Ламбада ночного города

Стоило наконец и Михаилу, и Владу покинуть кабинет Гуменника, Илья подобно хищной кошке перемещается от диванчика к чужому столу. Пётр следит за ним взглядом, но молчит, пытаясь уловить, что же тот задумал. Ответ не заставил себя долго ждать. Лёгкое движение рукой, что бы отодвинуть всевозможные рабочие бумажки. Мягкий прыжок. И вот Илья Малинин, во всей красе, сидит на чужом столе, закинув ногу на ногу в одних носках, – обувь скинул около дивана. Солнечные зайчики играют в золотистых кудрях, голубые глаза поблескивают с интересом и миллионом вопросов. Для Пети это глаза полные чертят. И сам Малинин для него притягательный и соблазнительный чертёнок. Даже если немного растрёпанный, с покрасневшей переносицей, и кажется, с планом на совокупление его мозга. – И что ты от меня хочешь? – мужчина утыкается вновь в какие-то документы, делая вид, что абсолютно не заинтересован в рассматривании Ильи на своем столе, – И слезь, пожалуйста. Воспитанные мальчики на столах не сидят. – Я вообще очень вредный и непослушный мальчик, – хихикает Илья, качая одной ногой в воздухе и крутя на пальце локон. – Заметно, но со стола, пожалуйста, слезь, – вздыхает Гуменник, понимая, что просьбы его все равно бессмысленны и никто его не послушает. Зачем только старается. – Да ладно, тебе нравится, – чуть ли не мурлычет Малинин, найдя себе новую затею вместо телефона, – Или ты у нас ледяная глыба, которую ничем не пронять, а, Гуменник? – Нет, я просто стараюсь заниматься рабочими делами, Миша и так отнял достаточно большую долю времени, – Пётр едва сдерживается, что бы закатить глаза. Как жаль, что он слишком воспитан, что бы скидывать людей со стола. Да, Петя может убить человека, покалечить, пытать, но спихнуть Илью рука у него не поднимется. Воспитание. Ничего больше. – Ну поболтай со мной, тебе что, жалко? – канючит Малинин и хитро щурится, что не сулит ничего хорошего. Юноша замолкает, ёрзает на столе и вытягивает одну ногу. Гуменник напрягается, но виду не подаёт. Просто шестым чувством ощущает, что Илья что-то придумал этакое в своей светлой и кудрявой голове. И ладно бы это были привычный нож или огнестрел. Нет, этот котёнок изводит иными способами, которые Пётр упорно пытается распознать, чтобы иметь возможность предотвратить, но пока выходит не очень. А может просто не очень и старается. Малинин носочком ведёт от колена по бедру вверх и обратно. Рукой скользит в сторону по столешнице, от чего Петя успевает только вздохнуть и убрать бумагу с его пути, потому что понимает, – такая мелочь Илью не остановит. А сам, Господи прости, не может и взгляда отвести. Следит за каждым движением, стараясь придать лицу максимально недовольное выражение, поднимает бровь в немом вопросе. Нет, этого человека ничего в жизни, по видимому, не остановит. Радует только то, что никакие сроки не горели, и все таки некоторое время Малинину можно было уделить. – А что, воспитанные мальчики раскладываются у тебя на столе? – он довольно высовывает язык, протягивая руку и подцепляя прядь волос Гуменника, которая выбилась из хвоста. И как кот, растянувшись, нагло играет с локоном, будто с бантиком на верёвочке, – Или может ты их раскладываешь? Нет, надо было его все же скинуть со стола. – Не поверишь, но ты первый, кто вообще на нем сидит, – хмыкает мужчина, – Наглый котёнок. – Поэтому Дикиджи сказал, что я тот самый? – о да, он добьется от Петра объяснений, рано или поздно, – Что только мне суждено растянуться перед тобой на твоём рабочем столе в твоём кабинете? – Нет, просто в мире есть всего один Илья Малинин, который умудрился перебежать дорожку доброй трети города. – Врешь. Дело точно не в этом. – Возможно. Но я тебе уже говорил, что пока что это ничего не значит, – Петя наклоняется вперёд и аккуратно щелкает блондина по лбу, – А значит, что пытаться вскрыть мои мозги в этом вопросе бесполезно. Попробуй ещё раз позже. – И попробую, ты не переживай, – фыркает под нос Илья, возмущенный от щелбана. Когда это насилие в сторону его персоны прекратится? – Расскажи хотя бы что у этой парочки происходит? Ты же знаешь, я вижу. – А тебе не важно о чём, главное меня от работы отвлекать? – А что? Я может ахуеть как заинтересован, что бы они были вместе? Даже если знаю их первый день. Гуменник вздыхает и прикрывает глаза, считая про себя. Иногда спокойствие снаружи не значит спокойствие внутри. В голове у Петра картина маслом, – как нагло лыбящийся Малинин оказывается у него животом на коленях, получая по своей красивой заднице за длинный язык. Илья слишком взрослый, что бы его воспитывали родители, поэтому мужчина готов взять на себя эту задачу, но уже другим способом. Таким, который заслуживает этот вредный и наглый котёнок. – Боюсь, я не в праве разглашать информацию о личной жизни других людей, – все ещё невозмутимо отвечает Петя, невероятной силой воли подавляя в себе свои фантазии. Илья в ответ разочарованно то ли стонет, то ли воет, и это вызывает лёгкую улыбку. Восхитительное зрелище, когда чужие планы разрушаются.

***

– Что у нас на ужин? – по-хозяйки интересуется Малинин, когда наконец рабочий день Петра был закончен, а они заходят в квартиру. Илья даже почти не пугается Снежка, выплывшего из кухни и потягивающегося на добрых половину комнаты. Хотя нет, поторопился. Клыки зверя заставляют ощутить холодок по спине и замереть на секунду. Гуменник замечает этот ступор своего спутника, но не реагирует. Лишь уголок рта дернулся в лёгкой усмешке. – У Снежка, по видимому, ты, – с максимально серьезным лицом отвечает Пётр, даже не смотря на Илью. И так знает, что тот хмурится и недовольно кривит губы. Шутка ему точно не понравилась, – Нос не болит? – Ну так, – неопределенно произносит блондин, инстинктивно трогая пальцами нос, разваливаясь за обеденным столом, – Ты на мой вопрос не ответил! С другой стороны, а не без разницы ли ему? Илья отводит взгляд в окно, где на город уже опустилась ночь, и сияют лишь окна других домов и фонари на улице. Какая-то неясная тоска сжала сердце. Его не должно быть здесь, в этом он уверен. Это не место для Ильи Малинина, – или, как минимум, он так думает, – и не дело для Гуменника носиться с ним. У него бизнес и подпольная работа. А тут бестолочь Малинин, "золотая молодежь", у которой из навыков тратить чужие деньги и разъебывать очередной городской бар в рамках "тусовки". Которого подобрали с улицы как котёнка-сиротку. Да и отец уже обрывал телефон. Илья привычно только писал "все норм" и "живой". Девочки уже звали на очередную пати, которую "невозможно пропустить! Там же будет *имя очередного краша Алисы*!!!". А в целом, Илье было без разницы под каким предлогом и где оказаться. Главное, что бы там было алкоголя побольше, подруги поближе и музыка погромче. Но сейчас даже подобные мысли не радовали. Жизни его и Петра Гуменника слишком разные. И вероятно, им даже не было суждено встретиться. Даже если сейчас Илья сидит на кухне этого самого Петра, что-то готовя для них двоих, с лежащим у него в ногах барсом. Пора что-то поменять. Или наоборот, вернуть все как было? Или все же... Слишком много мыслей заполняют голову. Хочется взвыть и при этом замолкнуть навечно. А главный вопрос - что все таки делать? Петя у плиты оборачивается через плечо, смотрит на задумавшегося Малинина. Странное чувство тишины. Вечно болтливый и энергичный Илья ощущается и выглядит совершенно иначе сейчас. Смотрит вдаль, думая о чем-то своем. Улыбка невольно трогает губы Гуменника. Кажется, будто всю жизнь он этого и ждал? Ждал этого человека. Что бы он так сидел у него в квартире, пока сам Пётр готовит им ужин. А сам Илья, кажется, привык и смирился со своим положением, и это мужчину вполне удовлетворяло. Все же не хотелось потом искать эту израненную тушку по всему городу. Да, все же именно поэтому ему эта картина внушает спокойствие, а вовсе не из-за каких-нибудь нежных чувств к Малинину. – Приятного аппетита, – тихие слова заставляют наконец Малинина вернуться в реальность и растерянно улыбнуться, кивая в ответ. Петя все так же, как и утром, садится напротив, принимаясь за трапезу. Блондин на несколько секунд замирает на нем взглядом, о чем-то думая ещё, и так же желает "приятного".

***

Утро в квартире почему-то оказывается слишком тихим. Пётр сонно хмурится, кожей ощущая отсутствие чего-то. Или кого-то. Гуменник списывает это на привычную настороженность и не более. К тому же, редко бывает такое, что бы кто-то был у него дома больше пары часов, ещё и живой. – Доброе утро, соня, – мужчина открывает дверь в гостевую спальню, планируя узнать, что же хочет Илья на завтрак, и осекается. Комната пуста. Ни вещей, ни Ильи. Только незаправленная кровать указывает на то, что кто-то здесь спал. Глаз у Пети дёргается. Поторопился он, блять, со вчерашними выводами.