты откажешься от неё сейчас — вы не дойдете даже до Ривенделла.***
Я молча выслушала рассказ Гэндальфа и лишь насмешливо закатила глаза. — Значит, «щит», который спасёт их шкуры? Что ж, пусть думает так, если его эго от этого легче. Главное, чтобы его золото было таким же тяжёлым, как и его сомнения. Я слегка пришпорила Бальдера, уходя вперёд, а Гэндальф лишь сокрушенно покачал головой, тихо посмеиваясь в свою седую бороду. Дорога уходила всё дальше на восток, петляя среди изумрудных холмов Шира, которые постепенно сменялись более дикими, невозделанными землями. Наш отряд двигался неторопливой рысью. Тяжёлые, размеренные шаги Бальдера гулким эхом отдавались в сырой земле, резко контрастируя с мелким, торопливым перестуком копыт гномьих пони. Гэндальф, решив, что молчание затянулось, пришпорил свою лошадь и поравнялся со мной. — Эйрелин, дорогая, — мягко начал он, обводя рукой едущих позади гномов. — Раз уж нам предстоит долгий путь, было бы крайне разумно познакомить тебя с нашей славной компанией. Тот грозный воин, с которым ты вчера повздорила — это Двалин, а рядом с ним его брат, Балин, наш мудрый советник. Дальше едут братья Дори, Нори и Ори... Гэндальф продолжал перечислять имена, но я даже не повернула головы. Я лениво затянулась трубкой, глядя исключительно вперёд, на убегающую вдаль ленту тракта. На моём лице застыло выражение глубочайшего безразличия. — Гэндальф, избавь меня от этого списка, — холодным, ровным голосом прервала я его. — Они все для меня на одно лицо. Разве что один чуть шире другого, да бороды разной длины. Мне плевать, как их зовут. На поле боя мне нужно знать только одно: умеют ли они сражаться или мне придётся закрывать их своим телом. Гномы, услышав это, сердито забормотали позади, а Двалин так и вовсе злобно сплюнул под копыта своего пони. Гэндальф лишь сокрушенно вздохнул, понимая, что растопить этот лёд у него быстро не получится. Однако юных принцев моя холодность, кажется, только раззадорила. Фили и Кили переглянулись и, пришпорив своих пони, подъехали ко мне с двух сторон, пытаясь держаться вровень с исполинским Бальдером. На фоне моего коня их пони казались совсем крошечными. — Эй, госпожа Эйрелин! — весело окликнул меня темноволосый Кили, разглядывая мощную грудь моего тяжеловозного скакуна. — Ваш зверь... он просто невероятный. Где вы нашли такого гиганта? — На Севере, — сухо бросила я, не переводя на него взгляд. — Там, где обычные лошади ломают ноги в первые полчаса и дохнут от холода. — А это оружие за вашей спиной? — подал голос золотоволосый Фили, кивая на торчащее над моим плечом лезвие нагинаты. — Необычный выбор для путешественника в наших краях. Нагината — редкое оружие. — Оно эффективно. Это всё, что имеет значение, — так же лаконично отрезала я. Братья переглянулись, ничуть не смущённые моим тоном. Кили подался вперед в седле, в его глазах загорелось чистое любопытство: — Гэндальф вчера говорил, что вы чертовски сильны. И что вас называют Безмолвной Сталью. Расскажите, чем вы так прославились на этом вашем Севере? Кого вы победили, чтобы заслужить такое имя? Я медленно натянула поводья, заставляя Бальдера немного сбавить шаг. Наконец я повернула голову и посмотрела на братьев сверху вниз своими туманно-серыми глазами. В их глубине не было ни капли тепла. — Меня зовут Безмолвной Сталью, потому что, когда я наношу удар, моя жертва не успевает издать ни звука перед смертью, — негромко, но отчетливо произнесла я, и от моего вкрадчивого голоса у Бильбо, ехавшего чуть позади, поползли мурашки по спине. — Но на Юге и в землях за Руном у меня есть другое имя. — И какое же? — затаив дыхание, спросил Фили. — Убийца Магов, — тихо ответила я, слегка прищурившись. — Там я охотилась на тех, кто возомнил себя выше законов природы при помощи своего колдовства. И поверьте, их кровь горит ничуть не хуже, чем кровь обычных смертных. Стоило мне произнести эти слова, как лица Фили и Кили мгновенно побледнели. Весёлый азарт испарился из их глаз в одно мгновение. Они синхронно сглотнули и медленно, с явным опасением повернули головы назад, переводя взгляд на Гэндальфа, который по-прежнему невозмутимо ехал рядом. — Э-э... Гэндальф? — робко пробормотал Кили, нервно потирая шею. — А вы... вы уверены, что вам безопасно ехать с ней в одном отряде? Вы за свою жизнь вообще не переживаете? Гэндальф на секунду замер, а затем его грудь затряслась в беззвучном смехе, который быстро перерос в его громогласный, раскатистый хохот, распугавший птиц на придорожных деревьях. — О, мои дорогие мальчики! — добродушно пробасил старый волшебник, утирая выступившую от смеха слезу. — Уверяю вас, моя голова держится на плечах слишком крепко, чтобы Эйрелин могла легко её срубить. К тому же, у нас с ней... скажем так, старое соглашение о ненападении. Однако остальной отряд шутку мага не оценил. За спиной воцарилась тяжелая, напряженная тишина. Торин Дубощит, ехавший позади, сурово прищурился, его пальцы крепче сжали рукоять меча на поясе. Для него слова о «быстро затыкающейся жертве» и «убийце магов» прозвучали как прямое предупреждение. Я лишь безразлично пожала плечами на смех Гэндальфа и продолжила молча ехать вперед. — Если допрос окончен, дайте мне спокойно ехать, — сухо бросила я им, вновь устремив взгляд на уходящую вдаль дорогу. В ушах привычно свистел ветер, но в голове снова начали всплывать обрывки старых, непрошеных воспоминаний. Голоса из прошлого, полные первобытного ужаса и ненависти, зазвучали так отчётливо, словно всё это происходило вчера: — Ты... ты убийца! Монстр! Убийца магов! — Спасайтесь кто может! Она идет! — Эйрелин обезумела! Отправляйте на неё отряд, живо! Я едва заметно тряхнула головой, прогоняя эти призраки. Что ж... это было давным давно. К чему ворошить то, что уже двести лет как поросло могильной травой?***
Стемнело быстро. Когда сумерки окончательно сгустились над холмами, отряд остановился на ночлег. Гномы засуетились, разводя костёр, расставляя котелки и деля скудные припасы. Я, как обычно, устроилась далеко от их лагеря, у самой границы леса, в густых тенях под вековой сосной. Бальдер мирно стоял рядом, его массивная туша скрывала меня от лишних глаз. Моё нежелание сидеть у общего костра откровенно бесило Двалина и Торина, но остальным гномам от этого было даже легче. Рядом со мной им было неуютно. От моей фигуры веяло таким ледяным холодом и абсолютным отсутствием эмоций, что в лагере то и дело раздавался тихий, опасливый шёпот. — У неё вообще есть сердце? — тихо ворчал Глоин, косясь в мою сторону сквозь пламя костра. — Она хоть когда-нибудь проявляет эмоции? Словно каменное изваяние из Мории. — Да тише ты, — шикнул на него Балин. — У Безмолвной Стали слишком острые уши. Мне было глубоко плевать на их глупые разговоры. Я стояла выше этого убогого любопытства. Вдруг сквозь треск углей и тихий храп пони я услышала мягкие, почти бесшумные шаги. Хоббит. Бильбо аккуратно пробирался к коновязи. Я приоткрыла один глаз, наблюдая за ним из темноты. — Вот, держи, Миртл. Хорошая девочка... — зашептал Бэггинс, скармливая своей пони сочное яблоко. — И никому не говори, ладно? Он ласково погладил животное, как вдруг из глубины ночного леса донесся протяжный, жуткий вой. Звук был низким, вибрирующим и совершенно неестественным. Я мгновенно выпрямила спину. Мои ноздри расширились, улавливая запахи, принесенные ночным ветром. Глаза сузились. Бильбо от этого звука едва не подпрыгнул на месте, испуганно оглядываясь. К нему тут же бесшумно подошли Фили и Кили. На их молодых лицах заиграли заговорщические ухмылки — они явно решили подшутить над пугливым полуросликом. — Что это было? — дрожащим голосом спросил он, прижимаясь к теплому боку лошадки. — Орки, — коротко и сухо бросил подошедший сзади Кили. Хоббит побледнел и инстинктивно сделал шаг назад, ближе к теплу лагерного костра. — Орки?! — Глотки режут, — заговорщически подхватил Фили, выныривая из полумрака с чашкой в руке. — Их там, в темноте, целые дюжины. Вся долина так и кишит ими. — Они нападают предрассветным утром, когда все ещё спят, — продолжил Кили, смакуя каждую деталь и запугивая бедного полурослика. — Быстро и тихо. Без единого крика. Только... реки крови. Бильбо выглядел так, будто сейчас снова упадет в обморок. Он принялся затравленно озираться по сторонам, всматриваясь в ночную мглу. Братья-принцы, довольные произведенным эффектом, тихо и весело прыснули, переглядываясь. Они находили страх хоббита чертовски забавным. Я молча наблюдала за этим представлением из своей тени под сосной. Наклонившись, мои пальцы коснулись земли и нащупали маленький, увесистый камешек. Точным, резким щелчком я запустила его в темноту. Щёлк. Шурх! Камень с силой врезался в сухие ветки прямо за спиной Кили. Мальчишки мгновенно подскочили на месте, их весёлость испарилась за долю секунды. С тихим сдавленным вскриком они одновременно развернулись, выхватывая оружие и вглядываясь в кусты, откуда донесся шорох. Дыхание у обоих перехватило. — Настоящие орки не воют, когда выходят на охоту, — негромко произнесла я, медленно выходя из тени сосны. Свет затухающего костра слабо очертил мою высокую фигуру и холодное, каменное лицо. — Они идут молча. И единственное, что вы услышите перед смертью — это свист летящей стрелы или хлюпанье собственной крови, хлещущей из перерезанного горла. Я сделала шаг ближе, и под моим свинцовым весом тяжело хрустнула сухая ветка под сапогом. Мой туманный, пронизывающий взгляд заставил молодых гномов опустить оружие и попятиться. — Если вы думаете, что шутить об этих тварях на границе диких земель — это забавно, то вы глупее, чем кажетесь. Своими криками вы только привлекаете к лагерю тех, кто с радостью сдерёт с вас кожу живьём. — Довольно! — из темноты лагеря тяжело выступил Торин. Его синие глаза горели неподдельным гневом. Он спал вполглаза, и шуточки племянников, как и моё вмешательство, подняли его на ноги. Тяжёлой поступью он подошел и встал прямо между мной и мальчишками, закрывая их своей широкой спиной. Рука его сурово сжала рукоять меча. — Не смей лезть к моим ребятам, наёмница, — его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — И не смей запугивать их своими мрачными сказками. Я лишь насмешливо приподняла бровь, скрестив руки на груди, и посмотрела на будущего короля сверху вниз. — «Мрачными сказками», Дубощит? — тихо, с ледяным сарказмом переспросила я. — Сказки — это то, чем твои племянники сейчас тешили своё глупое эго за счёт хоббита. А то, о чем говорю я — это базовая наука выживания, которую ты, как предводитель, обязан был вбить в их кудрявые головы ещё до того, как вы покинули Синие горы. Я сделала шаг вперёд, не обращая внимания на то, как напрягся Торин. — На охоте рот не открывают, особенно когда речь идет об орках. Или ты думаешь, что если они королевской крови, то их плоть на вкус отличается от хоббичьей? Им следовало бы поучиться манерам и этикету следопытов, а не болтать у костра, как торговцы на ярмарке. Торин сжал зубы так, что на его скулах заходили желваки. Я видела, как глубоко его задели мои слова, но я не собиралась останавливаться. — Я много слышала о тебе, Дубощит, — тише, но веско продолжила я. — Дороги Севера длинны, и слухи по ним ходят быстро. Я знаю о великой битве при Азанулбизаре. Знаю, как ты потерял щит, как схватил дубовую ветвь и выстоял против самого Азога Осквернителя. Я знаю, какой ценой ты получил своё знаменитое прозвище — «Дубощит». Это славная история великого воина. На секунду в глазах гнома промелькнула тень удивления и затаённой, древней боли, но мой голос снова стал холодным как сталь: — Но твоё великое имя не сделает воинами твоих племянников. То, что их дядя — легенда, не спасёт их шеи от орочьего ятагана. Тебе пора вытащить этих мальчишек из-под маминой юбки. Научи их держать язык за зубами и уважать опасность диких земель. Потому что если их не научишь ты, то... в следующий раз их научит сталь врага. И этот урок они уже не переживут. Я замолчала, оставив свои слова висеть в морозном ночном воздухе. Фили и Кили стояли, пристыженно опустив головы, их юношеская спесь полностью испарилась. Торин молчал. Мои слова ударили по самому больному — по его ответственности за семью и по его собственному прошлому. Он тяжело дышал, буравя меня яростным взглядом, но так и не нашёл, что возразить на эту жёсткую, неприкрытую правду. Я лишь безразлично скользнула взглядом по его лицу, развернулась и медленно ушла обратно в глубокую тень к своему Бальдеру. Торин долго смотрел мне вслед, его широкий силуэт четко выделялся на фоне затухающего костра. Затем он медленно повернулся к притихшим племянникам. Его голос прозвучал глухо, лишенный прежней ярости, но полный тяжелой усталости: — Она наёмница... и в её речах нет жалости. Но в её словах есть доля правды. Земли впереди опасны. Держите уши открытыми, а рты — на замке. Услышав это из своей темноты, я едва заметно ухмыльнулась. — Надо же, Дубощит умеет признавать ошибки. Может, из него действительно выйдет неплохой король... если, конечно, доживет. Вскоре у костра завязался тихий разговор. Бильбо, всё еще бледный, сидел на бревне, а Фили и Кили подошли к Балину. — Балин, — тихо попросил Кили. — Можешь рассказать нам о той битве? Мы слышали лишь обрывки легенд. Как дядя получил своё имя? И что произошло у ворот Мории? Старый гном тяжело вздохнул, подкинул ветку в костер и начал свой рассказ. Его голос уносил их в прошлое, полное крови, пепла и утерянной славы. Он говорил о великой битве при Азанулбизаре, о том, как обезумевший от ярости бледный орк Азог Осквернитель обезглавил короля Трора и бросил его голову к ногам гномов. О том, как войско дрогнуло, потеряв надежду, и как молодой Торин, чей щит был расколот, схватил обычную дубовую ветвь, используя её для защиты, и повел гномов в отчаянную контратаку. Бильбо слушал, затаив дыхание. Когда Балин закончил, в лагере воцарилась благоговейная тишина. — А что стало с Осквернителем? — тихо спросил хоббит, нарушив молчание. — С тем бледным орком? Торин, который всё это время стоял спиной к костру, глядя в темноту, резко обернулся. Его лицо было бледным, а глаза горели лютой, неутолимой ненавистью. — Он уполз обратно в нору, из которой вылез, — почти выплюнул Торин, и в его голосе послышался скрежет стали. — Эта тварь давно подохла от своих ран. Я сидела у коновязи, прислонившись спиной к широкому боку Бальдера. Конь вдруг беспокойно переставил копыта и тихонько фыркнул, уловив тончайший запах, который обычный человек или гном никогда бы не заметил. Запах гнили, сырой шерсти и старой крови. В ту же секунду сквозь шелест листвы до моих ушей донесся едва различимый шум на границе холмов. Мягкий, тяжёлый шаг лап крупных зверей и приглушенный гортанный шёпот. Орки. Разведчики на варгах. Мои глаза мгновенно открылись, взгляд сфокусировался на тёмной стене леса. Я бесшумно поднялась. Мои движения, вопреки чудовищной тяжести тела, были абсолютно беззвучными — Безмолвная Сталь знала, как сливаться с темнотой, когда пахло охотой. Я протянула руку, пальцы привычно легли на холодное древко нагинаты. Сняв её с крепления на седле Бальдера, я бесшумно скользила сквозь переплетённые ветви ночного леса. Сырой мох под моими ногами едва заметно проминался, но не издавал ни единого звука. Моё тело, обладающее неестественной, почти монументальной тяжестью, двигалось с грацией крадущейся пантеры. Нагината лежала в руке как влитая, холод чёрной стали приятно остужал пальцы. Вскоре я увидела их. На каменистом уступе, нависшем над лощиной, притаились трое орков-разведчиков. Они сидели верхом на огромных, покрытых шрамами варгах. Твари тяжело, хрипло дышали, пуская изо ртов зловонную слюну. Я замерла в тени массивного тиса, обратившись в слух. До меня донесся их отвратительный, лающий шёпот. Они говорили на Чёрном наречии — языке, который я знала слишком хорошо. — Gakh gund-ur uzg. Ash-baug gakh-at zât. — прорычал первый, указывая когтистым пальцем в сторону нашего лагеря. — Ash-baug nar-shara gund-ur. He-thrak-uzg khalat. — отозвался второй, поглаживая варга по загривку. — He-thrak-uzg baug? Ash-dug ur-uk Moria... — засомневался третий, нервно оглядываясь. — Nar-shara! He-thrak dur-at. Gakh, shara-dhûb! Я крепче сжала древко нагинаты. — Бледный Хозяин? Тот, кто выжил в Мории? — мысленно повторила я. Но мысль об Азоге даже не задержалась в моей голове. Осквернитель мертв, Торин сам отрубил ему руку и оставил гнить на поле боя. Должно быть, эти твари говорят о каком-то другом выродке, решившем объявить себя новым вождём. Впрочем, мне было плевать. Кто бы ни отдавал им приказы, сегодня эти разведчики не вернутся назад. Я шагнула из тени. Я намеренно позволила своей чудовищной тяжести обрушиться на землю. Под моим сапогом с глухим, рокочущим звуком треснул вековой камень уступа. Почва содрогнулась. Варги испуганно взвыли, вздыбив шерсть, а орки мгновенно обернулись на звук. Но было уже слишком поздно. Первым же молниеносным, круговым замахом нагинаты я рассекла воздух. Тяжёлое, хищно изогнутое лезвие из чёрной стали с влажным свистом прошло сквозь шею первого варга и грудную клетку его наездника. Чёрная, густая кровь брызнула фонтаном, мгновенно окрасив жухлую траву. Обезглавленная туша зверя рухнула, увлекая за собой разрубленного пополам орка. Второй варг, обезумев от запаха крови, прыгнул на меня, раскрыв пасть, полную острых, как иглы, клыков. Я не стала уворачиваться. Вместо этого я выставила вперед левую руку, принимая удар. Варг вцепился зубами в мой стальной наруч. Обычного человека такая сила сбила бы с ног и переломала кости, но моя неестественная масса сделала меня неподвижной, как скала. Варг врезался в меня и буквально сам сломал себе челюсть о мою непоколебимую плоть. — Моя очередь, — тихо произнесла я. Перехватив нагинату, я с силой вонзила острый шип на обратном конце древка прямо в глазницу твари. Череп зверя лопнул с мокрым, хрустящим звуком. Я резко провернула оружие, вырывая его вместе с ошметками мозга. Орк-наездник повалился на землю, и я, не теряя ни секунды, обрушила свой сапог прямо на его грудную клетку. Свинцовый вес моего тела сработал лучше любого пресса: рёбра орка с хрустом вогнулись внутрь, разрывая легкие и сердце. Он даже не успел вскрикнуть, лишь выплюнул струю чёрной пены. Последний орк в ужасе попытался развернуть своего варга, чтобы сбежать, но я не собиралась оставлять свидетелей. Одним мощным рывком я настигла его. Земля под моими ногами вздыбилась от толчка. Я нанесла вертикальный удар сверху вниз. Нагината, ведомая моей невероятной силой, разрубила орка от плеча до бедра, рассекая кости, доспехи и плоть, словно сухую ветку, и глубоко вошла в хребет его варга. Тварь рухнула, заходясь в предсмертных судорогах. Осмотревшись, вокруг лежали растерзанные тела, воздух пропитался зловонным запахом гнили и железа. Последний орк, ещё живой, прижатый к земле половиной туши своего варга, судорожно скреб когтями землю, пытаясь отползти. Из его рта толчками вытекала тёмная жижа. Я медленно подошла к нему, наступая сапогом на его уцелевшую руку. Кости в его пальцах мгновенно превратились в крошево. Орк хрипло завыл, со страхом глядя на меня снизу вверх. Наклонившись ниже, и мои глаза встретились с его умирающим жёлтым взглядом. Я заговорила на Чёрном наречии, и мой голос звучал как шорох могильной земли: — Ash-zâg-u, nar-shara-dhûb. Nar-thrak-at gund-ur. С этими словами я вонзила лезвие нагинаты прямо в его горло, обрывая его жалкий хрип. В лесу снова воцарилась тишина. Я аккуратно вытерла лезвие нагинаты о шкуру мертвого варга, возвращая оружие на крепление за спиной. Мои руки слегка дрожали от прилива адреналина, но лицо оставалось каменным. — Бледный Хозяин... — ещё раз пронеслось в моей голове. — Глупые слухи. Орки всегда ищут себе вожаков среди призраков прошлого. Я развернулась и так же бесшумно, как и пришла, направилась обратно к лагерю, оставляя позади остывающие трупы тех, кто посмел выслеживать наш отряд. Гномы по-прежнему мирно спали у костра, даже не подозревая, какая смерть только что бродила рядом с ними.
