Безмолвная Сталь

      Р-Р-Р-А-А-А!       Яростный, утробный рык сотен зверей оглушал, сливаясь в единый безумный гул. Огромные белые волки с окровавленными клыками кружили вокруг меня, припадая к земле, готовые к смертельному прыжку. А сверху, с трибун, засыпанных горячим песком и пылью, доносились пьяные, глумливые крики толпы:       — Давай! Убей их!       — Сколько этой девке лет? На вид не больше десяти! На какое дерьмо я потратил свои золотые?!       — Говорят, она чудовище! Она убийца!       — Убийца? Эта малявка? Да я себе бороду сбрею, если она завалит хотя бы одного волка!       Голоса давили на разум, раскаляя воздух вокруг. И вдруг прямо над ухом, сквозь весь этот безумный ор, раздался ледяной, вкрадчивый шёпот хозяина ямы:       — Живо убей их... или они сожрут тебя заживо.       Всё моё тело мгновенно напряглось, превращаясь в натянутую тетиву. В ту же секунду два огромных волка одновременно прыгнули на меня с двух сторон, раскрыв слюнявые пасти. Я рванулась вперед, вскидывая руки, чтобы перехватить их за нижние челюсти прямо в воздухе. Их клыки были уже в паре миллиметров от моего горла, их горячее, зловонное дыхание обжгло лицо...       БАБАХ!       Я резко открыла глаза, шумно выдыхая воздух через нос.       Вместо раскалённого песка арены и криков кровожадной толпы — ледяная сырость. Вместо запаха крови и пыли — тяжелый запах мокрой шерсти, болотной грязи и прелой травы. По лицу нещадно хлестал холодный, проливной дождь.       Я сидела в седле Бальдера. Тяжеловоз мерно и тяжело вышагивал по размокшей, превратившейся в жидкое месиво тропе. Под моим весом копыта коня уходили глубоко в грязь, издавая глухой, хлюпающий звук. Бальдер беспокойно мотнул головой, стряхивая капли воды с тяжелой мокрой гривы, и тихонько всхрапнул, словно почувствовав, как сильно напряглось моё тело после этого проклятого видения.       Позади нас уныло плелся отряд гномов. Весь их утренний задор смыло непрекращающимся ливнем. Они кутались в мокрые плащи, натягивали капюшоны на самые носы и без умолку ворчали.       — Проклятый дождь! Насквозь промок! — донёсся сзади недовольный голос Глоина.       — Моя борода весит больше, чем я сам! Вода течёт прямо за шиворот! — вторил ему Бофур, пытаясь поправить свою намокшую меховую шапку.       Рядом со мной, подстроив шаг своего белого коня под неспешный ритм Бальдера, ехал Гэндальф. Его широкая остроконечная шляпа обвисла от влаги, а серый плащ потемнел от воды, но взгляд старого мага оставался непривычно зорким и внимательным. Он скользнул взглядом по моим побелевшим пальцам, которые слишком крепко сжимали поводья, и по тому, как тяжело вздымалась моя грудная клетка.       Медленно разжала пальцы, словно отпуская невидимые нити, и вернув себе ледяное самообладание, устремила взгляд вперед, сквозь пелену унылого, серого дождя.       — Что-то увидела, Эйрелин? — вдруг негромко спросил меня Гэндальф, заметив мою секундную заминку и то, как неестественно прямо я сидела в седле.       — Ничего, — сухо ответила я, возвращая лицу привычную маску безразличия.       Я лишь поправила воротник мокрого плаща. Воспоминания — это просто тени, они не могут причинить вред, пока ты сама не позволишь им овеществляться.       Из мыслей меня окончательно вырвал недовольный голос одного из гномов, пробравшийся сквозь шум воды:       — Мистер Гэндальф, а с дождем ничего нельзя сделать? — проворчал он, хлюпая носом.       Я тихо, насмешливо хмыкнула под нос.       — Идиоты. Не к тому магу обратились. — Гэндальф медленно повернул голову к промокшему гному, и его взгляд из-под обвисших полей шляпы не выражал ни капли сочувствия.       — Это дождь, мистер гном, — веско и раздраженно ответил волшебник. — И он будет идти до тех самых пор, пока не закончится. Если хотите изменить погоду, ищите другого волшебника.       Бильбо, сидевший на своём маленьком пони и дрожащий от холода, удивленно моргнул.       — А разве есть другие? — спросил он, переводя взгляд с Гэндальфа на меня. — Ну... кроме вас?       — Их много, — Гэндальф поудобнее перехватил поводья своего коня. — Но орден наш невелик. Основных волшебников пятеро. Самый первый из нас — Саруман Белый. Есть еще двое Синих волшебников... признаться, я позабыл их имена. И, конечно, Радагаст Бурый, который живет на окраинах Лихолесья.       Гэндальф на секунду замолчал, пуская струю пара из рта, а затем скосил на меня хитрый взгляд.       — И, конечно, была еще одна древняя семья на Севере, чья магия была столь же сильна, как и у нашего ордена. Семья, в которой...       Я мгновенно, резко повернула голову и бросила на него такой ледяной, суровый взгляд своих глаз, что слова застряли у мага в горле. В этом взгляде отчетливо читалось предупреждение:       — Ещё хоть одно слово о моём прошлом, старик, и я вспомню, почему меня называют Убийцей Магов.       Гэндальф мгновенно поперхнулся воздухом, громко раскашлялся, пытаясь сгладить неловкость, и поспешно поправил шляпу.       — Кхм... То есть, я бывал в тех краях, где жила эта семья. Да. Очень... суровые были люди. Кхм. Но вернемся к Радагасту...       Я отвернулась, больше не слушая его болтовню. Мои мысли вернулись к событиям прошлой ночи.       Стоит ли говорить этим коротышкам, что на нас напали лазутчики? Что прямо сейчас по нашим следам рыщут орки на варгах?       И, медленно качнув головой, я наблюдала, как Балдер, шаркающей поступью, пересекал очередную лужу. «Нет. Этого не стоит».       Во-первых, я вырезала ту группу до единого. Никто из них не успел бы отправить вестника или подать сигнал — я прикончила их слишком быстро, они даже пикнуть не успели. Во-вторых, орки — существа практичные и трусливые, когда дело касается мертвецов. Они никогда не возвращаются сразу на те места, где погибли их сородичи. Им глубоко плевать на павших, они не станут мстить за них прямо сейчас, скорее предпочтут выждать.       Ну а в-третьих... меньше всего на свете мне хотелось поднимать панику среди гномов. Стоит Торину или Двалину узнать, что у лагеря были орки, как начнется бесконечная, шумная суета. Они начнут хвататься за оружие, менять маршрут, выставлять тройные караулы и, что хуже всего, устроят мне допрос. «Почему ушла одна?», «Почему не предупредила?».       Лишняя морока. Лишний шум. Мне это было не нужно.       Дождь наконец-то утих, оставив после себя лишь тяжелый сырой туман и хмурое небо. Мы ехали уже несколько часов, когда дорога внезапно уперлась в крутой горный склон. Прямо посреди узкого ущелья высилась огромная груда каменных обломков и валунов — следствие недавнего оползня. Пройти здесь не могли даже маленькие пони гномов.       Отряд остановился. Гномы зашумели, спешиваясь и обступая завал.       — Ну и лавина! Тут работы на полдня! — недовольно проворчал Глоин, пиная один из средних камней.       — Нам нужно расчистить хотя бы узкий проход, иначе придется обходить через ущелье, а это потеря трёх дней! — сурово произнес Торин, осматривая завал.       Двалин, Кили, Фили и ещё пара гномов подошли к самому крупному валуну, который перегораживал центр тропы. Он был размером с хорошую телегу. Они уперлись в него плечами, натужно закричали, их лица багровели от напряжения, жилы на шеях натянулись, но каменная глыба лишь слегка вздрогнула и осталась на месте. Гномы бессильно отпрянули, тяжело дыша и вытирая пот со лбов.       Я сидела верхом на Бальдере чуть поодаль, лениво опершись локтем о луку седла. Выпустив изо рта тонкую струйку сизого дыма, я с откровенной насмешкой наблюдала за этим копошением. Наблюдать за тем, как тринадцать упрямых коротышек пытаются победить законы физики, было забавным зрелищем.       Гэндальф, заметив мою ухмылку, вздохнул и направил своего коня ближе к Бальдеру.       — Эйрелин, дорогая, — негромко, умоляющим голосом произнес старый маг. — Твоя помощь пришлась бы сейчас как нельзя кстати. Мы теряем драгоценное время.       Я медленно перевела на него взгляд своих туманно-серых глаз и приподняла бровь.       — С чего бы мне им помогать, Гэндальф? — лениво и с явным сарказмом ответила я, достаточно громко, чтобы гномы услышали. — Я нанималась защищать их от орков и чудовищ, а не работать каменотёсом. К тому же, я не вижу, чтобы будущий король или его свита изволили обратиться ко мне. Пусть попросят хорошенько. Вежливо, на коленях. Может, тогда я и подумаю.       Услышав это, Двалин резко обернулся, его лицо налилось злостью.       — Просить тебя?! — грубо расхохотался он, утирая пот с лысой татуированной головы. — Да ладно вам! Хватит потакать этой девке! Все эти бредни, что болтают о её невероятной силе на Севере — чистой воды вранье. Спорим, она даже поводья своего коня держит с трудом, а гонору — как у королевы эльфов! Сдался нам её тощий зад у этих камней.       Остальные гномы тут же дружно рассмеялись, подхватывая его насмешку. Кили и Фили весело загоготали, улюлюкая, а Глоин даже похлопал Двалина по плечу.       Не смеялись только двое. Гэндальф сокрушенно прикрыл глаза рукой, зная, что сейчас произойдет, а Бильбо испуганно вжал голову в плечи, переводя взгляд с веселящихся гномов на меня.       Я медленно опустила трубку. Моё лицо оставалось абсолютно каменным, но внутри проснулся холодный, хищный азарт. Я была выше их глупых обид, но отказать себе в удовольствии стереть эти самоуверенные ухмылки с их бородатых физиономий я просто не могла. Пришло время устроить небольшое шоу.       Глубоко затянувшись, я медленно выпустила густое облако дыма прямо в застывшее лицо хоббита, стоявшего неподалеку, и ровным, ледяным голосом произнесла:       — Бильбо. Подержи мою трубку.       — А? Ч-что?.. — растерялся полурослик.       Легким движением я бросила ему трубку. Бильбо, запричитав, нелепо взмахнул руками, но каким-то чудом поймал её, уставившись на дымящийся мундштук круглыми от ужаса глазами. Я медленно перекинула ногу через седло и соскользнула на землю.       В ту же секунду, когда мои сапоги коснулись размокшей грязи, раздался глухой, тяжелый удар, словно на землю рухнула наковальня. Земля под моими ногами с влажным хлюпаньем просела добрых на пол-ладони. Моя неестественная, свинцовая тяжесть, которую я обычно сдерживала, теперь была полностью отпущена.       Смех гномов мгновенно стих. Они ошарашенно уставились на мои глубокие следы в грязи. Я неспеша пошла вперёд, слегка покачивая плечами. Гномы инстинктивно расступились перед моей высокой фигурой, освобождая дорогу к тому самому гигантскому валуну, который они безуспешно пытались сдвинуть впятером.       Я остановилась прямо перед каменной глыбой, которая весила не меньше двух тонн. Даже не потрудившись снять плащ, я просто подошла к валуну вплотную и положила на его шероховатую поверхность свои ладони.       — Ну что, коротышки, — мысленно усмехнулась я, чувствуя на себе полтора десятка потрясённый взглядов. — Смотрите внимательно.       Двалин, заметив это, пренебрежительно фыркнул и уже набрал в легкие воздуха, собираясь отпустить очередную издевательскую колкость:       — Ну давай, покажи нам, как ты... — начал он с ухмылкой.       Он не успел договорить.       Я сделала глубокий вдох. Мои сапоги с хлюпаньем ушли в грязь почти по щиколотку, когда я полностью перенесла на ноги весь свой свинцовый вес, прочно укореняясь в земле. Я просто ухватилась за неровный край глыбы и без единого вздоха напряжения, плавно выпрямила спину.       Двухтонный валун со свистом и влажным треском оторвался от размокшей земли.       Гномы замерли. Смех оборвался мгновенно, словно ему перерезали горло. В ущелье воцарилась такая мертвая тишина, что было слышно, как капли дождя стучат по их шлемам. Кто-то из братьев-принцев шумно сглотнул, а Двалин так и остался стоять с полуоткрытым ртом, растеряв весь свой спесивый пыл.       Повседневным движением подняла глыбу на уровень плеч, взвесила в руках, словно это был мешок с сухой соломой, и небрежно швырнула в сторону обрыва. Огромный камень с грохотом покатился вниз по склону, с корнем вырывая кусты и увлекая за собой мелкую гальку.       Я медленно повернулась к притихшему отряду, лениво отряхивая ладони от каменной крошки и грязи. На моём лице играла холодная, издевательская ухмылка.       — Какой лёгкий, — равнодушно протянула я, глядя прямо на покрасневшего от стыда Двалина. — И вы впятером не могли сдвинуть эту щепку целых полчаса? Дубощит, тебе должно быть искренне стыдно за своих «лучших воинов». Оказывается, обычная хрупкая девица с тощим задом справляется с вашей работой за пару секунд. На вашем месте я бы убрала оружие обратно в ножны и больше никогда о нём не вспоминала.       Гномы молчали, переводя потрясенные взгляды с меня на глубокую вмятину в грязи, где только что лежал валун. Даже Торин не нашел, что ответить — его королевская гордость была растоптана прямо здесь, в грязи.       — Возвращайтесь к своим пони, коротышки, — отрезала я, поворачиваясь спиной к отряду. — Не путайтесь у меня под ногами. Я сама расчищу дорогу.       Я подошла к следующему крупному обломку, весившему едва ли меньше первого, подхватила его снизу и без усилий отшвырнула прочь. За ним последовал ещё один, а затем ещё. Я расчищала завал методично и быстро, словно перебирала мелкую гальку на берегу реки. Под моими сапогами хрустел щебень, а земля стонала под неестественной тяжестью каждого моего шага.       За моей спиной тут же пополз лихорадочный, испуганный шёпот. Гномы сбились в кучу у коновязи, стараясь держаться как можно дальше от траектории летящих камней.       — Клянусь предками, она подняла его одной рукой... — шептал Кили, его глаза округлились до предела. — Двалин, ты видел её ноги? Земля просела под ней под её весом!       — Она точно не человек, — глухо ворчал Глоин, нервно поглаживая бороду. — Люди не могут весить столько и обладать такой силой. Может, она наполовину каменный тролль? Или какая-то горная ведьма?       — Тихо вы! — шикнул на них Балин, испуганно косясь в мою сторону. — Если Безмолвная Сталь услышит, она закидает нас этими камнями вместо завала. Гэндальф не врал... Без неё мы бы не дошли даже и до Мглистых гор.       Я слышала каждый их шорох, каждую пугливую фразу, и это лишь подпитывало моё холодное удовлетворение. Спесь с гномов была сбита, и теперь они знали своё место.       Когда последний крупный камень с грохотом улетел в бездну, обнажив чистую, свободную от завала тропу, я удовлетворенно хмыкнула. Обернувшись, я не спеша направилась обратно к Бальдеру. Мои шаги по-прежнему оставляли в размякшей глине глубокие, тяжелые следы, заставляя гномов испуганно притихать при моём приближении.       Передо мной застыл Бильбо. Бедный хоббит, словно величайшую драгоценность, бережно сжимал в ладонях мою дымящуюся трубку, не смея пошевельнуться.       — Спасибо, полурослик, — ровно произнесла я, забирая у него трубку.       Бильбо шумно выдохнул, явно обрадовавшись, что избавился от опасного предмета, и поспешно закивал:       — Д-да... Всегда пожалуйста, госпожа Эйрелин.       Я легко взлетела в седло Бальдера. Сделав глубокую затяжку, я пустила Бальдера шагом, обгоняя отряд, и мы двинулись дальше по очищенной тропе. Гномы ехали молча, больше никто не смел отпускать шуточки в мой адрес.       Мы ехали до самых сумерек, пока серый туман не начал затягивать ущелье. Я двигалась впереди отряда, когда позади меня раздался громкий, властный голос Торина:       — Переночуем здесь!       В тот же миг я взметнула поводья, заставив Бальдера застыть на месте. Мы оказались на крохотной поляне, зажатой между призрачными стенами густого, сумрачного леса. И прямо перед нами, словно рана на теле земли, зияли остатки былого строения — изъеденные временем каменные стены, обрушившаяся крыша, оплавленные, черные балки.       Я нахмурилась, окинув это место тяжелым взглядом. Я прекрасно знала эти края — не раз проходила здесь во время своих странствий по Востоку. Еще пару лет назад здесь была небольшая, мирная крестьянская усадьба. Жила семья, паслись овцы. А теперь — только мёртвая тишина и запах тлена.       — Это плохая идея, Дубощит, — холодно произнесла я, не слезая с коня.       Гэндальф подъехал ближе, его лицо под мокрой шляпой тоже выражало глубокую тревогу. Он оглядел руины фермы и согласно кивнул:       — Эйрелин права. Нам не стоит здесь задерживаться. Будет разумнее продолжить путь. Мы можем дойти до скрытой долины... там нас ждет безопасность и приют.       Торин, уже спешившийся со своего пони, резко обернулся к магу. Его лицо исказилось от упрямства и гордости.       — Приют? У эльфов? — с неприязнью выплюнул предводитель гномов. — Я уже говорил тебе, Гэндальф, я не стану просить помощи у тех, кто предал мой народ. Мои пони устали, людям нужен отдых. Мы остаемся здесь.       — Ты глупец, Дубощит, — лениво протянула я, выпуская струю дыма, которая быстро растворилась в сыром тумане. — Дело не в твоей дурацкой гордости и не в эльфах. Я чую здесь троллей.       Гэндальф удивленно повернул ко мне голову, его брови взлетели вверх:       — Троллей? Здесь? Ты уверена, Эйрелин?       Торин лишь демонстративно закатил глаза, раздраженно фыркнув:       — Тролли в этих предгорьях? Не говори чепухи, наёмница. Ты просто пытаешься запугать нас, чтобы заставить идти туда, куда хочет старый маг.       — Мой нос меня ещё ни разу не подводил, Дубощит, — мой голос стал тихим и угрожающим. — Воздух буквально пропитан их зловонием. Обычный человек этого не почувствует, но я чую старый жир, гнилую овечью шерсть и запёкшуюся кровь. Эти руины — всё, что осталось от фермеров. Тролли напали на них ночью, сожрали людей вместе с их скотом, а дом разнесли в щепки. И судя по свежести запаха... они всё еще где-то неподалеку. Лучшее решение — убираться отсюда прямо сейчас.       Но Торин был слишком упрям, чтобы слушать женщину, да ещё и наемницу. Он повернулся ко мне спиной, давая понять, что разговор окончен, и громко скомандовал отряду:       — Разводите костёр! Выставить часовых. Мы переночуем здесь.       Я лишь насмешливо покачала головой, глядя на его упрямую спину.       — Что ж, Дубощит. Если ты так сильно хочешь, чтобы твоих ребят пустили на жаркое — это твои проблемы. Но за сохранность своего золота тебе всё равно придется заплатить.       Разговор у полуразрушенной стены быстро перерос в настоящую бурю. Голос Гэндальфа гремел над поляной, пытаясь пробить каменную стену упрямства Торина:       — У нас есть карта, которую мы не можем прочесть! Элронд сможет помочь нам!       — Помочь? — Торин резко развернулся, его лицо исказилось от застарелой, глубокой обиды. — Эльфы? Они молча смотрели, как орки грабили Морию, оскверняя наши святыни! Они стояли в стороне, пока мой народ погибал в огне! Ты думаешь, я пойду просить помощи у тех, кто предал моего деда? Моего отца?       — Но ты не они! — Гэндальф сделал шаг вперед, его посох тяжело ударил в землю. — Не для того я тебе эту карту отдал!       — Так зачем вообще столько лет хранил её?! — яростно бросил ему в лицо Дубощит.       Этот вопрос стал последней каплей. Гэндальф, тяжело дыша от гнева, резко развернулся, взмахнув полами своего темного от дождя плаща, и решительным шагом направился к лошадям. Проходя мимо растерянного хоббита, он едва не сбил его с ног.       — Всё в порядке? Куда вы уходите, Гэндальф? — испуганно затараторил Бильбо, семеня за ним.       — Составить компанию единственному, кто еще сохранил остатки разума! — сердито прорычал старый маг, на ходу хватаясь за поводья своего коня.       — Это кому? — моргнул полурослик.       — Самому себе, мистер Бэггинс! — рявкнул Гэндальф, легко взлетая в седло.       Я стояла у плеча Бальдера, лениво поглаживая его по мокрой шее, и провожала уходящего мага долгим, насмешливым взглядом. Мои туманно-серые глаза буквально светились торжеством. Я не произнесла ни слова, но весь мой вид — эта лёгкая ухмылка на каменном лице и приподнятая бровь — красноречивее любых речей говорил Гэндальфу:       — Ну и кто из нас был прав? Я же говорила тебе, что эти коротышки слишком высокомерны и глупы.       Гэндальф перехватил мой взгляд, сердито фыркнул, уязвленный собственной неправотой, и резко пришпорил коня, скрываясь в серой пелене тумана.       Проводив его взглядом, я легко, словно птица, вспорхнула в седло своего могучего Бальдера и, властно взмахнув поводьями, развернула тяжёловоза прочь от лагеря.       Гномы, ошарашенные быстрым уходом мага, тут же переключили свое раздражение на меня. Поляна взорвалась их возмущенными криками:       — Эй! А ты куда намылилась?!       — Тоже бросаешь нас посреди леса?! Наёмница ещё называется!       — И катись! Без тебя справимся! — донеслось суровое ворчание Двалина.       Я придержала Бальдера на границе поляны, медленно повернулась в седле и окинула их ледяным, абсолютно равнодушным взглядом. Мой ровный, звенящий сталью голос заставил их мгновенно притихнуть:       — Так обычно уходят те, у кого в голове еще остался разумный разум, — протянула я с тонким сарказмом. — Вот и я иду. А вы устраивайтесь поудобнее. И если что... не забудьте погромче кричать, как девчонки, когда на вас нападут тролли. Может, я даже услышу.       Развернув Бальдера, я медленно повела его в глубь сумрачного, влажного леса, под аккомпанемент яростного бормотания и плевков гномов, провожавших нас вслед.

***

      Ночная мгла опустилась на лес быстро, словно захлопнулась крышка тяжелого сундука. Туман, поднявшийся от сырой земли после дождя, стал густым и липким, неохотно расступаясь перед массивной грудью Бальдера.       Ехала я шагом, целиком доверившись обостренным чувствам. Обычный путник в такой безлунной ночи давно бы сломал шею, но Безмолвная Сталь вела себя не по звездам и не по проложенным тропам. Моим компасом был запах, чуткий и безошибочный.       Я принюхалась, прикрыв глаза. Воздух здесь был тяжелым, застойным. Ветер доносил ароматы мокрой хвои, прелой листвы и болотной гнили, но сквозь них отчетливо пробивалось нечто иное. Тошнотворная, острая вонь, которую ни с чем нельзя перепутать: запах прогорклого овечьего жира, несвежего мяса, грязных шкур и едкой, кислой мочи. Так пахли только тролли.       — Сюда, Бальдер, — тихо шепнула я, слегка натянув левое поводье.       Конь послушно повернул в сторону глубокого оврага, заваленного буреломом. Запах становился всё сильнее, забивая ноздри. Наконец, среди вековых, покрытых лишайником сосен показался зловещий чёрный провал в скале.       Я спешилась, заставив землю под своими сапогами глухо застонать, и подошла к самому входу в пещеру. Место выглядело жутко. Повсюду валялись обглоданные кости — мелкие овечьи и несколько крупных, пугающе похожих на человеческие. Я наклонилась и провела пальцами по растоптанной грязи у входа. Земля здесь была свежеразрытой, а тяжелые, глубокие следы когтистых лап еще не успели заполниться дождевой водой. На каменном выступе висели клочья свежей, пахнущей кровью шерсти.       Эта пещера не была заброшенным логовом. Тролли жили здесь прямо сейчас. Они ушли на охоту совсем недавно.       — Значит, я была права, — негромко произнесла я, выпрямляясь и отряхивая руки. — Наша маленькая банда упрямцев устроила привал прямо на обеденном столе у трёх голодных гигантов.       И словно в подтверждение моих слов, ночную тишину леса внезапно прорезал далекий, но отчетливый звук. Это был не вой ветра и не крик ночной птицы.       — Помогите-е-е-е! Назад! Отойди от меня, чудище! — донесся истошный, сорванный на визг голос Бильбо. А вслед за ним послышался глухой рокот тяжёлых ударов, треск ломающихся деревьев и яростные, но явно проигрывающие крики гномов.       Медленно, словно нехотя, я повернула голову в сторону шума, не давая телу выдать ни малейшего движения. На моем лице не дрогнула ни одна черточка сочувствия — лишь тень легкого, скучающего раздражения, выцветшая лишь на миг.       Я перевела взгляд на Бальдера, который тоже повернул свою умную, массивную голову в сторону криков и тихонько всхрапнул, переступая тяжелыми копытами.       — Слышь, приятель, — лениво протянула я, потрепав коня по мокрой морде. — Может, просто сбежим? Тихо, мирно уедем на Юг. С моим талантом предсказывать глупость этих коротышек я могу стать новой Вангой. Буду сидеть в шатре, брать по пять золотых за сеанс и предсказывать упрямым дуракам их скорую и нелепую смерть. На безбедную старость нам точно хватит, а?       Бальдер посмотрел на меня своими умными тёмными глазами, шумно выдохнул мне в лицо тёплое облако пара, а затем... резко подался вперёд и с силой боднул меня своей тяжёлой мордой прямо в лоб.       Бух.       Я покачнулась, потирая ушибленное место, и сердито зыркнула на коня.       — Ох, ладно, ладно! Тоже мне, совесть на четырех копытах нашлась, — проворчала я, натягивая капюшон плаща поглубже на глаза. — Спасу я этих недоумков.       Куда я денусь, всё равно их предводитель должен мне кучу золота. Но... сначала я устрою из этого небольшое шоу. Пусть эти гордые воины попотеют в мешках и хорошенько поплачут, прежде чем Безмолвная Сталь соизволит явиться на их крики. Будет им отличный урок вежливости.       Легко взлетела в седло, поудобнее перехватила нагинату и направила Бальдера в сторону лагеря, откуда продолжали доноситься крики и звон сковородок.       Я оставила Бальдера в густых зарослях дикого терновника, достаточно далеко от лагеря, чтобы тролли не уловили его запах и не услышали случайного фырканья. Потрепав коня по тёплой морде, я скользнула взглядом по нагинате, закрепленной на седле. На мгновение моя рука потянулась к рукояти, но я передумала.       — Зачем мне тратить сталь? — подумала я, усмехнувшись. — Скоро рассвет. Первые лучи солнца сделают всю работу за меня. А с остальным я справлюсь и голыми руками. Троллье мясо слишком мягкое для Безмолвной Стали.       Бесшумно я скользнула сквозь сумрачную глушь. Свинцовая тяжесть, что лежала на мне, ничуть не сковывала движений, позволяя беспрепятственно просачиваться меж стволов, подобно тени, сотканной из самой ночи. Вскоре прореженные кроны деревьев пропустили пляшущие отсветы громадного, уродливого костра, и воздух наполнился гнетущим смрадом горелого жира.       Я затаилась за широким стволом старого вяза, оценивая открывшуюся картину. Зрелище было поистине жалким, но невероятно забавным.       Половина гномьего отряда, включая бедных принцев Кили и Фили, была привязана к длинным деревянным вертелам. Они медленно вращались над углями, отчаянно ругаясь и извиваясь, точно гигантские волосатые шашлыки. Другая половина гномов во главе с Двалином была упакована в грязные холщовые мешки. Они катались по земле, безуспешно пытаясь развязать узлы и напоминая стадо рассерженных гусениц. Бильбо стоял чуть поодаль, пытаясь заговаривать троллям зубы какими-то бреднями о «паразитах в гномьих кишках», чтобы выиграть время.       Три огромных, мерзких и невероятно тупых тролля шумно спорили у костра, решая, как лучше приготовить добычу — зажарить, сварить или сделать из них пирог.       Бесшумно, словно призрак, я метнулась к куче мешков. Взгляд мой уперся в тот, что одиноко лежал чуть поодаль. Из него доносилось глухое, яростное сопение. Торин.       Я плавно опустилась на корточки прямо позади его мешка. Мои сапоги не издали ни звука. Склонив голову набок, я издала тихий, глухой смешок, от которого Торин мгновенно замер.       — Оу, надо же... — вкрадчиво прошептала я прямо ему на ухо. — А кто там ещё пару часов назад говорил, что тролли в этих лесах — это чепуха и мои сказки? Кажется, в честь будущего короля намечается весьма горячий приём. В прямом смысле слова.       Торин резко дёрнулся в мешке. Он попытался повернуться ко мне лицом, его зубы заскрежетали от ярости. Он заговорил свистящим, приглушенным шёпотом, отчаянно косясь в сторону спорящих великанов:       — Ты... наёмница! Как ты здесь?.. Тихо! Не привлекай их внимания! Живо развяжи меня и вытащи остальных! Это приказ!       Я лишь насмешливо приподняла бровь, лениво опершись подбородком о ладонь.       — Приказ? — протянула я с чистейшим сарказмом. — Дубощит, ты, кажется, забыл. Я не твоя подданная. Твои люди весь день оскорбляли меня, смеялись над моей силой и называли обузой. Так с какой стати мне спасать кучку грубых коротышек, которые сами полезли в пасть к монстрам вопреки моим предупреждениям? Пусть вас жарят. Запах, конечно, будет паршивым, но я как-нибудь переживу.       — Ты спятила?! — едва удерживаясь от крика, прорычал Торин, его глаза за мешковиной горели синим пламенем. — На кону жизни моих людей! Моей семьи!       — Я помогу вам, — холодно отрезала я, сокращая расстояние между нами так, что он почувствовал ледяное дыхание на своем лице. — Но у меня есть условие. Ты признаешь, что был не прав. Ты извинишься передо мной за свою глупую гордость и... хорошенько попросишь меня о помощи. Попросишь спасти твою королевскую задницу.       Лицо Торина полыхнуло багровым гневом. На его скулах заходили желваки, а пальцы внутри мешка сжались в кулаки с такой силой, что хрустнули суставы.       — Никогда! — выплюнул он, упрямо вскинув подбородок сквозь прорезь холстины. — Я лучше упаду с самого высокого обрыва Мглистых гор и разобьюсь о камни, чем стану умолять о пощаде человеческую девку! Моя честь не продается!       Я не ответила. Вместо этого я просто перевела взгляд в сторону костра.       Один из троллей — огромный, слюнявый урод по имени Том — со свистом вытащил из-за пояса ржавый, зазубренный тесак размером с добрый гномий щит. Он подошел к вертелу, на котором висел брыкающийся Бофур, и лениво провел грязным пальцем по лезвию ножа.       — Этот жирный бородач выглядит сочно, — пробасил тролль, скаля желтые клыки. — Начну-ка я с него. Сниму шкуру, пока не пригорела!       Гномы на вертеле в панике закричали, пытаясь отвернуться от лезвия.       И снова взгляд мой, словно ледяная стрела, метнулся к Торину. На моих губах застыла торжествующая, хищная улыбка.       — Время тикает, Дубощит, — негромко произнесла я, и в моем голосе послышался сухой шелест наступающей смерти. — Тесак у него острый, а шкуру они снимают быстро. Ответь мне: неужели твоя хваленая королевская честь и глупое упрямство действительно важнее жизней твоего отряда? Неужели ты позволишь им сдохнуть только потому, что твоё эго слишком тяжело, чтобы преклонить колено? Выбирай. Быстрее.       Торин замер в мешке, тяжело и прерывисто дыша. Его взгляд метался от ржавого тесака тролля, зависшего над Бофуром, к моему холодному, издевательскому лицу. Он отчаянно мешкался, борясь с собственной гордостью, которая душила его сильнее любого узла.       — Прости... — едва слышно, сквозь зубы выдавил он.       Я насмешливо прищурилась, наклонив голову чуть ниже.       — М-м? Что ты сказал, Дубощит? Я не расслышала из-за треска костра. И... прости за что именно?       Торин дернулся в мешке, его лицо побагровело от ярости. Он был готов задушить меня прямо сейчас, но крики Бофура, у которого тролль уже примерял лезвие к шее, заставили его сдаться окончательно.       — Я прошу прощения! — яростно прошептал он, едва ли не задыхаясь от унижения. — За всё! За то, что не слушал тебя! За то, что назвал твои слова чепухой и сказками! Ты была права, мы вели себя как идиоты! Я... я был не прав! И я клянусь тебе — каждый чертов гном из этого отряда лично приползет и извинится перед тобой, только спаси их! Спаси мою семью!       Медленно, словно пробуждаясь от глубокого сна, я распрямилась, и на моих губах расцвела хищная, умиротворенная ухмылка Безмолвной Стали. Шоу удалось на славу.       — Прекрасные стихи, Король под Горой, — тихо произнесла я. — Ловлю тебя на слове.       Я сделала шаг вперёд, выходя из глубоких теней леса прямо на залитую светом костра поляну. Оружие мне было не нужно — моя собственная свинцовая тяжесть и сила были куда смертоноснее любого меча.       Один из троллей, Том, уже замахнулся тесаком над Бофуром. Гномы на вертеле в панике зажмурились.       Не теряя ни секунды на слова, мои сапоги с напором оттолкнулись от земли. Под чудовищной тяжестью моих ног почва буквально взорвалась, вздымаясь в воздух глубокой воронкой, а я, подобно снаряду, вырвавшемуся из катапульты, взмыла ввысь.       Тролль даже не успел понять, откуда взялся этот свист.       Я приземлилась прямо на его плечи, и под моей неестественной тяжестью суставы гиганта со скрежетом просели. Не давая ему опомниться, я сгруппировалась и с размаху впечатала свой тяжёлый сапог прямо в его уродливую челюсть.       БАМС!       Звук удара был похож на взрыв пороховой бочки. Зубы тролля разлетелись веером, нижняя челюсть со скрежетом вылетела из суставов. Вся колоссальная масса Тома, подкошенная моим свинцовым весом, рухнула на землю. Огромная туша упала с таким грохотом, что земля на поляне содрогнулась, а угли из костра взлетели в воздух. Тролль мгновенно потерял сознание, растянувшись на траве без движения.       В лагере воцарилась гробовая тишина. Гномы на вертелах, застывшие с открытыми ртами, круглыми глазами смотрели на поверженного гиганта, а затем на меня. Я приземлилась рядом на полусогнутые ноги. Земля под моими сапогами тут же просела, подняв облако пыли.       Двое оставшихся троллей — Берт и Уильям — в ужасе попятились назад, едва не опрокинув котел с похлебкой.       — Что... что это за девка?! — испуганно взвыл Берт, трясясь всем телом. — Она укокошила Тома одним пинком! Она каменная! Она ведьма!       — Раздави её! — заорал Уильям, хватая огромный деревянный черпак и пытаясь замахнуться им на меня.       Берт, преодолевая страх, взревел и бросился на меня первым. Он попытался схватить меня своими огромными когтистыми лапами. Я легко уклонилась, скользнув под его рукой. Мои движения были быстрыми, но каждый шаг отдавался глухим рокотом в земле.       Оказавшись за спиной Берта, я резко выпрямилась и нанесла мощный удар локтем прямо под его коленную чашечку. Сустав тролля с влажным хрустом лопнул под моим весом. Гигант взвыл от боли, падая на одно колено.       — Слишком медленно, — холодно бросила я, с лёгкостью уворачиваясь от летящего в меня кулака Уильяма.       Я перехватила его руку прямо в воздухе. Тролль удивленно моргнул, пытаясь вырвать лапу, но мои пальцы сжались на его запястье железной хваткой. Используя его же инерцию и свой свинцовый вес в качестве противовеса, я резко дёрнула его на себя и с силой швырнула через плечо.       Огромное тело Уильяма перелетело через меня и с треском врезалось в полуразрушенную каменную стену фермы. Камни посыпались дождем, хороня под собой стонущего монстра.       Берт, всё еще стоя на одном колене, яростно замахнулся на меня уцелевшей рукой, но я просто подпрыгнула, пропуская его удар под собой, и в полёте нанесла сокрушительный удар кулаком прямо ему в переносицу. Кости черепа тролля хрустнули, и он навзничь повалился в грязь рядом со своим братом Томом.       Приземлившись на ноги, я плавно выпрямилась и отряхнула руки от пыли. Всё это заняло не больше минуты.       На поляне снова воцарилась тишина, прерываемая лишь тихим похрюкиванием потерявших сознание великанов. Гномы смотрели на меня так, словно перед ними стоял сам Саурон в юбке. Даже Двалин в своём мешке перестал брыкаться, испуганно затихнув.       Я медленно повернулась к висящим на вертелах гномам, засунув руки в карманы плаща.       — Ну что, господа воины, — ровным, скучающим тоном произнесла я, глядя на их потрясенные физиономии. — Дождь закончился, завал расчищен, тролли спят. Кто-то там хотел извиниться перед «хрупкой девицей»? Я внимательно слушаю. Начнём по порядку, с мешков.       Вдруг один из поваленных троллей — тот самый Уильям, погребённый под каменной стеной, — вдруг тяжело зашевелился. С глухим гортанным рыком он сбросил с себя обломки кирпичей и, пошатываясь, начал подниматься на ноги. Его огромная когтистая лапа потянулась к тяжёлой деревянной дубине, лежавшей в пыли.       Я лениво повернула к нему голову, даже не встав в боевую стойку, и насмешливо прищурилась.       — Ты что, ещё жив? — со вздохом разочарования протянула я. — А я-то думала, что ты вымер, как и твои братья. Походу, придется ещё разок хорошенько приложить тебя по твоей тупой головушке, чтобы ты окончательно уяснил урок.       Сделав тяжёлый шаг вперёд, я намеревался размозжить его череп сапогом, как вдруг сверху, с вершины скалы, нависшей над поляной, раздался громоподобный, чистый и властный голос.       — Рассвет идет, и смерть вас ждет!       Мы все одновременно подняли головы. На скале, озаренный первыми предрассветными лучами, величественно стоял Гэндальф. Он с силой обрушил свой посох на вершину огромного валуна.       ТРЕСЬ!       Камень с оглушительным грохотом раскололся надвое. Ослепительный, золотой солнечный свет хлынул в ущелье, заливая поляну. Тролли в ужасе закричали, пытаясь закрыться лапами, но было уже поздно. На глазах у изумленного отряда их серая кожа начала трескаться, грубеть и покрываться каменной коркой. Через пару секунд три огромных чудовища превратились в безжизненные, уродливые каменные статуи.       Я прищурилась от яркого света, лениво прикрыв глаза ладонью, а затем перевела взгляд на спускающегося со скалы мага.       — Опоздал ты, маг, — с усмешкой крикнула я ему. — Всё веселье пропустил. Но ничего, зато как раз вовремя успел на другое шоу. Сейчас наши доблестные гномы будут просить у меня прощения.       Стоило мне произнести это, как поляна тут же взорвалась возмущенными воплями гномов.       — Что?! — заорал Двалин, отчаянно брыкаясь в своем мешке. — Извиняться?! С какого перепугу?!       — Перед человеческой девчонкой?! Да ни за что на свете! — закричал Глоин.       — Какого беса тут вообще происходит?! Мы гномы, мы никому не кланяемся! — вторил ему Бофур, всё ещё вися вниз головой на вертеле.       Я лишь хладнокровно скрестила руки на груди и кивнула в сторону самого грязного мешка, лежавшего у стены.       — А такого беса, что ваш славный предводитель и будущий король лично мне это пообещал. Каждое слово. За ваши жизни, между прочим.       Гномы мгновенно замолчали и ошарашенно перевели взгляды на Торина. Тот лежал неподвижно, уткнувшись лицом в мешковину. Поняв, что отмолчаться не удастся, Дубощит шумно покашлял, упрямо избегая встретиться со мной взглядом, и глухо пробурчал:       — Она... она меня заставила. У меня не было выбора, ясно вам? На кону были ваши глупые шеи.       Я закатила глаза и насмешливо фыркнула:       — Ну конечно. Фиг от вас дождешься искренних извинений, упрямые вы коротышки. Ладно, проехали. Ваши кислые физиономии — уже достаточная плата.       Медленно подойдя к деревянному вертелу, на котором, словно аппетитные сосиски, продолжали висеть гномы, и к тросу, что удерживал их над тлеющими углями костра, я лениво оперлась рукой о столб. Взгляд мой, полный выразительного ожидания, прошелся по ним, словно по добыче.       — Ну? Начнёте помогать мне развязывать узлы и вежливо просить о пощаде... или мне оставить вас здесь дальше жариться? Угли еще горячие, а корочка на ваших боках обещает быть отменной. Выбирайте.       Я лениво наклонилась и вытащила из костра толстую, ярко пылающую сосновую ветку. Огненные искры брызнули в стороны, освещая моё лицо зловещими отсветами. Удерживая этот факел в руке, я медленно подошла к вертелу и не спеша поднесла ревущее пламя совсем близко к пушистой бороде Фили.       — Эй, эй! Ты что творишь, сумасшедшая?! — в панике завопил Кили, пытаясь вжаться в дерево.       — Она безумная! Психопатка! Убери это пламя! — заорал Бофур, когда жар опалил его мокрую меховую шапку.       — Я жду, — холодно напомнила я, покачивая факелом перед их носами. — Извинения. И поживее, пока ваши бороды не превратились в отличный трут для нового костра.       — Ладно! Ладно, прости! — истошно крикнул Фили, зажмурившись от жара. — Мы были не правы! Твоя сила настоящая, ты невероятная! Прости нас!       — Да! Мы тупые упрямцы! — подхватили гномы из мешков, катаясь по земле. — Мы больше слова не скажем! Двалин, скажи ей!       — Прости, девка... то есть, госпожа Эйрелин! — глухо донеслось из мешка Двалина. — Был не прав! Убери огонь!       Гэндальф, опершись на свой посох у края поляны, наблюдал за этой картиной и тихонько, а затем всё громче и раскатистее хохотал. Видеть, как гордый и упрямый королевский род Дурина, не преклонявший колен ни перед кем, дружным хором умоляет о пощаде человеческую наёмницу, было для старого мага лучшим зрелищем и развлечением за весь этот век.       Удовлетворённо хмыкнув, я отвела факел в сторону.       — Вот теперь я удовлетворена, — ровно произнесла я, окинув их ледяным взглядом. — Надеюсь, впредь никто из вас больше не посмеет раскрыть свой рот по поводу моей силы или веса. Иначе... уверяю вас, ваша участь будет куда хуже, чем у этих окаменевших кусков дерьма на поляне.       Я глубоко вдохнула сырой утренний воздух, наполняя свои лёгкие до предела, а затем резко и с силой выдохнула прямо на бушующий под вертелом костёр. Тяжёлый, ледяной поток воздуха, выпущенный из моей груди с мощью ураганного ветра, мгновенно сбил пламя. Костер с шипением погас, оставив после себя лишь облако серого дыма и мокрые угли.       Гномы потрясенно замерли, уставившись на затушенный одним выдохом костер.       — Она точно ведьма... — пронеслось в их головах.       Небрежно отбросив обгоревшую ветку в сторону, я достала с пояса короткий, острый нож и несколькими быстрыми, точными движениями перерезала толстые путы на вертелах. Гномы с глухими стонами повалились на землю, наконец-то освободившись от деревянного плена.       Затем я подошла к мешкам. Мой нож с легким треском распарывал грубую холстину, выпуская гномов на волю одного за другим. Подойдя к самому грязному мешку у стены, я точным движением разрезала веревки и сорвала ткань, освобождая Торина.       Я протянула ему руку в кожаной перчатке, глядя на него сверху вниз с надменной, издевательской улыбкой:       — Ну надо же. Твой принц прибыл, чтобы спасти своих длинноволосых дам из беды. Прошу, Ваше Величество.       Торин злобно зыркнул на мою ладонь, его лицо потемнело от унижения. Он сердито пробурчал что-то крайне нецензурное на гномьем языке себе под нос, демонстративно проигнорировал мою руку и, кряхтя от боли в затекших суставах, самостоятельно поднялся с земли, отряхивая свой плащ.       Мне было глубоко плевать на его уязвленное эго.       Я спрятала нож обратно в ножны на поясе и, повернувшись к поднимающимся на ноги и потирающим ушибы гномам, громко крикнула на всю поляну:       — О, и кстати! Пока вы все тут увлеченно пытались сражаться с троллями при помощи сковородок и ложек... я нашла их пещеру. И судя по запаху, там есть чем поживиться. Так что шевелите своими короткими ногами, если хотите вернуть хоть каплю своего достоинства.