история о том как Джисон попал в омегаверс

Если бы кто-то сказал Хан Джисону, что в шестнадцать лет его главной проблемой будет не ЕГЭ по математике, а то, в какую жопу вселенной его затянет собственное долбоебство, он бы послал этого кого-то нахуй и пошел дальше читать очередной фанфик про альф, которые выебываются круче, чем тачки в «Форсаже». Но хуй там плавал. Началось всё, как у любого уважающего себя подростка с избытком свободного времени и недостатком социальных навыков, — с тиктока. Джисон листал ленту, когда ему выпал ролик с какой-то тёлкой, которая с серьёзным ебалом вещала: — «Шифтинг — это не просто мечта, это перемещение твоего сознания в другую реальность. Ты можешь попасть в Хогвартс, в мир «Голодных игр» или даже в собственный фанфик». Джисон тогда чуть не подавился чипсами. — Че за хуйня? — спросил он у экрана, но экран, как назло, промолчал. Но рот на жопу не поменяешь, и через три часа беспрерывного поиска Джисон уже знал: Что такое «дезриальный» метод (ложишься и представляешь, что твоя кровать — это портал). Что такое метод «Алиса в стране чудес» (ебёшься с зеркалом, пока соседи не вызовут санитаров). И что самый надежный способ — это «метод Равена», который включал в себя медитацию, аффирмации и молитву всем богам, включая Ктулху. Джисон втянулся. Не то чтобы ему жилось прям хуёво. Но было скучно. А когда тебе шестнадцать, твоя мама работает в две смены, а единственный парень, который на тебя смотрит в школе — это психолог по принудительной диспансеризации, то любая возможность свалить в мир, где есть альфы с челюстями, как у Бэтмобиля, кажется охуительной идеей. Особенно его зацепил омегаверс. Да, он знал, что это звучит как бред сумасшедшего извращенца, который перечитал слишком много биологических справочников. Но сука, как же там было всё структурно! — Альфы — сильные, доминантные, могут контролировать всё вокруг, — бормотал Джисон, залипая в очередную статью в три часа ночи. — Омеги — гибкие, заботливые, но при этом могут скрутить любого альфу в бараний рог, если захотят. Беты — просто мужики. Он особенно проникся концепцией «шейки». Мать его, шейка. Не просто горло, а эрогенная зона уровня «ядерный реактор», через которую можно установить ментальную связь. Это же было ебейше. — Представь, — шептал он Феликсу в школьной столовке, тыкая вилкой в безвкусную котлету. — Ты просто кусаешь кого-то за шею, и всё. Вы теперь партнеры навек. Никаких «давай останемся друзьями», никаких «ты мне не подходишь по знаку зодиака». БАЦ. И всё. Собственность, мать её. Феликс, который в тот момент пытался содрать с котлеты панировку, поднял на него свои огромные глаза и выдал: — Джисон, это буквально определение «отношения без согласия». — Это определение стабильности, — отрезал Джисон. — Ты просто не шаришь за эстетику. Феликс не шарил. Феликс вообще был слишком добрым для этой жизни, поэтому он просто вздохнул и пододвинул Джисону свой йогурт, чтобы тот немного охуел от сахара и перестал нести чушь. Но Джисон не переставал. К концу второго месяца Джисон собрал «Идеальный план шифтинга». Звучит пафосно? А хуй там. Он реально завел блокнот. В 2026 году, когда у всех всё в телефонах, этот долбоеб купил бумажный блокнот с единорогом на обложке, потому что в тиктоке одна девочка сказала, что «бумага хранит энергию лучше, чем цифра». Энергию. Блять. — Так, — Джисон разложил на кровати артефакты. Список был ебанутый даже по меркам шифтинг-сообщества: 1. Кристалл кварца, купленный в магазине «Всё по 50 рублей». Джисон был уверен, что это стекло, но «у намерения нет цены, Хан». 2. Наушники с белым шумом. В плейлисте: звуки леса, чей-то шепот на испанском (он не знал испанский, но решил, что это «для атмосферы») и три часа какого-то индийского гудения, которое должно было «очистить чакры». 3. Плед, которым он планировал накрыться, чтобы «симулировать утробу». 4. Аффирмации. Список аффирмаций был написан на трех листах А4. «Я перемещаюсь в реальность омегаверса. Моим альфой является идеальный мужчина. У меня идеальная шейка. Моя феромонная подпись пахнет клубникой и деньгами. Я не теку от каждого чиха. Я альфа для альф. Мои зубы острые. Я никому не дам себя в обиду. Я — главный омега этого цирка». Джисон перечитал последний пункт и сам охренел от своей наглости. — Это будет ахуенно, — сказал он своему отражению в телефоне. — Или я проснусь у себя в кровати с мыслью, что я еблан. Но лучше ахуенно. Главным катализатором стала школа. В тот день всё пошло по пизде. Сначала он проспал будильник. Потом выяснилось, что форма, которую он оставил сушиться, упала на пол и теперь выглядит так, будто на ней потопталась стая бродячих собак. Потом он влетел в класс и сел за парту, которая была влажной, потому что уборщица решила, что «так быстрее испаряется». А потом вошёл Ли Минхо. Минхо был старше на год, учился в параллельном классе, но по какой-то ебанутой системе их периодически ставили на парную контрольную по физике. Минхо был высоким, молчаливым и смотрел на всех так, будто мир — это его личная помойка, а люди на ней — мусор, который недостаточно быстро выносят. Джисон его ненавидел. Ненавидел за то, как Минхо лениво откидывается на стуле, за то, как у него хрустят пальцы, когда он берёт ручку, за то, как он, сука, пахнет. Джисон не знал, чем пахнет Минхо, но когда тот проходил мимо, у Джисона внутри всё сжималось, и он начинал дышать чаще, как ебанутый. — Хан, ты будешь писать или так и будешь пялиться на Минхо? — спросила училка. Весь класс заржал. Минхо даже не повернул голову. Только чуть скривил губы — так, будто услышал, как под столом проебалась муха. Джисон вжал голову в плечи и решил, что сегодня он валит нахуй из этой реальности. Вернувшись домой, Джисон закрыл дверь на все замки, задёрнул шторы, включил «индийское гудение» на полную и разложил свои стекляшки. — Я, Хан Джисон, — начал он голосом диктора с телевидения, потому что иначе было тупо стыдно, — намереваюсь переместиться в параллельную вселенную омегаверса. Моя цель: попасть в академию, где учатся альфы, омеги и беты. Я осознаю риски. Он на секунду задумался. — Риски: проснуться дебилом. Или вообще не проснуться. Но если не проснусь, мне уже будет всё равно, так что рисков нет. Логика была железобетонной. Он лёг на кровать, накрылся пледом, положил кварц на солнечное сплетение (ему казалось, что именно там он находится) и начал считать. — Один… я лечу в новую жизнь. Два… я оставляю эту хуйню позади. Три… у меня будет альфа, который не будет ржать надо мной на физике. Четыре… Он повторял аффирмации до тех пор, пока язык не начал заплетаться. Индийское гудение превратилось в сплошной гул, плед стал тяжёлым, как свинец, а тело — ватным. — Я в параллельной вселенной… — прошептал Джисон в последний раз. А потом случилось оно. Ему показалось, что кровать провалилась. Нет, не так. Весь мир сложился внутрь, как бумажный пакет, который сминают в кулаке. В ушах засвистело так, будто рядом приземлился истребитель. Кристалл, который лежал на груди, стал горячим — настолько, что Джисон дёрнулся, чтобы его скинуть, но не смог. Потому что у него не было рук. Или они были? Или это просто… ощущалось иначе? — АААААААААА! — заорал Джисон, но звук вышел какой-то придушенный, будто он орал через подушку. А потом резко наступила тишина. Абсолютная. Такая, что закладывает уши. Джисон лежал с закрытыми глазами и понимал, что дышит. Дышит иначе. Воздух пах не его дешёвым освежителем «Морской бриз», а чем-то сладким, приторным — цветами, деревом и… чем-то ещё. Чем-то, что заставило его ноздри раздуться, а сердце — пропустить удар. Он открыл глаза. Потолок был не его. Вместо знакомой трещины, на которую он пялился каждый вечер, над ним был высокий сводчатый потолок с деревянными балками. Свет лился из окна, которое было огромным и выходило не на панельную девятиэтажку, а на зелёный двор с фонтаном. Джисон медленно сел. Кровать была не его. Широкая, с балдахином, покрытая каким-то шёлковым одеялом, которое стоило, наверное, как его телефон. Он опустил взгляд на свои руки. Руки были его. Вроде. Но кожа казалась светлее, пальцы — длиннее, а на запястье висел тонкий серебряный браслет, которого у него никогда не было. — Это… сработало? — прошептал Джисон. Голос был его, но какой-то… мягче, что ли. Он спустил ноги с кровати и почувствовал, как пол приятно холодит ступни. Комната была огромной. Письменный стол, заваленный книгами, шкаф, открытый настежь, в котором висела форма — та самая, из его аффирмаций. Светло-серая, с эмблемой в виде стилизованного волка. — Я сделал это, — выдохнул Джисон. — Я реально сделал это. Я в параллельной вселенной. Я… в омегаверсе. Он вскочил, готовый заорать от счастья, но тут же замер. Потому что его тело ощущалось неправильно. Он повернулся к зеркалу, которое стояло в углу комнаты, и замер. В зеркале был он. Лицо его, узнаваемое — острые скулы, глаза-щелочки, вечно взъерошенные волосы. Но что-то было не так. — Почему у меня… — начал Джисон и запнулся. Он подошёл ближе. Кожа на шее стала тоньше. Настолько тонкой, что он видел, как под ней бьётся пульс. И там, на изгибе, там, где у нормальных людей просто шея, у него было нечто иное. — Что это за хуйня? — прошептал он и провёл пальцем по коже. Она была горячей. Горячей, мать её, и чувствительной настолько, что от лёгкого прикосновения по позвоночнику пробежала дрожь. — Нет. Нет-нет-нет. Джисон рванул ворот рубашки, в которой проснулся, и посмотрел на свою грудь. Ничего. Но чуть ниже… — ШЕЙКА, БЛЯТЬ, — заорал он голосом, который сорвался на петушиный фальцет. — У МЕНЯ ЕБАНАЯ ШЕЙКА! Он схватился за голову, отшатнувшись от зеркала. В голове зашумело. Аффирмации. Его аффирмации. «У меня идеальная шейка». «Я — главный омега этого цирка». — Я попросил стать альфой! — завопил Джисон, пиная стул. — Я хотел быть тем, кто кусает, а не тем, кого кусают! КАК ЭТО ПРОИЗОШЛО?! Он заметался по комнате, как раненый зверь. Схватил со стола первое, что попалось под руку — это оказалась какая-то грамота с его именем и надписью «Омега-курсант второго курса». — ВТОРОГО?! — он чуть не порвал бумагу. — Я учился в десятом классе, а тут я уже на втором курсе какой-то хуйни? И ОМЕГА?! Джисон упал на кровать, уставился в потолок и издал звук, похожий на помесь рыдания и смеха. — Я хотел стать альфой, — прошептал он. — Я хотел быть крутым, доминантным, чтобы все боялись. А теперь у меня… у меня… Он снова посмотрел на свою шею в отражении окна. — У меня это. И оно, судя по всему, чувствительное, как клитор, который прищемили дверью. Он перевернулся на живот, зарылся лицом в подушку и заорал в неё: — ЗА ЧТО, ВСЕЛЕННАЯ?! Из-за двери послышался стук. А затем голос — низкий, вкрадчивый, от которого у Джисона всё внутри перевернулось: — Хан, ты там живой? Твой запах на весь коридор разошёлся. Ты в течку попал или что? Джисон замер. Он узнал этот голос. Он узнал бы его где угодно, даже в чёртовой параллельной вселенной. Голос принадлежал Ли Минхо. — Блядь, — выдохнул Джисон и закрыл глаза. — Бляяяяяядь. Джисон лежал на кровати с балдахином, вжимался лицом в подушку и пытался осознать, что его жизнь только что превратилась в хуже, чем любой фанфик, который он когда-либо читал. Потому что в фанфиках всё было логично. В фанфиках омеги были красивыми, желанными, с ними носились, их обожали, они могли уложить любого альфу одним взглядом и никогда не текли в неподходящий момент. А ещё у них всегда был выбор: либо стать главной сукой этого цирка, либо найти одного альфу, который будет смотреть на них как на сокровище, а не как на кусок мяса. У Джисона не было выбора. У Джисона была шейка, которая реагировала на каждое дуновение ветра, и за дверью стоял Ли Минхо, который, судя по голосу, уже решил, что Джисон сейчас в течке, потому что «запах на весь коридор». — Какой, нахуй, запах?! — прошептал Джисон в подушку. — Я даже не знаю, чем я пахну! Я вообще не должен ничем пахнуть! Я человек! Был человеком! Неделю назад моя главная проблема была в том, что мама забыла купить дошик, а теперь у меня… Он поднял голову и снова уставился на свою шею в отражении темного окна. — У меня эта хуйня, которая, видимо, работает как чертов радиомаяк для всех альф в радиусе километра. Стук в дверь повторился. Настойчивее. — Хан, я серьезно, — голос Минхо стал ниже, в нем появилась какая-то хрипотца, от которой у Джисона свело живот. — Если ты там истекаешь феромонами, я вызову медсестру. Или открою дверь сам. Выбирай. — Не смей открывать! — заорал Джисон, подскакивая на кровати. Голос сорвался на писк, и он мысленно послал себя нахуй за этот писк. — Я в порядке! У меня нет никакой течки! Я просто… сплю! Иди нахуй! Тишина. Джисон замер, прислушиваясь. Сердце колотилось где-то в горле — в том самом месте, которое теперь называлось «шейкой», и это осознание заставляло его чувствовать себя еще более уязвимым. — Ты что, не знаешь, как пахнет омега в стрессе? — голос Минхо стал тише, но от этого не менее пугающим. — Твой запах сейчас такой, будто ты решил, что я сейчас выломаю дверь и сделаю с тобой что-то неприличное. — А ТЫ РАЗВЕ НЕТ?! — выпалил Джисон, и тут же прикусил язык. Потому что это было глупо. Очень глупо. Если этот альфа реально решит выломать дверь, что Джисон будет делать? Кричать? У него даже защиты никакой нет. В его мире он мог хотя бы стулом замахнуться, а тут… блять, у него теперь тело омеги, которое, наверное, даже этот стул не поднимет. — Хан, — Минхо вздохнул так, будто разговаривал с умственно отсталым ребенком. — Я дежурный по этажу. Твой запах разошелся настолько, что парни из соседнего корпуса начали нюхать воздух. Если ты не откроешь дверь, я вызову коменданта, и он откроет ее своим ключом. И тогда это будет не просто разговор, а официальный акт о том, что омега на втором курсе не способен контролировать свои феромоны. Тебе это надо? Джисон задумался. Блять. Логика была железобетонной. Если сейчас к нему вломится комендант, то вся академия узнает, что он не контролирует «феромоны». А он даже не знает, что это за хуйня! Он вообще только сегодня узнал, что у него есть шея! — Подожди, — буркнул Джисон, вставая с кровати. Ноги дрожали. Он подошел к двери, положил ладонь на холодную ручку и замер. — Только без глупостей, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал угрожающе, но вышло так, будто он просит. — Я открываю, а ты стоишь на месте. Понял? — Как скажешь, — голос Минхо звучал насмешливо. Джисон глубоко вдохнул, мысленно послал сигнал всем богам, которые могли его слышать, и дернул дверь на себя. И чуть не захлопнул обратно. Потому что Ли Минхо стоял в проходе, прислонившись плечом к косяку, и выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала «Альфа года, блять». На нем была форма академии — темно-серая, с эмблемой волка на плече, но сидела она так, будто была сшита специально под него. Широкие плечи, узкая талия, челюсть, которой можно было вскрывать консервные банки, и глаза — темные, прищуренные, которые смотрели на Джисона так, будто он был… чем-то интересным. Минхо медленно втянул носом воздух. — Охуеть, — сказал он абсолютно спокойным тоном. — Ты реально пахнешь клубникой. — Я НЕ ПАХНУ КЛУБНИКОЙ! — заорал Джисон, чувствуя, как щеки заливаются краской. — Пахнешь, — Минхо чуть наклонил голову, изучая его. — Клубника и… страх. Много страха. Ты чего, реально думал, что я на тебя наброшусь? Джисон открыл рот, чтобы сказать что-то умное, но в этот момент Минхо перевел взгляд на его шею. На шейку. Взгляд задержался там ровно на секунду, но Джисону показалось, что прошла вечность. Он почувствовал, как кожа на шее начинает гореть, как будто Минхо прикоснулся к ней, а не просто посмотрел. — Закрой глаза! — Джисон прикрыл шею ладонью, отступая назад. — Не смотри туда! — Слушай, — Минхо усмехнулся, и от этой усмешки у Джисона внутри всё перевернулось. — Если ты будешь так реагировать на каждый взгляд, ты не продержишься здесь и недели. Твоя шейка — не единственная в этой академии, успокойся. — Она моя! — Джисон чувствовал, что звучит как идиот, но остановиться не мог. — И я не хочу, чтобы на нее пялились! — Тогда не пахни так, — Минхо пожал плечами. — Любой альфа в радиусе ста метров это почувствует. Я, кстати, не единственный, кто пришел проверить. Он кивнул куда-то в сторону коридора. Джисон высунул голову и обомлел. В коридоре, в отдалении, стояло трое парней. Один — огромный, с плечами шкафа. Второй — поменьше, но с такой же мощной фигурой и челюстью, которой можно было дробить камни. Третий — высокий, стройный, с острыми скулами и светлыми волосами, который смотрел на Джисона так, будто уже прикидывал, как его разделать. — Это Чан, — Минхо кивнул на огромного. — Староста этажа. Чанбин — его заместитель. А это Хёнджин — с нашего курса. — Они… тоже пришли на запах? — голос Джисона дрогнул. — А ты думал, клубника в коридоре общежития — это норма? — Минхо усмехнулся. — Расслабься. Они не съедят тебя. Сегодня. — ТВОЮ МАТЬ! — Джисон втянул голову обратно и попытался захлопнуть дверь, но Минхо ловко подставил ногу. — Не дергайся. Чан уже идет к коменданту, чтобы зарегистрировать твой запах. Это стандартная процедура для новых омег. Твой профиль феромонов внесут в базу, и через пару дней все привыкнут. — Какую базу?! Какие феромоны?! — Джисон схватился за голову. — Я не давал согласия! — Ты подписал договор при поступлении, — Минхо посмотрел на него с легким удивлением. — Ты что, не читал? Джисон замер. Блять. Он же не подписывал никакого договора. Он вообще тут ни при чем. Он просто хотел зашифтиться в красивую жизнь, а попал в ад, где у него есть феромоны, база данных и альфы, которые ходят за ним как голодные волки. — Я… я не помню, — выдавил он. — Ну, бывает, — Минхо, кажется, не придал этому значения. — Ладно, Хан. Я доложил, что с тобой всё в порядке. Приведи себя в порядок, через час у нас общее собрание. И… Он замолчал, снова посмотрев на шею Джисона, которую тот все еще прикрывал ладонью. — И прикройся чем-нибудь. Твоя шейка слишком открытая. Это как ходить с кошельком, из которого торчат купюры, в районе, где полно карманников. — Я не… — Ты понял, — Минхо развернулся и пошел в сторону остальных альф, даже не обернувшись. Джисон захлопнул дверь, прислонился к ней спиной и медленно сполз на пол. — Клубника, — прошептал он. — Я, блять, пахну клубникой. Через полчаса, когда Джисон наконец-то смог заставить себя встать с пола и более-менее привести себя в порядок, в дверь снова постучали. — Джисон? — голос был мягким, с легкой хрипотцой и каким-то незнакомым акцентом. — Ты там живой? Я твой сосед, Феликс. Можно войти? Сосед. Джисон вспомнил, что в его аффирмациях был пункт про соседа-омегу, который будет «милым и поддерживающим». В тот момент это казалось отличной идеей. Сейчас он не был ни в чем уверен. — Да, — хрипло сказал он, открывая дверь. На пороге стоял парень. Джисон ожидал увидеть кого-то… ну, не знал, что ожидал, но точно не это. Феликс был невысоким, с пухлыми губами, веснушками, рассыпанными по щекам, и глазами, которые напоминали оленя из диснеевского мультфильма. Светлые волосы были собраны в маленький хвостик, а на шее — на той самой шейке — красовалась тонкая шелковая лента, повязанная бантом. Джисон уставился на эту ленту и почувствовал, как его собственное горло начинает чесаться. — О, — Феликс улыбнулся, заметив его взгляд. — Ты еще не обзавелся защитной лентой? Я тебе дам, у меня есть запасная. Минхо сказал, что у тебя очень чувствительная шейка. — Минхо? — Джисон скривился. — Ты с ним говорил? — Он дежурный, — Феликс прошел в комнату, огляделся и одобрительно кивнул. — Уютно тут. Минхо вообще нормальный, если не злить его. А если злить… ну, лучше не злить. — Я не собираюсь его злить, — буркнул Джисон, закрывая дверь. — Я вообще не собираюсь с ним общаться. Феликс посмотрел на него с таким выражением, будто Джисон только что сказал, что не собирается дышать. — Это вряд ли получится, — сказал он, доставая из своего рюкзака аккуратную шелковую ленту темно-синего цвета. — Минхо — главный альфа на нашем курсе. Если он решил, что ты достоин внимания, то… — Он не решал! — перебил Джисон. — Он просто дежурил! Ему по долгу службы пришлось! — Ага, — Феликс протянул ему ленту. — Конечно. Просто по долгу службы он отправил Чана к коменданту, Чанбина — в медпункт за успокоительным для омег, а Хёнджина — проверять, кто еще учуял твой запах. Если бы ему было плевать, он просто вызвал бы медсестру и забыл. Джисон взял ленту, чувствуя, как шелк скользит по пальцам. — И что это значит? — Это значит, что Ли Минхо взял тебя под свою… — Феликс замялся, подбирая слово. — Под свою ответственность. — Я не просил! — В омегаверсе не просят, — Феликс пожал плечами. — Ты быстро привыкнешь. Давай, повяжу. Он подошел ближе, и Джисон инстинктивно отшатнулся. — Не дергайся, — мягко сказал Феликс. — Я омега, как и ты. Моя шейка ничем не лучше твоей. Я просто научу тебя, как это делать, чтобы не было больно. — Больно? — голос Джисона снова сорвался на писк. — Если затянуть слишком туго — будет неприятно. Если слишком слабо — не поможет. Идеальная лента держится, но не давит. Вот, смотри. Феликс подошел к зеркалу, поднял волосы и аккуратно обмотал ленту вокруг шеи. Движения были быстрыми, уверенными, как будто он делал это тысячу раз. — Видишь? — он повернулся. — Лента закрывает шейку, но не сковывает движения. Это базовый уровень защиты. Если у тебя начнется течка, понадобится что-то серьезнее, но для повседневной носки достаточно. Джисон смотрел в зеркало, пытаясь запомнить движения. — А зачем это вообще нужно? Феликс моргнул, явно не ожидая такого вопроса. — Чтобы… защитить шейку? — сказал он, как будто это было очевидно. — В открытую шейку может вцепиться любой альфа, если у него снесет крышу от твоих феромонов. Лента хотя бы дает время, чтобы среагировать. — Вцепиться? — Джисон почувствовал, как к горлу подступает тошнота. — Как собака? — Ну… да, — Феликс поморщился. — Звучит грубо, но в целом верно. Поэтому мы и носим ленты. А когда начинается течка, вообще не выходим из комнаты без блокаторов. Ты разве не проходил это на первом курсе? Джисон вспомнил, что по версии этой реальности он уже «второкурсник». Значит, его персонаж должен был все это знать. А он не знал ничего. — Я… плохо помню, — соврал он. — Голова болит. — Стресс, — понимающе кивнул Феликс. — Бывает. Первая течка у многих омег проходит тяжело. У тебя когда была? — Когда у меня была течка? — Джисон чуть не поперхнулся. — Я… не помню. — Ну, в двенадцать-тринадцать лет обычно, — Феликс сел на кровать, скрестив ноги. — У меня в двенадцать. Я три дня просидел в ванной и рыдал. Думал, что умираю. А потом мама объяснила, что это нормально. Джисон смотрел на Феликса и чувствовал, как реальность обрушивается на него с новой силой. У него, Хан Джисона, шестнадцатилетнего пацана из Сеула, который в прошлой жизни переживал только из-за того, что в школе задолжал пять докладов, теперь были «первые течки», «защитные ленты» и «феромоны». — Слушай, — сказал он, садясь напротив Феликса. — А если… если омега вообще не хочет быть омегой? Если он хотел быть альфой? Феликс посмотрел на него с искренним недоумением. — Ты серьезно? — спросил он. — Никто не выбирает свою вторичную половую принадлежность. Это как выбрать цвет глаз. Ты рождаешься таким. — А если я… не рождался таким? — осторожно спросил Джисон. Феликс нахмурился, явно не понимая, к чему он клонит. — Ты о чем? — Я о том, что… — Джисон замялся. Сказать правду? Что он попал сюда из другой вселенной, где омегаверс был просто литературным жанром, а не реальностью? Феликс либо вызовет санитаров, либо решит, что у него крыша поехала. — Забудь, — махнул он рукой. — Стресс. Голова болит. Феликс недоверчиво посмотрел на него, но спорить не стал. — Ладно, — сказал он. — Давай я помогу тебе завязать ленту. И потом пойдем на собрание. Чан сказал, что если мы опоздаем, он лично придет нас забирать. А когда Чан лично приходит забирать, это всегда… громко. — А что за собрание? — спросил Джисон, позволяя Феликсу подойти и начать возиться с лентой у его шеи. — Общее собрание курса. Распределение по группам, инструктаж по технике безопасности, ну и… — Феликс замолчал, ловко завязывая бант. — И знакомство с новыми омегами. — С какими новыми омегами? — насторожился Джисон. — Ну… с тобой, — Феликс улыбнулся. — Ты же перевелся из другой академии? Чан сказал, что ты новенький. Поэтому все и прибежали на твой запах. Новый омега в академии — это событие. У нас тут не так много омег, знаешь ли. — Сколько? — спросил Джисон, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — На нашем курсе? — Феликс задумался. — Я, ты, Ёнбок с третьей группы, и Сынмин с четвертой. И всё. Остальные — альфы и беты. — Четверо? — голос Джисона прозвучал как-то жалко. — На весь курс? — Ну, на втором курсе нас четверо, — поправил Феликс. — На первом трое, на третьем пятеро. Итого двенадцать на всю академию. А альф — под семьдесят. Так что да, мы тут… редкий вид. Джисон закрыл глаза и мысленно сосчитал до десяти. Семьдесят альф. Четыре омеги. Это не академия. Это чертов заповедник, где омег расселили как панд, чтобы альфы могли смотреть на них через стекло. — И что, все эти семьдесят альф будут… нюхать нас? — спросил он. — Ну, не все, — Феликс поправил ленту, чтобы та лежала ровно. — Только те, у кого есть интерес. Большинству просто любопытно. Понюхают пару дней и успокоятся. Но есть те, кто… — Кто? — Кто ищет пару, — Феликс отвел взгляд. — Альфы, которые хотят создать связь. Они могут быть настойчивыми. Очень настойчивыми. Но правила академии запрещают агрессивные действия без согласия омеги. Так что если кто-то переходит границы, можно жаловаться Чану. Он староста, он разберется. — А если Чан сам… — начал Джисон. — Чан — староста, — твердо сказал Феликс. — Он профессионал. Он не будет нарушать правила. — А Минхо? — вырвалось у Джисона прежде, чем он успел подумать. Феликс поднял на него глаза, и на его лице появилась странная улыбка. — А что Минхо? — Ничего, — быстро сказал Джисон. — Просто он дежурный. Я подумал… — Ты правильно подумал, — Феликс встал, отряхивая форму. — Минхо — один из самых сильных альф на курсе. И он редко проявляет интерес к кому-либо. Поэтому когда он побежал проверять твой запах, все и засуетились. Ладно, пошли. Опоздаем — Чан нас убьет. Фигурально, конечно. Надеюсь. Актовый зал академии оказался огромным помещением с высокими потолками, деревянными панелями на стенах и сценой, на которой стоял длинный стол для преподавателей. Но Джисону было не до интерьера. Потому что в зале сидело очень много людей. Нет, не людей. Альф. Они сидели на деревянных скамьях, разбитые по группам, и все, абсолютно все головы повернулись в сторону входа, когда Феликс толкнул дверь. Джисон почувствовал, как воздух в зале становится тяжелым. Запахи. Сотни запахов, смешанных в один густой коктейль, ударили в нос с такой силой, что он закашлялся. — Дыши ртом, — шепнул Феликс, беря его за локоть. — Сначала всегда тяжело. Через пару минут привыкнешь. Джисон послушно открыл рот и сделал глубокий вдох. Стало немного легче. Но не намного. — Омеги сюда, — раздался голос с первой скамьи. Джисон повернул голову и увидел парня, который сидел в первом ряду, обложенный какими-то бумагами. Он был худым, с длинными светлыми волосами, собранными в низкий хвост, и острыми чертами лица. На шее у него была такая же лента, как у Феликса, только белая. — Сынмин, — представил его Феликс. — Он у нас главный по омежьим делам. Будет тебя вводить в курс. Сынмин посмотрел на Джисона внимательно, оценивающе, и кивнул. — Хан Джисон? — спросил он. — Перевелся из Сеульской академии? — Э-э… да, — сказал Джисон, надеясь, что это не прозвучало слишком неуверенно. — Хорошо. Садись рядом с Феликсом. После собрания подойдешь ко мне, я дам тебе расписание и памятку для новичков. Джисон кивнул и сел на указанное место, стараясь не смотреть по сторонам. Но взгляд всё равно скользил по залу. Альфы были везде. Крупные, широкоплечие, с жесткими челюстями и тяжелыми взглядами. Некоторые смотрели на него с любопытством, некоторые — с откровенным интересом, а некоторые — с таким выражением, от которого хотелось вжаться в скамью и исчезнуть. — Не смотри им в глаза, — прошептал Феликс. — Для альфы прямой взгляд — вызов. А тебе сейчас вызовы ни к чему. Джисон опустил глаза и уставился в свои колени. Сердце колотилось где-то в горле. Шейка под лентой пульсировала, и он чувствовал, как феромоны — эти чертовы феромоны, о существовании которых он узнал час назад — начинают распространяться вокруг него. — Твой запах усилился, — снова шепнул Феликс. — Успокойся. Подыши ровно. — Я пытаюсь! — прошипел Джисон. — Пытайся лучше. На сцену поднялся высокий мужчина в строгом костюме — видимо, директор. Он что-то говорил о правилах поведения, о технике безопасности, о важности контроля феромонов в общественных местах, но Джисон почти не слушал. Он чувствовал, как на него смотрят. Десятки взглядов. Сотни. А потом один взгляд стал тяжелее всех. Джисон поднял глаза и встретился с темными глазами Ли Минхо, который сидел в третьем ряду, откинувшись на спинку скамьи и сложив руки на груди. Он смотрел на Джисона. И на его губах играла легкая, едва заметная улыбка. — Блять, — выдохнул Джисон так тихо, что даже Феликс не услышал. Собрание длилось около часа. Джисон не запомнил ни слова из того, что говорили преподаватели. Он запомнил только взгляд Минхо, который не отрывался от него всё это время. Когда всё закончилось и альфы начали подниматься с мест, Феликс потянул Джисона к выходу, но их перехватил Сынмин. — Хан, держи, — он сунул Джисону стопку бумаг. — Здесь расписание, карта корпусов, правила проживания в общежитии и список запрещенных зон. И вот это — блокаторы на случай течки. Они сильнодействующие, так что без надобности не принимай. Джисон взял бумаги, чувствуя, как его руки трясутся. — А что за запрещенные зоны? — спросил он, пытаясь хоть что-то удержать в голове. — Крыло альф в общежитии, — спокойно ответил Сынмин. — Туда омегам вход запрещен без сопровождения дежурного. В случае нарушения — отчисление. Это правило знают все, так что не рискуй. — А если меня туда затащат? Сынмин посмотрел на него с удивлением, потом усмехнулся. — Если тебя туда затащат, это будет уже не нарушение правил, а уголовное преступление. Альфу отчислят мгновенно. Но такого у нас не было уже три года. Наши альфы дисциплинированные. Джисон хотел сказать что-то вроде «а мне похуй на вашу дисциплину», но промолчал. Они с Феликсом вышли в коридор, и Джисон наконец-то смог выдохнуть. — Это пиздец, — сказал он, прислоняясь к стене. — Полный пиздец. — Первый день всегда сложный, — Феликс похлопал его по плечу. — Завтра будет легче. — А послезавтра? — Послезавтра ты привыкнешь. — Я не хочу привыкать! — Джисон почти закричал. — Я не хочу быть омегой! Я не хочу, чтобы на меня пялились, нюхали меня, хотели… хотели вцепиться в мою шею! Я хочу домой! Феликс замолчал, глядя на него с беспокойством. — Джисон… — начал он. — Не надо, — перебил его Джисон, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Просто… дай мне минутку. Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Дыши, Хан. Дыши. Ты в параллельной вселенной, у тебя теперь есть шейка и феромоны, ты пахнешь клубникой, и какой-то альфа смотрит на тебя так, будто ты его личная собственность. Но это не конец. Это просто… просто новый уровень сложности. — Хан. Голос был низким, спокойным и слишком знакомым. Джисон открыл глаза. Перед ним стоял Ли Минхо. Без формы, в простой черной футболке, которая обтягивала его плечи так, что Джисон невольно сглотнул. — Минхо, — Феликс шагнул вперед, заслоняя Джисона. — Может, не сейчас? — Я просто хочу поговорить, — Минхо даже не посмотрел на Феликса. Его глаза были прикованы к Джисону. — Наедине. — Я не… — Феликс, — Минхо наконец перевел взгляд на омегу. — Дай нам пять минут. Феликс колебался. Он посмотрел на Джисона, потом на Минхо, потом снова на Джисона. — Если что — кричи, — сказал он и, развернувшись, ушел в конец коридора. Джисон остался один на один с Минхо. — Чего тебе? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал твердо. Минхо сделал шаг вперед. Потом еще один. Джисон инстинктивно прижался спиной к стене. — Ты слишком много пахнешь страхом, — сказал Минхо, останавливаясь в шаге от него. — На собрании от тебя разило за версту. Сейчас — тоже. Это привлекает внимание. Если хочешь остаться незамеченным, научись контролировать свои эмоции. — Я не просил твоего совета, — процедил Джисон. — А я не просил твоего запаха, — парировал Минхо. — Но раз уж ты пахнешь так, что у меня сносит крышу нахуй, то я имею право сказать тебе об этом. — Сносит крышу? — Джисон почувствовал, как внутри закипает злость. — Это моя проблема? — Твоя, — Минхо наклонился ближе, и Джисон почувствовал его запах — дым, кожу и что-то острое, отчего голова шла кругом. — Потому что если ты будешь так пахнуть рядом с другими альфами, они могут не сдержаться. А я не хочу разбираться с последствиями. — А ты что, мой личный телохранитель? — Джисон вскинул подбородок, чувствуя, как лента на шее натягивается. Минхо посмотрел на его шею. На ленту. Потом перевел взгляд на глаза. — Пока что — да, — сказал он тихо. — Раз уж я дежурный по этажу, а ты поселился в моем крыле. Так что привыкай, Хан. Я буду рядом. И не потому, что ты мне нравишься. А потому, что ты, блять, опасен для себя самого. Он развернулся и ушел, оставив Джисона у стены с бешено колотящимся сердцем и горящей шеей. — Какой же ты мудак, — прошептал Джисон вслед, но голос прозвучал так, будто он говорил это не Минхо, а себе. За то, что решил, что шифтинг — это хорошая идея. За то, что думал, что омегаверс — это красиво. За то, что сейчас стоял в коридоре параллельной вселенной, пах клубникой и молился всем богам, чтобы этот высокомерный альфа с челюстью Бэтмобиля не вернулся. Но Минхо не вернулся. Вернулся Феликс, который смотрел на Джисона с сочувствием и легким любопытством. — Ну что? — спросил он. — Жить будешь? — Буду, — сказал Джисон, отрываясь от стены. — Но если этот мудак еще раз подойдет ко мне так близко, я вцеплюсь в его шею. — Ты омега, — напомнил Феликс. — У тебя не те зубы. — А я найду способ, — буркнул Джисон, направляясь к выходу. Внутри него клокотала злость, смешанная со страхом и каким-то странным, незнакомым чувством, которое он отказывался называть. Он хотел домой. В свою реальность, где не было шейки, феромонов, альф и Ли Минхо с его запахом, от которого хотелось одновременно бежать и вдыхать глубже. Но дома не было. Был только этот дурацкий коридор, дурацкая лента на шее и дурацкая параллельная вселенная, в которую он вляпался по собственной глупости. — Шифтинг, — прошептал Джисон, когда они с Феликсом вышли на улицу. — Ебаный шифтинг. Феликс покосился на него, но ничего не сказал. А Джисон поднял голову к небу — здесь оно было ярче, чем в его мире, и звезды казались ближе — и мысленно пообещал себе: Он найдет способ вернуться. Он не останется здесь. Он не будет омегой. Он не будет принадлежать ни одному альфе, особенно тому, кто смотрит на него как на проблему, которую надо решить. Но это будет потом. А сейчас надо было пережить первый день. И не сдохнуть от стыда, когда твоя шея решает, что она главный орган в твоем теле. — Пошли, — сказал он Феликсу. — Расскажи мне про этих альф. Кого бояться, кого ненавидеть, а кого просто игнорировать. — Ну, — Феликс задумался, — Чан — староста, с ним лучше дружить. Чанбин — его правая рука, он жесткий, но справедливый. Хёнджин — красивый, но высокомерный. А Минхо… — Про Минхо не надо, — перебил Джисон. — Про Минхо я всё понял. — Ты уверен? — Феликс усмехнулся. — Потому что я, кажется, понял не всё. Джисон промолчал. Но внутри него, где-то глубоко, за пульсирующей шейкой и клубничным запахом, зарождалась мысль, которую он отказывался признавать: Может быть, в этой вселенной было не только дерьмо. Может быть, там был еще и Ли Минхо, который смотрел на него так, будто он был… особенным. Но Джисон задушил эту мысль на корню. Потому что если он начнет думать о Минхо как о чем-то большем, чем просто высокомерный альфа, то всё — он пропал. А он, Хан Джисон, не пропадет. Ни за что. — Пошли, Феликс, — сказал он. — Мне нужно научиться завязывать эту хуйню на шее так, чтобы она не душила меня каждую секунду. Феликс улыбнулся, и они пошли по темной аллее академии, где впереди их ждали новые правила, новые знакомства и новая жизнь, к которой Джисон был совершенно не готов. Но это была его жизнь. По крайней мере, пока он не найдет способ вернуться. А он найдет. Обязательно.

***

Ночь в академии оказалась тихой. Слишком тихой. Джисон лежал на своей кровати с балдахином, уставившись в высокий потолок с деревянными балками, и слушал, как Феликс тихо сопит на соседней кровати. Сосед уснул мгновенно, едва голова коснулась подушки, — видимо, жизнь омеги в этой вселенной была настолько энергозатратной, что организм отключался по расписанию. А Джисон не спал. Он перебирал в голове события этого дня, и чем больше думал, тем больше понимал: он влип по-крупному. — Блять, — прошептал он в темноту. — Как я вообще сюда попал? Ответа не было. Только тишина и мерное дыхание Феликса. Джисон закрыл глаза и попытался вспомнить тот момент, когда всё случилось. Индийское гудение в наушниках. Кристалл на груди. Плед, симулирующий утробу. Аффирмации, которые он повторял как мантру. А потом — провал. Но до провала был блокнот. Джисон резко сел на кровати, чуть не скинув подушку. Блокнот! Тот самый, с единорогом на обложке, в котором он записывал все свои шифтинг-настройки! Если он попал в эту вселенную со всем своим сознанием, то… — Блять, — снова прошептал он, но уже с другой интонацией. — А где мои вещи? Он огляделся. Комната была чужой, но в ней явно жил кто-то до него. На столе лежали учебники с его именем — Хан Джисон, второй курс, омега-специализация. В шкафу висела форма, подобранная по размеру. На тумбочке стоял телефон. Телефон. Джисон протянул руку и схватил его. Черный, тонкий, с каким-то непривычным блеском корпуса. Он нажал на кнопку включения, и экран загорелся. — Охуеть, — выдохнул он. Телефон работал. На экране высветилось время — 23:47, дата, и уведомление: «Добро пожаловать в Академию Волчьего Пика, курсант Хан». — Они называют себя Волчьим Пиком? — Джисон скривился. — Это что, школа для оборотней? Он начал листать телефон, и чем больше смотрел, тем больше охреневал. Приложения были почти теми же, что в его мире: мессенджеры, соцсети, карты. Но названия были другими. Вместо «Инстаграма» — «AlphaGram». Вместо «Твиттера» — «ScentBook». Вместо «YouTube» — «HowlTube». — Они всё переименовали в собачью тему, — пробормотал Джисон, открывая «ScentBook». — Конечно. Потому что мы же волки. Блять. Лента новостей была заполнена постами о феромонах, течках, связях и соревнованиях между альфами. Джисон проскроллил пару минут, чувствуя, как его внутренний критик начинает потихоньку сходить с ума. Но главное — здесь не было его блокнота. Не было его аффирмаций. Не было записи стоп-слова. — Стоп-слово, — прошептал Джисон, и сердце заколотилось быстрее. — Блять, у меня же было стоп-слово! Он закрыл глаза, пытаясь вспомнить. В шифтинг-сообществах, где он зависал ночами, стоп-слово было обязательным. Сллво, которое должно было вернуть тебя в исходную реальность, если что-то пойдет не так. Джисон, будучи ответственным долбоебом, придумал себе стоп-слово. И записал его в блокнот. — Какое же слово? — он потер виски, чувствуя, как начинается головная боль. Он помнил, как сидел за столом в своей комнате, разрисованный блокнот перед ним, и старательно выводил буквы. Он помнил, что слово было глупым. Очень глупым. Потому что он решил, что если уж использовать стоп-слово, то оно должно быть максимально нелепым, чтобы в момент стресса оно точно вышибло его из транса. — Что-то связанное с… — Джисон напряг память. — С единорогом? Нет. С клубникой? Тоже нет. С… В голове всплыл образ: он пишет в блокноте, ржет над своей же тупостью, а рядом лежит пачка чипсов со вкусом «Сметана и лук». — Блять, — выдохнул Джисон. — Я не помню. Паника начала накрывать медленно, но верно. Как будто кто-то открыл кран, и холодная вода постепенно заполняла все внутренности. Он не помнил стоп-слово. Единственный способ вернуться домой — и тот вылетел из головы, потому что он, Хан Джисон, великий шифтер и повелитель аффирмаций, оказался слишком тупым, чтобы запомнить одну ебучую фразу. — Я ебанат, — сказал он вслух. — Я конченый ебанат. — М-м-м? — Феликс заворочался на своей кровати. — Джисон? Ты чего не спишь? — Ничего, — быстро сказал Джисон, засовывая телефон под подушку. — Просто… вода захотел. — Вода в кувшине на столе, — пробормотал Феликс, переворачиваясь на другой бок. — И пожалуйста, не шуми. Завтра первый учебный день. Нам нужны силы. — Ага, — кивнул Джисон, хотя Феликс его уже не видел. — Силы. Он снова лег, уставившись в потолок, и мысленно перебирал варианты. Вариант первый: стоп-слово вернется само. Надежно, как хрупкая надежда школьника, который не выучил билет на экзамене, но верит в чудо. Вариант второй: он найдет в этой вселенной способ вернуться. Технологии, магию, что угодно. В конце концов, если шифтинг работает здесь, то должен быть и обратный путь. Вариант третий: он останется здесь навсегда, будет омегой с клубничным запахом, и его однажды укусит какой-нибудь альфа с челюстью бульдога, и это будет его жизнь. — Нахуй третий вариант, — прошептал Джисон, закрывая глаза. Но сон не шел. Он пролежал так до двух ночи, прокручивая в голове страницы своего блокнота. Он помнил обложку с единорогом. Помнил, что первая страница была разрисована каракулями. Помнил, что аффирмации занимали три листа. Но стоп-слово… оно было на четвертом. Или на пятом? — Блять, — выдохнул он в очередной раз, и Феликс снова заворочался. — Джисон, если ты не заткнешься, я вызову медсестру и скажу, что у тебя нервный срыв, — пробормотал сосед сонным голосом. — И тогда тебе сделают укол с успокоительным, и ты проспишь до обеда. Выбирай. — Молчу, — быстро сказал Джисон. Феликс удовлетворенно хмыкнул и снова отключился. А Джисон закрыл глаза и начал методично перебирать в голове всё, что было в блокноте. Слово за словом. Буква за буквой. К четырем утра он сдался. Память не возвращалась. Только обрывки: он смеялся, записывая стоп-слово, потому что оно было пиздец тупым. — Ладно, — прошептал он. — Завтра разберемся. И, на удивление, провалился в сон, как только перестал пытаться. Разбудил Джисона звук, похожий на вой сирены. Он подскочил на кровати, чуть не свалившись на пол, и уставился на потолок, откуда раздавался громкий, противный сигнал. — ЧТО ЭТО? — заорал он, перекрывая вой. — БУДИЛЬНИК! — заорал в ответ Феликс, который уже был полностью одет и выглядел так, будто проснулся час назад. — ВСТАВАЙ, У НАС ДВАДЦАТЬ МИНУТ ДО ПЕРВОЙ ПАРЫ! — КАКОЙ НАХУЙ БУДИЛЬНИК? ЭТО ЖЕ СИРЕНА! — ЭТО АКАДЕМИЯ, А НЕ САНАТОРИЙ! БЫСТРЕЕ! Джисон сполз с кровати, чувствуя, как голова раскалывается от недосыпа. Он посмотрел на себя в зеркало и охренел. Волосы торчали во все стороны, под глазами залегли синяки, а на шее лента, которую он забыл снять перед сном, сбилась и теперь сдавливала горло так, что трудно было дышать. — Как ты это носишь? — спросил он, пытаясь распутать узел. — Ты спал в ленте? — Феликс подошел к нему и ловкими движениями освободил шею. — Это опасно! Она же перекрывает кровоток, если неправильно завязана! Ты что, не чувствовал? — Я спал, — буркнул Джисон, растирая покрасневшую кожу. — И вообще, я в этом мире второй день. Можно мне дать поблажку? — В этой вселенной поблажек не дают, — Феликс сунул ему в руки форму. — Одевайся. И сегодня без ленты? Без ленты нельзя. Я тебе помогу завязать, но смотри и запоминай. Пока Джисон натягивал на себя форму, которая сидела идеально, как будто сшита на заказ, Феликс рассказывал о расписании: — Первая пара — «Основы феромонной безопасности». Вторая — «Физиология альф и омег». Третья — «Социальная динамика». После обеда — «Контроль эмоций для омег». Это специальный курс, на нем будут только мы четверо. — Контроль эмоций? — Джисон скривился. — Я и так контролирую. Феликс посмотрел на него с выражением «ты серьезно, блять?». — Джисон, вчера на собрании ты пах так, будто тебя собираются съесть. Твои эмоции — это не просто твои эмоции. Это твои феромоны. А феромоны — это информация для всех вокруг. Если ты злишься, все альфы в радиусе ста метров знают, что ты злишься. Если ты боишься — они чувствуют страх. Если ты… — Если я хочу в туалет, они тоже чувствуют? — перебил Джисон. — Феромоны не связаны с туалетом, — спокойно ответил Феликс. — Но если ты возбужден… — Не продолжай, — быстро сказал Джисон, чувствуя, как щеки заливаются краской. — Я понял. Феликс усмехнулся, но ничего не сказал. Когда Джисон наконец-то был готов (лента на шее сидела идеально, спасибо Феликсу), они вышли в коридор. И первое, что Джисон увидел, — это Ли Минхо, прислонившегося к стене напротив их двери. — Доброе утро, — сказал Минхо, лениво оглядывая Джисона с ног до головы. — Выспался? — А ты что, дежуришь? — буркнул Джисон, чувствуя, как лента на шее начинает казаться тесной. — Сопровождаю омег до учебного корпуса, — Минхо пожал плечами. — Это моя смена. — Мы и сами дойдем, — сказал Джисон, но Феликс дернул его за рукав. — Так положено, — шепнул Феликс. — Омеги не ходят по территории без сопровождения до девяти утра. Правила. Джисон хотел спросить, какие еще, нахуй, правила, но вовремя прикусил язык. Они пошли по коридору втроем: Минхо впереди, Феликс и Джисон следом. Джисон специально держался позади, чтобы не видеть спину Минхо, но запах — этот гребаный запах дыма и кожи — все равно доносился до него, и от этого голова шла кругом. — Твой запах снова стал кислым, — не оборачиваясь, сказал Минхо. — Расслабься. Я не собираюсь тебя есть. По крайней мере, на завтрак. — Остроумно, — процедил Джисон. — Я стараюсь. Феликс между ними вздыхал и делал вид, что смотрит в окно.

***

Первая пара оказалась скучной до зубного скрежета. Преподаватель — пожилой бета с усталым лицом — монотонно рассказывал о классификации феромонов: альфа-феромоны доминирования, омега-феромоны подчинения, бета-феромоны нейтралитета. Джисон сидел на последней парте, делая вид, что слушает, но на самом деле листал телефон под партой. Он нашел браузер и начал гуглить. «Шифтинг реальность академия Волчий Пик» — ноль результатов. «Как вернуться из параллельной вселенной» — результаты были, но все выглядели как фейковые статьи из желтой прессы. «Стоп-слово шифтинг не работает» — и тут пустота. Джисон отчаялся. Он уже хотел закрыть браузер, когда его взгляд упал на иконку с надписью «Мои файлы». Он открыл папку и начал листать. Фотографии. Документы. Заметки. В папке «Заметки» было несколько файлов. Один назывался «Расписание». Второй — «Правила». Третий… Джисон замер. Третий назывался «Шифтинг». Руки задрожали. Он открыл файл и чуть не выронил телефон. Там было написано его почерком. Нет, не его — почерком тела, в котором он оказался. Но слова были его. «Мои аффирмации для шифтинга в омегаверс: 1. Я перемещаюсь в реальность, где омегаверс существует. 2. Я становлюсь омегой с идеальной шейкой. 3. Мои феромоны пахнут клубникой (потому что это мои любимые чипсы, да, я знаю, что это тупо). 4. Моим альфой будет идеальный мужчина, который не будет меня бесить (спойлер: он все равно будет бесить, потому что альфы все мудаки, но хотя бы красивый). 5. Мое стоп-слово для возвращения: ...» Дальше текст обрывался. — НЕТ! — Джисон чуть не заорал в голос, но вовремя прикусил язык. — НЕТ, БЛЯТЬ! — Хан, вам плохо? — спросил преподаватель, поднимая глаза от конспекта. — Нет, все отлично, — выдавил Джисон, пряча телефон. — Просто… затекло всё. Преподаватель посмотрел на него с подозрением, но продолжил лекцию. Джисон сидел, вцепившись в телефон так, что побелели костяшки. Файл обрывался на самом важном месте. Стоп-слово было записано, но не сохранено. Или сохранено, но не полностью? Или эта версия Джисона не успела дописать? — Да что ж ты за ебанат такой, Хан, — прошептал он себе под нос. — В обеих вселенных конченый. — Ты что-то сказал? — спросил Феликс, сидевший рядом. — Сказал, что я ебанат, — честно ответил Джисон. — Это я и так знаю, — Феликс улыбнулся. — Конкретнее? Джисон замялся. Сказать Феликсу правду? Что он из другой вселенной, где омегаверс — это просто выдумка? Что он попал сюда случайно, не знает правил, не умеет контролировать свою шею и вообще пахнет клубникой только потому, что обожрался чипсов в своей прошлой жизни? — Я потерял… важную информацию, — сказал он вместо этого. — Которая могла бы мне помочь. — Какую информацию? — Про… способ вернуться домой. Феликс посмотрел на него с недоумением. — Твой дом — эта академия, — сказал он. — Ты здесь учишься. — Нет, — Джисон покачал головой. — Мой дом не здесь. Он замолчал, понимая, что сказал лишнего. Но Феликс не стал допытываться. Только положил руку ему на плечо и тихо сказал: — Если хочешь поговорить — я рядом. Джисон кивнул и снова уткнулся в телефон. Он пролистал все файлы. Все заметки. Все фотографии. Везде была информация о его новой жизни, но нигде — ключа к возвращению. Кроме одной зацепки. В папке «Фото» была одна странная фотография: размытое изображение блокнота с единорогом. Того самого. Его блокнота. Фотография была сделана в какой-то спешке, качество — ниже плинтуса, но на ней можно было разобрать обложку и часть страницы. Джисон увеличил изображение. На открытой странице было написано: «Стоп-слово: ...» и дальше шло что-то неразборчивое. Слово было засвечено, и только первые две буквы можно было различить. — «Ху»? — прошептал Джисон, вглядываясь. — «Ху…» Что может начинаться на «ху»? Хуй? Нет, он бы не стал использовать мат в качестве стоп-слова. Слишком банально. Хулиган? Тоже нет. Хурма? Блять, какая нахуй хурма? — Джисон, — Феликс дернул его за рукав. — Звонок. Пошли на следующую пару. — Иду, — рассеянно сказал Джисон, убирая телефон. Он шел по коридору, не видя ничего вокруг, и прокручивал в голове возможные варианты. «Ху» было только началом. Слово могло быть любым. И если он не вспомнит его целиком, он застрянет здесь навсегда.

***

Вторая пара — «Физиология альф и омег» — велась женщиной-альфой с голосом, который мог резать металл. — Курсанты, — начала она, оглядывая аудиторию. — Сегодня мы поговорим о том, что отличает альф от омег. И нет, это не только размер мышц. Кто-то из альф засмеялся. — Альфы, — продолжила преподавательница, — обладают более развитой мускулатурой, более высоким уровнем тестостерона и, что самое важное, способностью к контролю. Альфа может подавлять свои инстинкты. Омега — нет. Джисон нахмурился. Это звучало как какая-то хуйня. — Омега, — преподавательница посмотрела в сторону, где сидели Джисон, Феликс и еще два омеги — Сынмин и парень по имени Ёнбок, — более чувствителен к феромонам альф. Его организм устроен так, чтобы… принимать. — Принимать? — переспросил Джисон, не удержавшись. Преподавательница посмотрела на него с интересом. — У вас есть вопрос, курсант Хан? — Да, — Джисон встал, чувствуя, как все взгляды в аудитории обращаются на него. — Почему омега не может контролировать свои инстинкты? Если альфа может, значит, это вопрос тренировки, а не физиологии. В аудитории повисла тишина. Феликс смотрел на Джисона с ужасом. Сынмин прикрыл глаза, как будто молился. А альфы… альфы смотрели с интересом. Особенно один альфа, сидевший на первой парте. Минхо. — Интересный вопрос, — сказала преподавательница, и в ее голосе послышалась легкая насмешка. — Но ответ прост: эволюция. Альфы должны были научиться контролировать себя, чтобы не уничтожить стаю. Омеги же… омеги всегда были под защитой. Их инстинкты — это способ выживания. Если омега чувствует страх, он пахнет страхом, и альфы приходят на помощь. Если омега чувствует опасность, его феромоны сигнализируют об этом всей стае. Контроль для омеги — это подавление естественных механизмов защиты. — То есть омега — это такой живой датчик? — спросил Джисон, и в его голосе послышалась горечь. — Если хотите — да, — кивнула преподавательница. — Но не только. Омеги также обладают более развитой эмпатией, лучшей интуицией и… — она сделала паузу, — более высокой чувствительностью шейки. Джисон машинально коснулся ленты на шее. — Чувствительность шейки, — продолжила преподавательница, — это ключевой момент в формировании связей. Когда альфа кусает омегу за шейку, происходит обмен феромонами, который создает устойчивую связь. Эта связь неразрывна. Поэтому укус считается высшей формой… доверия. — Или порабощения, — вырвалось у Джисона. Аудитория ахнула. Преподавательница посмотрела на него долгим взглядом. — Вы очень смелы, курсант Хан, — сказала она. — Или очень глупы. Укус без согласия омеги карается отчислением и уголовным преследованием. У нас не дикий лес. У нас академия. — Просто у меня ощущение, — сказал Джисон, не в силах заткнуться, — что все эти правила написаны альфами для альф. А омеги просто… подчиняются. Тишина стала абсолютной. — Садитесь, курсант, — сказала преподавательница. — После пары подойдите ко мне. Мы обсудим вашу… точку зрения. Джисон сел, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Ты идиот, — прошептал Феликс. — Полный идиот. — Знаю, — так же тихо ответил Джисон. Он поднял глаза и встретился взглядом с Минхо. Тот смотрел на него странно — не насмешливо, не презрительно. С каким-то новым выражением, которое Джисон не мог расшифровать. Минхо чуть кивнул, как будто одобряя, и отвернулся. — Что это было? — прошептал Джисон. — Не знаю, — ответил Феликс. — Но, кажется, ты только что произвел впечатление на самого опасного альфы в этой академии. — Отлично, — скривился Джисон. — Еще один пункт в список моих проблем.

***

После пары Джисон остался в аудитории, чувствуя себя школьником, которого вызвали к директору за драку. Преподавательница — её звали Кан Соён, как он узнал из таблички на столе — сидела за кафедрой и листала его личное дело. — Хан Джисон, — сказала она. — Перевелся из Сеульской академии. По характеристике — проблемный омега, склонный к конфликтам с альфами. Теперь я понимаю, почему. — Я не конфликтую, — сказал Джисон. — Я просто задаю вопросы. — Вы ставите под сомнение основы нашей физиологии, — Кан Соён посмотрела на него поверх очков. — Это больше, чем вопросы. — А если основы — это просто удобная ложь? — Джисон понимал, что лезет на рожон, но остановиться не мог. — Если всё, что вы говорите о контроле альф и беспомощности омег, — это способ держать нас в подчинении? Кан Соён отложила его дело и посмотрела на него в упор. — Вы действительно верите в то, что говорите? — спросила она. — Да, — твердо сказал Джисон. — Тогда вам будет очень тяжело в этой академии, — она вздохнула. — Но знаете что? Мне нравятся студенты, которые задают вопросы. Даже если эти вопросы… неудобные. Джисон моргнул. Он ожидал всего, кроме этого. — Я не буду вас наказывать, — продолжила Кан Соён. — Но я дам вам совет: будьте осторожнее. Ваши слова могут быть восприняты как вызов. Не все альфы такие терпеливые, как я. — А Минхо? — вырвалось у Джисона. — Ли Минхо? — она подняла бровь. — Он один из самых дисциплинированных альф на курсе. Но он также один из самых… сильных. Если вы бросите ему вызов, он примет его. И в отличие от меня, он не будет сдерживаться. — Я не собираюсь бросать ему вызов, — быстро сказал Джисон. — Вы только что бросили вызов всей системе, — усмехнулась Кан Соён. — Минхо — часть этой системы. Так что да, вы бросили вызов и ему тоже. Джисон почувствовал, как внутри все сжимается. — Идите, курсант, — сказала преподавательница. — И подумайте над тем, что я сказала. Он вышел из аудитории, чувствуя себя так, будто только что избежал расстрела. В коридоре его ждал Феликс. — Ну что? — спросил сосед. — Тебя отчисляют? — Нет, — Джисон покачал головой. — Она сказала, что ей нравятся студенты, которые задают вопросы. — Серьезно? — Феликс удивился. — Кан Соён? Та, которая в прошлом году чуть не отчислила альфу за то, что он неправильно ответил на экзамене? — Похоже, я особенный, — криво усмехнулся Джисон. — Ты — проблемный, — поправил Феликс. — Это другое. Они пошли на третью пару, и Джисон всю дорогу думал о том, что сказала преподавательница. И о том, как на него смотрел Минхо. И о том, что стоп-слово начинается на «ху».

***

Столовая академии оказалась огромным залом с длинными столами, за которыми сидели альфы, омеги и беты отдельно. — У нас своя секция, — сказал Феликс, ведя Джисона к угловому столу, где уже сидели Сынмин и Ёнбок. Ёнбок оказался низкорослым парнем с круглым лицом и вечно испуганным выражением глаз. Он кивнул Джисону, но ничего не сказал. — Присаживайся, — Сынмин указал на место напротив. — Рассказывай, что ты такого сказал на физиологии, что вся академия только об этом и говорит. — Я сказал, что омеги не обязаны подчиняться, — буркнул Джисон, беря поднос с едой. — И всё? — Сынмин усмехнулся. — Я думал, ты предложил устроить революцию. — Пока нет, — Джисон откусил кусок мяса и чуть не выплюнул. — Что это за хуйня? — Мясо с феромонными добавками, — спокойно сказал Феликс. — Для альф — с усилителями доминирования. Для омег — с успокоительными. Чтобы мы не нервничали. — Успокоительные? — Джисон отодвинул тарелку. — Вы что, едите химию? — Это не химия, это натуральные добавки, — сказал Сынмин. — Травы. Они помогают контролировать феромоны. — Я не буду это есть, — отрезал Джисон. — Будешь, — Феликс вернул тарелку на место. — Если не съешь, твои феромоны будут скакать как бешеные, и к вечеру ты будешь пахнуть так, что все альфы в радиусе километра сбегутся. Хочешь провести ночь в медпункте с уколами? Джисон посмотрел на мясо, на Феликса, на Сынмина, который с аппетитом ел свою порцию, и понял, что выбора нет. — Ненавижу эту вселенную, — сказал он, засовывая в рот кусок. — Привыкнешь, — сказал Феликс. — Не привыкну, — пробормотал Джисон с набитым ртом. За столом альф было шумно. Джисон краем глаза видел, как Чан что-то оживленно обсуждает с Чанбином, как Хёнджин смотрит в телефон, и как Минхо… Минхо не смотрел на него. Минхо сидел в конце стола, откинувшись на спинку стула, и разговаривал с каким-то альфой, которого Джисон не знал. Он не смотрел в сторону омежьего стола. Вообще не смотрел. — Почему он не смотрит? — вырвалось у Джисона. — Кто? — спросил Феликс. — Никто, — быстро сказал Джисон, утыкаясь в тарелку. — А, Минхо, — Феликс проследил за его взглядом. — Ну, он же сказал, что ты ему не нравишься. Зачем ему на тебя смотреть? — Мне плевать, нравится я ему или нет, — буркнул Джисон. — Конечно, плевать, — Феликс усмехнулся. — Чего ты усмехаешься? — Ничего, — Феликс сделал невинное лицо. — Просто интересно, почему тебя так волнует, смотрит на тебя Минхо или нет. — Меня не волнует! — Ага, — Феликс кивнул. — Конечно. Джисон хотел что-то возразить, но в этот момент Минхо встал из-за стола и направился к выходу. Проходя мимо стола с омегамт, он на секунду задержал взгляд на Джисоне, чуть усмехнулся и вышел. — Вот же мудак, — прошептал Джисон, чувствуя, как шея начинает гореть. — Ты красный, — заметил Сынмин. — Мне жарко. — На улице пятнадцать градусов, — сказал Ёнбок, первый раз за весь день подав голос. — У меня внутри пожар, — отрезал Джисон. — От возмущения. — Конечно, от возмущения, — сказал Феликс, и Джисону захотелось стукнуть его подносом.

***

Третья пара — «Контроль эмоций для омег» — проходила в маленьком кабинете на втором этаже. Там были только они четверо: Джисон, Феликс, Сынмин и Ёнбок. Преподавательницей оказалась молодая женщина-омега с мягким голосом и добрыми глазами. — Меня зовут Чон Хесу, — представилась она. — Я сама омега, и я знаю, через что вы проходите. Моя цель — научить вас управлять своими феромонами, чтобы вы чувствовали себя уверенно и безопасно в любой ситуации. Джисон нахмурился. «Управлять феромонами» звучало как «научиться не быть собой». — Сегодня мы начнем с дыхательных упражнений, — продолжила Хесу. — Дыхание — это ключ к контролю. Когда вы злитесь, боитесь или волнуетесь, ваше дыхание становится поверхностным. Феромоны выделяются активнее. Если вы научитесь дышать глубоко и ровно, вы сможете контролировать свой запах. — А если я хочу, чтобы мой запах чувствовали? — спросил Джисон. Хесу посмотрела на него с интересом. — Зачем? — Чтобы альфы знали, что я злюсь, — сказал Джисон. — Чтобы они знали, что со мной лучше не связываться. — Омега, который пахнет злостью, привлекает внимание, — мягко сказала Хесу. — Но не всегда то внимание, которое вы хотите. Некоторые альфы воспринимают запах злости как вызов. Другие — как приглашение. — Как приглашение? — переспросил Джисон. — Запах сильных эмоций может возбудить альфу, — Хесу говорила спокойно, без тени смущения. — Это биология. Если вы злитесь и пахнете злостью, некоторые альфы могут воспринять это как… призыв к доминированию. — То есть если я злюсь, альфа может решить, что я хочу, чтобы он меня трахнул? — Джисон был на грани. — Грубо, но верно, — кивнула Хесу. — Это пиздец, — сказал Джисон. — Это биология, — повторила Хесу. — Но у нас есть инструменты, чтобы с этим работать. Дыхание. Медитация. Блокаторы. И, в крайнем случае, защитные ленты. — Ленты не защищают от феромонов, — заметил Сынмин. — Они только закрывают шейку. — Но закрытая шейка — это сигнал для альфы, — сказала Хесу. — Сигнал «я не доступен». Уважающий себя альфа не будет приставать к омеге с закрытой шейкой. — А если альфа не уважает себя? — спросил Джисон. — Тогда в дело вступают правила академии, — твердо сказала Хесу. — Если кто-то нарушит ваши границы, вы имеете право обратиться к старосте или коменданту. Чан — строгий, но справедливый. Он не позволит насилия. — Чан — альфа, — сказал Джисон. — Какая гарантия, что он не встанет на сторону другого альфы? — Потому что Чан — мой партнер, — спокойно сказала Хесу. — И он знает, что будет, если он не будет защищать омег. Джисон моргнул. — Вы и Чан…? — Связаны, — Хесу кивнула. — Уже три года. И поверьте, если Чан увидит, что какой-то альфа пристает к омеге, этот альфа пожалеет, что родился на свет. Джисон замолчал. Это было… неожиданно. — Так что, — Хесу улыбнулась, — не бойтесь отстаивать свои границы. Но сначала научитесь дышать. Давайте попробуем. Остаток пары они занимались дыхательными упражнениями. Джисон делал это механически, думая о своем. Стоп-слово на «ху». Телефон с неполной записью. Минхо, который не смотрит на него. Чан, который связан с омегой. И он сам — омега, который пахнет клубникой и злится на весь мир. — Хорошо, — сказала Хесу в конце пары. — У вас неплохо получается, курсант Хан. Ваш запах стал спокойнее. — Я просто устал, — буркнул Джисон. — Усталость — тоже контроль, — улыбнулась Хесу. — Если вы устали, у вас нет сил на эмоции. Это не самый лучший метод, но для начала сойдет. Джисон вышел из кабинета, чувствуя себя выжатым как лимон. — Ты как? — спросил Феликс. — Хочу спать, — честно сказал Джисон. — И есть. И чтобы меня никто не трогал. — Сейчас ужин, потом свободное время, — сказал Феликс. — Можешь лечь пораньше. — Ага, — кивнул Джисон. — Обязательно. Но он знал, что спать не будет. Потому что сегодня ночью он должен вспомнить стоп-слово.

***

Вернувшись в комнату, Джисон дождался, пока Феликс уснет, и снова достал телефон. Он пересмотрел все файлы. Все фотографии. Все заметки. И снова вернулся к той размытой фотографии блокнота. Первые две буквы стоп-слова были видны четко: «ХУ». Третья буква угадывалась с трудом. Джисон увеличил изображение до предела, и ему показалось, что третья буква — «Й». — Хуй? — прошептал он. — Не может быть. Он бы не стал использовать мат. Точно не стал бы. Потому что это было бы слишком тупо даже для него. Но что, если? Джисон закрыл глаза и попытался вспомнить ту ночь, когда он писал блокнот. Он сидел за столом, рядом лежали чипсы, на телефоне играла какая-то музыка. Он дописал аффирмации, перечитал их, поржал над пунктом про клубнику, и потом начал писать стоп-слово. Он помнил, что ржал. Сильно. Прямо до колик в животе. Значит, слово было смешным. Очень смешным. — Что может быть настолько смешным? — прошептал Джисон. И вдруг вспомнил. Вспомнил, как в тот вечер смотрел видео про панд. Какое-то дурацкое видео, где панда упала с дерева. И он тогда подумал: «Вот бы моим стоп-словом было что-то пандовое». — Панда, — прошептал Джисон. — Нет, не панда. Он напряг память. В том видео панду звали… как ее звали? Какое-то китайское имя. — Ху… Ху… — шептал Джисон, перебирая варианты. — Хуан? Нет. Хули? Тоже нет. И вдруг его осенило. — Ху Бао! — выпалил он громче, чем планировал. Феликс заворочался. — Джисон? — пробормотал он. — Ты опять не спишь? — Сплю, — быстро сказал Джисон. — Просто… разговариваю во сне. — Ты сказал «Ху Бао», — Феликс сел на кровати, потирая глаза. — Это что, имя твоей девушки? — Это имя панды, — выпалил Джисон, и сам понял, как это звучит. — Панды? — Феликс уставился на него как на сумасшедшего. — Ты называешь имя панды посреди ночи? — Я… мне приснилась панда, — соврал Джисон. — Извини, не хотел тебя будить. Феликс посмотрел на него долгим взглядом, потом вздохнул и снова лег. — Ты странный, Хан, — сказал он. — Очень странный. — Знаю, — кивнул Джисон. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — пробормотал Феликс и через минуту снова засопел. А Джисон лежал в темноте и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Ху Бао. Он вспомнил. Стоп-слово было «Ху Бао» — имя панды из того дурацкого видео. Он записал его в блокнот, потому что оно было смешным и максимально нелепым. И сейчас, когда он произнес его вслух… Ничего не произошло. — Ху Бао, — прошептал он снова, вкладывая в слово всю свою волю. — Я хочу вернуться домой. Ху Бао. Ничего. Джисон закрыл глаза, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Стоп-слово не работало. Или работало не так? Может быть, его нужно было произносить в особом состоянии? Или в определенном месте? Или вообще не вслух, а мысленно? — Блять, — прошептал он. — Блять, блять, блять. Он понял, что застрял. Он застрял в этой вселенной, и никакое стоп-слово не вернет его обратно. Потому что шифтинг — это не магия. Или магия, но не для него. Он убрал телефон, уткнулся лицом в подушку и прошептал в нее: — Я хочу домой. Но дом был далеко. В другой вселенной. В другой жизни. А здесь была академия, альфы, шейка, клубничный запах и Ли Минхо, который смотрел на него так, будто он был… будто он был чем-то большим, чем просто проблемным омегой. Джисон заснул под утро, уставший, разбитый и злой. И во сне ему снилась панда по имени Ху Бао, которая падала с дерева, а он стоял под деревом и кричал: «Верни меня обратно!», но панда только моргала своими черными глазами и жевала бамбук. А потом в его сне появился Минхо. Он стоял рядом с пандой, смотрел на Джисона и улыбался. — Ты странный, Хан, — сказал он во сне. — Очень странный. — Иди нахуй, — ответил Джисон. Минхо рассмеялся, и Джисон проснулся. Было утро. Феликс уже одевался. — Вставай, — сказал он. — Сегодня первый урок по боевой подготовке. Альфы и омеги вместе. Будет весело. — Весело, — повторил Джисон, садясь на кровати. — Я уже чувствую. Он знал, что сегодня будет сложно. Но он также знал, что не сдастся. Потому что он, Хан Джисон, не был просто омегой. Он был тем, кто попал в эту вселенную из другой. И если он смог попасть сюда, он сможет и вернуться. А пока — он выживет. И, возможно, даже заставит этого высокомерного альфу Ли Минхо посмотреть на себя с уважением. Или хотя бы перестать пялиться на его шею. Но это уже детали.