Глаза

--- Том Реддл ненавидел возвращаться. Хогвартс остался позади семь лет назад, но его стены всё ещё пахли детством — тем детством, которого у Тома никогда не было. Каждый раз, переступая порог, он чувствовал лёгкое раздражение: слишком много воспоминаний, слишком много лиц, которые смотрели на него с обожанием, не понимая, кем он станет. Сегодня он был здесь в качестве приглашённого лектора. Диплом с отличием, степень магистра в области магических артефактов, несколько громких публикаций в «Современной магии» — профессор Диппет лично попросил его выступить перед старшекурсниками. Тема: «Эволюция защитной магии от Средневековья до наших дней». Скука смертная. Но Том согласился. Власть строится на связях, а школа — лучший источник молодых, податливых умов. Он вошёл в Большой зал во время завтрака, чтобы поприветствовать преподавателей. Мантия из тонкой шерсти сидела на нём безупречно, тёмные волосы зачесаны назад, улыбка — лёгкая, снисходительная, как у человека, который уже всё понял об этом мире. — Мистер Реддл! — профессор Слагхорн, чьё лицо расплылось в маслянистой улыбке, поднялся ему навстречу. — Какой сюрприз! Вы выглядите великолепно, просто великолепно! Наши нынешние студенты, должен сказать, совсем не чета вам. Вы были лучшим, Том, лучшим! — Вы слишком добры, профессор, — голос Тома звучал ровно, в нём не было ни капли гордости — только спокойная уверенность. — Я рад вернуться. Он сел за преподавательский стол, принимая чашку чая из рук домовика, и позволил себе бросить взгляд в зал. Студенты. Шумные, неопрятные, полные юношеского энтузиазма. Гриффиндорцы орали и кидались едой. Рейвенкловцы что-то увлечённо обсуждали. Хаффлпаффцы мирно завтракали. Слизеринцы держались обособленно, оценивая его с вежливым любопытством. Его взгляд скользил по лицам, не задерживаясь, пока не наткнулся на... Том замер. За столом Гриффиндора, прямо напротив, сидел мальчик. Лохматые чёрные волосы, круглые очки, сияющие зелёные глаза. На лбу — тонкая линия шрама, похожая на молнию. Гарри Поттер. Том читал о нём, разумеется. Мальчик, который выжил. Символ надежды для всех этих глупцов, которые верили в силу любви и прочие сказки. Том ожидал увидеть героя — высокомерного, избалованного всеобщим вниманием, с таким же пустым взглядом, как у его отца. Но Гарри Поттер смотрел на него. Не так, как остальные. Не с трепетом, не с любопытством, не со страхом. Он смотрел с каким-то странным, почти болезненным узнаванием. Будто видел перед собой не лектора из Министерства, а кого-то, кого знал очень давно. Их взгляды встретились. Том почувствовал странный толчок — не магический, нет. Что-то глубже. В зелёных глазах мальчика мелькнула тень боли, потом удивления, а потом... понимания. Гарри Поттер медленно опустил вилку, не отводя взгляда. Том первым отвернулся. — Профессор, — обратился он к Слагхорну с подчёркнутым спокойствием, — я вижу, у вас сегодня необычно много гостей? — А, вы о Поттере? — Слагхорн просиял. — Да, наш знаменитый студент! Четвёртый курс, но уже показывает блестящие результаты. Вы должны познакомиться, Том. Два самых талантливых студента за столетие! — Обязательно, — Том сделал глоток чая, чувствуя, как чей-то взгляд всё ещё сверлит затылок. --- Лекция проходила в подземелье, где когда-то учился сам Том. Стены помнили его шаги, его голос, его первые эксперименты, о которых никто не должен был знать. Он стоял у кафедры, жестикулируя с той плавной уверенностью, которая даётся годами практики. Студенты слушали, затаив дыхание. Том рассказывал о древних щитах, о рунических структурах, о том, как магия защиты и магия нападения всегда шли рука об руку. — ...и здесь мы подходим к интересному моменту, — его голос стал мягче, почти гипнотическим. — Самая сильная защита часто рождается из глубочайшего понимания тьмы. Нельзя построить стену, не зная, от чего ты её строишь. Он обвёл взглядом аудиторию. Большинство смотрели на него с восхищением. Но один взгляд выделялся. Гарри Поттер сидел в третьем ряду, не записывая, не отвлекаясь. Он просто слушал. И в его глазах не было восхищения — было спокойное, уверенное внимание. Как у человека, который уже слышал эту музыку раньше. После лекции Тома окружили. Студенты задавали вопросы, просили автографы, приглашали на факультетские вечеринки. Он отвечал терпеливо, с лёгкой улыбкой, уже прикидывая, кто из этих юных созданий может быть ему полезен. — Мистер Реддл? Том обернулся. Гарри Поттер стоял в двух шагах, держа в руках потрёпанную книгу. Без мантии, в одной рубашке с закатанными рукавами, он выглядел совсем юным. Но взгляд был взрослым — слишком взрослым для четырнадцати лет. — Мистер Поттер, — Том склонил голову, изучая мальчика. — Я слышал о вас много хорошего. — Вы так и не ответили на свой вопрос, — Гарри игнорировал любезности. — В конце лекции. Вы сказали, что сильнейшая защита рождается из понимания тьмы. Но вы не сказали, что делать, если тьма уже внутри. Тишина повисла в воздухе. Студенты, стоявшие рядом, переглянулись. Кто-то хихикнул нервно. Но Том не смеялся. Он посмотрел в зелёные глаза, и на секунду ему показалось, что он видит там отражение чего-то знакомого. Очень знакомого. — Интересный вопрос, — произнёс Том медленно. — И вы действительно хотите услышать ответ? Гарри кивнул. — Тогда, — Том сделал шаг ближе, — возможно, стоит обсудить это наедине. Я задержусь в школе до вечера. Библиотека, скажем, в пять? Он ожидал, что мальчик испугается. Нормальные дети боятся оставаться наедине с незнакомцами. Нормальные дети чувствуют опасность. Гарри просто улыбнулся. — Договорились. И ушёл. Том остался стоять посреди класса, чувствуя, как внутри него что-то смещается. Какая-то деталь, которую он считал намертво закреплённой, вдруг оказалась подвижной. Он потёр переносицу, прогоняя странное ощущение. «Всего лишь мальчишка, — сказал он себе. — Эмоциональный, наивный, жаждущий внимания. Их тысячи». Но в глубине души он знал, что лжёт. --- Библиотека в пять часов была почти пуста. Том выбрал дальний стол у окна, откуда открывался вид на Чёрное озеро. Солнце клонилось к закату, окрашивая воду в цвет старой бронзы. Гарри пришёл ровно в пять. Он сбросил рюкзак на стул и сел напротив Тома, не дожидаясь приглашения. В руках у него была та же потрёпанная книга — учебник по защите от тёмных искусств, полный пометок на полях. — Вы думаете, я странный, — сказал Гарри без предисловий. Том поднял бровь. — Я думаю, вы задаёте вопросы, которые другие не задают. Это может быть признаком либо гениальности, либо безрассудства. — А может, и того, и другого, — Гарри открыл книгу на закладке. — Вы говорили о крестражах? Том внутренне напрягся, но лицо не выдал ни единой эмоции. — Я говорил о теории сохранения магической сущности. Это академическая тема, мистер Поттер. — Вы знаете, как они создаются, — Гарри не спрашивал, он утверждал. — Вы знаете, и вы думали об этом. Я прав? Тишина между ними стала плотной, почти осязаемой. Том медленно откинулся на спинку стула, рассматривая мальчика напротив. В лучах заката его глаза казались почти прозрачными, а шрам на лбу — ярко-красным. — Вы очень смелы, мистер Поттер, — голос Тома стал тише, в нём появились стальные нотки. — Или очень глупы. Обвинять человека в интересе к тёмной магии без доказательств — рискованное занятие. — Это не обвинение, — Гарри покачал головой. — Это... — он замолчал, подбирая слова, — предостережение. Том рассмеялся. Коротко, холодно. — Вы, четырнадцатилетний мальчик, собрались предостеречь меня? — Да, — Гарри не отвёл взгляда. — Потому что я знаю, кем вы станете. Или могли бы стать. Том перестал смеяться. В комнате вдруг стало очень тихо. Даже пылинки, казалось, замерли в воздухе. — Что вы сказали? — его голос был едва слышен. Гарри вздохнул, провёл рукой по волосам и посмотрел куда-то в сторону, будто решаясь. — Я не знаю, как это объяснить. Я вижу сны. Не просто сны — куски чьей-то жизни. Тёмной жизни. И в этих снах есть вы. Вы становитесь... — он сглотнул, — самым тёмным магом столетия. Том сидел неподвижно. Его разум работал с бешеной скоростью. Провокация? Ловушка? Дамблдор что-то заподозрил и подослал мальчишку? — И вы решили, что лучший способ предотвратить это — прийти и сказать мне в лицо? — спросил Том, в его голосе появилось искреннее любопытство. — А что мне оставалось? — Гарри пожал плечами. — Написать в «Ежедневный пророк»? «Знаменитый выпускник Хогвартса станет злым, потому что мне это приснилось»? Том неожиданно для себя усмехнулся. В этой усмешке не было насмешки — только удивление. — И вы не боитесь, что я вас заколдую? Или сотру память? — Боюсь, — признался Гарри. — Но мне кажется... — он запнулся, и на его щеках появился лёгкий румянец. — Мне кажется, что в вас есть что-то ещё. То, что вы сами в себе не видите. — И что же? — голос Тома прозвучал хрипло. Гарри посмотрел ему прямо в глаза. — Способность выбирать. --- Они проговорили до темноты. Том не понял, как это случилось. Он не собирался оставаться, не собирался слушать истории о каком-то пророчестве, о судьбе, о выборе. Но слова Гарри — неуклюжие, искренние, иногда противоречивые — затягивали. Мальчик рассказывал о своей жизни в доме тёти, о том, как впервые попал в Хогвартс, о друзьях. О том, как страшно было смотреть в глаза Волан-де-Морту — и тут Том внутренне вздрогнул, потому что имя прозвучало, и Гарри произнёс его так легко, будто это было имя старого знакомого. — Он был одинок, — сказал Гарри в какой-то момент. — Я не оправдываю его, не думайте. Но когда я смотрел в его глаза... я видел там пустоту. И мне стало жаль. — Жаль? — Том не скрывал удивления. — Тёмного лорда? — Да, — Гарри опустил взгляд. — Потому что пустота — это когда никто никогда не сказал тебе, что ты можешь быть кем-то ещё. Когда никто не протянул руку. Том молчал долго. Так долго, что Гарри начал ёрзать на стуле. — И вы решили протянуть руку мне? — спросил наконец Том. — Я решил попробовать, — поправил Гарри. — Если не получится... ну, тогда я хотя бы буду знать, что пытался. Том посмотрел на свои руки — безупречные, спокойные. Руки человека, который всё контролирует. — Вы странный, мистер Поттер, — сказал он. — Знаю. — И, возможно, безнадёжно наивный. — Тоже знаю. — Но... — Том замялся, и это было так непохоже на него, что он почти рассердился на себя. — Я подумаю над вашими словами. Гарри поднял голову, и в его глазах зажглась такая яркая, такая тёплая надежда, что Том почувствовал: это опасно. Не магия, не тёмные ритуалы, не погоня за бессмертием. Эта надежда — вот что действительно опасно. Потому что она может пробить броню, которую он строил годами. — Спасибо, — прошептал Гарри. И улыбнулся. В этот момент Том понял, что пропал.