Малиновые конфеты

Раз. Два. Три. Мы опять одни. Сердцу не соври. На меня ты посмотри. "Хреново получилось" — думает Ли Феликс, комкая бумажку и выкидывая в мусорку. Опять не то. Хотя кому какое дело? Главное – он жив, да? Так вот, что касается Ли Феликса. Гуляя рано утром(почему так рано?) по освященному парку на него напали парни, которым он был должен. Да, довольно ничтожная сумма. Всего-то какие-то 16000 вон. Ну, это смотря по официальной версии. На самом же деле... *** Ли Феликс валяется на кровати в ботинках. Если бы сейчас это увидели родители непременно бы сказали что-то по типу: "Ну что за поведение? Разве мы тебя так воспитывали?". Как хорошо что сегодня они не дома. Впрочем, как и все остальные разы. Он ждёт. Слишком часто проверяет телефон, который лежит около него. Вроде и хочется смотреть в него, а вроде и страшно увидеть, что придёт. На самом деле Ли ждёт сообщения от одного очень важного человека. Феликс познакомился с ним недавно. Ну, как сказать? В пятом классе, когда впервые пошёл на театральную секцию. Тогда Хван Хёнджин сидел на краю сцены и, сгорбившись, ел упаковку мармеладных конфет. Как сейчас помнит Ли, это были мишки с разными вкусами. Честно, Феликс сам не помнит как оказался рядом с ним. Ноги сами понесли и вот, он уже сидит рядом с ним и забирает у него одну мармеладку. Да, он потом будет жалеть что хоть грамм сладкого оказался в его организме, но сейчас он просто не мог пойти против себя. — Так... и давно ты в театральной секции? — спрашивает Ли, устало улыбаясь. Вышло немного натянуто, но в контрасте со всем этим страхом «возьмут–не возьмут», получилось даже не плохо. Хван поднимает свои карие глаза и смотрит на Феликса. В этом моменте Ли пожалел, что не надел сегодня ту футболку. Всё таки, в ней он выглядит не так толсто, как в этой. — Уже как год. А ты новенький? — Типо того, да... Я там... был. Мне сказали текст прочитать. Вот, гадаю, возьмут или всё таки нет... — спрашивает, жуя мармеладку и смотря в пол. — Возьмут. Я уверен. Ты харизматичный. Я видел краем глаза твоё аудирование. — Мне считать это за комплимент? — спрашивает Ли, оставляя мармелад в сторону. — Думаю, стоит. *** Они сидят на набережной, свесив ноги с моста и смотря в темную воду, в которой отражается луна. Сегодня она полная. В такой романтичный момент нужно ожидать только того, чтобы кто-то из них превратился в оборотня. Представьте как бы это романтично выглядело... — Ли? — почти неслышно зовёт Хван, держа в руках открытую бутылку воды, но так и не поднеся его к губам. Феликс кивает, мол, что нужно? — Обещай, что будешь помнить, даже через годы. — Я... Обещать? Но откуда я знаю что будет через годы? Мы можем быть вместе, представь? Жить в одном доме, с одним котиком и одной собакой. Собаку будут звать Мистер Чаппи, а кошку Флафф. Мы можем жить здесь, а может будем находиться за тысячу километров отсюда. Не заставляй меня обещать, когда все будет хорошо. Я буду в это верить, ведь это единственное что мы можем сейчас сделать... Говорит Ли, почти на одном дыхании. Он сам не знает что на него нашло. Откуда такая поэтичность? Может, это полная луна и оборотней не будет? Хван улыбается. Хотя Феликс этого не видит, он чувствует. Чувствует то тепло, которое исходит от его... "парня"? Ему можно так его назвать, или лучше не стоит? — Мистер Чаппи? Серьезно? — Единственное что пришло в голову. — пожимает плечами и наконец-то осмеливается посмотреть ему в глаза. Радужка красивого, тёплого, светло карего цвета. А там, около зрачка, виднеется немного зелёного. Ну что за красота? Как не влюбиться в такие глаза? Не зря говорят, что влюбляются в глаза. А потом уже в душу и внешность. — Феликс... — говорит Хван и осторожно, почти с нежностью, наклоняется к нему. Он берёт его пухлые(или нет?) щеки в руки и улыбается. В этот момент Ли готов всё отдать, лишь бы всю жизнь заставлять этого человека улыбаться. Ведь именно он причина чей-то улыбки! Пока Феликс молиться, чтобы это прикосновение длилось дольше, Хван делает неожиданное. Он наконец закрывает глаза и целует Ли. С нежностью. Так, будто боится что может сломать. Так, будто отвоевывает чужое счастье. Будто даёт надежду на то, что всегда будет рядом. Будет вечно держать его за руку и целовать. На вкус он был как... мятная жвачка и мармеладные мишки. Его губы осторожно касались чужих. Идиллия продлилась недолго. Хёнджин медленно отстранился и смотрел на Ли с такой нежностью. Так, как никто никогда на него не смотрел. Хёнджину в этот момент хотелось укрыть парня от всего. От всех проблем, которых, он знал, было немало. От всех комплексов. Закричать, что Феликс идеален. По крайней мере, для него. Он мог рядом с ним быть... настоящим. Выйти за чаем, и уехать в другую страну. Пойти в школу, и оказаться на заброшке, держа в руках чужой рюкзак и пытаясь угнаться за белоснежным мальчиком, с самыми прекрасными голубыми глазами. Хотя их он видел не мало. Но эти... они напоминали не небо, нет. Они напоминали выцветшие письма, которые хранили на солнце. Долго. Настолько, что те постепенно потеряли краску и то, что красило их. Хван встаёт и протягивает руку Ли. Тот, не мигая, всё ещё одной рукой трогая свои губы, берёт её и встаёт. Он выглядит... ошарашенным? Это был его первый поцелуй! *** Так вот, что же на самом деле случилось в ту злосчастную ночь с четверга ночью на пятницу утром? А ничего хорошего, всё страшное. Они гуляли. Рано утром, да. Потому что хотели поесть, на самом же деле они отправились в парк. Смотреть на закат. Это ведь так романтично и красиво. Увидеть переливающиеся цвета на небе, и знать что скоро новый день. Новый день – новые возможности. И много времени, чтобы натворить что-то незабываемое и наслаждаться моментами, пока они не станут воспоминаниями. Так вот, гуляя по парку и садясь на фонтан, Хван Хёнджин был уверен что этот день будет особенным. Но тут Ли увидел троих. В черных худи. Ну да. А вот и «всего-то 16000 вон» решили отомстить. Что делать? Феликс хватает Хёнджина за рукав. Хорошо что Хван так их и не увидел. Да ему это и не нужно. Всё таки, пускай на его лице будет ещё немного эта милая улыбка. — Обещай одно. Когда я скажу бежать – ты бежишь. Куда дальше. А потом зовёшь на помощь. Не родителей, не полицию. Джисона. Пожалуйста, обещай. Без вопросов. В глазах Хвана тот видит непонимание и удивление. Потом он оборачивается и видит три тени, медленно надвигающейся над ними. Шумно вздыхает и говорит. — Я не оставлю тебя одного. — Ты должен. Просто обещай. Хван думает. Но видя эти умоляющие глаза, молча кивает. Потом, он пожалеет что согласился. Но это потом. Это будет болеть. И болеть будет долго. Ведь он позволил этому случиться, но прошлое нельзя изменить. Как и будущее, хотя на него можно повлиять. — БЕГИ! — кричит Ли, когда кто-то наконец подходит и хватает того за воротник. Вот уже второй парень заносит кулак для удара, а третий приговаривает что-то, про то, что удвоят долг. Хван отползает. Точнее, вскакивает с скамейки и спотыкается, падая на пол. Да, Хёнджин может изобразить мёртвого, но драться он совершенно не умеет! Теперь уже стоит жалеть, что он не пошёл на бокс, как говорил старший брат. Проходит несколько минут. Удары не останавливаются. Они приходятся по разным местам. Руки, ноги, даже лицо. Хва не двигается. Он просто замёрз. И за это он больше всего будет себя ненавидеть. Он мог... Он же мог что-то сделать? Один против троих? Неожиданно, лишь бы это всё прекратилось, он поднимает голову и отчаянно говорит: — Я заплачу за него! Прекратите! Прекратите это немедленно! Трон парней медленно поворачиваются к нему. Кровь стынет в жилах, а в висках отдает глухим стуком. Это мозг кричит о тревоге? Возможно. Они отпускают Ли, тот просто вздыхает и закрывает глаза. Блять... Только не это. Сука. Блять! — О, оплатишь? А ты кто такой вообще? Его дружок? Усмехается один из них. Хван, дрожащими руками из кармана куртки достаёт кошелёк. — Сколько? — О, ну теперь уже 32000 вон. Найдутся такие деньги? Хёнджин небрежно кидает им. Сейчас это неважно. Да, последние деньги. Ну и что? Это самое малое что он может сделать за человека, который сейчас лежит без сознания. Он должен был встать и защитить его! Укрыть, спасти, сделать хоть что-то! Тени в черных толстовках молча поднимают деньги и, фыркая, уходят. Хёнджин осторожно встаёт и нависает над Феликсом. Под глазом синяк, губа разбита, на руках и ногах синяки. Он так перед ним виноват! Не зная что делать, он наклоняется и его губы осторожно касаются чужих, таких холодных. Он слизывает кровь. Ощущает металлический вкус во рту, но сейчас это не важно. Хван достаёт телефон и набирает номер Хана...