Истинный англичанин

      Вот уже семь лет Гарри живёт жизнью самого обычного волшебника: Хогвартс остался позади, Волан-де-Морт благополучно побеждён и заточён в Азкабане, а сам Гарри женат и работает в аврорате. Как приятно бывает собраться со старыми друзьями, повспоминать былое и порадоваться, что всё это осталось позади. Что может быть лучше?       Это был один из прекрасных дней, каких много. Утро проходило в кругу семьи. Джинни и Гарри всё никак не могли заставить есть маленького Джеймса, их сына, и всё было бы как обычно… если бы не движение за окном, которое выходило на двор. Сначала Гарри не обращал внимания и только тогда, когда тарелка Джеймса наконец опустела, а Джинни пошла мыть посуду, Гарри подошёл к окну, чтобы посмотреть, что же там такое.       А за окном маячила сова. Она сидела на подоконнике за стеклом и безмятежно клевала носом. Гарри сразу её узнал — это была сова Кингсли. Он её давно не видел, и слава Мерлину: она почти всегда была вестником тревожных новостей. Неужели у Кингсли к Гарри настолько важное дело? Он открыл окно, аккуратно взял сову и поставил её на тумбочку рядом. Развернул свиток с лапы, прочитал.       «Здравствуй, Гарри. Я прошу тебя о помощи. Есть дело, требующее твоего срочного вмешательства».       «Как будто они опять не смогут спасти мир без одного школьника», — вздохнул Гарри и продолжил читать.       «Это связано с наследством одного волшебника: он хочет передать его тебе, и министерство магии уважает и поддерживает его решение. Я буду присутствовать при подписании документов как свидетель, поэтому назначаю тебе встречу через три дня в полдень. Место — разрушенная арка на острове Азкабана.       С уважением, Кингсли».       Наученная горьким опытом интуиция подсказывала, что это скорее плохие новости, чем хорошие. В тюрьме для отпетых злодеев вообще мало хорошего. Но делать было нечего, и Гарри написал ответное письмо, где сказал, что придёт, и отправил его с совой Кингсли.       Через три дня Кингсли был в условленном месте — переминался с ноги на ногу на фоне чёрного замка Азкабана. Тюрьма выглядела ещё более мрачной и жалкой, чем Гарри её помнил, — прошло целых семь лет, как-никак. Даже стражники выглядели так, будто отбывают здесь наказание, а не работают, и их худые бледные лица пятнами мелькали во дворе и в тёмных коридорах, словно призраки. Каждый шаг отдавал эхом, проклятые тени лизали стены, плотный неподвижный воздух сдавливал грудь. Гарри поёжился. Пусть дементоров давно отсюда убрали, древние проклятия ничуть не ослабели и по-прежнему делали из замка воистину жуткое место. Мало того, были наложены новые заклинания, подавляющие магическую силу заключённых, разработанные специально для Азкабана. В общем, Гарри был очень рад, что судьба уберегла его от вахты в Азкабане, и он ни за что не хотел бы больше видеть это место.       — Не завидую твоей жене, если ты устраивал для неё такие же свидания, — буркнул Гарри, сворачивая в очередной коридор вслед за Кингсли. К счастью, тот проигнорировал его, несмотря на то, что слышно было просто прекрасно, и сказал почти сразу, толкнув перед собой очередную дверь:       — Мы на месте.       В этом маленьком затхлом помещении было хотя бы одно маленькое окно, и в луче солнечного света за столом, заваленным документами, сидел старик. Он давно услышал гостей, а потому сразу их поприветствовал.       — Наконец-то вы пришли. Мистер Поттер, меня зовут Барнаби Дамфрис, и у меня есть к вам просьба. Дело в том, что я уже стар и у меня нет наследников, поэтому завещаю вам, э-э-э, своё поместье как самому достойному. Ты же всё-таки победил того парня…       Старик был, кажется, не в своём уме, и складывалось впечатление, что даже речь давалась ему с трудом. Гарри припомнил, что Барнаби работал в Азкабане бухгалтером и одновременно с тем следил за тюремным снабжением — как он вообще умудрился так долго занимать этот пост? Гарри ещё раз окинул взглядом жутковатое, непригодное для жизни помещение, и все вопросы отпали. Никто и ни за что не захотел бы здесь работать!       Пока Гарри думал, Барнаби пустился вспоминать его геройскую историю, но Кингсли вежливо его перебил:       — Вы подготовили документы?       — А, да, конечно, — спохватился Барнаби и указал на стопку листов, которая лежала перед ним. — Поттер, я завещаю это вам. Вы достоин…       Гарри с подозрением пролистал дарственную. Ничего особенного — в наследство ему переходил всего лишь остров и всё, что на нём было. Бубнёж Барнаби сильно отвлекал от чтения, да ещё и Кингсли вибрировал своим волнением так сильно, что Гарри то и дело косился на него. Как будто это Кингсли получает такое наследство!       — Что-то непонятно? — поинтересовался Кингсли.       — Да всё понятно…       — Мальчик мой, тебе не о чем волновался, — вторил Барнаби. — Разве мистер Бруствер тебя обманет?       Сдавшись читать мудрёные бюрократические тексты, Гарри подписал бумаги и обернулся на Кингсли — тот почему-то выглядел так, будто успешно завершил одно из самых безнадёжных дел в своей жизни: он приосанился, его взгляд перестал бегать из угла в угол, а свою копию дарственной он взял вполне уверенно. Старик Барнаби тоже преобразился в лице — выкатил из-под стола чемодан, поклонился Гарри и Кингсли и с лёгким свистом покинул офис. От его дряхлости и немощности не осталось и следа, как и его самого в кабинете, что на мгновение офис погрузился в тишину.       И тут до Гарри начало доходить, что его наебали.       — Кингсли, что происходит?       Кингсли просто попятился к выходу вслед за Барнаби. Улыбка на его лице из блаженной превратилась в нервную.       — Ты теперь хозяин Азкабана, Гарри.       Он опять стал судорожно перелистывать дарственную, не понимая, где просчитался. У треклятого завещанного острова не было даже названия, а в координатах Гарри не разбирался, поэтому не почуял подвоха. К тому же «Азкабан» не было официальным названием здешнего замка, а скорее народным, поэтому и в документах оно никак не отобразилось… Как же гладко всё сложилось. Пока Гарри охреневал, как просто его обвели вокруг пальца, Кингсли пытался как можно вежливее сбежать, но Гарри его догнал и позорно прижал к стене на глазах у аврора.       — Какого чёрта? — единственное, что цензурного он мог выдать.       — Понимаешь… — пробубнил Кингсли, но дальше заговорил увереннее: к сожалению Гарри, теперь ситуация была в пользу Кингсли. — У министерства нет денег содержать Азкабан, у хозяина острова тоже… Поэтому мы решили передать его тебе! Мы верим, что ты сможешь разобраться с заключёнными по всей строгости закона. Министерство магии так же продолжит финансировать Азкабан, а тебе только остаётся им управлять…       Гарри поверить не мог, что на него, как всегда, скинули всю работу и что он, как всегда, на это повёлся. Из рассказа Кингсли он выяснил, что, оказывается, Барнаби не просто бухгалтер, а юридически лорд этой земли. Так совпало, что официальных наследников у него нет, а подключение дальних родственников чревато непредсказуемыми последствиями. Всю жизнь Барнаби служил Азкабану, и пришло его время уйти на пенсию, поэтому министерство стало в срочном порядке искать ему наследника. Неудивительно, что выбор пал на Гарри.       Насчёт дел непосредственно в Азкабане Кингсли сказать ничего не смог: всем заправлял Барнаби, который свинтил так быстро, будто его здесь никогда не существовало. Но он клятвенно обещал, что свяжет Гарри с людьми из министерства, кто занимался снабжением Азкабана.       Дело — дрянь. Гарри отпустил Кингсли, но идти им было всё равно в одну сторону, поэтому всю дорогу до места для аппарации они провели в неловком молчании.       Домой Гарри приехал в унынии. С одной стороны, ему достался остров с замком, какой не снился даже американским финансистам — звучит солидно. С другой стороны, Гарри теперь ответственен за его и заключённых. Заключённых!.. Гарри поверить не мог, что он теперь будет нянькой десятку взрослых и крайне опасных представителей человечества. Из Азкабана их не переселить: это подвергнет опасности всю Великобританию. Подытожив безрадостные рассуждения, Гарри нашёл Джинни в спальне и с порога объявил:       — Мы переезжаем.