Ламбада ночного города

– Кажется, мы договаривались на встречу без лишних лиц, – Марк сидит за столом в переговорной, закинув ногу на ногу и сцепив пальцы в замок. Спокойствие мужчины лишь внешнее, внутри кипит возмущение на того, из-за кого он опять пытается решить разборки с какой-то уличной швалью мирно и без лишнего кровопролития. Ебаный Гуменник, блять. А он блядский адвокат дьявола, не иначе. – Могу Вам сказать тоже самое, – хмыкает очередная типа крупная шишка с целой свитой за спиной. Такой выпад заставляет Кондратюка приподнять бровь и смешливо улыбнуться. – Это всего лишь наш мед.работник, – юрист пересекается взглядом с упомянутым в разговоре мужчиной, которого вид за окном интересует куда больше, и тепло улыбается ему, – Иногда, знаете, случаются проблемы с кровообращением. Главарь чуть ли не закатывает глаза, определенно не улавливая связь между статусом личности, сопровождающей Марка, и причиной его нахождения здесь. – Так что? – Кондратюк вопросительно поднимает брови, упорно глядя только на одного человека, – Контракт перед Вами, юридически идеален и с оригинальной подписью. К тому же, с соблюдением Ваших пожеланий. "Глотку бы вам перерезать за такие пожелания, конечно", – мелькает в голове Марка, но он лишь спокойно и миролюбиво улыбается. – Хуйня это все, – кривит губы главная из шавок, скалясь и отодвигая от себя бумаги, – Либо платите больше, либо будете платить своими людьми. – Я бы не советовал Вам угрожать, – вздыхает юрист, – Переписывать мы что либо не будем. Это единственный возможный вариант. А я, боюсь предположить, что ситуация у Вас не ахти. Слишком уж забились в угол после этого инцидента. – Мы не крысы, чтобы забиваться в угол, – подрывается собеседник и упираясь ладонями в стол, – А вы слишком ахуели на своем троне. Давно бы вам и вашему кобелю сбить корону с головы. – Если Вы продолжите в таком тоне, будут наложены дополнительные санкции, – мягко уведомляет Марк, даже не вздрагивая от хлопка по дереву. – Вы? Санкции? Да вы совсем ебнулись! Я это терпеть, сука, не буду! – взрывается ублюдок, слишком дергано вырывая из кобуры оружие и наводя на Кондратюка, – Быстро, блядина, ручку в руку и пишем под мою диктовку! Это ваш сученок четверть моих людей выкосил, а ты ещё ставишь мне условия? Взгляд юриста мгновенно потемнел и потерял какую либо учтивость. Сука, и как он вообще попал в это месиво? Как он вообще раз за разом оказывается под прицелом? И каждый раз же обещает отойти от дел, а все равно тут. Одно мгновение и один щелчок, и вся переговорная погружается во тьму. Возня, шаги, выхватываемое оружие. Ругань, крики, вой боли и наступившая тишина. Ещё щелчок. – Вот именно, что только один наш человек смог такое сделать, – голос ледяной как сталь, – А представь, что будет, если ты, мразь, рискнешь полезть на всю семью? На полу лежит несколько тел в крови, коротко вздрагивающие в конвульсиях. В глазах главного виден ужас, но стоит ему предпринять попытку лишь покрутить головой, в горло вжимается окровавленный скальпель. За его спиной в окровавленном белом халате стоит Евгений, свободной рукой брезгливо стирая со своей щеки чужие жидкости. – Не дергайся, – шипит словно гадюка на ухо Семененко, надавливая чуть сильнее, – Подписывай, забирай своих крыс помойных и вали нахуй отсюда. Услышал? Мужик шумно сглатывает и кое-как оставляет дрожащую подпись на бумагах. Острый взгляд Жени следит за каждым движением, поэтому, едва тот закончил, Семененко убирает от шеи лезвие и ногой подбивает стул под главарем, из-за чего он валится на пол мешком. – С Вами приятно иметь дело, – у Марка на лице вновь расцветает улыбка полная умиротворения. Он взглядом провожает гостей, пока к нему подходит медик, после чего все внимание уже переключено на Женю. Кондратюк поднимается из своего кресла, подходит и абсолютно любовно поправляет воротник чужого халата. Приподнимается на носочки и коротко чмокает в уголок губ, и Семененко расслабляется, превращаясь скорее в ручного котика. Так и не скажешь, что только что почти прикончил четверых. Даже если учитывая, что на его стороне была неожиданность и внезапность. Ну и, конечно, в небольшом помещении компактный скальпель гораздо опаснее нежели привычное огнестрельное. – Ебучий Петя со своим Малининым, – бурчит недовольно Евгений, – Опять халат отстирывать. Ещё и тебе опять угрожали. – Да будто в первый раз, – смеётся Марк, пальцами приглаживая растрепавшуюся укладку медика, – К тому же, у меня есть ты. – Знаешь, было бы лучше, если бы мне не приходилось вообще применять насилие к людям. – Тебе же нравится. – В этом и проблема.

***

Следующей жертвой насилия чуть не оказывается Пётр Гуменник. Сидя на кушетке в мед. пункте, в руках многоуважаемого Семененко, пока после шальной пули перевязывают плечо. По взгляду Жени видно, что задушил бы его здесь же, если бы не давние около теплые отношения и сотрудничество. А вот по лицу Марка видно, что тот еле держится, чтобы не орать на дорогого Гуменника благим матом. Петя стратегически не встречается с ним глазами. – Гуменник, – голос Кондратюка разрезает молчание, – Что ты за хуйню творишь, поведай мне? – Все под контролем, – спокойно, даже лениво отвечает мужчина, по жесту медика проверяя подвижность плеча. – Ебаный у тебя какой-то контроль, – выдыхает обычно молчаливый Евгений. – Спасибо, Жень, – кивает юрист, возвращаясь к Гуменнику, – Ты совсем крышей съехал со своим Малининым, а? Ну что за пиздец, Петь, мы такими темпами дойдем до того, что придется к Тутберидзе за подмогой обращаться. А все потому что ты решил из себя построить курочку-наседку. – Не гони пургу, – отмахивается Пётр, кивая в благодарность Семененко, и наконец полностью поворачиваясь к Марку, – Ну давай честно, ты бы ради Жени и не такое сделал. Удар под дых. Кондратюк щурит глаза, взгляд становится тяжелее, думает что ответить, но здесь даже он ответить не может. Гуменник прав, прав до последней буквы своих слов, из-за чего что-то шевелится в юристе, заставляя едва заметно надуть губы. – Женя не беспечная блондиночка, – наконец выдыхает, но больше чтобы подколоть Малинина, которого в глаза то видел пару раз в жизни и не лично, – Знаешь же чем крыть, Петь. Тот в ответ лишь хмыкает с расслабленной улыбкой. И та пропадает, стоит в дверь мед.пункта постучать одному из "рядовых" и просунуть свою голову внутрь. – Пётр Олегович, – лепечет достаточно молодой парнишка по имени Лев, – Там с Малининым проблемы. Кажется. В одном помещении три реакции сразу. Петя подбирается, взгляд тяжелеет, видно, что одно слово - и он кинется в разборки. Марк взгляд переводит с одного на другого, уже в голове перебирая возможные варианты "проблем" и их последующие решения. Женя лишь пожимает плечами и больше интересуется своими инструментами, нежели Ильёй, поэтому никакого смысла всему этому не придает. Разве что потом опять зашивать Гуменника, но тот, честно, за это время уже больше на Франкенштейна походил после всех манипуляций Семененко. – В чем дело?

***

Илья до сих пор не решил, было ли это хорошим решением или нет. Ночные раздумья в тишине, пока где-то в другой комнате спал Пётр со Снежком, привели лишь к тому, что нужно валить. Не из страха перед хозяином дома или его питомца, а исключительно из желания не навязывать свою шкуру другим людям. Малинин был очень благодарен Гуменнику, честно, но сидеть на его шее точно не мог. Он был избалованным и вредным, но точно не содержанкой, которая согласится на что угодно, лишь бы был на попечении. К тому же, отец уже обрывал телефон в поисках своего блудного сына. А его заставлять волноваться не хотелось. Нужно было возвращаться домой. И, наверное, все же попросить у отца телохранителя. Жить ещё хотелось. Но Малинин не был бы Малининым, если бы даже в такой жизненной ситуации отказался от тусовки с лёгкой руки и приглашения любимой Эмбер. От места, где можно было все отпустить, выпить алкоголя и потеряться в танце и, возможно, в чьих-то руках. И даже какой-то шкаф с ярлыком "секьюрити" от этого не остановит. Шум, свет, музыка, болтовня и пьяный смех. Илья нырнул в это с головой, как рыба в родное озеро, стоило им с Гленн переступить порог клуба. Танцпол-бар-танцпол-столик – круговорот дуэта в клубе. С каждым коктейлем становилось легче и веселее, с каждым напитком голова все сильнее отключалась от реальности, с каждым бокалом Малинин все чаще выбирался в центр зала, забирая на себя все внимание. А чему волноваться? За ним же присматривают, вон, громила со взглядом орла, стоит у стены и потягивает обычную воду со льдом. Не отводит ни на секунду взгляда от светлой макушке в толпе. Можно просто забыться в этих битах, пробирающий до костей. Чего блондин не знал – наблюдатель был не один. Минимум трое. С разных сторон клуба и с разными мотивами, но все направлены лишь на одно – на Илью Малинина. Чьи-то крепкие ладони ложатся на талию Малинина, вызывая мурашки по телу, но Илья не отстраняется. Лишь широко улыбается, взмахивает кудрями и двигает бедрами в ритм. Чужое дыхание опаляет шею, но блондин хмыкает и прижимается к незнакомцу спиной, выгибаясь, даже и не думая смотреть на лицо того. Он в танце и в музыке, в своем собственном вакууме, где для переживаний за себя места нет. Илья ведёт по чужим бедрам ладонями, оценивая в голове лишь по своим ощущениям. С ним мужчина, сто процентов. Подкаченый, выше него, и – почему-то Малинин не сомневается в этом, – очень даже привлекательный. Проверять свои догадки не торопится. Лишь кайфует в чужих руках, которые так ахуенно лежат уже на его бедрах, подстраиваясь под движения блондина, слегка сжимая. Любой эйфории, к сожалению, приходится закончиться. Поэтому трэк переключается, и Илья выскальзывает из чужих рук, чуть пошатываясь пробирается к бару. Какой-то частью разума он осознает, что не видит ни Эмбер рядом, ни своего охранника на месте, но лишь отмахивается от начинающегося страха в груди. Мало ли что? Алкоголь в целом очень сильно притупляет инстинкт самосохранения, который у Малинина и так не был сильной стороной. Поэтому найдя какие-то глупые и беспорядочные отмазки для самого себя, заказывает очередной напиток. Бармен мажет по нему взглядом, вежливо улыбается, принимая заказ. Какое-то странное чувство вновь поднимается внутри, но Илья списывает его на что угодно. Юноша устраивается на барном стуле и опирается локтем на стойку в ожидании. Движения у бармена странно резкие, но плывущим взглядом Малинин в очередной раз упускает звоночек. – Ваш напиток, – протягивают юноше коктейль, из-за чего тот моментально оживляется и тянется к трубочке за первым глотком. – Не смей, – опасно знакомый голос заставляет вздрогнуть и пару раз глупо моргнуть, – Не смей пить этот коктейль, котёнок.