история о том как Джисон попал в омегаверс

Джисон ходил по комнате уже час(зассал пойти к Минхо). Феликс сидел на кровати и смотрел на него, как на цирковую обезьянку. — Ты успокоишься? — спросил он. — Нет, — ответил Джисон. — Я иду к нему. — К кому? — К Минхо. — Зачем? Ты уже час собираешься. — Выяснять отношения. Феликс поднял бровь. — Какие отношения? Вы же не в отношениях. — Вот и выясню, почему, — Джисон остановился. — Он развесил слухи, что мы почти пара. Дарит подарки. Сидит под дверью во время течки. А сам ни шагу. — Он ждёт. — Я устал ждать. Феликс усмехнулся. — Ты же его ненавидишь. — Ненавижу, — кивнул Джисон. — Но ненавижу, когда он не рядом. — Это называется любовь. — Это называется «я запутался». Феликс встал, подошёл и положил руки ему на плечи. — Джисон, — сказал он. — Ты идёшь к нему, потому что хочешь его? — Нет. — Потому что хочешь разобраться? — Да. — Или потому что боишься, что он устанет ждать? Джисон замолчал. — Боюсь, — признался он. — Тогда иди, — Феликс убрал руки. — Но помни: если он сделает больно — я приду. — Ты не справишься с ним. — Я позову Хёнджина. — Хёнджин не справится. — А Чан? — Чан на его стороне. — Тогда я буду просто рядом, — улыбнулся Феликс. — Для моральной поддержки. Джисон засмеялся. — Ты дурак, — сказал он. — Я знаю, — ответил Феликс. — Иди уже. Джисон вышел. Феликс остался в комнате, глядя на закрытую дверь. — Удачи, — прошептал он.

***

Джисон подошёл к двери Минхо, поднял руку и замер. Ты уверен? Нет. Тогда зачем пришёл? Чтобы понять. Он постучал. — Открыто, — раздалось изнутри. Джисон открыл дверь и вошёл. Минхо сидел на кровати, читал книгу и был без футболки. Торс, мышцы, шрамы от прошлых драк. — Джисон? — удивился он. — Ты чего? — Поговорить, — ответил Джисон, закрывая дверь. — О чём? — Об отношениях. Минхо отложил книгу. — Садись, — сказал он, показывая на стул. — Не хочу, — Джисон остался стоять. — Я быстро. — Валяй. — Что между нами? — спросил Джисон. — Не знаю, — честно ответил Минхо. — Ты ненавидишь меня, но строишь гнездо из моих вещей. Ты бежишь от меня, но носишь мои подарки. Ты говоришь «нет», но приходишь ночью. — Я пришёл днём. — Сегодня — да. А в прошлый раз — ночью. — Это было в течку. — Это было в течку, но ты не спал, — возразил Минхо. — И ты помнишь всё. Джисон замолчал. — Ты прав, — сказал он. — Я помню. — И что ты помнишь? — Что ты не вошёл. — А что ты хотел? — Не знаю, — Джисон провёл рукой по волосам. — Чтобы ты вошёл? Чтобы не входил? Я не понимаю. — Я понимаю, — Минхо встал. — Ты боишься. — Чего? — Себя. Меня. Чувств. — Я не боюсь. — Боишься, — повторил Минхо. — И поэтому ты злишься. — Не говори за меня, что я чувствую, — отрезал Джисон. — А что ты чувствуешь? — Ненависть. — К кому? — К тебе. — А ко мне — почему? Я ничего тебе не сделал. — Ты сделал, — Джисон шагнул ближе. — Ты влез в мою жизнь. Ты заставил меня думать о тебе. Ты заставил меня хотеть тебя. — Я не заставлял, — спокойно сказал Минхо. — Заставил! — Джисон, — Минхо шагнул навстречу. — Ты сам выбрал ненавидеть меня. Сам выбрал строить гнездо. Сам выбрал прийти сегодня. — А ты выбрал ждать! — закричал Джисон. — Ты выбрал быть терпеливым! Ты выбрал говорить красивые слова и не делать ничего! — Я жду, потому что уважаю тебя, — Минхо повысил голос. — А я не хочу, чтобы ты ждал! Я хочу, чтобы ты... — Что? — ДЕЛАЛ! Минхо замер. — Что — делал? — переспросил он. — Не знаю, — выдохнул Джисон. — Что-то. А не сидел и не смотрел. — Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — НЕТ! — Врёшь. — НЕ ВРУ! — Врёшь, — повторил Минхо. — Проверь, — выпалил Джисон. Они замерли. В тишине было слышно, как они дышат. — Отношения наполовину, — сказал Джисон, глядя ему в глаза. — Ссышь признаться как настоящий альфа? Минхо сжал кулаки. — Не ссу. — А что сделаешь? — Докажу. И он сорвался. Минхо схватил Джисона за затылок и прижал к стене. Джисон ударился затылком, но не успел охнуть — потому что Минхо его поцеловал. Грубо. Жёстко. Так, как будто ждал этого годами. Джисон замер на секунду. Потом ответил. Он вцепился в плечи Минхо, вжался в него всем телом и зарычал в поцелуй. — Ты... — прохрипел Минхо между поцелуями. — Ты... меня... с ума... сводишь... — А ты... меня... бесишь... — ответил Джисон, кусая его за нижнюю губу. Минхо застонал. — Ещё, — попросил он. — Заслужи, — ответил Джисон. Минхо заслужил. Он прижал Джисона к стене, заломил его руку за спину и поцеловал снова. Джисон не сопротивлялся. Он ждал этого. Хотел этого. Знал, что рано или поздно это случится. — Я не люблю тебя, — прошептал Джисон, когда Минхо отстранился. — Знаю, — ответил Минхо, уткнувшись ему в шею. — Я не знаю, что я чувствую. — Знаю. — Но я хочу тебя. — Я тоже, — Минхо поднял голову. — И это главное. Он взял Джисона за руку и повёл к кровати. — Нет, — сказал Джисон. — Нет? — Не сегодня, — Джисон покачал головой. — Я только поцеловаться пришёл. — Ты пришёл выяснять отношения, — напомнил Минхо. — Выяснил, — Джисон повернулся к нему. — Ты — мудак, который меня бесит. — А ты — упрямец, который меня с ума сводит. — Это любовь? — Это начало, — ответил Минхо. Джисон усмехнулся. — Отношения наполовину? — Хотя бы, — кивнул Минхо. Джисон посмотрел на него пристальным взглядом. — Ладно, — сказал он. — Пусть будет наполовину. Минхо улыбнулся. — А поцеловать ещё раз? — Если заслужишь, — ответил Джисон. Минхо заслужил. И они целовались до вечера.

***

Феликс проснулся от того, что кто-то готовил на кухне. Не на их общей — на кухне в комнате. Пахло яичницей, тостами и кофе. — Джисон? — позвал он, садясь на кровать. — Ага, — ответили с кухни. Феликс зашел и замер. Джисон стоял у плиты в фартуке (в фартуке, блять!), жарил яичницу и напевал что-то под нос. На нем была футболка Минхо (Феликс узнал её по запаху), волосы были зачесаны назад, и он улыбался. Улыбался, сука. — Ты чего? — спросил Феликс. — Готовлю завтрак, — ответил Джисон. — Садись, сейчас будет готово. — Ты не готовишь завтрак. — Сегодня готовлю. — Ты вообще не готовишь. — Умею, — Джисон перевернул яичницу. — Просто не хотел. Феликс сел за стол, не веря своим глазам. — Что вчера случилось? — спросил он. — Ты пошел к Минхо и...? — Мы поговорили, — ответил Джисон, не оборачиваясь. — И? — И он меня поцеловал. — Ты его? — А какая разница? — Огромная, — Феликс понизил голос. — Ты его поцеловал? — Я ему позволил, — Джисон поставил тарелку с яичницей перед Феликсом. — Ешь. Феликс посмотрел на яичницу. Она выглядела идеально. — Ты влюбился, — сказал он. — Не говори этого слова, — Джисон сел напротив. — Я просто... перестал бороться. — Это одно и то же. — Нет, — Джисон покачал головой. — Раньше я тратил силы на то, чтобы его ненавидеть. А теперь я трачу их на то, чтобы его... принимать. — Принимать? — Феликс поднял бровь. — Ну, не ненавидеть, — поправился Джисон. — Терпеть. — Ты улыбаешься, — заметил Феликс. — Это газировка. — Ты пьешь кофе. — В кофе есть газировка. — Ты невыносим, — усмехнулся Феликс. — Я знаю, — Джисон улыбнулся и откусил тост. Феликс смотрел на него и не узнавал. Его друг, который постоянно матерился, рычал и бил альф гантелей, сейчас сидел в фартуке, готовил завтрак и улыбался. — Ты изменился, — сказал он. — Я просто выспался, — ответил Джисон. — Ты влюбился. — Не говори этого слова. — Влюбился! — заорал Феликс. Джисон запустил в него тостом.

***

Когда они вышли из комнаты, Джисон надел шарф Минхо. Поверх футболки Минхо. — Ты одеваешься как его клон, — заметил Феликс. — Нам холодно, — ответил Джисон. — Тебе. — Нам. В коридоре они встретили Ёнбока. — Привет, — сказал Ёнбок и замер. — Ты чего улыбаешься? — Солнце светит, — ответил Джисон. — В коридоре нет солнца. — Я радуюсь жизни. Ёнбок посмотрел на Феликса. Феликс кивнул. Ёнбок всё понял. — Ты был у Минхо? — спросил он. — Был, — кивнул Джисон. — И? — И ничего, — Джисон пожал плечами. — Мы просто... поняли друг друга. — Ты от него пахнешь, — сказал Ёнбок. — Это его шарф. — И футболка. — И футболка его, — согласился Джисон. — Мне холодно. Ёнбок не поверил, но не стал спорить. — Вы теперь пара? — спросил он. — Нет, — ответил Джисон. — Мы... — С поцелуями? — уточнил Ёнбок. — Иногда. Ёнбок усмехнулся. — Тогда я пошел, — сказал он. — Скажу Чонину. — Зачем? — Он поставил сто вон, что вы будете вместе до конца семестра. — И кто выиграл? — спросил Феликс. — Никто, — ответил Ёнбок. — Мы ставили на то, что ты сделаешь первый шаг. — А я сделал? — Минхо сделал, — Ёнбок посмотрел на Джисона. — Но выглядит так, будто ты его спровоцировал. — Не провоцировал, — соврал Джисон. — Просто... разговаривал. Ёнбок засмеялся и ушел. Феликс и Джисон пошли дальше. — Ты сегодня странный, — сказал Феликс. — Я всегда странный, — ответил Джисон. — Сегодня ты мягкий. — Я не мягкий, я... спокойный. — Ты улыбаешься каждому. — Я вежливый. — Ты никогда не был вежливым. — Исправляюсь, — ответил Джисон. Феликс промолчал. Но он знал: это Минхо сделал Джисона таким. И это было страшно и удивительно одновременно.

***

В столовой Джисон сел не за стол омег, а рядом с Минхо. Феликс замер. Ёнбок выронил ложку. Сынмин открыл рот. Чанбин поперхнулся соком. — Что ты делаешь? — спросил Минхо, глядя на Джисона. — Сажусь, — ответил Джисон. — Есть буду. — Ты всегда ешь за столом омег. — А сегодня хочу здесь. — Почему? — Потому что ты тут. Чан, сидевший напротив, подавился воздухом. — Извините, — сказал Чан, откашлявшись. — Что-то в горло попало. — Не в то горло, — усмехнулся Чанбин. — Заткнись, — ответил Чан. Джисон взял поднос, положил еду и начал есть. Минхо смотрел на него как на привидение. — Ты чего такой? — спросил Джисон. — Не ожидал, — ответил Минхо. — Ты обычно меня посылаешь. — Сегодня не посылаю. — Почему? — Потому что ты меня поцеловал, — сказал Джисон, жуя кашу. — Теперь я думаю, что мы почти друзья. — Почти? — Мы не враги. Это уже прогресс. Минхо усмехнулся. — Ты странный, — сказал он. — Я знаю. — Но мне нравится. — Мне тоже, — ответил Джисон. Ёнбок, сидевший за столом, смотрел на них широко открытыми глазами. — Это что, происходит? — спросил он у Феликса. — Похоже на то, — ответил Феликс. — Он же ненавидел его неделю назад. — А теперь строит гнездо и завтракает с ним. — Как так быстро? — Минхо поцеловал, — видимо, это сработало, — предположил Феликс. — А Джисон не убил его? — Наоборот. Убивать будет, если он не поцелует снова. Ёнбок покачал головой. — Омегаверс — странное место, — сказал он. — Очень странное, — согласился Феликс.

***

Чонгук вошёл в столовую, когда Джисон кормил Минхо. Кормил, блять. С ложки. — Открой рот, — сказал Джисон. — Я сам, — ответил Минхо. — Открой, я сказал. Минхо открыл. Джисон засунул ему в рот ложку с кашей. — Вкусно? — Как обычно, — ответил Минхо. — А тебе должно быть вкусно, потому что я готовил. — Ты умеешь готовить? — Умею, — кивнул Джисон. — Просто ты не заслуживал. — А сейчас заслужил? — Пока да. Чонгук подошёл к их столу. — Хан, — сказал он. — Отвали, — ответил Джисон, даже не поднимая головы. — Я хочу поговорить. — А я не хочу. — Это важно. — Это не важно, — отрезал Джисон. — У нас завтрак. Чонгук посмотрел на Минхо. Тот улыбался. — Ты что, с ним теперь? — спросил Чонгук. — А тебе какая разница? — спросил Джисон. — Потому что я... — Ты — никто, — перебил Джисон. — Иди ешь. Чонгук сжал кулаки. — Ты пожалеешь, — сказал он. — Уже жалею, — ответил Джисон. — Что ты вообще существуешь. Он отвернулся и продолжил кормить Минхо. Чонгук ушёл. — Ты жестокий, — сказал Минхо. — Я справедливый, — ответил Джисон. — Я люблю тебя. — Не говори этого. — Почему? — Потому что я ещё не готов слышать. Минхо кивнул. Они доели завтрак в тишине.

***

Вечером Феликс сидел в комнате Хёнджина и рассказывал о поведении Джисона. — Он готовил завтрак, — сказал Феликс. — В фартуке. — Серьёзно? — Хёнджин отложил телефон. — Да. И улыбался. — Минхо на него влияет. — Ещё как, — Феликс покачал головой. — Я его не узнаю. — А тебе это не нравится? — спросил Хёнджин. — Не знаю, — честно ответил Феликс. — С одной стороны, он счастлив. С другой — я привык к его злости. — Ты привык к его защите? — Возможно, — Феликс вздохнул. — Когда он был злым, я чувствовал, что он меня прикроет. — А теперь? — Теперь он мягкий. Он кого угодно прикроет. Но как-то... по-другому. Хёнджин обнял его. — Любовь меняет людей, — сказал он. — Это нормально. — А мы изменились? — спросил Феликс. — Ты стал смелее, — ответил Хёнджин. — А я — мягче. — Ты и был мягким. — Только с тобой. Феликс улыбнулся и поцеловал его. — Ладно, — сказал он. — Пусть Джисон будет милым. Мы переживём. — Конечно, переживём, — кивнул Хёнджин. — Мы же команда.

***

Джисон сидел в комнате Минхо, пил чай и смотрел телевизор. — Ты останешься? — спросил Минхо. — Не знаю, — ответил Джисон. — А ты хочешь, чтобы я остался? — Хочу. — Тогда останусь. Он допил чай, поставил кружку на стол и лёг на кровать. Минхо лёг рядом. — Ты не боишься, что Чонгук что-то сделает? — спросил Минхо. — Боюсь, — честно ответил Джисон. — Но я не хочу жить в страхе. — Идиот. — Сам идиот. — Идиоты — мы оба, — Джисон повернулся на бок. — Ты — который влюбился в меня. Я — который позволил. — Это любовь? — Это начало, — ответил Джисон. Он закрыл глаза и через минуту уснул. Минхо смотрел на него и думал о том, как сильно изменилась его жизнь за последние месяцы. Появился этот странный омега, который ненавидел его, строил гнездо, бил гантелей и в итоге уснул на его кровати. — Ты чудо, — прошептал Минхо. — Я слышу, — ответил Джисон сонно. — Знаю. Минхо поцеловал его в лоб. Джисон улыбнулся. — Отношения наполовину, — сказал он. — Уже больше, — ответил Минхо. — Посмотрим. Он заснул. Минхо лёг рядом и не спал до утра — смотрел на Джисона и не верил своему счастью.

***

В академии снова было оживление. Альфы перешёптывались, омеги выглядывали из коридоров, даже преподаватели обсуждали что-то в учительской. Джисон, который завтракал с Минхо (привычка, блять), заметил, что его парень тоже смотрит в телефон и хмурится. — Что случилось? — спросил он, жуя тост. — К нам переводится новый омега, — ответил Минхо. — И что? — Этот — особенный, — Минхо понизил голос. — Ким Тэхён. Из Сеульской академии. Его отчислили за то, что он послал альфу, который пытался его облапать. — И за это отчисляют? — возмутился Джисон. — Тот альфа был из богатой семьи, — пожал плечами Минхо. — Его родители надавили. — А родители Тэхёна? — Сирота, — ответил Минхо. — У него никого нет. Джисон замолчал. — Жестко, — сказал он. — Поэтому он перевелся сюда, — Минхо кивнул. — Говорят, он красивый. Очень красивый. И очень опасный для альф. — Что значит «опасный»? — Он их разбивает, — усмехнулся Минхо. — Влюбляет в себя и отшивает. Джисон хотел спросить ещё, но в столовую вошла делегация: комендант, секретарь, и... он. Ким Тэхён. Он был высоким для омеги. Плечи — как у альфы. Волосы — чёрные, длинные, собраны в хвост. Лицо — идеальное, будто с обложки журнала. И глаза — тёмные, глубокие, смотрели на мир с лёгкой усмешкой. — Как тебе? — спросил Минхо. — Красивый, — честно ответил Джисон. — Очень. — Не больше, чем ты. — Ты льстишь. — Я говорю правду. Джисон закатил глаза. Тэхён прошёл через столовую, и все головы повернулись за ним. Альфы смотрели с интересом, омеги — с любопытством, а один альфа, который сидел в углу, уронил вилку. Чонгук. Джисон заметил это первым. — Смотри, — сказал он Минхо. Минхо посмотрел. Чонгук смотрел на Тэхёна так, как раньше смотрел на Джисона. С вожделением, с желанием, с надеждой. — Он пропал, — сказал Минхо. — Что? — Чонгук. Он влюбился, — Минхо усмехнулся. — Я знаю этот взгляд. — Какое тебе дело? — Никакого, — ответил Минхо. — Просто интересно, отшивает ли его Тэхён так же, как отшивал всех предыдущих. Джисон усмехнулся. — Посмотрим, — сказал он. Чонгук подошёл к Тэхёну, когда тот сел за свободный стол. — Привет, — сказал он, улыбаясь своей лучшей улыбкой (той, на которую велись многие омеги). — Привет, — ответил Тэхён, не поднимая головы. Он листал телефон. — Меня зовут Чон Чонгук. — Плевать. — Я хотел бы пригласить тебя на экскурсию по академии. Я здесь уже... — Нет, — перебил Тэхён. Чонгук замер. — Что? — переспросил он. — Я сказал «нет», — Тэхён поднял голову. — Ты глухой? — Но я... — Ты — никто, — сказал Тэхён. — Иди отсюда. Чонгук не двинулся. — Мне показалось, что ты не понимаешь с первого раза, — Тэхён встал. — Повторяю: нет. Я не хочу с тобой знакомиться. Не хочу с тобой общаться. Не хочу, чтобы ты дышал в мою сторону. Ясно? Чонгук побледнел. — За что? — спросил он. — За всё, — ответил Тэхён и ушёл. В столовой воцарилась тишина. Джисон смотрел на Чонгука и не верил своим глазам. Тот стоял, как побитый пёс, и смотрел вслед уходящему омеге. — Это было жестоко, — сказал Минхо. — Это было охрененно, — ответил Джисон. — Мне нравится этот парень.

***

Чонгук не отставал. Он дарил цветы. Тэхён выбрасывал. Он приносил подарки. Тэхён раздавал другим. Он пытался разговаривать. Тэхён игнорировал. Через неделю альфы начали шептаться. — Ты видел Чонгука? Он ходит за Тэхёном как... — Как щенок, — закончил другой альфа. — Как подкаблучник, — поправил третий. Джисон ржал. — Ты видел его лицо, когда Тэхён швырнул цветы в урну? — спросил он у Феликса. — Видел, — ответил Феликс. — Он выглядел так, будто его ударили. — Его и ударили, — усмехнулся Джисон. — Только не рукой, а равнодушием. — Жестокий, — заметил Феликс. — Я жестокий, — согласился Джисон. — Но Чонгук заслужил. Феликс не спорил.

***

Джисон подошёл к Тэхёну в библиотеке. — Можно? — спросил он, показывая на стул напротив. — Садись, — ответил Тэхён, не отрываясь от книги. — Ты тот самый омега, который отшил Чонгука. — Это не было трудно. — Он мудак, — сказал Джисон. — Знаю, — Тэхён поднял голову. — А ты тот самый омега, который ударил его гантелей. — Было дело. — Я слышал, — Тэхён усмехнулся. — Ты мой герой. — Я просто заступился за своего... ну, за Минхо. — Вы пара? — Отношения наполовину, — ответил Джисон. Тэхён кивнул, как будто понял. — Тэхён, — сказал Джисон. — Почему ты отшиваешь Чонгука? Он богат, красив, влиятелен. — Потому что я не продаюсь, — ответил Тэхён. — И потому что он думает, что деньги решают всё. — Решают, — заметил Джисон. — Но не главное, — возразил Тэхён. — Главное — это уважение. — А он не уважает? — Он не уважает никого, — сказал Тэхён. — Он хотел меня, как вещь. Как игрушку. — А теперь? — Теперь он хочет меня, как кошку, которая не даётся, — усмехнулся Тэхён. — Это не любовь. Это спорт. — Ты жесток. — Я честен, — ответил Тэхён. — И не хочу ничьей любви. Джисон замолчал. — Я понимаю, — сказал он. — Я тоже не хотел. — А теперь? — А теперь не знаю, — честно ответил Джисон. — Минхо другой. — Другой? — Он ждал, — сказал Джисон. — Не пользовался. Сидел под дверью, когда у меня была течка. Тэхён посмотрел на него. — Тебе повезло, — сказал он. — Знаю, — кивнул Джисон.

***

Через месяц Чонгук стоял у окна в коридоре и смотрел на закат. — Ты чего? — спросил Джисон, проходя мимо. — Думаю, — ответил Чонгук. — О чём? — О нём. — О Тэхёне? — Да, — Чонгук повернулся. — Я не понимаю. Я сделал всё. Цветы, подарки, деньги. Почему он не ведётся? — Потому что он не вещь, — сказал Джисон. — Я знаю, — Чонгук провёл рукой по волосам. — Но я не знаю, как по-другому. — А ты попробуй просто быть человеком, — Джисон пожал плечами. — Поговори с ним. Не как альфа с омегой. Как человек с человеком. Чонгук посмотрел на него. — Ты серьёзно? — А ты пробовал? — Нет. — Вот и попробуй. Чонгук замолчал. — Если это не сработает? — спросил он. — Тогда ты потерял его навсегда, — ответил Джисон. — Но у тебя хотя бы будет попытка. Он ушёл. Чонгук остался стоять у окна.

***

На следующий день Чонгук подошёл к Тэхёну без цветов. Без подарков. Без улыбки. — Привет, — сказал он. — Опять ты, — ответил Тэхён. — Я хочу поговорить. — О чём? — О тебе, — Чонгук сел рядом. — Кто ты? Почему ты здесь? Чего ты хочешь? Тэхён посмотрел на него. — Ты серьёзно? — спросил он. — Да, — кивнул Чонгук. — Я понял, что был мудаком. Я думал, что деньги решают всё. Но ты показал мне обратное. — И что теперь? — Теперь я хочу узнать тебя, — Чонгук посмотрел ему в глаза. — Не как омегу. Как человека. Тэхён молчал. — Нет, — сказал он. — Почему? — Потому что ты не изменишься, — Тэхён покачал головой. — Через неделю ты снова станешь тем, кем был. — Дай мне шанс. — Нет. — Тэхён... — Я сказал — нет, — Тэхён встал. — Иди. Найди другую игрушку. Он ушёл. Чонгук остался сидеть, смотря ему вслед. Джисон, который стоял за углом и всё слышал, покачал головой. — Бедный мудак, — сказал он себе. — Влюбился в того, кто не умеет любить.

***

Джисон сидел на подоконнике в коридоре, смотрел на закат и думал. Думал о том, как всё заебало. Он устал ненавидеть Минхо. Устал отрицать то, что чувствует. Устал строить гнезда, воровать вещи, прятаться от себя самого. — Ты чего? — спросил Феликс, выходя из комнаты. — Думаю, — ответил Джисон. — О чём? — О том, что пора завязывать с этим цирком. — С каким? — Со своим поведением, — Джисон спрыгнул с подоконника. — Я иду к Минхо. — Опять? — На этот раз серьезно. Феликс посмотрел на него. — Ты уверен? — спросил он. — Нет, — честно сказал Джисон. — Но хочу быть. — Тогда иди. Я прикрою. — Что значит «прикрою»? — Если что — скажу, что ты у меня был, — улыбнулся Феликс. — Типа мы смотрели кино. — Мы не смотрим кино. — А ты не говори никому. Джисон засмеялся. — Ты идиот, — сказал он. — Знаю, — ответил Феликс. — Иди уже. Джисон пошел. Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели. Ноги дрожали. Но он шел. Джисон подошел к двери Минхо и замер. В прошлый раз он пришел сюда, чтобы ссориться. Чтобы провоцировать. Чтобы получить поцелуй и сбежать. Сейчас он пришел с другим. Он не знал, как это назвать. Желание? Нужда? Страх? Всё вместе. Он постучал. Минхо открыл почти сразу. Будто ждал. — Джисон, — сказал он. — Минхо, — ответил тот. Они смотрели друг на друга две секунды. Потом Минхо отошел в сторону. — Заходи. Джисон вошел. Дверь закрылась. Комната была такой же, как в прошлый раз. Кровать, стул, стол, книги, телефон на зарядке. На кресле висела куртка Джисона — та самая, которую он оставил неделю назад. — Ты не отдал её, — заметил Джисон. — Ждал, когда ты вернешься, — ответил Минхо. — Я вернулся. — Вижу. Они стояли друг напротив друга, не зная, что сказать. — Садись, — предложил Минхо, показывая на кровать. — Не хочу сидеть, — ответил Джисон. — Хочу говорить. — Валяй. Джисон сделал глубокий вдох. — Я больше не хочу ненавидеть тебя, — сказал он. — Ты и не ненавидел. — Нет, ненавидел, — Джисон покачал головой. — Я ненавидел тебя за то, что ты заставлял меня чувствовать. За то, что я не мог контролировать себя. За то, что ты был другим. — Я всегда был другим, — сказал Минхо. — Я знаю, — кивнул Джисон. — Поэтому и бесился. — А сейчас? — Сейчас я устал беситься, — честно сказал Джисон. — Я устал бороться с собой. Устал убегать. Устал врать. — Что ты врал? — Что ты мне не нужен, — Джисон посмотрел ему в глаза. — Ты нужен. И это самая большая проблема. Минхо молчал. — Ты нужен мне, — продолжил Джисон. — Не как альфа. Не как защита. А как... как человек. Который сидел под дверью, когда я был в течке. Который учил меня драться. Который ждал, пока я перестану быть мудаком. — Ты не мудак, — сказал Минхо. — Я мудак, — возразил Джисон. — Но ты меня принимаешь таким. — Принимаю. — Почему? — Потому что я выбрал тебя, — ответил Минхо. — Не за идеальность. А за то, какой ты есть. Джисон почувствовал, как горло сжалось. — А если я не смогу любить тебя? — спросил он. — Поживем — увидим, — пожал плечами Минхо. — Я подожду. — Ты всегда ждешь. — Потому что ты стоишь того. Джисон закрыл глаза. Сделал вдох. — Я хочу попробовать, — сказал он. — Не знаю, что из этого выйдет. Но я хочу быть рядом. По-настоящему. Не «отношения наполовину». А полностью. Минхо подошел ближе. — Ты уверен? — спросил он. — Нет, — Джисон открыл глаза. — Но я не хочу ждать больше. Минхо протянул руку. Джисон взял её. — Тогда оставайся, — сказал Минхо. — Останусь, — ответил Джисон. Они стояли, сжимая друг друга за руки, и оба знали — это не просто слова. Они сели на кровать. — Расскажи мне о своих снах, — попросил Минхо. — Зачем? — Чтобы я знал, что ты видишь, когда смотришь на меня. Джисон замолчал. — Там ты был мудаком, — сказал он. — Настоящим. Толкал меня. Обзывал. Рисовал карикатуры. — Я бы не стал, — сказал Минхо. — Знаю, — кивнул Джисон. — Но ты был похож на того Минхо. Такое же лицо. Такой же голос. И когда я смотрю на тебя, я помню его. — А сейчас? — Сейчас я стараюсь не смотреть на него, а видеть тебя, — ответил Джисон. — Слышать твой голос. Чувствовать твой запах. — И что ты видишь? — Человека, который ждал меня. Который не воспользовался слабостью. Который дарил подарки, даже когда я их швырял в стену. — Ты швырял? — Один раз, — признался Джисон. — Шарф. Он упал за батарею. Я потом достал. — Ты его носишь, — сказал Минхо. — Ношу, — Джисон коснулся шарфа на шее. — Потому что в нем пахнет тобой. Минхо сжал его руку. — Джисон, — сказал он. — Что? — Ты знаешь, почему я не вошел в ту ночь? — Потому что ты не мудак. — Не только, — Минхо покачал головой. — Потому что я хотел, чтобы ты сам меня позвал. Не в течке. А в ясном уме. — Я позвал, — сказал Джисон. — Знаю. — И я здесь. — Знаю, — повторил Минхо. — Поэтому я и не сплю. — Минхо, — сказал Джисон. — М? — А ты боишься? — Чего? — Что я снова сбегу. — Боюсь, — честно ответил Минхо. — Но я готов рискнуть. Хороший ответ, — Джисон усмехнулся. — Для альфы. — Я не альфа, когда рядом с тобой. Я просто человек. Джисон посмотрел на него. На его руки, которые лежали на коленях и не прикасались к нему без разрешения. На его глаза, которые смотрели так, будто Джисон был единственным в этой комнате. — Поцелуй меня, — сказал он. Минхо замер. — Ты уверен? — спросил он. — Я сказал «поцелуй», а не «предлагаю руку и сердце», — ответил Джисон. — Действуй. Минхо усмехнулся. — Давно хотел услышать это слово в спокойном тоне, — сказал он. — Не борзей. — Я не борзею. — Целуй уже. Минхо наклонился. Не грубо, как в прошлый раз. Медленно. Давая Джисону время отстраниться, если тот передумает. Джисон не отстранился. Он закрыл глаза и почувствовал губы Минхо на своих. Мягкие. Теплые. Уверенные. Он ответил. Не дракой. Не укусом. А поцелуем — настоящим, долгим, как будто они оба ждали этого годами. — Ты пахнешь клубникой, — прошептал Минхо между поцелуями. — Ты пахнешь дымом, — ответил Джисон. — Нравится? — Привык. Минхо поцеловал его снова. — Ты хочешь остаться? — спросил он. — Я уже остался, — ответил Джисон. — Я не про ночь. — А про что? Минхо посмотрел ему в глаза. — Про всё.

***

Они лежали на кровати. Минхо — на спине, Джисон — на боку, положив голову ему на плечо. — Минхо, — сказал Джисон. — М? — Я хочу тебя. Минхо повернул голову. — Что? — переспросил он. — Хочу, — повторил Джисон. — Не в течку. Не под воздействием. Сейчас. В здравом уме. — Ты уверен? — Ëбаный врот, — Джисон сел. — Если ты еще раз спросишь «уверен ли я», я уйду. — Не уйдешь. — А вот сейчас проверишь. Минхо схватил его за руку. — Не уходи, — сказал он. — Тогда перестань задавать тупые вопросы. Минхо притянул его к себе. — Я просто боюсь, что ты потом пожалеешь, — сказал он. — Тогда сделай так, чтобы я не пожалел, — ответил Джисон. Они смотрели друг на друга. Глаза в глаза. Никакой игры. Никакой лжи. — Ты готов? — спросил Минхо. — Да, — кивнул Джисон. — Если я сделаю больно... — Я скажу «стоп», — перебил Джисон. — И ты остановишься? — Остановлюсь. — Тогда не бойся. Минхо поцеловал его. Сначала в губы. Потом в шею. Лизнул шейку — ту самую, которую Джисон так долго прятал под лентой. — Ах... — Джисон выдохнул, запрокидывая голову. — Чувствительно? — спросил Минхо. — Бесит, — ответил Джисон. — Остановиться? — Не смей, — прохрипел Джисон. Минхо усмехнулся. — Не буду, — сказал он. Минхо расстегнул рубашку Джисона. Не спеша. Пуговица за пуговицей. — Долго ты, — заметил Джисон. — Я хочу запомнить каждую секунду, — ответил Минхо. — Напомни мне поругать тебя за сентиментальность. — Обязательно. Он снял с Джисона рубашку, провел ладонями по груди, по животу. Джисон вздохнул, когда пальцы коснулись его ребер. — Холодно? — спросил Минхо. — Угу. — Сейчас согрею. Он поцеловал его ключицу. Потом спустился ниже. Джисон запустил пальцы в его волосы. — Я хочу тебя, — повторил он. — Я уже понял, — Минхо поднял голову. — Ты говорил. — И я не люблю повторяться. — Тогда помолчи. Джисон засмеялся, но смех перешел в стон, когда Минхо взялся за его ремень. — Ты реально хочешь? — спросил Минхо. — Если ты спросишь еще раз, я укушу тебя. — Кусай. Джисон укусил. За плечо. Сильно. — Охуеть, — выдохнул Минхо. — Тебе нравится? — Бесит. — А мне нравится тебя бесить. Минхо поцеловал его в губы, одновременно расстегивая ширинку. — Ты тяжелый, — сказал Джисон. — Подожди, еще не начинал. Он стянул с Джисона джинсы и белье заодно. Джисон оказался полностью голым. — Теперь ты раздет, — сказал Минхо. — А я нет. — Справедливо? — спросил Джисон. — Нет. — Исправляй. Минхо стянул с себя футболку, бросил на пол. Расстегнул джинсы. — Нравится? — спросил он. — Не хвастайся. — А я хвастаюсь. Джисон закатил глаза. — Идиот. Они снова поцеловались. Минхо прижал Джисона к кровати, навис сверху. — Если будет больно, скажи, — сказал он. — Я сказал уже. — Знаю. Повторяю. — Повторялка. Минхо усмехнулся и поцеловал Джисона в лоб. Потом взял с тумбочки смазку и презерватив. — Ты подготовился, — заметил Джисон. — Верил, — ответил Минхо. — В себя или в меня? — В нас. Джисон сглотнул. — Ладно, — сказал он. — Давай уже. А то я передумаю. Минхо смазал пальцы. — Расслабься, — попросил он. — Я расслаблен. — Ты как струна. — Это от волнения. — Не надо бояться, — Минхо поцеловал его в плечо. — Я не сделаю больно. — Ты обещал, — Джисон посмотрел на него. — Если я скажу «стоп»... — Остановлюсь, — подтвердил Минхо. — Тогда давай. Минхо ввел первый палец. Джисон дернулся, но не закричал. — Терпимо, — сказал он. — Это только начало. — Утешил. — Я умею. Минхо растягивал его медленно, аккуратно, время от времени целуя в губы, в шею, в плечо. Джисон закрыл глаза и старался дышать ровно. — Еще, — попросил он. — Не торопись. — Я не тороплюсь. Я просто хочу, чтобы ты уже... — Что? — ВОШЕЛ, — выдохнул Джисон. Минхо убрал пальцы, надел презерватив, смазался и посмотрел на Джисона. — Смотри на меня, — попросил он. Джисон открыл глаза. — Не отводи взгляд, — сказал Минхо. — Не буду, — ответил Джисон. Минхо вошел. Медленно. Глубоко. До конца. Джисон выгнулся. Закусил губу. Не закричал. — Больно? — спросил Минхо. — Немного, — честно ответил Джисон. — Но терпимо. — Продолжать? — А ты можешь остановиться? — Могу. — Тогда продолжай. Минхо начал двигаться. Медленно, глубоко, смотря Джисону в глаза. — Ты невыносим, — прошептал Джисон. — Знаю. — Но почему мне это нравится? — Потому что ты тоже невыносим. Джисон притянул его ближе и поцеловал. Вкус крови — губа была разбита. — Ты укусил? — спросил Минхо. — Кажется, да, — ответил Джисон. — Не заметил. — Я тоже не заметил. Не отвлекайся. — Как скажешь, — усмехнулся Джисон. Они двигались в такт. Минхо держал его за бедра, Джисон — за плечи. Было горячо, тесно, немного больно, но именно так — по-настоящему. — Я сейчас... — выдохнул Минхо. — Я тоже, — ответил Джисон. — Вместе? — Давай. Джисон кончил первым. Сжался, выгнулся, вцепился в спину Минхо. Минхо — следом. — Блять, — выдохнул Джисон. — Вот именно, — согласился Минхо. Он аккуратно вышел, снял презерватив и бросил в мусорку. Джисон лежал на кровати, тяжело дышал, глядя в потолок. — Как ты? — спросил Минхо. — Жив, — ответил Джисон. — Больше? — Нормально. Минхо лег рядом. — Хочешь, я... — Заткнись и не двигайся, — перебил Джисон. Минхо замолчал. — Ты всегда такой командный? — спросил он через несколько секунд. — А ты всегда такой болтливый после секса? — Это был наш первый раз. — И что? — Я волнуюсь. Джисон повернул голову. — Не надо, — сказал он. — Всё было хорошо. — Правда? — Не заставляй меня повторять. Минхо улыбнулся. — Ладно, — сказал он. — Ладно, — ответил Джисон. Они замолчали.

***

Джисон лежал на боку, прижавшись спиной к груди Минхо. Руки Минхо обнимали его, пальцы гладили живот. — Минхо, — сказал Джисон. — М? — Я не знаю, что это было. Любовь. Страсть. Инстинкты. — А что чувствуешь? — спросил Минхо. — Усталость, — честно ответил Джисон. — И... спокойствие. — Это хорошо. — Не знаю, — Джисон закрыл глаза. — Я не привык к спокойствию. — Привыкнешь. — Ты так уверен? — Да, — Минхо поцеловал его в плечо. — Потому что я рядом. — Снова пафос. — Только для тебя. Джисон вздохнул. — Ты невыносим, — сказал он. — Я знаю, — ответил Минхо. — Но я, кажется, начинаю привыкать. — Это прогресс. — Идиот. — Твой. Джисон засмеялся. — Ладно, — сказал он. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Джисон. — Не называй меня по имени, когда мы не ссоримся. Это странно. — А как называть? — Не знаю, — Джисон натянул одеяло. — Придумай что-нибудь. — Солнце? — Неестественно. — Зайка? — Я уйду. — Малыш? — Минхо, я серьезно. — Хорошо, — Минхо прижал его крепче. — Просто Джисон. — Ладно, — согласился Джисон. — Пусть будет просто. Он закрыл глаза и через минуту уснул. Минхо не спал — смотрел на него, слушал дыхание и не верил, что это происходит на самом деле. Он взял телефон, написал Чану одно сообщение: «Он остался». Чан ответил через три секунды: «Охуеть». Минхо убрал телефон и тоже закрыл глаза. Утро было завтра. А сейчас была ночь. И она принадлежала им.

***

Джисон проснулся от того, что кто-то гладил его по голове. Не Феликс. Минхо. — Ты еще здесь? — спросил он сонно. — А ты ждал, что я уйду? — ответил Минхо. — Не знаю, — Джисон открыл глаза. — Просто... обычно люди уходят. — Я не люди. — Ты идиот. — Твой. Джисон сел на кровать. Простыня сползла, обнажая следы на плечах и груди. Он не стал прятаться. — Как ты? — спросил Минхо. — Очень спрашивающий сегодня. — Я волнуюсь. — Я в норме, — Джисон потянулся. — Немножко ломит тело. Но в целом — норм. — Я мог быть аккуратнее. — Не надо, — Джисон посмотрел на него. — Мне понравилось. Всё. — Всё? — Всё, — повторил он. — Даже боль. — Ты странный. — А ты только заметил? Минхо усмехнулся. — Иди в душ, — сказал он. — Я принесу тебе одежду. — Моя одежда в моей комнате. — Я знаю, — сказал Минхо. — Я хочу дать тебе свою. — Зачем? — Чтобы ты пах мной. Джисон покраснел. — Ты с ума сошел, — сказал он. — Возможно, — согласился Минхо. Он встал, достал из шкафа свою футболку и кинул Джисону. — Держи. — Ты уверен? — Я дал тебе целый гардероб, — напомнил Минхо. — Что изменилось? — Мы переспали, — ответил Джисон. — Теперь это не кража, а просьба. — Попросишь? — Минхо, дай мне свою футболку. Я хочу вонять тобой. — Уже лучше, — улыбнулся Минхо. Джисон натянул футболку. Она была ему велика — болталась на плечах, сползала с одного плеча. — Как? — спросил он. — Идеально, — ответил Минхо.

***

Джисон не стал возвращаться в свою комнату. Он пошел в столовую в футболке Минхо, с растрепанными волосами и следами укусов на шее. Феликс, который сидел за омежьим столом, поднял голову и уронил ложку. — Ты... — начал он. — Я, — ответил Джисон. — Ты ночевал у него? — Да. — И вы... — Феликс, — перебил Джисон. — Не заставляй меня говорить об этом при всех. Феликс посмотрел на его шею, на футболку, на счастливую улыбку, которую Джисон пытался скрыть. — Охренеть, — сказал он. — В точку, — кивнул Джисон. Он сел за стол альф, рядом с Минхо. Чан, сидевший напротив, поднял бровь. — Хан, — сказал он. — Чан, — ответил Джисон. — У тебя... — Знаю. — Синяки... — Знаю, — повторил Джисон. — Чан, я ценю твою заботу. Но если ты сейчас скажешь что-то про мою шею, я ударю тебя ложкой. Чан закрыл рот. Минхо усмехнулся. — Ты жесток, — сказал он. — Я справедлив, — ответил Джисон. — Иди за едой. — А ты? — Я буду сидеть и распугивать твоих друзей внешним видом. Минхо поцеловал его в щеку и пошел к раздаче. Чан выпучил глаза. Джисон отвернулся и начал пить сок. К нему подошел Феликс. — Ты серьезно? — спросил он шепотом. — Абсолютно, — ответил Джисон. — И ты не сбежал? — Нет. — И не пожалел? — Еще нет. Феликс посмотрел на него. — Ты влюбился, — сказал он. — Не начинай. — Влюбился, — повторил Феликс. — Феликс, я... — Ты влюбился и это нормально, — перебил Феликс. — Ты заслуживаешь счастья. Джисон замолчал. — Спасибо, — сказал он. — Не за что, — ответил Феликс и ушел. Джисон остался сидеть за столом альф, в футболке Минхо, с его запахом на коже, и чувствовал, как внутри, под ребрами, расцветает любовь.