Глава 7. Конфликт
16 июля 2026 г., 20:31
Пламя в камине ярко вспыхнуло и опало, явив две фигуры в строгих аврорских мантиях. Гарри шагнул в гостиную первым, машинально поправляя очки на переносице. Рон не спеша вышел следом и замер, мгновенно заметив светловолосого мужчину у книжного шкафа.
Драко даже не обернулся. Он упорно продолжал делать вид, что вошедшие его совершенно не интересуют, изучая корешки книг с таким сосредоточенным видом, словно в квартире Гермионы Грейнджер не было ничего интереснее её маггловской литературы.
Гермиона почувствовала, как атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Воздух стал настолько плотным и мучительно вязким, что ей физически стало трудно дышать. Ей казалось, как бы банально это ни звучало, что, будь у неё в руках нож, она без труда разрезала бы им воздух. Тишина, окутавшая гостиную, длилась не больше трёх секунд, но это время растянулось для неё в целую вечность.
— Гарри, Рон! — она шагнула навстречу друзьям, стараясь звучать как можно бодрее. — Вы вовремя. Проходите.
Она жестом пригласила их сесть на диван. Драко по-прежнему не оборачивался.
— Да, привет, — Гарри смущённо почесал затылок. Гермиона знала этот жест. Друг делал так всегда, когда чувствовал себя не в своей тарелке. Ей на мгновение даже стало его жаль. Поттер покосился на спину Малфоя и, чуть повысив голос, добавил: — И тебе привет, Малфой. Как поживаешь?
Наконец Драко медленно, с подчёркнутой небрежностью, развернулся, плавно, словно хищник, подошёл к креслу, опустился в него, брезгливо отодвинув красную подушку с гербом Гриффиндора подальше, и лишь после этого соизволил заметить Гарри.
— Я бы не сказал, Поттер, что поживаю, — он сдул с лица прядь белых волос, выбившуюся из зализанной причёски, и продолжил: — Знаешь, я последнее время скорее умираю.
Рон, до этого молча стоявший у камина, сделал шаг вперёд. Его уши уже начали краснеть — верный признак приближающейся бури. Гермиона закатила глаза, мысленно моля Мерлина дать ей терпения.
— Ты можешь говорить как нормальный человек, а? — процедил Уизли. — С тобой же просто поздоровались. Не обязательно грубить в ответ.
— О, кто бы говорил о грубости. Я вполне чётко ответил на поставленный вопрос Поттера, но ты…
Договорить Малфой не успел. Гермиона с грохотом опустила тяжёлую папку на стол. Резкий звук наполнил комнату. Девушка не ожидала, что он получится настолько громким, и слегка съёжилась. Все трое мужчин вздрогнули и обернулись к ней.
— Я вроде просила вас вести себя смирно! — её голос звенел от едва сдерживаемой ярости. — Если вы не прекратите, я брошу в вас проклятие. В каждого по очереди. И поверьте, вам не понравится то, какое я выбрала.
В комнате повисла тишина. Гарри, который уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, тотчас благоразумно его закрыл. Рон скрестил руки на груди, но отступил на шаг назад. Драко, на удивление, тоже промолчал. Лишь уголок его губ едва заметно дрогнул. Это не было улыбкой. Девушка начинала потихоньку угадывать эмоции, что пробивались сквозь маску притворного безразличия. Скорее это было похоже на нервный смешок.
Грейнджер перевела дыхание, поправила документы на столе и уже спокойнее добавила:
— Так-то лучше. А теперь садитесь. Нам нужно решить, как будем действовать. У меня голова пухнет от количества работы. И я не намерена терять время на глупые ссоры.
Она дождалась, пока все рассядутся. Гарри и Рон заняли диван по разные стороны, негласно оставив место посередине. Драко, даже не думая пересаживаться, остался в кресле, закинув ногу на ногу. Грейнджер, чтобы не занимать чью-либо сторону, скромно села на пол рядом с кофейным столиком спиной к Малфою, развернув перед собой большой пергамент.
— Начнём с того, что мы знаем, — сказала она. — Я предлагаю разобрать всё по пунктам. Так будет проще.
Она взяла перо и обмакнула его в чернила.
— Я точно не помню, когда именно всё началось. Память о самом первом дне словно стёрлась, но если судить по остальным петлям, то изначальное пробуждение происходит в шесть утра. — Девушка обернулась к Драко. — У тебя так же?
— Да, — кивнул он. — Просыпаюсь в своей постели. С болью и чувством, что из меня сделали стейк прожарки well done. Время — примерно половина седьмого. Затем я спускаюсь на завтрак.
— Значит, мы просыпаемся почти одновременно. Это важно.
На пергаменте появилась первая запись:
1. Петля начинается утром (6:00–6:30). Пробуждение с болевыми ощущениями.
— Так, — продолжила Гермиона, — после пробуждения я встречаю Гарри в атриуме. Это происходит в каждом круге, почти без изменений. При условии, что я иду в Министерство, конечно. Затем — рутина на работе. Я проверяю документы, отвечаю на письма. Вечером финальная проверка готовности зала. Потом встреча гостей, рассадка, и в восемь начинается моя речь. А дальше взрыв. Гарри подался вперёд, нахмурившись. — Но как такое возможно? — спросил он. — Мы с Роном и остальной командой всегда наготове. Периметр тщательно проверен. И во время самого вечера у нас назначен патруль из лучших людей. Все входы и выходы под контролем. Даже мышь не проскочит без нашего ведома. — Мы тебе верим, Гермиона, — кивнул Рон, и его голос стал привычно ласковым. — Но Гарри прав. Всех гостей досматривают. Любой всплеск тёмной магии, любое заклинание считывается детекторами. Как кто-то мог пронести настолько сильный артефакт или наложить смертельное проклятие? — Я и сама не знаю ответа. Мы с Драко лично всё перепроверяли, — ответила она. — Много раз. И в каждый из них защита была в идеальном состоянии. Никаких нарушений или аномалий. И всё равно взрыв происходит. Девушка провела рукой по лицу, прогоняя усталость. — Как и кто это делает — остаётся загадкой. Именно это нам и предстоит выяснить. — Думаешь, это маггловская взрывчатка? — предположил Гарри. — Или что-то в этом роде? Гермиона покачала головой. — Может быть. Но взрыв был больше похож на магический. Я словно чувствовала это кожей. Каждая клетка моего тела кричала об этом. — Она невольно коснулась своего предплечья. — За секунду до взрыва я ощутила чужую магию. Такого я раньше не чувствовала. — Может, это древнее проклятие? — спросил Рон. — Или темный артефакт, о котором никто не знает? А защита просто не рассчитана на подобное? — Я перерыл добрую половину библиотеки Малфой-мэнора, — подал голос Драко. — Ни в одном из доступных фолиантов нет упоминаний о заклинаниях такой мощности, которые могли бы остаться незамеченными для стандартных систем безопасности. Это либо что-то очень уникальное, либо… — Либо мы ищем не там, — закончила за него Гермиона. Она записала второй пункт:2. Взрыв происходит после 20:00 во время речи. Магия неизвестного происхождения. Детекторы не срабатывают.
Рон задумчиво постучал пальцем по подлокотнику дивана. Грейнджер встретилась с ним глазами и тут же уткнулась в пергамент на столе. — Это все, или есть что-то ещё? — спросил он, изучая лицо подруги. — Ты ведь не хочешь от нас что-то скрыть? Гермиона покосилась на Малфоя. Тот едва заметно кивнул. — Есть кое-что очень важное, — призналась она. — Мы выяснили, что время нашего пробуждения зависит от времени смерти. — Что значит «зависит»? — нахмурился Гарри. — Я заметила это не сразу. В первых петлях я просыпалась ровно в шесть. Но когда я поняла, что зациклена в одном дне, то попыталась вывести людей до взрыва. Затем, в другой раз, когда мы вместе с Драко старались отменить приём вовсе, преступник начал действовать раньше. И после смерти я очнулась позже. Смещение было небольшим, но оно было. Чем раньше я умирала, тем позже начинался новый день. — То есть чем быстрее вы погибаете, тем меньше времени у вас остаётся всё предотвратить? — уточнил Рон. — Именно, — кивнул Малфой. — Думаю, это как сжатие пружины. Каждый раз она становится короче. Гермиона добавила новую запись:3. Время пробуждения зависит от времени смерти. Чем раньше смерть — тем позже начало петли.
Она подняла глаза на друзей. — Если петля работает стабильно, всё идёт по расписанию. Но мы уже дважды нарушили ход событий. И каждый раз платили за это временем. — А что, если петля не бесконечна? — тихо спросил Гарри. — Что, если эта последняя? Повисла тишина. Грейнджер медленно опустила перо. — Я тоже об этом думала. Если мы не успеем… если петля сожмётся до точки… я не знаю, что произойдёт. — Мы можем просто не проснуться, — закончил за неё Драко. — Мы умрём окончательно. Всё просто. Рон побледнел. Гарри снял очки и потёр глаза. — Значит, мы в заднице, — выругался Поттер. — У нас может быть ограниченное количество времени. И каждая ошибка может стоить жизни. Просто блеск. — Да, — подтвердила Гермиона. — Именно поэтому мы должны действовать сейчас. И именно поэтому я хочу, чтобы вы знали всё. Без вас мы не справимся, ребята. Она снова пробежалась глазами по пергаменту. Три пункта. Слишком мало, чтобы что-то изменить. Девушка тяжело вздохнула. — Тогда добавь четвёртое, — неожиданно сказал Рон. — Нам нужно выяснить, что это за петля и как вы в неё угодили. Ты читала про такое? Гермиона покачала головой. — Ничего похожего в книгах я не встречала. И ты прав, это четвёртый пункт, который мы должны выяснить. Если узнаем, как работает петля — возможно, мы поймём, кто и зачем её создал. А может быть, и как из неё выбраться. Она записала:4. Природа петли неизвестна. Почему она появилась? Кто её создал? Необходимо выяснить!!!
Девушка отложила перо. — А теперь, — сказала она, оглядывая всех троих, — мы должны узнать, кто из присутствующих на приёме имеет веский мотив. Она взмахнула палочкой, и над столом развернулась полупрозрачная карта банкетного зала. Магическая проекция мерцала в воздухе: крошечные люстры под потолком, ряды столов, сцена в дальнем конце. Имена гостей мерцали разными цветами у каждого места. — Я подготовила списки всех приглашённых и причастных к организации, — сказала Гермиона, раздавая друзьям папки с документами. — Давайте пройдёмся по ним. Выделим более подозрительных. Затем сузим круг до тех, кто имеет возможность такое провернуть под носом у лучших авроров. Гарри взял свою папку, Рон — свою. Драко получил третью и молча углубился в чтение. Несколько минут в комнате было слышно только шуршание страниц и редкие покашливания. — Мистер Эйвери, — первым нарушил тишину Поттер. Он поднял голову, взглянул на карту, где мерцало это имя и продолжил: — Трижды пытался оспорить конфискацию весьма ценных семейных реликвий, в основном состоящих из предметов тёмной магии, после войны. Аврорат довольно долго вёл его дело. Он яростно старался оспорить решение Визенгамота, проклинал каждого, кто был причастен к этому. Я слышал от коллег, что он грозился жестоко отомстить. Чем вам не мотив? Тем более он состоит в числе главных спонсоров. — Ого, не знала об этом. Внесу в список, — кивнула Грейнджер. Но Драко отрицательно покачал головой. — Эйвери — трус, — сказал он, не отрываясь от своего пергамента. — Он способен только ныть и строчить жалобы. Организовать взрыв? Для этого нужны стальные нервы и острый ум. У Эйвери нет ни того, ни другого. — Ты его защищаешь? — тут же вскинулся Рон. — Я считаю, Гарри прав! — Я не защищаю, — холодно ответил Малфой. — Я просто рассуждаю. Или тебе это не под силу, Уизли? — Под силу, представь себе. Я — аврор, если ты забыл. — Я не забыл. Тебе наверняка льстит напоминать об этом при каждом удобном случае. Гермиона громко кашлянула. — Ближе к делу, мальчики. Семья Гойлов — что скажете? Они были одними из самых приближённых сторонников Волдеморта. Уизли, всё ещё сверля Малфоя глазами, ответил: — У них был конфликт с Министерством из-за наследства. Многие чистокровные семьи попали под конфискацию. Гойл-старший находится в Азкабане. И он там надолго. Может, его сыну грустно без папочки? — Ты идиот, Уизли? Грег не способен связать двух слов без посторонней помощи, — выплюнул Драко. — Но его мать очень умна и безумно любит мужа. Она дружна с Нарциссой. Я неоднократно слышал, как миссис Гойл нелестно отзывалась обо всех «недостойных», кто, как «назойливые паразиты», захватили власть в Министерстве. Их род древний, как и мой. Мотив и возможность есть. — Хорошо, Драко, проверим, — кивнула Гермиона, записывая и это имя. — Но, пожалуйста, впредь без оскорблений. Гарри, который до этого молча просматривал свой список, вдруг нахмурился. — А вот это интересно, — сказал он. — Маркус Флинт. Бывший капитан слизеринской команды, помните? Он не был Пожирателем, но его дядя был осуждён за пособничество. Флинт подал заявку на участие в фонде как спонсор, но ему отказали. — Мерлин, почему я об этом не знаю? — удивилась Гермиона. — Интересно, в чём причина? Она протянула руку к Поттеру, и тот передал ей документ. — Похоже, совет решил, что у него недостаточно… — Гарри замялся. — Недостаточно «чистая» репутация. — Денег, кстати, тоже недостаточно, — заметил Малфой. — Видимо, никому не сдались его жалкие сикли. — То есть мы ему отказали, — резюмировала Гермиона, делая пометку. — А он хотел обелить имя семьи. Драко отложил пергамент и перевёл внимание на проекцию карты. — Флинт — мстительная натура, — медленно произнёс он. — Помню его по школе. Если ему перешли дорогу, он запомнит это навсегда. Но он не гений. Организовать нечто подобное… не думаю, что у него хватило бы мозгов. — Или у него появился кто-то, кто помог, — возразил Гарри, и Драко, помедлив, кивнул. Гермиона записала и это имя. — У кого есть ещё варианты? Уизли перевернул страницу и вдруг замер. — Подождите-ка. А это что за имя? — он ткнул пальцем в список. — «А. Селвин». Я думал, род Селвинов прервался после Битвы за Хогвартс. — Это одна из дальних ветвей, — пояснил Драко. — Они не участвовали в войне. Жили во Франции, вернулись только в этом году. Август — неплохой парень. Мы виделись пару раз. — Странно же, что они, не успев вернуться в Лондон, сразу решили пожертвовать деньги фонду? — прищурился Рон. — Очень щедро с их стороны. — Ты снова ищешь тайный заговор там, где его нет? — Малфой откинулся на спинку дивана. — Эти Селвины всегда оставались нейтральными. — Нейтральными? — Рон фыркнул. — Как твой отец был «нейтрален», пока Волдеморт не возродился? Или когда на суде пытался оправдаться, что был под Империусом? Драко резко выпрямился. — Оставь моего отца в покое, Уизли. Он в Азкабане. Думаю, этого достаточно. — Недостаточно, — отрезал Рон. — Если бы не твой отец… — Рон! — раздался взволнованный голос Гермионы. — Мы здесь не для того, чтобы сводить старые счёты. Август Селвин — записываю со знаком вопроса. Продолжаем. Поттер, который до этого молча слушал перепалку, вдруг заговорил. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась особенная твёрдость, которая всегда появлялась в самые трудные моменты. Это напомнило Гермионе о временах, когда они искали крестражи. — Мы можем спорить сколько угодно, — сказал он. — Но факт остаётся фактом: у нас есть общий враг. Кто-то, кто хочет убить не только нас, но и сотни невинных людей. И если мы не отложим взаимные претензии хотя бы на время, этот кто-то победит. Он внимательно оглядел Рона, потом Драко. — Я не прошу вас стать друзьями. Я прошу работать вместе. Ради всех, кто сегодня погибнет, если мы ничего не сделаем. Уизли пристыженно опустил глаза. Малфой сжал челюсти, но промолчал. — Спасибо, Гарри, — тихо сказала Гермиона. Она уже собиралась перейти к следующему пункту, когда Драко наклонился чуть ближе к ней, указывая на строчку в своём списке. — Вот здесь, — сказал он негромко. — Этот человек был на всех организационных собраниях, но его имя почти не фигурирует в официальных отчётах. Странно, что мы сразу не обратили на него внимания. Девушка придвинулась назад, чтобы разглядеть имя. Малфой наклонился ещё ниже. Его горячее дыхание коснулось её щеки. Гермиона снова почувствовала запах терпкого одеколона, от которого у неё уже который раз перехватывало дыхание. Она не заметила, как машинально накрутила локон на палец и закусила губу. — Ты прав, — сказала она, стараясь, чтобы голос прозвучал спокойно. — Это странно, но я запишу. Поттер переглянулся с Уизли. Брови Рона поползли вверх, теряясь в рыжей чёлке. Он уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но Гарри едва заметно качнул головой: не сейчас. Рон на этот раз промолчал, но продолжал сверлить Малфоя тяжёлым взглядом. Прошло несколько минут спокойного обсуждения — имена, мотивы, алиби, связки. Но воздух в комнате снова начал сгущаться. — Мы, наверное, упустили одну важную деталь, — наконец не выдержал Уизли, откладывая пергамент. — Но, может быть, мы зря копаем так далеко? — Что ты имеешь в виду? — насторожилась Гермиона. — Ну, мы тут перебираем всех подряд. Эйвери, Гойлы, Флинт, какие-то Селвины, — он в упор уставился на Малфоя. — А может, всё гораздо проще? — Рон, — предостерегающе сказал Гарри. — Я просто рассуждаю, — пожал плечами Уизли. — Кто больше всех выиграет от того, что вечер сорвётся? Кому выгодно, чтобы Гермиона провалилась? Кто ненавидит её настолько, что готов убивать? Драко медленно поднял голову. — Если ты хочешь что-то сказать, Уизли, — произнёс он ледяным тоном, — говори прямо. — Я и говорю, — ответил Рон. — Среди гостей полно бывших Пожирателей. Мы все знаем, что они не изменились. Просто научились лучше скрывать свою истинную натуру. — Ты совсем умом тронулся? Намекаешь на меня? — Я ничего не намекаю, Малфой. Твоя тётушка пытала Гермиону. Твой отец был правой рукой Волдеморта. Ты сам носил Метку, — он бросил взгляд на левое предплечье Малфоя, и тот быстро спрятал её за спину. — И теперь ты просто так появился в её жизни и стал «союзником»? Не слишком ли странно всё это? Гермиона вскочила с места. — Рональд! Прекрати! Я что, неясно выразилась в первый раз? Но Уизли не останавливался. Он смотрел на Драко с вызовом, и в его глазах запылала с новой силой старая ненависть. — Может, всё-таки это кто-то из твоих дружков, а? Забини? Паркинсон? Нотт? Или, может, твоя будущая женушка — Гринграсс? Ты же знаешь их всех. Может, кто-то из них решил напомнить тебе, на чьей ты должен быть стороне? Или ты прикрываешь кого-то? Грейнджер при упоминании Астории вздрогнула. — Рон! — Гарри резко встал. — Хватит! Ты перегибаешь. Мы все просто устали. Гермиона, сделаем небольшой перерыв? Малфой тоже поднялся. Его лицо побелело от ярости, а серые глаза стали светлее, словно в них тёкла ртуть. — Послушай меня, Уизли, — сказал он тихо. — Я знаю, что ты думаешь. Все вы думаете одинаково. Стоит появиться бывшему Пожирателю, и он автоматически становится главным подозреваемым. Неважно, что я пытаюсь помочь. Неважно, что я потерял так же много, как и вы. Грейнджер встала между ними, протягивая руку к Малфою. — Драко, прошу тебя, не надо… Он отмахнулся от неё резко, почти грубо, даже не взглянув. Гермиона не убрала руку. Она так и осталась стоять на месте, замерев. И Рон вдруг узнал этот взгляд. Он видел его прежде в Норе, за завтраком, когда она смотрела на него самого и думала, что никто не замечает. Тогда в её глазах читалась особая нежность. Ни на кого и никогда она так не смотрела, кроме Рона. А теперь этот свет она дарит такому, как он. Уизли стоял, не в силах пошевелиться. Всё внутри отказывалось это принимать. Это просто не могло быть правдой. Гермиона и Малфой. От одной мысли его захлёстывало диким неверием, что хотелось зажмуриться, тряхнуть головой и проснуться. — Я устал, — продолжил Драко, не сводя глаз с Рона. — Устал доказывать, что я не чудовище. Что я могу быть нормальным человеком. Что я не готовлю очередной злодейский план в подвалах моего дома. — Мужчина махнул рукой. — Закончим. Этот разговор мне надоел. Но Рон уже не слышал его слов. Перед его глазами было лишь то, как Малфой отталкивает протянутую руку его подруги. И её взгляд. — Не смей так обращаться с Гермионой, — процедил он. — Вообще не прикасайся к ней! — Не тебе указывать мне, как с ней обращаться! — выкрикнул Драко. — Ты стоишь и ведёшь себя как подросток на пике пубертата. Тебе на неё плевать. А если бы это было не так, ты бы вёл себя смирно, как Поттер. Ты хоть раз спросил её, что она чувствует? Как ей было тяжело оказаться в петле? Со мной! Не с близким другом вроде тебя! — его голос сорвался. — Из-за таких узкомыслящих кретинов твоей дорогой подруге пришлось выпрыгнуть из окна. Тишина ударила словно хлыст. В комнате стало настолько тихо, словно кто-то наложил Силенцио. Гарри замер с широко раскрытым ртом, а Рон от шока, казалось, вот-вот рухнет на пол. Вся злость, помутившая разум, тут же улетучилась. Его кулаки, секунду назад стиснутые намертво, дрогнули и медленно разжались. — Расскажи им, Грейнджер, — обратился Драко к девушке, но уже тише. — Как авроры, такие же «справедливые» и «непредвзятые», поверили в то, во что хотели поверить. Просто решили, что я виновен, потому что это удобно. Он перевёл дыхание. Гермиона так и не ответила. Она лишь изучала носки своих ботинок, отчего-то чувствуя стыд. — Она, — он продолжил, кивая на Грейнджер, — выбрала умереть, чтобы вернуться и попытаться снова. Ради вас и остальных. Даже ради меня. Поверила мне. И ты смеешь после этого указывать на моё прошлое? Я не её друг, это так. Но я стараюсь сдерживать свою неприязнь к вам. А ты как друг — облажался. Гарри медленно снял очки и потёр глаза, а затем посмотрел на Гермиону. — Это правда? — спросил он тихо. Она продолжала смотреть в пол, сжав губы. — Да. Это была моя единственная возможность вернуться. И я сделала это. — Но почему ты не рассказала нам? — голос Гарри дрогнул. — Потому что это не важно, — ответила она. — Я говорила это много раз и повторю снова. — Девушка наконец подняла глаза на друга. — Наша главная задача — спасти людей. И я приложу все усилия, даже если мне придётся умереть ещё тысячу раз. Она взглянула на Рона. — А ты… ты даже не представляешь, чего мне стоило попросить вас о помощи. И чего стоило ему, — она указала на Драко, — согласиться работать с вами. Неужели я просила слишком много, Рон? Уизли открыл рот, но слова застряли в горле. Он посмотрел на свои руки, что только что от ярости сжимались в кулаки. Потом перевёл взгляд на Гермиону. — Я не знал, — произнёс он хрипло. — Гермиона… я бы никогда не попросил тебя о таком. — Я знаю, — перебила она мягче. — Я доверяю вам обоим. Я лишь хочу… — Мне нужно на воздух, — сказал Драко и, не оборачиваясь, вышел из комнаты. Дверь закрылась с лёгким стуком. В гостиной снова повисла неловкая пауза. — Я думаю, — медленно произнёс Гарри, — что мы должны извиниться. Рон молча кивнул. Гермиона невесомо коснулась его плеча, а затем, не говоря ни слова, вышла следом за Малфоем.***
Она нашла его на лестничном пролёте между вторым и третьим этажом. Драко сидел на холодной каменной ступени, откинувшись на перила. В его пальцах дымилась тонкая сигарета. Девушка замерла на мгновение. Она никогда не видела его курящим. За все петли, за все дни — ни разу. Это было странно, почти неправильно. Как будто она узнала что-то новое, что не вписывалось в её представления о нём. Услышав шаги, Драко поднял глаза. Он проследил за её взглядом, отметил, что она уставилась на сигарету, и улыбнулся. — Что? — спросил он. — Я же плохой мальчик. Гермиона цокнула языком, затем медленно опустилась на ступеньку рядом с ним, так, чтобы не касаться его плеча, но достаточно близко, чтобы почувствовать тепло его тела. — Не принимай слова Рона близко к сердцу, — сказала она тихо. — Ему просто нужно привыкнуть к тебе. Мужчина тяжело выдохнул дым, тот сиреневым облаком в форме черепа унёсся под потолок. Сигареты были магическими. Несмотря на это, их запах был схож с маггловскими. Гермиона слегка кашлянула, прикрывая рот и нос ладонью. Он скосил на неё взгляд, заметил её скривившееся лицо и, не говоря ни слова, затушил почти целую сигарету о каменную ступеньку. Окурок он аккуратно завернул в платок и убрал в карман. — Это только что был череп? Выглядит устрашающе. У маглов обычно пишут предупреждения прямо на пачке — «Вы умрёте мучительной смертью». — Мне всё равно на его слова, Грейнджер, — проигнорировав слова о сигарете, ответил он. — Мы не друзья и вряд ли будем. Мы даже толком не знакомы. Всё, что нас когда-либо связывало — это школьная вражда. — Да, — тихо ответила она. Девушка обхватила колени руками, опуская на них подбородок. — Но я хочу, чтобы вы хотя бы ладили. Это… сложно. Драко усмехнулся. — Я старался, — сказал он. — Да, ты молодец, — ответила Гермиона. — Показал свой максимум. Но можно слегка снизить процент язвительности. — Слегка? — На процентов десять. — Не перегибай, Грейнджер. Они переглянулись и нервно рассмеялись. Это стало для них привычным. Смех был тихим, почти беззвучным, но он помог избавиться от части напряжения. Гермиона поднялась, отряхнув брюки. — Пошли обратно, — сказала она. — Думаю, Гарри всё объяснил Рону. Он более… — Разумен? — предположил Драко, поднимаясь следом. — Лоялен, — поправила она, бросив на него короткий взгляд. Драко не ответил, но шагнул за ней к двери квартиры. Гермиона остановилась на пороге и обернулась. — Драко, — тихо сказала она. — Спасибо, что не ушёл. Что вернулся. Он пристально посмотрел на неё. — Ты тоже вернулась. — И не говори так больше. — Как? — недоумевая, спросил мужчина. — Что ты мне не друг. Ты вполне заслуженно им стал. Наконец, Гермиона толкнула дверь, и они с Драко вошли обратно в гостиную. Гарри остался сидеть на диване, а Рон стоял у окна, скрестив руки на груди. Его уши всё ещё пылали от смущения, но взгляд стал другим — больше не враждебным, а растерянным, словно он пытался совместить в голове две несовместимые истины: Малфой-Пожиратель и Малфой-союзник, который только что пристыдил их и справедливо обвинил в невежестве. Заметив вошедших, Гарри тихо кашлянул и выразительно посмотрел на Рона. Тот глубоко вдохнул, будто собирался с силами перед прыжком с высокой скалы, и наконец выдавил из себя: — Эм… Малфой… Прости… это… — Не важно, Уизли, — перебил его Драко, не давая Рону мучиться дальше. — Я не ждал извинений. Ну и этого вполне хватит. Рон открыл было рот, чтобы возразить, но Гарри снова бросил на него красноречивый взгляд, и тот промолчал. Гермиона посмотрела на них, чувствуя, как натянутость между тремя мужчинами начинает потихоньку рассеиваться. — Мы тут как раз вернулись к списку, пока вас не было, — сказал Гарри, указывая на стол, над которым всё ещё парила магическая карта банкетного зала. — Нужно решить, кто кем займётся. Времени до приёма всё меньше. — Я возьму Эйвери, — вызвался Рон. — Мой напарник вёл его дело. Подниму старые отчёты, посмотрю, не общался ли он с кем-то подозрительным или не был ли замечен в странных местах в последние несколько недель. Ну и наведаюсь к нему. Вряд ли этот проныра откажет в визите герою из золотого трио. — Тогда я проверю Селвинов, — добавил Гарри. — Они вернулись из-за границы, а у нас есть контакты с французским Авроратом. Попробую узнать, чем они занимались там и почему вдруг решили вернуться. — Отлично. Мы с Драко займёмся Гойлами и Флинтом, — кивнула Гермиона. — У Драко есть доступ в круг чистокровных семей. Возможно, он узнает то, что не узнать официальными путями. — Остаётся ещё тот загадочный сотрудник из организационного комитета, — напомнил Гарри. — Как там его имя? — Тобиас Грейвз, — ответил Малфой. — Я его не знаю. И имя слышу впервые. Возможно, он из семьи магглорождённых. — Я проверю информацию о нём через базу Министерства, — вызвался Рон. — Заодно с Эйвери. Гермиона сделала пометки в пергаменте, распределяя имена. — Отлично. Тогда встречаемся здесь же через… — Подождите, — перебил Гарри. — Всё это отлично, и список у нас есть, и план. Но я вот о чём подумал… Что, если эта петля окажется не последней? Все замерли. Гермиона неуверенно спросила: — О чём ты? — Если сегодня мы не найдём убийцу, — продолжил он, — завтра всё начнётся заново. И мы с Роном… мы ничего не вспомним. Совсем. Все наши наработки, все эти списки, все версии — всё исчезнет. И вам с Драко придётся начинать с нуля. Снова нам всё объяснять и убеждать. Рон медленно кивнул, и его лицо вмиг стало серьёзным. — Гарри прав, — сказал он. — Да мы даже и не узнаем, что уже составляли этот список. Что уже подозревали этих людей. Мы только потратим время на объяснения. Для нас каждый раз это будет как первый. А как мы выяснили… — Рон покраснел, — убедить кое-кого задачка не из простых. Гермиона опустила перо. Она прекрасно знала это. Знала лучше, чем кто-либо. Каждая попытка начиналась с разговора с друзьями, с их недоверием, долгими объяснениями и предоставлением доказательств. И каждый раз драгоценные часы утекали сквозь пальцы. — Есть только одно решение, — медленно произнесла она. — Вы не помните, но мы с Драко — помним. Если при допросе первых подозреваемых вы узнаете что-то важное, то передадите информацию нам. Всё, что найдёте. Это нужно будет сделать до приёма. И в следующей петле мы просто перескажем вам то, что уже известно. Если эти люди окажутся невиновны — мы просто продолжим поиск с того места, где остановились. Гарри задумался, а потом медленно кивнул. — Хорошо. Если мы действительно найдём что-то важное и расскажем вам, то это останется в вашей памяти. — Так и будем выстраивать по кусочкам в единую цепь, — подхватил Рон. — Каждая петля добавляет звено. — Именно, — подтвердила девушка. — Но для этого нужно выжать максимум из текущей петли. Нам нужно найти что-то, что укажет на преступника. Хотя бы одну зацепку. Ведь вопрос с количеством попыток остаётся открытым. Уизли вдруг хлопнул себя по лбу. — Омут памяти! — воскликнул он. — Мы можем извлечь воспоминания о прошлых петлях и посмотреть на взрыв со стороны! А в следующей петле вам только и нужно, что извлечь моменты об этом дне и показать нам. Тогда мы точно поверим во всё быстрее. Малфой изогнул бровь и посмотрел на него с чем-то, отдалённо похожим на уважение. — Отлично, Уизли, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Можешь думать, когда захочешь. Рон слегка нахмурил брови, но уголок его губ предательски пополз вверх. — Если мы увидим взрыв со стороны, — произнёс Поттер, — возможно, заметим что-то полезное. Может, преступник чем-то выдал себя. — А если нет, хотя бы узнаем, откуда начался взрыв, — добавил Драко. — Если мы поймём, где был эпицентр, то поймём и как его устроили. — Тогда решено, — сказала Гермиона. — Сначала извлечём наши воспоминания. Если мы найдём что-то, то не придётся проверять людей из списка. — Где взять Омут? — спросил Рон. — Если ни у кого нет лишнего, то у нас два варианта. Министерство или Хогвартс, — ответил Гарри. Малфой покачал головой. — Мы можем пойти ко мне, — сказал он. — У меня как раз один завалялся в кладовой. Старый, но рабочий. Все трое с удивлением уставились на него. — Что? — он пожал плечами. — Как я знаю, для Министерства нужно официальное прошение. Очередная трата времени. А в Хогвартсе Макгонагалл будет допрашивать даже больше, чем в Министерстве. Старуха не поверит в отговорку «надо». Грейнджер хотела было упрекнуть Драко за оскорбление в сторону директора Хогвартса, но её сбил с мыслей голос Гарри. — А… то есть… это будет… э-э… — Мама давно хотела пригласить тебя на чай, Поттер, — сказал мужчина. — Мы тебе обязаны свободой, знаешь ли. А Малфои ценят помощь и не забывают за неё благодарить. Уизли хмыкнул. — А что, я бы попил чашечку чаю на веранде… — мечтательно сказал он. — Рональд! — возмутилась Гермиона. — Мы туда не чай пить идём! — Я знаю, знаю, — отмахнулся он, но мечтательная улыбка не сходила с его лица. Малфой оглядел всех троих, хмыкнул чему-то в знак одобрения. — Тогда пойдёмте, — сказал он. — Только для начала отправлю письмо матери. Чтобы её удар не хватил, когда она увидит, кого я привёл. Он повернулся к Гермионе. — У тебя же есть сова, Грейнджер? Или в Министерстве платят гроши? — Конечно, — ответила она. — Усатик в спальне. Сейчас принесу. — Ну и имя. Она уже сделала шаг к двери, но на мгновение остановилась и обернулась. Трое совершенно разных по характеру мужчин стояли посреди её гостиной: Гарри нервно кивал, Рон переминался с ноги на ногу, ну а сам Малфой, довольный, что его слушают, рассказывал им о целом ритуале в выборе правильного имени для почтовых птиц у чистокровных. Час назад они были готовы поубивать друг друга. Теперь, благодаря общему делу, они готовы смириться со старыми обидами. Гермиона вышла из комнаты, оставляя своих друзей наедине.
