Что может быть толще пальцев?

Приходя в разного рода медицинские заведения, в груди поднималась тревога, что вливалась кислыми выражениями на лице — верхняя губа вздрагивала, от отвращения к яркому запаху моющих средств, а глаза метались по помещению в поисках выхода. Только к стоматологам Нил относился терпимо, не взирая на множество острых предметов у них в кабинете. Зубы нужно беречь — это хотя бы имело смысл. Ежедневная рутина выступала своеобразным ритуалом, заземляя перед встречей с тонной макулатуры на работе, и успокаивая перед сном. Щётка не причиняет вреда, а осмотр занимает жалкие минуты, в то время как другие тянут время, пытаясь натянуть сову на глобус. Нил привык разбираться со своими проблемами сам, когда матери не стало. Бывали иногда осечки, приводившие его в не самые хорошие состояния, но это всё ещё лучше, чем идти к врачу. — Нил, у тебя температура тридцать восемь, — Дэн смотрела на него обеспокоенными глазами, крутя в пальцах электронный градусник. — Может… Нил оборвал ее. Словно капризный ребенок, он отвернулся от нее и ее лекций на другой бок, сминая пропитанные потом простыни под собой. За спиной раздался тяжёлый вздох, Дэн встала с края кровати и отправилась в глубь квартиры. Насколько бы не была упряма Дэн — Нил являлся еще большим бараном, что уперся в ворота и увести его оттуда было невозможно. Не в первый раз друзья пытались донести до него, что врачи не желали ему зла, а Нил знал это и без их разговоров. Быть отмеченным хоть в каких-то документах в этом городе означало оставить след, чтобы его было легче найти. Пусть и ФБР запихнули его в самое неприметное место Америки и заверили, что больше его никто не побеспокоит, что можно начинать жить — Нил на такие высказывания щурил глаза и оглядывал агентов сверху-вниз. Поэтому, как бы не пытались люди в форме или его друзья — Нил продолжал пичкать себя самоназначенными лекарствами от простуды. Правда, только Мэтт периодически долбал его одним и тем же — «сходи хоть больничный возьми», «провериться никому не помешает, чувак», «меня смущает, что ты ни с кем не трахаешься». Нил на него зло зыркал, пытаясь заткнуть, чтобы тот даже не думал ни о чем таком. С ним все в полном порядке, а то что у него нет стояка с утра — ничего не означает. Разве подростковый возраст не проходит после наступления восемнадцати лет? — Нил, я могу сходить с тобой, если тебе страшно, — начинает Мэтт на одной из их ночей видеоигр, запихивая в себя сразу три чипсины с паприкой. — Ничего мне не страшно, — раздраженно буркает Нил, нажимая на кнопки джойстика сильнее. — Да ну? — хмыкает Мэтт и Нил знает, что означает этот тон голоса и протянутый звук “у”. Его берут на слабо, он не сможет отпираться долго. — Чувак, да ты реально боишься сходить к врачу? Пальцы в заднице это не так страшно. Нил сжимает в руках джойстик так, что пластик жалобно скрипит в пальцах. Ноздри раздуваются, а волны жара добираются до щек. Техника успокаивающего дыхания не помогает, а делает только хуже, ведь Мэтт замечает ее и весело фыркает. — Реально боишься? — Я. Ничего. Не. Боюсь! — кричит Нил, понимая, что он ещё и в игре Мэтту проиграл. — Тогда сходи к проктологу. — Вот и схожу. Нил отпихивает от себя джойстик и надувается, отворачиваясь, обиженно складывая руки на груди. Достаточно чуткий слух улавливает как Мэтт пытается сдерживать смех от этой картины. Зубы сжимаются, он проиграл. Должен он идти к какому-то придурку, что будет лапать его за задницу. — Я знаю одного хорошего, — смеясь говорит Мэтт и Нил вопит от злости.

***

Оглядываясь по сторонам, Нил ищет кабинет, едва не сталкиваясь с какими-то людьми и чуть не запинается о ребенка, что так вовремя решил вылететь прямо ему в ноги. Все эти знаки как будто намекают, нет, кричат о том, что ему нужно уносить отсюда ноги и больше не вспоминать об этом позоре и белых стенах. Зачем он только повелся на манипуляции Мэтта — проносится в мыслях. Перед дверьми в триста десятый кабинет Нил чувствует как трясется, словно его силой загнали сюда, что по сути является правдой. Нил знает, заходить туда не стоит и лучше уйти как можно скорее, пока эта чертова дверь не открылась и не дала ему по лицу. Но драпать поздно, дверь в кабинет открывается, Нил вовремя отскакивает, и оттуда выглядывает белая макушка, немного его ниже. Парень оглядывает его с ног до головы и Нил делает ровно так же, отмечая крепкое телосложение для такого невысокого роста. От накаченных рук, обтянутых черной джерси с длинным рукавом, он гулко сглатывает, чувствуя себя максимально неловко. «Какой пиздец,» — думает Нил, оглядывая блондина. Его кожа покрывается мурашками, когда парень тихо присвистывает глядя на него в ответ. Тот явно старался сделать это тихо, но Нил все услышал. — Вы к кому? — наконец-то задаёт вопрос парень и пропускает в кабинет, на что Нил делает очень неохотный шаг. — Я к мистеру Миньярду, — отвечает Нил спустя недолгую паузу, которую он тратит на то, чтобы оглядеть кабинет и чуть не задохнуться при виде кушетки. — Тогда вы ко мне, — мистер Миньярд хлопает в ладоши, из-за чего Нил едва ли не подпрыгивает. — Как вас можно звать? — Нил. — Нил, — От того с какой интонацией Миньярд произносит его имя, с какой хрипотцой и сладостью в голосе, Нила кидает в дрожь. — Вы можете называть меня Эндрю, раздевайтесь. — Вот так сразу? — недоумевая спрашивает Нил, выпучив глаза. Ему конечно не известно как проходят такие приемы у врачей, но разве у него не должны спросить с чем он пожаловал? Хотя это к лучшему, быстрее осмотрят — быстрее он уйдет отсюда и больше не вернется. Эндрю только хмыкнул и кивнул, как будто ничего такого в этой просьбе не было. Для него может так и было, но для Нила — это было совсем другое дело. Шрамы, пронизывающие почти каждый сантиметр тела, не понравятся никакому доктору и вызовут очень неудобные вопросы, от которых хочется свалить, а что уж говорить о нижней части. — Можно оставить верх? Эндрю кивает и идет к раковине помыть руки, закатывая рукава и от этого Нил давится вздохом. Разве врачам можно бить татуировки на руках? Да вообще где угодно? Нил быстро отворачивается и принимается раздеваться, чувствуя своим затылком, спиной и ягодицами — как взгляд Эндрю скользит по нему, почти обжигая. Внутренности скручиваются, но превращаются в комок чего-то жгучего, а не в тревожное и пропитанное страхом. За ним наблюдают — как он вылазит из своих потрепанных кед и штанов. Оставшись только в трусах, Нил поворачивается к Эндрю, разводя руками, спрашивая, что делать дальше. Эндрю оглядывает его, выразительно останавливаясь на бедрах, и кивает на трусы: — Сними их. Нил выпучивает глаза, не понимая, что черт возьми от него хотят и чем этому Эндрю не угодили его трусы? Между прочим, новые, недавно купленные и даже без дырок! Эндрю цокает на его взгляд ничего не понимающего оленя, что впервые увидел грузовик на трассе и принимается объяснять, что с ними он не сможет его нормально осмотреть. Нил недоверчиво щурится, но трусы все же снимает. — Ложитесь на кушетку и держите руками бедра, да, вот так, — Нил дрожит когда теплые ладони, без перчаток, прикасаются к чувствительной коже внутренней стороны ляшек, пытаясь раздвинуть их, но Нил только крепче их стискивает, а взгляд бегает по кабинету, смотря куда угодно, лишь бы не на лицо врача. Он пережил самые страшные моменты в своей никчемной жизни, а теперь боится и смущается развести перед кем-то ноги — анекдот родился на глазах. Поняв, что ничего одними руками Эндрю не добьется, он решил подключить рот. — Разведите их шире, без этого будет труднее провести осмотр и я не могу нормально увидеть ваше лицо, чтобы понять когда лучше остановиться. Звучит довольно аргументированно. Так наверное сказал бы врач, Нил в мыслях бьет себя по лбу, ибо какой бред, это же и есть врач. Помедлив несколько секунд, обдумывая последнюю мысль — Нил чувствует как она рассыпается, не оставляя после себя преград. Он все таки разводит бедра, открываясь Эндрю полностью. Голубые глаза находят карие и Нил чувствует его взгляд почти физически, будто вместо крепких рук его трогают захваченные зрачком омуты. Сердце бьется о ребра быстро, неровно. Оно пытается вырваться, чтобы не видеть этот темный взгляд, либо наоборот попытаться быть ещё ближе к нему. — Все нормально? — хрипит Нил, когда Эндрю протягивает руку к его члену. Пальцы невесомо, почти ласково, касаются его. Нил дергается, резко втягивая воздух. Тело откликается на прикосновение быстрее, чем он может это остановить. Спина легко выгибается навстречу, а в пах стекаются волны жара, вынуждая закусить губу, как будто он может их остановить. Нил смотрит на Эндрю и видит крохотную усмешку, которая быстро скрывается от посторонних глаз. Эндрю кивает на вопрос и двигается пальцами ниже, гладя ими сжавшийся анус. Нил шумно вздыхает, пальцы больно впиваются в кожу. — Мило, — бросает Эндрю, отворачиваясь за странной бутылочкой. Невинное слово проходится по телу, заставляя вздрогнуть. В собственном теле становится жарко. Нил сдерживается, чтобы не сомкнуть бедра, пока Эндрю не находит, что хотел. — Сейчас я войду в тебя одним пальцем. Нил непонимающе смотрит на Эндрю, что смазывает свои пальцы, но осознание приходит довольно быстро, когда его анус начинают массировать, пытаясь расслабить. Волны возбуждения вкупе со стыдом спускаются вниз, заставляя член заинтересованно дернуться на животе. Это неправильно. — А это обязательно? — Нил уже хочет вновь сдвинуть ноги, чтобы Эндрю не увидел его неоднозначное состояние, но рука сжимает нежную кожу. Нил тихо ахает, чувствуя что-то странное от этих прикосновений, но ноги оставляет на месте. — Это часть осмотра, — сухо отвечает Эндрю, наконец вводя в него один палец. Нил вздрагивает, чувствуя себя еще более странно. Он переводит взгляд на Эндрю. Его брови хмурятся, когда он входит, делает это медленно. Палец замирает в нем, давая свыкнуться с ощущениями. — Нормально? — спрашивает Эндрю, на что Нил кивает и палец начинает двигаться. Эндрю водит им по стенкам не спеша, почти лениво, а Нил всё ещё пытается понять почему это кажется по странному приятным. В один момент живот пронзает сладкая боль, от которой Нил несдержанно стонет и выгибается. Он в шоке смотрит то на руку, что не перестает двигаться, то на Эндрю, губы которого расплылись в довольном оскале. — Что это? — неуверенно спрашивает Нил и прикусывает губу, дабы не застонать вновь от того, что палец продолжает врезаться в это место. — Это твоя простата. Приятно? — Эндрю поднимает на него глаза и Нилу хочется спрятаться от них. Они будто видят его насквозь и знают чего он хочет. Это заставляет сжаться и тихо пискнуть, когда палец останавливается и начинает просто массировать это место. Спина Нила хрустит от того, как он выгнулся, не в силах сдержаться. Его рот раскрывается в немом стоне, а на глазах появляются следы влаги. На животе твердеет член и Нил чувствует, что уже пропал. Он горит и даже ничего сделать не может с этим, настолько это приятно. Твердая рука на животе заставляет его опустить спину и прижать ее к кушетке. Нил закусывает губу до крови, пытаясь сдерживаться, и смотрит на Эндрю, одними глазами прося объяснить, что он черт возьми делает. — Я могу вставить второй палец? — Нил тихо скулит и кивает, не в силах отказаться от наслаждения. Второй палец входит в него с натяжкой, Нил даже не понимал насколько они толще его пальцев. Перед приемом Мэтт предупредил, что с ним могут делать и сказал, что желательно подготовиться, чтобы не было сильного дискомфорта. Делать это в душе было той ещё задачкой. Рука затекала от неудобного положения, но кое-как он справился. Но то как делал это Эндрю — не шло ни в какое сравнение. Скулеж вновь вырывается из горла, когда Эндрю сгибает пальцы и начинает массировать его простату. Это заставляет Нила опять попытаться выгнуться, но сильная ладонь возвращает его прежнее положение. Нил змеёй извивается, короткими ногтями впиваясь в кожу бедер и царапая их, не в силах пережить то, насколько приятны эти ласки. Из-под опущенных век, Эндрю кажется довольным тем, что он делает со своим пациентом и даже не стесняется скрыть довольной улыбки, что заставляет жалостливо хныкать. Его член ноет от возбуждения, желая разрядки, но Эндрю сосредоточен на комке нервов внутри него. Когда Нил отпускает одну ногу, рукой дотрагиваясь до своего члена, Эндрю легко забирает ее и возвращает на место. — Я не говорил, что ты можешь себя трогать, — Нил недовольно мычит, но это быстро перебивается длинным стоном, от того как Эндрю давит пальцами внутри него. Нил мечется, не зная куда себя деть и где-то на периферии понимая, что эта ситуация далека от приема у врача. Но высказать свои подозрения он не может и не хочет. Нил поднимает взгляд на Эндрю и осознает, что даже если это и вышло за рамки. Это неправильно, но так до одури приятно и тот, кто доводит его, слишком привлекателен со своими татуировками на сильных руках, чтобы ему можно было отказать и уйти. — Еще, — шепчет Нил, когда Эндрю останавливается и просто смотрит на него. Картина там явно не из самых приятных, но Нил не хочет задумываться как выглядит сейчас, он хочет побыстрее ощутить на что ещё способен Эндрю. Тот его слышит и вновь начинает двигать пальцами, даря сказочные ощущения. Нил сжимается на них, чувствуя, как его накрывает с головой. Каждая частичка его тела напрягается и Нил несдержанно стонет, видя звёздочки под веками, когда Эндрю все еще продолжает двигать пальцами, смотря на него жадно, словно голодный зверь, впитывая в себя все что видит. Нил приходит в себя спустя несколько минут. Эндрю уже помыл руки, помог ему вытереть белые капли безобразия на футболке, и подняться. С трудом, но Нил натягивает на себя трусы, едва не падая на слабых коленях. Эндрю подходит сзади, Нил чувствует его горячее дыхание на своей коже, и спускает его белье, пальцами подбираясь ко входу, не входя, а просто поглаживая. Нил вновь едва не падает и тихо стонет от своей чувствительности. — Ну как? Что скажешь? — шепчет Эндрю на ухо и Нил прижимается к нему спиной, пытаясь найти хоть какую-то опору. — Твои пальцы, — Нил запинается, когда Эндрю надавливает этими самыми пальцами на анус, — они толстые… — Толстые? — Эндрю фыркает себе под нос и оставляет поцелуй на шее Нила. — А знаешь, что может быть толще пальцев? Нил не знает, что ответить, он способен только на тихое хныканье и не более. Дверь в кабинет распахивается. Они отшатываются от друг друга и Нил пытается как можно быстрее натянуть дрожащими руками на себя джинсы. Когда он оборачивается на него смотрит копия Эндрю. — Что? — только и удается произнести Нилу. — Вы кто? — спрашивает копия, оглядывая его с головы до ног, останавливаясь на незастегнутой ширинке. Что-то щелкает в голове этого парня, его глаза комично расширяются и он, словно в замедленной съёмке, поворачивается к Эндрю, который строит из себя саму невинность. — Ты только что трахнул моего пациента?! Глаза Нила едва не вываливаются из орбит, когда он в шоке смотрит то на Эндрю, то на его копию. Он совершенно ничего не понимает, но по халату, что накинут на плечи близнеца, и его костюму, понимает, что врач явно был не Эндрю в своей джерси, хотя откуда Нилу знать? — А ты вообще подвоха не заметил? — вспоминает о его существовании копия. — Как ты мог не понять, что он просто посетитель?! — Я не настолько часто бываю в больницах, — сипло отвечает Нил, не переставая глядеть на Эндрю и осознавать, что с ним только что сделали. Но Нил не находит в себе какую-то злость на Эндрю или чувство предательства. — Ладно, давайте проведем нормальный прием, я прошу у вас прощения за эту сцену и моего брата, — близнец тяжело вздыхает, выпинывает Эндрю из кабинета и садится за свой стол, пытаясь успокоиться. — Меня зовут Аарон Миньярд, и надеюсь вы подадите жалобу… Присаживайтесь. Прием, как оказалось, проходит совсем по другому. Аарон не стал его укладывать на кушетку сразу, а посадил за стол напротив себя и выпытывал с чем он сюда пришел и какие проблемы его беспокоят. Нил на такие вопросы только пожимал плечами и хлопал глазами, не понимая как отвечать на это, ведь он пришел с пустой мед-картой. Аарон посмотрел на него нечитаемым взглядом и выпроводил из кабинета с кучей анализов и сказал прийти к нему когда они будут сделаны. Когда Нил выходит из больницы, первое, что встречает его на улице — это Эндрю. В свете солнца он выглядит поистине волшебно из-за чего Нил невольно заглядывается. Он подходит к нему, легко касаясь плеча. Эндрю лениво поворачивается, но Нил видит в его глазах осколки страха. Наверное, ожидает, что Нил завалит его неудобными вопросами, на которые сейчас сложно найти ответ, либо будет кидаться обвинениями. Но он не делает ни того, ни другого. Они стоят и смотрят на друг друга, пока Нил не отпускает взгляд на пах Эндрю. — Ты все-таки покажешь, что может быть толще пальцев? — спрашивает Нил и возвращается глазами на лицо Эндрю. Тот едва рот не открыл от удивления, но ничего не говорит, просто смотрит пытаясь найти ответы на свои вопросы. — Ты нормальный? — Это был мой первый поход в больницу за лет семь, как ты думаешь, я нормальный? *** — Дядя Нил! Ну чего ты замер, нам же интересно! Нил моргает, понимая, насколько он зарылся в свои мысли и отвлекся от двух непосед. Дочки Аарона были маленькими сгустками энергии с которыми Нил едва справлялся, но сегодня они были тихие, словно желали угодить ему, прежде чем устроить какую-то шкоду. И Нил как в воду глядел в своих опасениях. Девочки взамен на свое поведение решили выпытать историю знакомства его и их дяди Эндрю. Нил на это хлопал глазами, не понимая, какую ложь ему нужно выдумать, чтобы девочки поверили и не пошли к Эндрю за уточнением ответа. То как они познакомились было точно не для их детских ушей. Нила спасает скрипучая дверь, из-за которой появляется Эндрю с пакетом сладостей. Нил тепло улыбается смотря на него, благодаря Мэтта за тот поход к врачу. Девочки с визгом бросаются на него и крепко обнимают. Нил встаёт следом и подходит к ним, оставляя поцелуй на мягких губах Эндрю и забирая угощения. — Эндрю, Нил не хочет рассказывать нам как вы познакомились! Эндрю улыбается, смотря Нилу в глаза с небольшой смешинкой, не мог выдумать какой-то бред на ходу? — Мы с Нилом встретились в клинике вашего отца, сидели в одном месте и разговорились. Нил улыбается когда девочка кричат о том, что это не романтично.