«В сумраке памяти»

Глава 2.

Коридоры Визенгамота тянулись, как дурной сон, из которого невозможно выбраться. Высокие своды давили сверху, а каменные стены отражали каждый шаг, превращая его в тревожное эхо. Здесь всегда было холодно, ведь в этих коридорах решались судьбы, и стены впитывали страх лучше, чем губка воду. Девушка мчалась настолько быстро, насколько позволяло её нынешнее положение. Одной рукой она поддерживала живот, другой отталкивалась от стен, ловя равновесие и помогая себе не сбавлять темпа. Тёмное пространство освещали волшебные лампы, которые подрагивали и мерцали, отзываясь на её стремительное движение. Наконец девушка остановилась перед массивной дверью, тяжело дыша. Сжав губы в тонкую линию, она с огромным рвением толкнула створку и та распахнулась с глухим стуком. — Где мой муж, Малфой? — выпалила Гермиона, едва переступив порог. Светловолосый мужчина сидел за дубовым длинным столом, заваленным отчётами. Он поднял взгляд не сразу. Сначала поставил точку, а лишь потом посмотрел на неё. Серые глаза задержались на её лице, затем на животе и вновь на лице. — Для начала — «Приветствую вас, главный аврор», — съязвил он, вставая из‑за стола. — И тебе здравствуй, Гермиона Реддл. Как декрет? Мужчина указал на стул, дождался, пока она сядет, и сел сам, сложив пальцы в замок. — Ты попросил меня срочно явиться, чтобы поинтересоваться моим декретом? — резко протараторила Гермиона, опускаясь на стул. Она буравила мужчину пристальным взглядом, ожидая настоящего ответа, от чего тот лишь закатил глаза. — Твой декрет, для меня отдых, Реддл. — усмехнулся Малфой, откинувшись на спинку кресла. — Министерство стало тише без твоих лекций о морали. — Хватит язвить Малфой. Что с Томом? — Ты только не переживай… — тихо произнёс Драко, и его взгляд мгновенно стал суровым и одновременно печальным. Фраза повисла в воздухе тяжёлым грузом. Гермиона побледнела. Внутри всё сжалось от дурного предчувствия. Ей захотелось вцепиться в его мантию и встряхнуть так, чтобы он наконец сказал правду. — Малфой, — процедила она, опасно наклоняясь вперёд, — что. С моим. Мужем. — Было заседание, — спокойно ответил он. — О, спасибо, что просветил. Я как раз думала, что он пошёл на прогулку в парк. Ближе к сути. — Этот мальчик… Поттер, — он произнёс фамилию так, будто выплюнул что‑то мерзкое, — исчез. Лицо девушки вытянулось. Она смяла край пальто и издала нервный смешок. — Как… исчез? — переспросила девушка, стараясь сохранить самообладание. — Это какая‑то шутка? — Я похож на клоуна? — холодно спросил Драко. — Ты со школы на него похож, — бросила она, но тут же взяла себя в руки. — Это произошло после суда? — Во время заседания. В кабинете повисла тяжёлая тишина, которую нарушало лишь мерное тиканье старинного метронома, с тёмным деревянным корпусом и латунным маятником. Этот прибор Гермиона подарила Драко в день его назначения на пост главного аврора. Они дружили ещё с Хогвартса. Великая троица: два слизеринца, Малфой и Нотт, и одна гриффиндорка, Грейнджер. Союз, который раздражал всех без исключения. Для слизеринцев она была «чрезмерно правильной», а для гриффиндорцев — «слишком терпимой к змеям». Их это лишь подзадоривало. Они спорили до хрипоты в библиотеке о природе тёмной магии, о границах допустимого, о том, можно ли изменить систему изнутри. Срывали друг другу планы, если считали их глупыми. И неизменно вытаскивали из передряг, не задавая лишних вопросов. Тео был тем самым тихим центром их треугольника. Наблюдатель и стратег. Тот, кто чаще молчал, но видел больше остальных. Именно в те школьные годы друзья впервые заметили, как меняется её взгляд, когда в комнате появлялся староста её факультета, Том. Гермиона до сих пор помнила их насмешливые переглядывания, лёгкое подтрунивание, внимательность, с которой они отслеживали каждое её неловкое движение. Она тогда упрямо отрицала очевидное, списывая всё на уважение к способному ученику и природное лидерство. Ей казалось, что это мимолетное чувство очередная подростковая слабость, которая растворится вместе с выпускными экзаменами. Но годы показали иное. Детская влюблённость не исчезла, не поблекла, не стала воспоминанием, а выросла вместе с ней, превратившись в глубокое, осознанное чувство. После школы Гермиона и Драко остались в магическом Лондоне, построив карьеру и связи, а Теодор Нотт предпочёл солнечную Италию, где жил припеваючи вместе с Паркинсон. Там он открыл юридическую практику, быстро понял местные правила игры и, по слухам, чувствовал себя превосходно. — Но как? — голос Гермионы дрожал. — Зал суда защищён магически, там были охранные заклинания и дементоры в конце концов! — Он исчез, Герм, — Драко вскинул руки, в его голосе звучала бессильная ярость. — Растворился в воздухе, как пыль. Будто его и не существовало вовсе. Никаких следов, никаких порталов. Он находился в центре зала. Под защитными барьерами. В присутствии сорока трёх свидетелей и в одну секунду его не стало. — Как такое возможно? — Мы понятия не имеем, — Малфой тяжело выдохнул. Он встал и подошёл к окну, вглядываясь вдаль, словно надеясь увидеть там ответы. — Но где же тогда Том? — В этом всё и дело. Поэтому я тебя и позвал, — Драко медленно развернулся, пристально глядя на подругу. — Этот мальчик после себя оставил воспоминания. — Что, прости? Исчез, но оставил какие‑то воспоминания? — Гермиона нахмурилась, не понимая. Малфой приблизился, опустился на корточки перед ней и аккуратно взял её руки в свои. От этого жеста тень тревоги на её лице стала ещё отчётливее. — Не в этом суть. Том их просмотрел. — Малфой, ты меня пугаешь, — она вырвала руку и слегка стукнула его по плечу. — Не томи, говори прямо! Драко почесал бровь, подбирая слова. Он понимал, насколько безумно это прозвучит. — Эти воспоминания касались тебя и… Тома. Нас всех, — он сделал паузу. — Этот мальчик…он был из другого мира. И у него был мотив пробраться сюда, чтобы убить твоего мужа. Гермиона побледнела. — Тому нужна твоя помощь, — тихо добавил Драко. *** В этот раз Гермиона не бежала по коридорам, а задумчиво вышагивала в направлении кабинета Верховного Чародея. Проходящие мимо волшебники бросали на неё сочувственные взгляды, но она не замечала их, потому что все мысли были поглощены тем, что рассказал ей Драко. Ещё семь месяцев назад она без колебаний бросилась бы в омут чужой памяти, чтобы докопаться до истины, но теперь… Теперь она не имела права рисковать. Ответственность перед тем, кто рос внутри неё, заставляла взвешивать каждый шаг, а потому могла лишь выслушать главного аврора до конца. То, что он поведал, с трудом укладывалось в голове, но, похоже, это была правда. В мире, откуда прибыл тот мальчик, царил хаос на грани апокалипсиса. И за этим хаосом стоял её муж — вернее, тот монстр, в которого он там превратился не только внешне, но и внутренне. Их мир полыхал в войне, утопал в отчаянии и смертях. Там Гермиона была лучшей подругой этого Гарри Поттера, а Том, ставшим неким кого-нельзя-называть презирал само её существование и жаждал её истребления. Она остановилась у холодной каменной стены и оперлась на неё рукой. Дыхание сбилось, слёзы навернулись на глаза и покатились по щекам. Всхлип прозвучал слишком громко в тишине коридора. — Наш папочка не такой… — прошептала Гермиона, нежно погладив живот. — Наш папочка любит нас, защищает и никогда не причинит боли. Волшебница закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Слёзы продолжали течь, застилая взгляд, но она упрямо повторяла эти слова, словно заклинание, способное защитить их обоих. В сердце теплилась упрямая вера в то, что тот, кого она знает, не мог быть монстром. Нервно смахнув слёзы рукавом пальто, Гермиона завернула за угол. Массивная дверь, возвышающаяся под самый потолок, охранялась двумя стражниками в тёмных мантиях. Не теряя ни секунды, она устремилась ко входу. Стражники вскинули палочки одновременно, чётко и слаженно, преграждая путь. Гермиона замерла и вскинула бровь, в её взгляде читалось немое удивление и нарастающее раздражение. — Верховный Чародей запретил впускать посетителей, — строго произнёс один из охранников. — Верховный Чародей — мой муж, — твёрдо ответила девушка. — Если у вас возникли проблемы с памятью, я напомню об этом. — Нам велено никого не впускать, — повторил охранник, не опуская палочки. — Да как вы смеете?! — голос Гермионы задрожал от возмущения. Она вскинула собственную палочку, яростно глядя на стражу. В глазах полыхала решимость, но внутри всё сжималось от тревоги за Тома. — Миссис Реддл, мы не собираемся на вас нападать, — спокойно сказал второй охранник, осторожно опуская оружие и бросая короткий взгляд на её живот. — Тогда пропустите меня немедленно! — воскликнула Гермиона так громко, что оба стражника невольно вздрогнули, а их глаза округлились от неожиданности. — Маркус, у тебя со зрением проблемы? — раздался знакомый голос позади. Гермиона обернулась и увидела главного аврора, который неторопливо приближался к ним. Она благодарно улыбнулась, и он подмигнул ей в ответ, давая понять, что всё будет хорошо. — Нет, сэр! — громко и чётко ответил охранник, отдавая честь и вытягиваясь в струнку. — Тогда в чём твоя проблема, Маркус? — Драко подошёл вплотную к Гермионе и по‑дружески положил руку ей на плечо. — Ты что, не видишь, кто перед тобой стоит? — Вижу, сэр! Верховный Чародей… — начал было Маркус. Драко без предупреждения щёлкнул его полбу. Охранник поморщился, а второй стражник нервно дёрнул губами — то ли пытаясь сдержать смех, то ли опасаясь, что следующий щелбан достанется ему. — Пропусти её, — коротко бросил Малфой. — Так точно, сэр! — Маркус мгновенно выпрямился и отдал приказ напарнику. Охранники поспешно отошли от двери и сняли систему магической блокировки, стараясь не встречаться взглядом с главным аврором. — Вот ведь болваны, — тихо пробормотал мужчина, окинув их презрительным взглядом. Затем повернулся к Гермионе. — Иди, Герм. Пока твой муженёк каких‑нибудь бед не натворил. Гермиона молча кивнула своему другу и распахнула двери. Кабинет Верховного Чародея встретил её полумраком, гнетущей тишиной и тяжёлым запахом табачного дыма. Том никогда не курил обычных сигарет, лишь изредка позволял себе дорогие сигары, которые преподносили ему в дар высокопоставленные чины. Сама комната оказалась пуста. В груди всё сжалось от тревоги. Гермиона взмахнула палочкой и быстро развеяла удушающий дым, рассеяв его в воздухе. Она понимала, что если мужа нет в главном кабинете, значит, он, скорее всего, находится во втором помещении в том, что скрывался за книжными стеллажами. Гермиона подошла к нужному стеллажу и потянула за корешок определённой книги, которая была тем самым рычагом потайной двери. Этот маггловский способ она предложила Тому сразу после его повышения. Простая, но гениальная идея, ведь в Визенгамоте все привыкли полагаться на магическую охрану, и никто не догадается искать тайный проход там, где всё выглядит как обычная библиотека. Книжный шкаф плавно отъехал в сторону, открывая узкий проход. Гермиона быстро юркнула в небольшое помещение за ним. — Мерлин, Том, что здесь происходит? — Гермиона подбежала к мужу, с тревогой оглядывая хаос, царивший в комнате. На столе стояла полупустая бутылка огневиски, а рядом переполненная пепельница. Повсюду валялись разбросанные книги, вырванные страницы, свитки с пометками. И в центре этого беспорядка находился её любимый муж с взъерошенными волосами, помятым костюмом и безумным взглядом, в котором горел болезненный, лихорадочный огонь, будто он только что очнулся от долгого сна или какого‑то транса… или, напротив, ещё не до конца вернулся из него. — Гермиона? — Том поднял на неё глаза, моргнул, возвращаясь из глубины собственных мыслей. — Как ты здесь оказалась? Гермиона взмахнула палочкой, развивая густую табачную завесу, и шагнула ближе. В груди сжималась тревога, она никогда не видела его таким… одержимым. — Том, что ты делаешь? — тихо спросила девушка. — Малфой тебя прислал, да? — его голос прозвучал резко и обвиняюще. — Том, просто ответь мне, — она осторожна погладила его по щеке, пытаясь поймать взгляд его тёмных глаз. — Что происходит? Его кожа была горячей. Он дышал слишком часто и сбивчиво. Том вдруг схватил её за плечи и слегка встряхнул, как человек, которому нужно, чтобы его услышали, прежде чем станет слишком поздно. — Если я найду способ попасть в тот мир, я смогу всё исправить! Понимаешь? Всё! — слова вырывались из него торопливо. — Это не конец. Я видел… я почти понял. Осталось совсем немного. — Но зачем, Том? Зачем? — Гермиона с трудом сдерживала слёзы, чувствуя, как страх сжимает горло. — Вот, смотри, здесь говорится… — он резко отпустил её, метнулся к столу и начал лихорадочно разгребать бумаги, отбрасывая в сторону старые фолианты. — Где же это… Я же отметил... Это доказательство. Переход возможен. Граница тоньше, чем мы думаем. — Том, — мягко позвала девушка, пытаясь вернуть его внимание. — …Если у меня получится, — он не слушал, продолжая рыться в бумагах, — я смогу всё изменить. Я верну всё на свои места. — Том… — она сделала ещё шаг к нему, протянув руку, но остановилась, потому что в этот момент муж показался ей чужим. Не тем человеком, с которым она делила дом, жизнь, планы. Перед ней стоял кто-то, пожираемый фанатичной идеей, как пламенем. Он не слышал. Снова погрузился в свой безумный поиск, бормоча что‑то себе под нос, перекладывая свитки и переворачивая страницы. Гермиона почувствовала, как внутри всё холодеет. Она боялась не того, что он не прав. Она боялась, что он действительно попытается. — Прекрати, Том! — наконец вскрикнула Гермиона, и голос её дрогнул от подступающих слёз. — Прекрати, ты меня пугаешь! Мужчина остановился и отчаянно посмотрел на свою жену. В этом взгляде не было больше ни вспышек безумия, ни лихорадочного огня, а только обнажённая, невыносимая боль, словно внутри него что-то окончательно надломилось. У Поттера получилось. Он его сломал. Сломал твёрдого человека. Сломал её мужа. Друга. Волшебника. Том медленно подошёл к ней и аккуратно взял лицо Гермионы в ладони, большими пальцами осторожно вытирая слёзы с её щёк, будто боялся причинить вред даже прикосновением. — Это он тебя пугал, — прошептал мужчина, пристально заглядывая в глаза своей жены. — Он тебя пугал и издевался над тобой. Но здесь, в нашей вселенной, ты никогда не пострадаешь от меня. Я изменю там всё. Обязательно изменю. — Но зачем? — тихо спросила Гермиона, взяв его за руки и крепко переплетая их пальцы. — Мы сейчас здесь. Мы счастливы. Были счастливы… У нас скоро будет малыш, Том. Мужчина не моргая смотрел на неё. Он медленно опустился перед ней на колени, запустил пальцы в свои волосы и издал отчаянный, надломленный звериный стон, полный бессилия. Это был звук человека, который увидел собственную тьму и ужаснулся ей. Гермиона тут же присела рядом и крепко прижала его к себе, обнимая так, словно хотела закрыть от всего мира. Она укачивала Тома, как ребёнка, не стыдясь ни его слабости, ни их общих слёз. — Мы тебя очень любим, — прошептала девушка, медленно и бережно гладя его по волосам. — Ты самый добрый, храбрый, ответственный и справедливый. Тебя уважают не за власть, а за то, какой ты человек. Волшебники пожимают тебе руку не из страха, а из уважения и преданности. Ты не он. Ты не монстр. — Он убивает, — снова прошептал мужчина дрожащим голосом. — Зверски убивает всех… — А ты несёшь справедливость, — твёрдо ответила Гермиона, чуть отстранившись, чтобы муж посмотрел ей в глаза, не позволяя ему опустить взгляд. — Ты наказываешь таких, как он. Ты спасаешь наш мир от подобных монстров, заточая их. Наш мир благодарен тебе. Наш мир любит тебя. И я люблю тебя, Том Марволо Реддл. Люблю тебя всем сердцем. — Я видел его ненависть к тебе, — надломленно произнёс Том, зажмурившись. — Видел, как он хотел тебя уничтожить… Я не мог этого вынести. Я хотел убить свою девочку… — Нет, — Гермиона мягко взяла его лицо в ладони, заставляя открыть глаза. — Ты настоящий. Ты защищаешь свою девочку, любишь её и ждёшь нашего малыша. Мы семья, Том. Мы — одна семья. Она нежно поцеловала его, вложив в этот поцелуй всю свою любовь, веру и надежду. — Ты самый лучший муж, — прошептала она, уткнувшись лбом в его лоб. — И я каждый день благодарю Мерлина за то, что это именно ты. Что ты со мной. Что ты — мой муж. Порой, для того чтобы вынуть тебя из омута отчаянья и необдуманных поступков, достаточно того, чтобы рядом находился нужный человек. Твой человек. Этот человек как ключ, открывающий дверь в комнату, где воздух чище, а чёрное пятно мрака теряет контроль над твоим разумом. Добро и зло ведут свою извечную битву, но есть мгновения, когда их линии расходятся, открывая тропу в иную реальность. Там время течёт иначе, раны исцеляются от прикосновения мысли, а каждый вздох — это возвращение к себе. И тогда понимаешь, что спасение не где‑то вовне. Оно находится в соединении двух душ, в той точке, где твоя боль встречает его понимание, а мир на мгновение замирает, давая тебе шанс начать заново. После всех пережитых событий минуло три месяца. В семействе Реддл произошло долгожданное пополнение, и вот уже целый месяц, как их сын, Арчибальд Марволо Реддл, озаряет дом своим присутствием. Том, поначалу взяв небольшой отпуск, теперь появлялся в Визенгамоте лишь по самым срочным делам. Он с головой погрузился в отцовские обязанности и домашние хлопоты, заботливо оберегая покой жены и давая ей возможность как можно чаще отдыхать. С каждым днём он всё отчётливее принимал тот факт, что где‑то существует его двойник — тёмная версия самого себя. В глубине души Том надеялся, что мальчик по имени Гарри Поттер сумел одержать победу над этим монстром. Министерство, впрочем, не проявляло к Поттеру ни малейшей поблажки, а напротив, его имя постепенно превратилось в табу, и в коридорах власти его всё чаще именовали не иначе как Тот‑Кого‑Нельзя‑Называть. Драко Малфой с неподдельным восторгом принял на себя роль крёстного отца маленького Арчибальда. Он с удовольствием наведывался в дом Реддлов, шутил с малышом и не упускал случая напомнить, что именно он будет учить его первым заклинаниям. Даже Теодор Нотт прибыл на крестины, чтобы увековечить это важное событие. Он привёз редкий магический артефакт в подарок и произнёс трогательную речь, вызвавшую улыбки у всех гостей. Гермиона, со своей стороны, старалась оставить позади то тревожное происшествие, но больше не держала в себе переживания о Томе. Поначалу он, смущаясь и не зная, как реагировать, порой пытался укрыться от расспросов, то прятался в ванной, делая вид, что занят неотложным делом, то поспешно уверял, что всё в порядке. Но со временем Том научился слушать её, открыто говорить о своих страхах и сомнениях. Он не просто принял случившееся. Он по‑настоящему переосмыслил многое, осознав, насколько ценны любовь, семья и доверие.