Вечный двигатель

— Да! Ей все еще непривычно, но кажется, она правда чувствует себя как дома, — делится Грейс воодушевленно. — Жаль, что приходится оставлять ее с няней, пока я на работе… Может, и ты как-нибудь заедешь? — Посмотрим, — уклончиво отвечает Леон, и ловит на себе взгляд Клэр, призывающий смягчиться. Вот уж кто быстро нашел бы общий язык с обеими подопечными, причем так, чтобы не возникало никаких ассоциаций с экспериментами и ожившими мертвецами. — Работа, сама понимаешь. Но я рад, что у вас все хорошо. Что, разумеется, он знал и так, потому что даже после принятия итерации «Элписа» и извлечения из-под завалов Эмили все еще оставалась их подопечной. Никто в здравом уме не разрешил бы так просто забрать ее домой, даже работнице ФБР. Помимо «няни», которая, разумеется, была специально подобранным агентом, за ее домом наблюдали еще четыре человека. Грейс об этом, в интересах операции, знать было совсем необязательно. У нее еще был выбор остаться вне борьбы и подковерных игр: если Эмили никак себя не проявит, так и случится. Для этого они и работают — чтобы у других людей был шанс на нормальную жизнь. — Спасибо, — соглашается Грейс. — Удачно съездить. — Пока, — бормочет он, и тянется, чтобы отключить телефон, закрепленный на передней панели. Арендованная на месяц тойота мягко катит по гравию, неся их ближе к отелю в Карловых варах. Хороший отдых и возможность проверить смотровую башню на возвышенности — доступная им романтика. Никто и не подумает, что они с Клэр вместе: их знакомство ни для кого не секрет, но среди девушек, с которыми у него могли бы быть долгие отношения, она стоит далеко не на первом месте. Леон не уверен, что это должно его радовать, но плюс в том, что она не станет первой мишенью, определенно есть. — Леон Кеннеди, люкс на двоих, — тихо говорит он молодой девушке на ресепшене, и та мельком сканирует взглядом его паспорт, прежде чем начать что-то печатать. — Да, есть. Второй этаж, комната 202, — улыбается та, и встает, чтобы положить на стойку две пары ключей. — Миссис Кеннеди, у нас работает спа, мы могли бы… Леон не слушает — все его внимание, насколько позволяет взгляд исподлобья, устремлено на Клэр. Та мило улыбается услужливой девушке и ничем не выдает смущения, если таковое есть. Ему даже жаль, что она так хорошо контролирует себя: удивилась ли она, когда ее назвали его фамилией? Было ли ей это приятно? Или напротив, она бы хотела остаться Редфилд? А может, ей все равно?.. Он приходит в себя, когда мягкая рука под локтем тянет его вперед. Леон подчиняется беспрекословно — они заходят в лифт, нажимают второй этаж. Вообще-то, можно было пройтись и пешком… — Что-то заметил? — склонившись к его уху, спрашивает она. В лифтах тоже могут стоять камеры. — Что? — его рука приобнимает ее за талию, удерживая рядом, а сам Леон тратит еще секунду, чтобы осознать ее вопрос. — Нет. Пока нет. По крайней мере, на улицах и правда не было ничего подозрительного. Хотя, уж за минувшие годы и фиаско, что остатки «Амбреллы», что «Соединения» наверняка научились лучше скрываться. — Ты напряжен, — Клэр отстраняется и выводит его из лифта, но рука Леона так и остается на ее талии. — Скорее, задумчив, — поправляет он, наблюдая за тем, как она открывает их люкс. Номер явно недавно ремонтировали: даже прихожая сияет белыми стенами и аккуратно выставленной мебелью. Клэр опускает сумку и сбрасывает кроссовки, поворачиваясь к нему. — Это не одно и то же? — Не совсем… — он усмехается, склоняя голову. — Я же не Крис. Она шлепает его по запястью, и Леон смеется. Он знает, ей есть что ему противопоставить, но дразнить Клэр так приятно. Особенно сейчас. Они одни, на отдыхе… как будто бы с побочной миссией, но все-таки больше вдвоем. — Как тебе в роли миссис Кеннеди? — совсем тихо, интимно спрашивает он, не глядя сбрасывая ботинки и делая шаг к Клэр. Она отступает, и он вновь сокращает дистанцию, не оставляя ей пространства для движения. — О?.. — на мгновение она выглядит удивленной, прежде чем начинает улыбаться, а затем серьезнеет. — Я не… думала, что тебя это так заденет. — Заденет? — переспрашивает он, не отрывая от нее глаз. — Ты правда считаешь, что я задет?.. Клэр опирается спиной о стену и смотрит на него вызывающе, всем видом показывая, что отказывается поддаться на провокацию. — Может, я хочу, чтобы ты сам сказал, как правильно это называть. Леон коротко качает головой — словно отмахиваясь, признавая этот спор за формулировку несущественным. — Может, я хочу, чтобы ты сказала, как мне стоит называть тебя… Он знает, что это глупо. Мальчишески. Но с ней так легко забыть о возрасте, так легко показать себя — все еще наивного и жаждущего получить безоговорочное принятие. Ее ладонь поглаживает небритую щеку, и Леон плавится, растекается, прикрывает глаза. — Как хочешь, — говорит она так просто, словно они обсуждают погоду. — Мне кажется, мы давно перешли рамки всех формальностей. Ее ответ филигранен. Ему хочет зарычать и застонать от разочарования. Клэр ведь поняла его. И технически они обменялись кольцами, клятвами… — Ты невыносима, — бормочет он растерянно, не понимая, откуда в нем взялось это собственничество и желание, чтобы она сама сделала шаг. — Мне казалось, это твой типаж, — спокойно парирует она, обводя большим пальцем линию челюсти. — Мой типаж — ты, — обещает он, впиваясь взглядом в ее глаза, умоляя, заставляя услышать и понять то, что облечь в слова еще не готов. Именно с ней он нашел тепло. Именно она подарила ему принятие. Дом, в который хочется возвращаться — пускай даже на одной из десятка корпоративных квартир. Он мог гнаться за тенями и зовом страстных скрипок в свои юные годы, но душа его истрепалась, требовала семьи, своего места. Быть не псом, перебивающим костями, когда хозяин или прохожий соизволит потрепать по голове, но равным. Или хотя бы, ну… любимым пса. Который точно знает, что хозяйка его не бросит и вернется. Это так жалко, что даже не смешно. Леону все-таки хотелось бы верить, что с Клэр они на равных, но… — Это взаимно, — серьезно отвечает она, безукоризненно улавливая его настроение. — Надеюсь, ты это знаешь. Это все, что ему нужно слышать. Или почти все — но сейчас он склоняется к ней и целует, потому что разговаривать больше нет сил. Отчаянье, мольбу, любовь — все светлое, что еще в нем осталось, Леон вкладывает в их объятие. Он безумно устал бегать по кругу. То ли за собственным хвостом, то ли за остатками «Амбреллы» — долгом, который уже никак нельзя отпустить, слишком уж долго тот был с ним. Только силы не вечные. С каждым заданием, он чувствовал, в нем угасало желание вернуться. У каждой борьбы должен быть конец. Если не кончается гидра-«Амбрелла», то когда-то должен был кончиться он. Тогда, в глубинах комплекса Раккун-сити, часть него даже надеялась, что лекарство уже не найти. Да, он шел туда и ради Шерри, но… это ведь было бы так символично, останься он там навсегда. Потому и о Клэр не думал, только шел вперед — навстречу почти гарантированному концу, от рук ли мутантов, или же пожирающей изнутри болезни. — Знаю, — бормочет он, запыхавшись, хотя их поцелуй был всего лишь прикосновением губ, долгим и немым. — Наверное. Клэр кратко целует его и ведет за собой за руку вглубь номера, мягко и обнадеживающе, как ребенка. Они минут спальню и заходят в кухню: там светло, на столе стоит ваза свежих фруктов, на стойке находится все что нужно, чтобы она могла заняться приготовлением чая и сэндвичей. Странно, конечно, делать это в номере люкс, но Леону нравится наблюдать за ней. Ему, понял он еще несколько лет назад, нужен кто-то, с кем можно просто быть собой. Остановиться и… зарядить севшие батарейки. Клэр была неочевидным выбором для многих, но лучшим — для него. Леону оставалось только надеяться, что они оба переживут последующие операции против «Соединения». И что ему хватит смелости задать вопрос, не хочет ли она сменить фамилию по-настоящему.