Формула падения

      На следующий же день ему наконец довелось опробовать эту купель. Сиэль боялся, что им придется как-то долго нагревать воду адским пламенем и таскать её ведрами, подобно тому, как это делали слуги раньше.       В прошлом, в поместье Фантомхайв, процесс занимал около часа и требовал усилий нескольких слуг: нужно было натаскать и нагреть десятки галлонов воды на кухне, а затем бесконечными рейсами носить тяжёлые, расплёскивающиеся кувшины наверх, пока ванна не наполнится хотя бы на треть.       Вода остывала быстрее, чем её успевали доливать, и вся роскошь сводилась к вечной суете за дверью, запаху угля, гулу печи и усталым спинам прислуги. Сиэль привык к этому ритуалу с детства и не считал его чем-то особенным, пока не переместился в Ад, где слуг у него не было…       Однако всё оказалось куда проще: Себастьян просто опустил в купель раскалённый дьявольским огнём металлический прут, и через несколько минут пар начал подниматься над поверхностью, сворачиваясь в причудливые клубы, которые тут же таяли в темноте под потолком.       Сиэль сидел на дне, подобрав колени к груди, и чувствовал, как тепло растекается по ногам, поднимается к пояснице и расслабляет плечи. Это было непривычно. Он уже и забыл, каково это — сидеть в горячей воде, чувствовать, как она смывает усталость и заставляет мышцы обмякнуть. По краям комнаты были расставлены свечи, которые служили единственным источником света в ванной.       Их пламя отражалось в тёмной воде, дрожало и распадалось на сотни маленьких огоньков.       Себастьян стоял рядом, прислонившись плечом к каменной стене, и молчал. Краем глаза Сиэль заметил, что тот снял перчатки.       — Ты будешь и дальше так стоять? — спросил он, не глядя на него.       — Может быть. Привычка, должно быть, — ответил Себастьян невинно, отводя взгляд куда-то в сторону.       Сиэль хмыкнул, обернувшись на того. Отговорка звучала абсолютно неубедительно, он давным-давно мылся сам. Когда-то, конечно, это было частью его обязанностей, ещё одним пунктом в длинном списке дел, которые дворецкий делал лучше всех. Сейчас обязанностей не было.       Он вздохнул и устало прикрыл глаза, расслабляясь. В тишине Сиэль не заметил, как тот опустился на колени позади купели. Он вздрогнул, почувствовав, как чужие пальцы коснулись шеи, но не отстранился.       Пальцы скользнули по плечам, разминая затекшие мышцы, и Сиэль невольно выдохнул. Себастьян наклонился ближе, и губы коснулись кожи шеи на затылке. Поцелуй был коротким и невесомым, но Сиэль почувствовал, как тепло, не имеющее ничего общего с нагретой водой, словно разливается где-то под ребрами.       — Что ты делаешь?.. — спросил он рассеянно, не оборачиваясь на того.       — Помогаю, — ответил Себастьян тихо. Однако не было ни капли дежурной вежливости, которая раньше сопровождала его помощь.       Он медленно и томно целовал его шею снова и снова, проводя языком по влажной коже и задерживаясь на каждом позвонке, который мог достать. Пальцы тем временем скользнули ниже, к лопаткам и рёбрам. Сиэль сидел неподвижно, сжимая пальцами края купели, и чувствовал, как тело отзывается на каждое прикосновение мурашками и дрожью.       Жар разливался по щекам, ушам и шее, ему было откровенно неловко. Они уже целовались, Сиэль спал в его объятиях, он знал, каково это — когда Себастьян смотрит на него так. Он хотел, чтобы тот продолжал, и эта мысль ему совсем не нравилась и смущала больше всего.       Краснота, смущение и какое-то отчаянное желание — всё это было так непохоже на него, что он сам себя не узнавал. Сиэль не мог с этим ничего поделать: не мог сказать «хватит», потому что это было бы ложью. И тем более, упаси господь, не мог сказать «продолжай».       Так и получалось, что он сидел, прикусив губу, и чувствовал, как чужие пальцы спускаются ниже, и губы касаются его шеи.       Себастьян провёл руками по груди, скользнул по животу, и Сиэль дёрнулся, когда пальцы оказались у его бедер. Он не знал, куда деть руки, не знал, как дышать, стоит ли вообще говорить что-то или ему лучше молчать? На этот счёт его никто не предупреждал.       — Себастьян… — выдохнул он тихо, не подобрав слов.       Тот наклонился ещё ниже, губы прижались к плечу, затем к лопатке, и каждое прикосновение словно оставляло на коже пульсирующий след. Пальцы тем временем спустились ниже, скользнули по животу, по внутренней стороне бедра, и Сиэль вздрогнул, когда они наконец коснулись члена. Вода плеснулась через край купели, и он замер, чувствуя, как ладонь обводит головку и скользит по стволу, а затем сжимается у основания.       От неожиданности он ударил Себастьяна по руке, заставив убрать её. Лицо горело, он боялся взглянуть на него.       — Не надо? — спросил Себастьян у самого уха. В голосе появилась какая-то хищная нотка, которая делала его одновременно опасным и желанным. — Ты уверен?       Он снова сжал его член, на этот раз чуть сильнее, и Сиэль закусил губу, чтобы не издать ни звука. «Чёртов бес». Он чувствовал себя открытым и слишком уязвимым, у него отчего-то начала кружиться голова.       — Ты… ты специально это делаешь, — выдохнул он неразборчиво.       — Делаю что? — его пальцы продолжали своё медленное, мучительное движение.       Сиэль вздрогнул, прикрыв рот рукой и зажмурившись. Он чувствовал на себе чужой внимательный взгляд.       — Чтобы я не мог… — он не договорил, не подобрав слов.       — Не мог что? — Себастьян поцеловал мочку уха, продолжая ласковый шёпот, — говорить? Думать? Отказаться?..       Сиэль не стал спорить. Он развернулся в узкой купели, вода плеснулась через край, и они оказались лицом к лицу. Себастьян смотрел на него сверху вниз, и в этом взгляде не было ничего, кроме томного, голодного внимания.       Себастьян наклонился первым и губы оказались на его губах. Поцелуй не был похож на те, что были раньше: он был глубоким и медленным, будто у них была целая вечность, и они могли не торопиться. Впрочем, это было недалеко от правды. Язык скользнул по его нижней губе, потом проник внутрь, и Сиэль сдавленно выдохнул.       Пальцы Себастьяна сжали его подбородок и слегка запрокинули голову назад, открывая шею, ключицы и грудь. Сиэль чувствовал, как вода стекает по его спине, и капли падают обратно в купель с тихим звуком. Он неумело отвечал на поцелуй, кусал чужие губы, потому что не знал, как ещё показать: ему хорошо, он хочет продолжения и боится, что это закончится, но никогда об этом не скажет вслух.       Когда Себастьян отстранился, Сиэль почувствовал, как губы саднит от стольких прикосновений, а внизу живота пульсирует что-то тяжёлое, горячее и невыносимое. Себастьян слегка потянул его за собой, вынуждая подняться.       — Идём, — сказал Себастьян тихо, вновь притягивая его в быстрый поцелуй.       Вода потоком стекала с его тела. Он отвернулся, смущённый: Себастьян-то был в одежде! Он вздрогнул, когда плеч коснулась мягкая пушистая ткань, и не успел ничего сказать, как его привычным жестом подхватили на руки.       На кровати Сиэль откинулся на подушки, глядя, как Себастьян нависает над ним, опираясь на руки. Золотистый свет от солнечного камня падал на его лицо, делая черты мягче, а чёрные глаза ещё глубже. Он смотрел на Сиэля сверху вниз, и в этом взгляде было что-то, от чего хотелось закрыться и спрятаться.       Себастьян наклонился и снова поцеловал его, на этот раз осторожнее, будто боялся спугнуть. Сиэль закрыл глаза, чувствуя, как пальцы скользят по шее и спускаются ниже, к ключицам. Он положил руки на плечи Себастьяна, скользнул по груди и животу, чувствуя под пальцами гладкую ткань, и потянул его на себя ещё ближе.       — Ты всё ещё одет, — сказал Сиэль хрипло, сразу же неловко прокашлявшись.       — Неужели это проблема? — уголки губ дрогнули в лукавой улыбке, которая не предвещала ничего хорошего.       — Да, — ответил Сиэль, отводя взгляд. Он чувствовал, как член упирается тому в живот, и от этого прикосновения по телу проходит волна дрожи. — Это нечестно…       Себастьян тихо рассмеялся, поцеловав его в лоб, а затем выпрямился. Он потянул рубашку вверх, и ткань скользнула по его телу, открывая бледную, идеально гладкую кожу. Ни шрамов, ни следов от той раны, которая была ещё несколько дней назад. Сиэль смотрел на него и чувствовал, как пересыхает в горле.       — Доволен? — вопрос заставил Сиэля покраснеть ещё сильнее.       Он снова навис над ним, и Сиэль почувствовал на своей коже холод. Себастьян целовал его шею, ключицы, грудь. Сиэль сжимал простыни, кусал губы, старался не стонать, но тело выгибалось, подавалось навстречу и требовало больше.       — Ты всегда такой тихий, — прошептал Себастьян ему в губы, словно дразня.       — Замолчи, — выдохнул Сиэль, пряча за раздражением нарастающее желание, которое не давало ему покоя.       Себастьян усмехнулся и поцеловал его уже грубее, с откровенной страстью, говоря, что он тоже хочет этого. Рука скользнула ниже, сжимая бедро и поглаживая внутреннюю сторону, но всё ещё издевательски не прикасаясь к члену.       Сиэль сдался, обняв его за шею и притянув ближе. Пальцы запутались в чёрных волосах, скользнули по затылку и сжались, подрагивая, когда Себастьян углубил поцелуй.       Себастьян оторвался от его губ и потянулся к поясу брюк. Сиэль услышал, как звякнула пряжка. Ткань скользнула по бёдрам, и он невольно задержал дыхание, когда Себастьян стянул штаны вместе с бельём, отбросив их в сторону. Он был готов поклясться, что тот следил за его взглядом.       Чего скрывать — ему было интересно, отличаются ли они и там. К своему удовлетворению, член у Себастьяна ничем не отличался от человеческого: «А то мало ли, что там могло быть!». Вдруг их там два?       Сиэль смущенно провел ладонями по лицу, отгоняя навязчивые мысли. Почему он вообще рассуждает, что у того в штанах? Это место определенно плохо на него влияет.       Он снова навис над ним. Теперь они оба были без одежды, и Сиэль почувствовал, как чужой член коснулся бедра, потом скользнул выше, прижался к его собственному, и от этого прикосновения он выгнулся навстречу. Себастьян опирался на локти, и его бёдра медленно двигались, заставляя их члены тереться друг о друга и скользить в такт сбившемуся дыханию.       Сиэль прикрыл глаза, не осмеливаясь посмотреть на того. Да такого даже в непристойных картинках не увидишь, которые лондонские джентльмены хранили под подушкой!       Рука Себастьяна сжала оба ствола вместе, и Сиэль вцепился в его плечи, чувствуя, как каждое движение ладони отдаётся внизу живота тяжёлой, сладкой тяжестью. Он кусал губы, стараясь не стонать, но из горла всё равно вырывались короткие, сдавленные всхлипы.       Себастьян, усмехнувшись, скользнул вниз. Поцелуи прошли по груди, по животу, задержались на впадине между рёбрами, и Сиэль замер, понимая, куда они движутся. Он хотел сказать «не надо», но слова застряли в горле, когда губы коснулись головки члена… Сиэль решил, что всё-таки надо…       Сначала движение было едва ощутимым, потом смелее, обводя языком венку, спускаясь по стволу и снова поднимаясь. Сиэль вцепился в простыни и выгнулся, почувствовав, как влажный рот принимает его целиком и облизывает, ласкает, дразнит, как пальцы сжимают основание, не давая кончить слишком быстро.       Смотреть, как этот древний, опасный демон опустился на колени между его ног, было слишком откровенно и напоминало сон при лихорадке. О таком он не смел даже думать. Он чувствовал каждое движение языка, сокращение глотки, и в голове не было ничего, кроме этого.       Он уже был близок к разрядке, но Себастьян неожиданно отстранился. Он облизал губы, глядя на него снизу вверх, и в этом взгляде было столько голода, что Сиэль сжался, чувствуя, как кровь вновь приливает к щекам.       Себастьян встал с кровати и потянулся к полке рядом, взяв оттуда одну из маленьких тёмных склянок. Сиэль покосился на неё, нахмурившись. Он неловко поджал ноги, не понимая, почему тот отвлекся.       — Что ты делаешь?..       Себастьян с невинной улыбкой открутил крышку. Его вид одновременно смущал и обезоруживал, он чуть качнул склянкой в воздухе, показывая тому.       — Масло адских плодов. Я не хочу делать тебе больно.       Тепло, разлившееся по телу, как рукой сняло. Он отвернулся, поджав губы.       — Это будет приятно только тебе, — сказал он тихо, не глядя на Себастьяна. — Я не хочу… Я не уверен, что мне это понравится вообще… когда-либо.       Он замолчал, опустив взгляд, и ощутил, как руки Себастьяна замерли на его бёдрах. Он поморщился, прогоняя давние воспоминания о том подвале, чужих руках и боли, которая не проходила днями. Сиэль никогда не рассказывал Себастьяну об этом, но, наверное, тот и так всё знал или догадывался. Может, он чувствовал причину его поведения.       — Это не так, — сказал он тихо, и его голос был мягче, чем Сиэль когда-либо слышал. — Я не сделаю тебе больно.       Давление на бедрах исчезло, и он подался вперед, снова нависая сверху и заглядывая Сиэлю в глаза.       — Посмотри на меня, — произнёс Себастьян тихо, вынуждая обернуться. — Я не собираюсь брать у тебя ничего силой, не здесь и не так.       Взгляд Сиэля оставался напряжённым и настороженным. Чем-то он напоминал дикого зверька, неуверенного, что его не тронут.       — Ты не можешь этого обещать, — ответил он глухо. — Ты не знаешь, как это ощущается… и что со мной происходит в этот момент.       Себастьян наклонился ближе, выдержав паузу. Может, он подбирал подходящие слова, ведь аргументы звучали вполне убедительно. В конце концов, он никогда не был человеком и действительно не знает, что тот чувствовал.       — Я знаю достаточно, чтобы не повторять чужих ошибок, — ответил он тихо. — И я не тороплюсь. Нам некуда спешить. Я могу остановиться в любую минуту, просто скажи об этом.       Сиэль закрыл глаза на секунду, выдохнув. Пальцы медленно разжались, он перестал нервно сжимать простыню.       — И ты правда остановишься… если я скажу? — спросил он тихо, недоверчиво поглядывая на него.       — Разве я хоть раз ослушивался твоего приказа? — усмехнулся Себастьян.       Сиэль одарил его хмурым взглядом в ответ:       — Постоянно.       Тот вздохнул и на мгновение отвёл глаза, очевидно, признавая поражение.       — Но согласись, что такой ситуации у нас ещё точно не было, — ответил Себастьян без колебаний, чем заставил Сиэля покраснеть ещё больше. — Я не буду удерживать тебя, не буду уговаривать и не стану делать вид, что не услышал.       Пауза затянулась. Сиэль колебался ещё немного, затем нервно облизнул губы и посмотрел на него. Взгляд всё ещё был напряжённым, но в нём уже не было прежней паники. Он коротко кивнул.       — Хорошо…       Себастьян поцеловал его в лоб, а после перевернул на живот, подложив под бедра подушку, и Сиэль уткнулся лицом в сложенные руки, чувствуя себя чертовски неловко. Себастьян целовал его спину, поясницу, ягодицы, пока в один момент его пальцы, смоченные маслом, не скользнули между ними и не начали медленно, осторожно поглаживать, дразня и давая привыкнуть.       Сиэль выдохнул, чувствуя, как первый палец медленно входит внутрь. Он замер, привыкая к ощущению, и ещё сильнее спрятал лицо. Внезапно тот подался ближе, и над ухом послышался шёпот:       — Всё хорошо?       Сиэль вздрогнул, отворачиваясь. Знание, что тот чутко наблюдает за его реакцией, смутило ещё больше. Он молча кивнул, не показывая лица.       Себастьян медленно двигал палец круговым движением, растягивая и подготавливая. Сиэль чувствовал, как напряжение уходит, сменяясь странным, томным теплом. Так же медленно добавился второй палец, и Сиэль всхлипнул, сразу же прикрыв рот рукой. Это было совсем не похоже на то, что он помнил. Это было хорошо... Это было то, чего он не знал и не умел просить.       Он перевернулся на спину и потянул Себастьяна за волосы на затылке, заставляя наклониться, и поцеловал его, одновременно царапая спину ногтями и оставляя красные полосы, которые тут же бледнели.       Пальцы вошли до конца, и Сиэль чувствовал, как хочет большего, уже на грани того, чтобы бесстыдно просить и умолять, только бы это не прекращалось. Он слышал, как масло чавкает при каждом движении, как его дыхание сбивается и становится громче.       Себастьян вышел из него, чуть потянув за собой и побуждая подняться.       — Можешь встать на колени? — спросил он, игнорируя ошарашенное лицо напротив. — Так будет легче. И ты сможешь контролировать глубину.       Сиэль послушался, поджав губы и кивнув. Он тяжело выдохнул, стараясь не провалиться под землю, пока вставал перед ним на четвереньки, но на этом его унижения отнюдь не закончились: Себастьян, подумать только, попросил его встать к краю кровати!       Ему было слишком стыдно, чтобы ещё и спорить, поэтому Сиэль молча подчинился. Холодный воздух касался его спины. Он не видел лица Себастьяна, и подумал, что так даже легче, не нужно было прятать глаза, которые у него лезли на лоб от этой картины.       Себастьян встал позади него, и Сиэль почувствовал, как влажная от масла головка члена касается входа. Он замер, вцепившись в простыни, и его тело напряглось, готовое к боли, которая, он знал, могла прийти.       — Тише, — прошептал тот. Он целовал его лопатки, положив руки на бедра и начав медленно входить.       Сиэль чувствовал, как внутри становится странно тесно. Боль, которой он боялся больше всего, не приходила.       Член внутри задел чувствительные нервные окончания, и Сиэль вздрогнул, промычав что-то и уткнувшись лицом в простыни. Себастьян замер, давая ему привыкнуть, и его пальцы впились в чужие бёдра.       Он начал медленно двигаться, не выходя из него. Сиэль чувствовал, как уходит напряжение, сменяясь томным теплом, которое разливалось откуда-то изнутри. Ему было неловко оттого, как сильно он хотел, чтобы Себастьян не останавливался.       Себастьян, к счастью, действительно не останавливался. Каждое его движение отдавалось в теле странной волной удовольствия, которая нарастала и сжималась в тугой узел внизу живота, заставляя член просить разрядки.       Сиэль сжимал простыни, кусал губы, старался не стонать слишком громко, но когда головка члена в очередной раз коснулась чувствительного места, он не выдержал. Стоны и всхлипы смешивались с шлепками о бедра, которые начали раздаваться при каждом толчке.       Себастьян немного ускорился, движения стали глубже и резче. Сиэль почувствовал, как сам начинает двигаться навстречу. Он опустился грудью на кровать, и Себастьян навис над ним сверху, продолжая двигаться, но всё ещё недостаточно быстро.       — Э-это всё?.. — спросил он дрожащим голосом, уже не выдерживая эту пытку: «Неужели так будет всё время?!».       Себастьян на секунду остановился. Послышался снисходительный вздох, будто он услышал что-то, что его позабавило.       — Даже здесь претензии, — голос прозвучал подозрительно и заставил Сиэля распахнуть глаза. В нём слышалась знакомая усмешка. Он явно собирался доказать, что тот неправ…       Он схватил Сиэля за руки, потянув их назад, заставляя выпрямиться и прижаться спиной к его груди, и начал двигаться. На этот раз толчки были глубже и быстрее, без той мучительной медлительности, которая была в начале.       Сиэль вскрикнул, не в силах сдержаться, потому что член входил в него до конца и сразу же выходил. В новом ритме не было ни паузы, ни передышки. Он чувствовал, как собственный член, твёрдый и влажный, бьёт по животу при каждом движении.       Стоны смешивались с влажными шлепками, которые раздавались при каждом толчке. Себастьян, казалось, вообще не уставал, не задыхался и… не останавливался. Сиэль испугался, что они даже не обговорили, сколько это будет длиться: «Не до утра же?! Кошмар, здесь ведь даже нет часов!».       — Пожалуйста, — проскулил он, и голос сорвался, потому что после очередного толчка всё тело свело судорогой. Сиэль почувствовал, что ему уже просто необходимо кончить. Руки же упорно были перехвачены, — я не могу… я сейчас…       Он отпустил его руки, и Сиэль упал грудью на кровать, не в силах держать себя. Себастьян навис над ним сверху, его грудь прижалась к спине Сиэля, губы коснулись мочки уха, и он продолжил двигаться так же глубоко и быстро.       Сиэль уже не контролировал звуки, которые срывались с его губ. Всхлипы, стоны, обрывки имени Себастьяна, которые он даже не осознавал, всё смешивалось с влажными шлепками и скрипом кровати, создавая совершенно неприличную картину.       Он чувствовал, как член входит в него до самого основания, заставляя искры вспыхивать перед закрытыми глазами, и понимал, что долго не продержится. Мышцы напряглись, дыхание сбилось окончательно, превратившись в рваные, жалкие всхлипы.       — Пожалуйста, просто… ещё немного… я… боже.       — Опять боже. Я уже начинаю ревновать.       Себастьян чуть сместил угол, и движения стали ещё глубже, ещё неумолимее, будто он точно знал, куда нужно надавить, чтобы Сиэль окончательно потерял рассудок. Ладонь скользнула вниз и обхватила его член, влажный от выступившей смазки, и начала двигаться в такт толчкам.       Сиэль кончил, сдавленно застонав и сжав простыню дрожащими пальцами. Себастьян сделал ещё несколько глубоких, рваных толчков и замер, прижавшись к нему всем телом. Сиэль чувствовал, как дрожат ноги, как простыни под ним стали влажными и холодными, и не мог заставить себя пошевелиться.       Наконец Себастьян осторожно вышел из него, и Сиэль поморщился от внезапной пустоты и лёгкой боли, которая тут же отступила, сменившись приятной истомой. Он понял, что кто и куда будет кончать, они тоже не обговорили…       Он хотел выругаться по этому поводу, почувствовав, как что-то стекает по бедрам, но не смог, так и упав лицом в простыню. Губы Себастьяна коснулись его макушки: снова, и снова, и снова.       — Ты меня слышишь? — Себастьян невесомо проводил пальцами по его спине, это странно убаюкивало. — Или я тебя окончательно вымотал?       Сиэль слабо повёл плечом под его рукой, не поднимая головы. Он не хотел ни двигаться, ни говорить. Да и не знал, что вообще надо говорить после подобного. Это они тоже не обсуждали.       Послышался тихий смешок, и его ладонь прошлась вдоль позвоночника, задержавшись на пояснице.       — Хорошо, значит, слышишь, — сказал он тихо. — Я наберу тебе новую ванну.       Себастьян наклонился ещё ближе, снова коснувшись губами его макушки. Сиэль с трудом повернул голову в сторону, щёка осталась прижатой к простыне, взгляд был расфокусированным, но уже осмысленным. Он молча кивнул.       На пошатывающихся ногах он добрался обратно до ванной, ноги почему-то ужасно болели. Он чувствовал себя выжатым, как лимон после полуденного чаепития. Сиэль наспех привел себя в порядок и натянул ночную рубашку, которую тоже недавно ему принёс Себастьян.       Тот уже заканчивал возиться с кроватью: поправлял простыни и взбивал подушки. Не было и следа их недавних приключений, что не могло не радовать. Сиэль забрался на кровать, лёг на живот и уткнулся лицом в подушку. Ткань была прохладной и гладкой, он зажмурился и промычал что-то нечленораздельное.       Матрас рядом снова прогнулся, и Сиэль почувствовал, как одеяло накрыло плечи.       — Себастьян, — позвал он как-то смущённо, не глядя на того. В голосе появилось недоумение, смешанное с обидой, — почему у меня болят ноги? Они же… не участвовали. Ну, то есть… — он запнулся, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Формулировать было стыдно, но боль была сильнее стыда. — Это какая-то ерунда. Я даже не знаю, как это назвать.       Сиэль почувствовал, как чужая ладонь легла ему на спину под одеялом, и начала медленно, круговыми движениями поглаживать через тонкую ткань рубашки. Движения были спокойными и нежными. От них боль, казалось, становилась чуть меньше. Поясница тоже болела, но причина хотя бы была ясна!       Он тихо усмехнулся, глядя на то, как Сиэль уткнулся в подушку.       — Участвовали, — отозвался он негромко, продолжая те же движения. — Просто ты был слишком занят, чтобы это заметить. Ты же держал их всё это время в напряжении. Это пройдёт.       Сиэль насупился, всё ещё не поворачивая к нему головы.       — Ты мог сказать это заранее.       Послышался смешок, Себастьян пересел на край кровати, прекращая поглаживать его спину:       — Как будто ты хоть раз меня слушал.       Почувствовав, как тот отстранился, Сиэль приподнялся на локтях. Одеяло сползло с его плеч, открывая ночную рубашку, которая успела сбиться и сползти с плеча.       — Ты уходишь? — он выглядел удивленным и отчего-то встревоженным.       Себастьян одарил его таким же сконфуженным взглядом в ответ.       — Я думал, тебе будет проще, если ты останешься один, — сказал он растерянно.       Сиэль нахмурился, сведя брови. Он сел на кровати, поджав колени. «Ну и горе-любовник!».       — После такого обычно не оставляют человека одного. Даже в Аду должны быть какие-то… базовые правила приличия.       Он замолчал на секунду, а потом тихо добавил, глядя в сторону:       — Это выглядит так, будто ты просто… сделал своё дело и ушёл, — в голосе сквозила откровенная обида.       Себастьян сразу изменился в лице, вскинув брови. Похоже, эта мысль ему в голову не приходила. Он сел ближе, чуть наклонив голову и заглядывая тому в глаза, хотя Сиэль упорно прятал от него взгляд.       — Ты всегда долго приходишь в себя, я не хотел тебя смущать.       Он всё-таки повернулся к нему, всё ещё откровенно обиженный.       — Не надо решать за меня, что мне будет лучше. Я сам решу…       Сиэль лёг обратно на кровать и отвернулся к стене, натянув одеяло до затылка.       — Иди, если ты хочешь, — пробурчал он недовольно, уткнувшись в подушку. Звук из-за неё получился нечетким.       Он врал, и они оба это знали. Себастьян не двинулся с места. Сиэль чувствовал на себе его пронзительный взгляд, и от этого внутри разливалась странная тревога, потому что он боялся, что тот действительно встанет и уйдёт.       — Я никуда не уйду, — отозвался тот.       Он наклонился, и Сиэль почувствовал, как его губы невесомо коснулись макушки. От этого прикосновения по коже побежали мурашки, и он замер, не дыша.       Сиэль хотел сказать что-то едкое, но не успел: Себастьян взял его за плечи и мягко, но уверенно перевернул на спину, заваливая обратно на подушки. Голова утонула в пуховой мягкости, волосы разметались по белой наволочке, и он моргнул, глядя на склонившееся над ним лицо. Себастьян нависал сверху, опираясь на локти, и его чёрные волосы падали на лоб, касаясь щёк Сиэля и щекоча кожу.       — Ты… — начал он, но договорить не смог, потому что Себастьян поцеловал его губы, потом щёку, подбородок и ямочку над ключицей. Сиэль закрыл глаза, чувствуя, как тело расслабляется, обида тает и глупая злость уходит, сменяясь чем-то тёплым.       Он поцеловал его в лоб, как бы ставя точку под этим разговором. Сиэль лежал, растерянно глядя на него. Он смущённо отвернулся, надув щёки.       Себастьян лёг рядом, притянув его к себе. Сиэль уткнулся носом ему в грудь, чувствуя под щекой рубашку, и закрыл глаза. Его ладонь лежала поверх чужой, и он с удивлением заметил, что у Себастьяна тоже до сих пор сохранилась их печать на руке. «Должно быть, она не пропадает до следующего контракта?..».       Это должно было быть логично, иначе Себастьян весь был бы усеян печатями, на нём бы уже живого места не осталось. Что ж, по крайней мере, пока он снова не пересек границу миров, что-то напоминает об их прошлом. Сиэль не хотел думать, что когда-то эта печать может смениться чужой, новой. Эта мысль была ему неприятна.       Пламя свечей отбрасывало длинные тени на белые стены. Ему показалось, что он уже засыпает, как Себастьян внезапно вырвал его из полудрёма:       — Знаешь, — произнёс он негромко, — если уж говорить откровенно, твоя изначальная стратегия была абсолютно провальной.       Сиэль нахмурился, не сразу поняв, о чём речь. Он повернул голову и прищурился, пытаясь уловить, к чему тот ведёт.       — Ты о чём?.. — спросил он растерянно, вглядываясь в тёмные глаза перед собой.       Себастьян чуть склонил голову, вздохнув.       — О том, как ты решил убедить меня заниматься с тобой латынью, — ответил он спокойно. — Ты ведь тогда всерьёз решил, что сможешь… повлиять на меня таким способом. Соблазнить, называй, как хочешь.       Сиэль на секунду замер, поджав губы, а потом резко отвёл взгляд, чувствуя, как к щекам снова приливает тепло. «Нашёл, что вспомнить…».       — Я не… — начал он, но запнулся, понимая, что отрицать бессмысленно. — Это был… быстрый способ решить проблему. Я не собирался…       Он замолчал, сжал губы и раздражённо провёл рукой по волосам. И что ему отвечать? «Я был в отчаянии»? Любой ответ казался жалким. Ему было страшно остаться в этом месте никем до конца времен, и полгода назад он действительно думал привязать к себе Себастьяна любым способом.       — Это никогда бы не сработало, — в голосе уже не было ни тени шутки. — Ты выбрал метод, который сам бы не выдержал. У тебя слишком тонкая душевная организация для таких вещей.       Сиэль фыркнул и медленно перевернулся на спину, уставившись в потолок.       — Я выбрал самый быстрый способ, который пришёл в голову, и да, это была плохая идея, но не настолько катастрофическая, как ты сейчас пытаешься изобразить.       Себастьян нахмурился, поправляя тому одеяло.       — Ты выбрал способ, который требует полной внутренней пустоты, — ответил он без прежней мягкости. — Такие вещи не делаются наполовину: либо ты способен лечь в постель ради выгоды и остаться при этом холодным, либо нет. Ты даже сейчас не можешь произнести это слово, и ты правда рассчитывал, что сможешь разыграть из себя любовника?       Сиэль резко повернул к нему голову, вскинув брови. Он не ожидал, что Себастьяна это настолько волновало. Да этот бес его подобному и научил! Кто из них добывал информацию через постель? Ему казалось, что уж он-то не будет о таком переживать.       — Да господи, можно уже перестать делать из этого трагедию, — бросил он, но голос почему-то дрогнул. — Люди решают через неё куда более серьёзные вопросы, чем договориться о занятиях. Тебе ли не знать…       Себастьян посмотрел на него пристальнее, и выражение его лица стало заметно серьёзнее, чем прежде.       — Вот именно это и было самым ошибочным в твоём расчёте. Ты рассуждаешь о постели как об инструменте, потому что видел, как это делают другие, но ты не замечаешь главного: у тебя это никогда не будет инструментом. Глядя на тебя тогда, я понимал, что ты делаешь то, что тебе самому противно.       Сиэль как-то пристыженно отвёл взгляд. На секунду в комнате стало тихо.       — Ты говоришь это так, будто тебя это действительно волновало, — произнёс он тише. — Хотя тогда ты этого не показывал.       — Мне было проще притвориться равнодушным, чем признать, что меня это… раздражает куда сильнее, чем должно.       Сиэль медленно повернулся к нему, прищурившись.       — «Раздражает?»       В голосе прозвучало что-то между недоверием и догадкой. На его взгляд, здесь было самое настоящее собственничество. Как он взбесился тогда из-за этого писаря, подумав, что между ними что-то есть.       Себастьян выдержал его взгляд.       — Если тебе так важно, можешь назвать это ревностью, — ответил он спокойно. — Представь, что ты видишь, как кто-то может позволить себе прикоснуться к тому, к чему ты сам даже не решился бы приблизиться.       Сиэль оторопел, удивлённо хлопая глазами.       — Ты серьёзно думал, что писарь мог меня тронуть? — спросил он уже без насмешки, но с явным удивлением. — Я понимаю, что ты склонен драматизировать, но это уже… слишком. Да он даже имени моего не спросил за все время. Я для него был как часть библиотеки.       Себастьян не отвёл взгляд.       — Я не думал, что это было по согласию, — пояснил он мрачно. — Ему повезло, что я не носил с собой клинок, иначе его не стало бы в тот же день.       Сиэль издал смешок, закатив глаза. Всё те же приёмы.       — Значит, ты злился не потому, что я хотел использовать постель как способ, — сказал он медленно, облизнув губы. — А потому, что кто-то другой мог оказаться в этой роли.       Себастьян чуть прищурился.       — Да.       Сиэль устало вздохнул и провёл рукой по лицу, посмотрев на него каким-то осуждающим взглядом.       — То есть ты в тот момент уже… смотрел на меня не так, как должен был. И при этом молчал.       Себастьян виновато понурил голову, но выглядело это театрально-неискренне. Уголки губ чуть дрогнули, будто он хотел улыбнуться, но передумал. Повисло неловкое молчание. Ему не было стыдно. Сиэль совсем забыл, что стыд вряд ли присущ дьяволам…