история о том как Джисон попал в омегаверс

— Ты серьёзно? — спросил Минхо, глядя, как Джисон кидает вещи в сумку. — Ага, — ответил Джисон. — Родители вызвали. Сказали, что соскучились. — Ты же говорил, что не общаешься с ними. — Это ты говорил, — поправил Джисон. — Я говорил, что они странные. Но они всё ещё мои родители. Минхо подошёл и обнял его со спины. — Надолго? — спросил он. — Выходные. — Это три дня. — Я умею считать. — Я без тебя соскучился, — сказал Минхо. — Ты сейчас ноешь? — Джисон повернулся к нему. — Альфа, который бил стены, теперь ноет из-за трёх дней? — Я не ною, — ответил Минхо. — Я предупреждаю, что буду скучать. — Охренеть разница, — усмехнулся Джисон. — Ладно, я поехал. — Позвони, когда доедешь. — Я не буду звонить. — Позвони, — повторил Минхо. — Тяжелый ты. — А ты носишь. Джисон чмокнул его в губы, подхватил сумку и вышел. В коридоре его ждал Феликс. — Ты уезжаешь? — спросил он. — На выходные, — кивнул Джисон. — К родителям. — А они... нормальные? — Ты про что? — Про то, что ты из другого мира, — Феликс понизил голос. — Они не заметят разницу? Джисон задумался. — Мой двойник в этом мире тоже Джисон. Такое же имя, такая же внешность. Они не должны заметить. — А если заметят? — Скажу, что устал и веду себя странно, — Джисон пожал плечами. — Феликс, я справлюсь. — Я знаю. Просто... будь осторожен. Джисон кивнул и вышел. Феликс остался в коридоре, глядя ему вслед. Он не знал, что этот разговор изменит всё.

***

В поезде Джисон сидел у окна и смотрел на мелькающие поля. Он думал о том, как попал в этот мир. О блокноте с единорогом, о стоп-слове «Ху Бао», которое не сработало. О первых днях в академии, когда он ненавидел всех и вся. — Тогда я не знал, — прошептал он. Не знал, что полюбит. Не знал, что найдёт друзей. Не знал, что этот станет настоящим. Он вспомнил свою старую жизнь. Маму на кухне. Школу. Минхо-мудака, который толкал его в коридоре. — Там я был один, — понял он. — А здесь — нет. Поезд замедлялся. Джисон взял сумку и вышел на перрон.

***

Дом был таким же, как в его мире. Такая же дверь. Такие же цветы на подоконнике. Даже запах был тот же — пироги и кофе. — Джисон! — раздался голос изнутри. Дверь открылась. На пороге стояла мама. Та же улыбка. Те же глаза. Те же морщинки у уголков губ. — Мам, — сказал Джисон. — Заходи, я пирог испекла, — она обняла его. — Ты такой худой. В академии не кормят? — Кормят, — ответил Джисон. — Я просто много тренируюсь. — Альфы загоняют? — Нет, мам, я сам загоняюсь. Она засмеялась. — Проходи, ужин сейчас будет. Джисон зашёл. Дом внутри тоже был таким же. Коридор, кухня, комната. Трещина на потолке — та самая, на которую он пялился перед шифтингом. — Садись, — сказала мама, ставя на стол тарелку с супом. — Рассказывай, как дела. — Нормально, — ответил Джисон. — Учусь. Друзья есть. — Парень есть? Джисон поперхнулся. — Что? — переспросил он. — Парень, — повторила мама. — Ты омега. У тебя должен быть альфа. — Мам, мы не обсуждаем это. — А почему? — Потому что неудобно. Мама посмотрела на него. — Значит, есть, — поняла она. — Я не говорил. — Ты покраснел. — Мне жарко. — Зимой? — У меня там... температура. Мама засмеялась. — Ладно, не буду давить, — сказала она. — Расскажи лучше о нём. Без имён. Джисон задумался. — Он терпеливый, — сказал он. — И ждал. — Долго? — Месяца два. — Это немного. — Для меня — вечность. Мама кивнула. — Он тебя любит? — спросила она. — Говорит, что да. — А ты? Джисон замолчал. — Я ещё не разобрался, — честно ответил он. — Разберёшься, — мама погладила его по руке. — Главное — не бойся. Джисон не ответил. Он доел суп и пошёл в свою комнату.

***

Его комната была такой же. Та же кровать, тот же стол, тот же постер на стене. Трещина на потолке — та самая, блять. Джисон сел на кровать. — Как будто я дома, — прошептал он. — Ты и дома, — ответила мама из коридора. Джисон вздрогнул. — Я не с тобой говорил, — крикнул он. — А с кем? — С собой. — Это нормально, — сказала мама. — Я тоже иногда разговариваю. Джисон засмеялся. Он лёг на кровать, уставился в потолок. — Я не знаю, что делать, — сказал он себе. — С чем? — спросила мама. — Я не с тобой! — Тогда говори тише. Джисон замолчал. Он думал о Минхо. О том, как тот целовал его в коридоре. Как сидел под дверью во время течки. Как говорил «я подожду». — Идиот, — прошептал Джисон. — Почему ты такой? Ответа не было.

***

Джисон сидел на подоконнике, смотрел на луну и курил сигарету. В этом мире он не курил — но в старом курил. И сейчас ему захотелось. — Ты чего? — спросила мама, заходя. — Просто думаю. — О ком? — О нём. — Дай угадаю, — мама села рядом. — Ты не знаешь, любишь ли ты его. — Откуда ты? — Я мать, я всё знаю. Джисон усмехнулся. — Он хороший, — сказал он. — Терпеливый. Заботливый. Иногда даже смешной. — Но? — Но я привык быть один, — Джисон выпустил дым в окно. — Я не умею доверять. — А он заслужил? — Наверное, да. — Тогда зачем бояться? Джисон замолчал. — Не знаю, — сказал он. — Ты устал, — мама погладила его по голове. — Иди спать. Завтра поговорим. — Хорошо. Он потушил сигарету, поцеловал маму в щеку и пошёл в комнату.

***

Джисон лёг в кровать, уставился в трещину на потолке. Он думал о своём старом мире. О маме, которая кричала «еда готова». О школе, где он был никому не нужен. О Минхо-мудаке, который толкал его в спину. — Там я был один, — сказал он себе. А здесь? Здесь у него есть Феликс, который всегда рядом. Ёнбок, который понимает без слов. Хёнджин, который учится любить. И Минхо. — Я не хочу возвращаться, — прошептал он. Испугался. — Я не хочу возвращаться, — повторил громче. Потому что это было правдой. Он не хотел в свой мир. Не хотел к той маме, которая не знала, что он шифтер. Не хотел в школу, где его не замечали. Здесь его замечали. Здесь его любили. Здесь он был нужен. — Я остаюсь, — сказал он. И почувствовал, как внутри, под рёбрами, что-то расслабилось. Как будто он сдался. Как будто перестал бороться. — Я остаюсь, — повторил он. И уснул. Сон был спокойным. Никаких панд. Никакого буллинга. Только Минхо, который держал его за руку.

***

Джисон проснулся от того, что кто-то звонил в дверь. Но это был не дверь. Телефон. — Алло? — сказал он сонно. — Ты не позвонил, — голос Минхо был взволнованным. — У меня сел телефон. — Ты обещал позвонить. — Я не обещал. — Обещал, — повторил Минхо. — Я ждал. Джисон сел на кровати. — Ты реально ждал? — спросил он. — Всю ночь. — Ты идиот. — Твой. Джисон засмеялся. — Как ты? — спросил Минхо. — Нормально, — ответил Джисон. — Мама узнала, что у меня есть парень. — И что она? — Сказала, что я покраснел. — И это правда? — Заткнись. — Скучаю, — сказал Минхо. — Я тоже. — Правда? — Не заставляй меня повторять. Минхо усмехнулся. — Когда вернёшься? — спросил он. — Послезавтра. — Это долго. — Терпи. — Я умею. — Тогда терпи, — ответил Джисон. Он положил трубку и уставился в потолок. — Любовь, — прошептал он. — Кажется, я влип.

***

Перед отъездом мама обняла его. — Ты стал другим, — сказала она. — Каким? — спросил Джисон. — Спокойнее, — она посмотрела на него. — Раньше ты всегда бежал куда-то. А теперь остановился. — Наверное, нашёл, где остановиться. — Это тот парень? — Не только, — ответил Джисон. — Друзья. Академия. Всё. — Ты счастлив? — спросила мама. — Кажется, да, — ответил Джисон. — Тогда я спокойна. Она поцеловала его в лоб. — Приезжай ещё, — сказала она. — Обязательно. Джисон взял сумку и вышел. На перроне он оглянулся. Дом. Мама. Трещина на потолке. — Прощай, старый мир, — прошептал он. — Ты был хорош. Но этот — лучше. Он сел в поезд. Впереди была его жизнь. Настоящая.

***

Джисон вернулся в воскресенье вечером. Поезд опаздывал на час, он успел выпить три кофе и выкурить две сигареты на перроне. Нервничал. Сам не знал почему. — Потому что ты соскучился, — сказал он себе. Заткнись, — ответил он себе. На платформе его никто не встречал. Он сам сказал Минхо не приезжать. Мол, «не надо, я сам дойду». Но когда Джисон вышел из здания вокзала, у крыльца стояла знакомая машина. И Минхо — в куртке, с шарфом и покрасневшим от холода носом. — Ты сказал не приезжать, — заметил Джисон. — А ты сказал, что не будешь звонить, — ответил Минхо. — Но позвонил. — Один раз. — Достаточно. Джисон подошёл. Минхо раскрыл объятия. Джисон не сопротивлялся. — Ты пахнешь домом, — сказал Минхо. — А ты — дымом. Прятал, что куришь? — Волновался. — Я ездил к родителям, а не на войну. — Для меня это одно и то же. Джисон отстранился, посмотрел ему в глаза. — Ты ненормальный, — сказал он. — Знаю, — ответил Минхо. — Поехали. Он взял сумку и пошёл к машине. Джисон — следом. Никаких лишних слов. Никаких объятий на камеру. Только холодный вечер, тёплый двигатель и ощущение, что он вернулся домой.

***

В машине они молчали. Минхо вёл, Джисон смотрел в окно. — Я принял решение, — сказал Джисон. — О чём? — спросил Минхо. — Остаюсь. — Ты и так не уезжал. — Я не про поездку, — Джисон повернулся к нему. — Я про мир. Про этот мир. Минхо сжал руль. — То есть... — начал он. — Я не буду пытаться вернуться, — перебил Джисон. — Мой дом теперь здесь. — И что изменилось? — Всё, — Джисон провёл рукой по волосам. — Я понял, что там мне нечего искать. Мама... она не моя мама. То есть она моя, но не совсем. Она не знает, что я шифтер. Она не знает, кто я на самом деле. — А здесь знают, — сказал Минхо. — Здесь — да, — кивнул Джисон. — Феликс знает. Ёнбок знает. Ты знаешь. — Я знаю, — повторил Минхо. — И вы приняли меня. — Ты — это ты, — Минхо посмотрел на дорогу. — Для нас не имеет значения, откуда ты. — Я знаю, — Джисон замолчал. — Поэтому я остаюсь. Минхо выдохнул. Он не плакал, но был близко. — Я рад, — сказал он. — Я заметил. — Ты издеваешься? — Немного. Они замолчали. Но молчание было другим — спокойным, без недомолвок.

***

Они приехали, когда солнце уже село. Академия горела огнями, в окнах мелькали тени. Джисон не пошёл в общежитие. Он потянул Минхо за руку. — Пойдём, — сказал он. — Куда? — На крышу. — Зачем? — Хочу посмотреть на звёзды. — Зимой? — А что, зимой звёзд нет? Минхо усмехнулся. — Есть, — сказал он. — Но холодно. — Я одет. — Ты в моей куртке. — Тем более не замёрзну. Минхо не стал спорить. Он знал: когда Джисон что-то решил, его не переубедить. Они поднялись на крышу по пожарной лестнице. Ступеньки скрипели, ветер трепал волосы. Наверху было темно. Только луна и звёзды. Город внизу мерцал огнями. — Красиво, — сказал Джисон. — Ага, — ответил Минхо. Они стояли у парапета. Плечо к плечу. — Минхо, — сказал Джисон. — М? — Я хочу сказать тебе кое-что. — Говори. — Я ненавидел тебя. Долго. Сильно. — Знаю, — кивнул Минхо. — Но ты был рядом. Несмотря на это. — Ты тоже был рядом. Несмотря на ненависть. — Это была защита, — сказал Джисон. — Я боялся, что если позволю себе чувствовать, то потеряю себя. — И что теперь? — Теперь я понял, что терял себя, когда боролся. Минхо повернулся к нему. — Джисон, — сказал он. — Я люблю тебя, — выпалил Джисон. — Я люблю тебя, и это страшно, и я не знаю, что с этим делать, но я хочу быть с тобой. Не из-за феромонов. Не из-за течки. А потому что ты — это ты. Минхо молчал. — Скажи хоть что-то, — попросил Джисон. — Я ждал этого момента, — ответил Минхо. — С первого дня, когда ты ударил меня гантелей. — Я не бил тебя. — Чонгука. Но я почувствовал. — Ты идиот. — Твой. Минхо шагнул ближе. Взял Джисона за лицо руками. — Я люблю тебя, — сказал он. — И буду любить, даже если ты снова начнёшь ненавидеть. — Не начну, — ответил Джисон. — Устал. — Тогда можно тебя поцеловать? — А ты спрашиваешь? — Теперь да. Джисон усмехнулся. — Целуй. Минхо поцеловал его. Медленно. Нежно. Без спешки. Под луной. На крыше. В тишине, где только ветер и звёзды. Джисон закрыл глаза и почувствовал, как внутри всё замирает. Не от страха. От счастья. — Я не хочу никуда уходить, — прошептал он. — Ты уже не уйдёшь, — ответил Минхо. — Я не отпущу. — Угроза? — Обещание. Джисон засмеялся и поцеловал его сам. Долго. Горячо. Как будто хотел сказать все те слова, которые боялся говорить раньше. — Мы справимся? — спросил он, отстранившись. — С чем? — Со всем, — Джисон посмотрел на звёзды. — С Чонгуком. С учебой. С тем, что я другой. — Ты не другой, — сказал Минхо. — Ты — это ты. — Этого достаточно? — Этого более чем достаточно. Джисон уткнулся ему в плечо. Минхо обнял его. — Оставайся со мной, — сказал он. — Я уже остался. — Навсегда? — Не знаю, что такое «навсегда». Но сейчас — да. — Мне хватит. Они стояли на крыше, обнявшись, и смотрели на луну. Джисон думал о том, как сильно изменилась его жизнь за несколько месяцев. Он пришёл сюда ненавидящим, потерянным, чужим. А теперь стоял в руках человека, который ждал его, и знал — он дома. — Минхо, — сказал он. — М? — Спасибо, что не бросил. — Я уже говорил, — ответил Минхо. — Я не бросаю тех, кто мне нужен. — А я тебе нужен? — Очень. Джисон улыбнулся. — Тогда остаюсь. Они поцеловались ещё раз. Под луной. На крыше. И в этот момент Джисон понял — он наконец-то принял себя. Не как омегу. Не как шифтера. А как человека, который заслуживает быть счастливым.