Глаза

Следующие три месяца Том Реддл писал письма. Он начал с вежливого, сухого: «Уважаемый мистер Поттер, я ознакомился с вашими... соображениями и готов обсудить их в более формальной обстановке». Отправил с совой и тут же пожалел. Слишком официально. Слишком холодно. Ответ пришёл через два дня. На пергаменте, вырванном из тетради, с неровными краями. «Привет! Рад, что вы не забыли. У нас тут всё нормально, если не считать того, что Малфой опять пытался меня проклясть (не получилось). А вы как?» Том перечитал это письмо пять раз. «А вы как?» — кто вообще спрашивает у Тома Реддла, как он? Это было так... обыденно. Так нелепо. Так по-человечески. Он ответил на следующий день, уже менее официально. «У меня всё в порядке. Скучаю по Хогвартсу больше, чем ожидал. Вы упомянули инцидент с мистером Малфоем — полагаю, это связано с вашей... нестандартной репутацией?» Переписка затянула его как болото. Гарри писал обо всём: о том, как Гермиона достала его с домашними заданиями, о том, как Рон съел шоколадную лягушку вместе с коробкой, о том, как Снейп снял баллы с Гриффиндора просто за то, что Гарри дышал. Его письма были полны жизни — шумной, несовершенной, настоящей. Том же писал о работе, о своих исследованиях, о древних рунах. И каждый раз, отправляя очередное сухое рассуждение о магической теории, он чувствовал себя... неловко. Как будто его письма были слишком холодными для того тепла, которое источали строчки Гарри. Однажды ночью, сидя в своём лондонском кабинете, Том написал письмо, которое потом долго перечитывал, не решаясь отправить. «Гарри, сегодня я думал о том, что вы сказали в библиотеке. О выборе. Всю свою жизнь я считал, что путь человека определяется его способностями и обстоятельствами. Но вы заставили меня усомниться. Что, если вы правы? Что, если можно быть кем-то другим, не тем, кем ты должен стать по расчёту?» Он отправил это письмо в три часа ночи. А утром, когда сова вернулась с ответом, его руки дрожали. «Том (можно мне называть вас Том?), я знаю, что можно. Потому что я сам мог стать кем-то другим. Мог стать злым, жестоким, одиноким. Но у меня были друзья. И они помогли мне выбрать другое. Я не знаю, что с вами случилось в детстве, но я хочу, чтобы вы знали: вы тоже можете выбрать. И что бы вы ни выбрали... я буду рядом. Потому что вы мне нравитесь. Не только как умный собеседник. Как человек. Вы мне нравитесь. Гарри». Том прочитал это письмо десять раз. Потом положил в ящик стола, запер на ключ и сидел в темноте до рассвета, чувствуя, как внутри него рушатся стены, которые он возводил всю жизнь.