В мире, где ты и я.

      Торонто. Начало марта. Это был абсолютно обычный день, не предвещающий ничего нового. Ничего нового, способного перевернуть жизнь Коннора Сторри.       Просторный многоуровневый лекционный зал кампуса Сент-Джордж переливался утренним солнечным светом, которого так давно не хватало после затяжной зимы. Коннор устало откинулся на спинку сидения с прикрытыми глазами и мечтал поскорее оказаться дома в мягкой постели, нежели в шумном помещении, куда продолжали стягиваться студенты с юридического факультета и такие же, как он, уставшие ординаторы медицинского факультета. Как можно было дифференцировать студентов на глаз? Его коллеги забирались на самые верхние уровни и отличались более темными кругами под глазами наряду с ампутированным чувством беспечности.       Сегодня начинался сдвоенный цикл факультативных лекций по медицинскому праву, куда их добровольно-принудительно попросили явиться, чтобы не посрамлять лицо будущих докторов.       «Хотя бы на пару первых лекций. Юридическая защита врача в наше время действительно важна», — очень вежливо просил проректор по учебной работе, хотя прекрасно знал, сколько каждый из ординаторов проводил часов на дежурствах, помимо основной учебы. Коннор искренне вертел это все на одном месте и действительно собирался появиться в этом зале максимум ещё один раз — к завершению цикла.       Он вздрагивает, возвращаясь в реальность, когда компания студентов, бурно что-то обсуждая, взрывается коллективным смехом, и его раздражение вперемешку с недосыпом берет вверх, отчего он тянется к увесистой сумке, параллельно вспоминая, где лежат наушники.       Наконец выудив футляр из кармана сложенного, пропахшего потом, хирургического костюма, парень вдевает правый наушник и включает первый трек, параллельно слыша новую волну оживленных голосов.

London Grammar — Non believer

      «Господи, где же лектор. Если они продолжат кричать, я в них что-то кину», — Коннор глубоко вздыхает, кидая гневный взгляд на компанию будущих юристов, однако не спешит надевать второй наушник, наблюдая несколько занимательную картину: в зал заходит незнакомый черноволосый парень азиатской внешности, к которому тут же подходит миловидная русоволосая девушка, с улыбкой хватает его за руки и ведет к основному скоплению людей. Незнакомец выглядел весьма смущенно, послушно следуя за волевой девушкой.       Коннор невольно прислушивается, одной частью своего разума не понимая, зачем ему это в целом надо знать, а второй частью заставляя пальцы сбавить звук на телефоне.       — Ребята, это наш новый одногруппник Хадсон Уильямс. Он перевелся к нам аж из самой Южной Кореи, поэтому давайте поможем ему здесь освоиться, — по мнению Сторри девушка, очевидно староста, была настолько активна, что могла вызвать чувство тошноты своей гиперактивностью в столь раннее время. Однако Коннор решил перевести своё внимание на Хадсона, которого тут же облепляют новоиспеченные одногруппники, желая узнать побольше о парне, а тот бегает глазами, явно чувствуя смущение и немного неловкости.       Коннор слишком внимательно следит, отмечая для себя широкую, слегка натянутую для вежливости, но обаятельную улыбку Хадсона, его идеальную, чуть смуглую кожу лица с небольшим количеством веснушек и абсолютное несоответствие имени и внешности. Бессознательно он находит свободной ладонью ручку и по инерции начинает несильно постукивать ею по столу в такт своим мыслям.       «Девушкам ты понравился, Уильямс», — отмечает про себя Коннор, отпечатывая в сознании, как Хадсон неловко ухватился большими пальцами за карманы своих брюк, когда одна из одногруппниц кокетливо бросила ему пару фраз о его милой внешности.       К большой радости Коннора в зал заходит лектор, и все разбредаются по своим местам, давая новенькому возможность выбрать место. Хадсон, однако, не спешил занимать первые ряды со своими одногруппниками, но начал подниматься по ступенькам, выбирая наименее загруженный ряд. Например, тот, где сидел всего один человек.       — Привет, — Коннор до последнего думает, что Хадсон поднимется ещё выше, а потому даже не сразу понимает, что это тихое простое слово брошено ему. Сторри поднимает голову и наконец встречается взглядом с новеньким. Уильямс с такой же дежурной улыбкой смотрит на кучерявого зеленоглазого, широкоплечего парня и неловко сжимает лямку рюкзака, свисающую с плеча. — Я присяду, — в этот момент Коннор, выплывая из своих мыслей, все же молча кивает, слегка приподнимая уголки губ и продолжая методично постукивать ручкой по столу, чем приводит Хадсона в более неловкое положение, однако он уже молча садится.       С началом занятия замолкает весь зал, и Коннор наконец выдыхает, ведь может прикрыть глаза и немного подремать, вполуха слушая монотонного лектора.       Когда наступает время перерыва, Хадсон уверен, что его сосед по обстоятельствам крепко спит и, наверное, даже рад этому факту, так как в течение занятия ощущал некий дискомфорт, словно не должен был нарушать спокойствие именно этого человека.       — Так ты, значит, перевелся из другого университета? — тихий и глубокий бархатный голос с необычным акцентом доносится до ушей Хадсона, и он не сразу понимает, что голос принадлежит сидящему сбоку парню, а вопрос задан исключительно ему. Он поворачивает голову в сторону незнакомца и встречает все так же сидящего с закрытыми глазами парня, грудь которого в обтягивающей футболке размерено вздымается. Хадсон вдруг покрывается мурашками и очень рад, что незнакомец не видит его замешательства.       — А… Из другой страны. Я перевелся из Сеула, — в этот момент Коннор открывает глаза и метко переводит их на Хадсона. Тот конфузится лишь сильнее и, не зная, зачем, добавляет: — Хм, по семейным обстоятельствам, — Уильямсу казалось, будто он находился под визуальным давлением, что приносило ему дополнительный дискомфорт. Он действительно уже сто раз пожалел, что выбрал этот ряд.       — Необычно, — Коннор отталкивается от спинки сидения и поворачивается корпусом в сторону Уильямса, подпирая рукой голову и не сводя с парня глаз. — Английский идеальный, но ты похож на корейца, а имя — нет, — если бы Хадсон знал, что внутри Сторри испытывает ту же неловкость, напряжение спало бы само, и они, возможно, оба вежливо улыбнулись друг другу и завершили бы нелепое закапывание своих манер. Однако Коннор к великому сожалению понимает, какую чушь выдал его уставший мозг, ведь Уильямс вдруг меняется в лице и хмурит густые брови.       — Судя по твоему акценту, ты тоже не коренной канадец, — в свою защиту бросает Хадсон, теперь уже заставляя Коннора теряться в ответе, и с облегчением выдыхает, когда к нему подходит староста и темнокожий, пока ещё незнакомый, одногруппник.       — Хадсон, в этом корпусе есть небольшая кофейня. Пока перерыв, давай сходим попить кофе, заодно проведу небольшую экскурсию, — все та же русоволосая девушка дружелюбно зовет парня с собой, и тот безумно рад завершить провальный диалог с кучерявым парнем, который даже не удосужился представиться, но уже был так дерзок в общении. Коннор замечает, как девушка кидает на него быстрый, но с опаской заинтересованный взгляд, однако не решается даже поздороваться.       — С удовольствием, Роуз, — с обезоруживающей улыбкой Хадсон подскакивает со своего места, будто до этого сидел на раскаленных углях и, подхватывая рюкзак, молча уходит под пристальный взгляд Сторри, про себя с облегчением выдыхая и понимая, что социализация в новой стране — не самое простое занятие.       Уже сидя в кофейне он не выдерживает, решая поделиться своим волнением с одногруппниками.       — Я, кажется, выбрал не самое благоприятное место на лекции, — он говорил тихо, слегка неуверенно, боясь, что его не поймут, но в моменте один из учащихся по имени Майлз, что подходил к нему вместе с Роуз, живо подхватил его тему.       — Ох, ты про Коннора? — он крутил в руках стаканчик с горячим напитком, чуть улыбаясь уголками губ.       — Ты знаешь, кто это? — удивленно спрашивает Роуз, оживляясь в предвкушении услышать новую информацию.       — Так его зовут Коннор? — вот уж было забавно для Уильямса осознать, что весьма грубый акцент этого парня также не сильно соответствовал его имени.       — Да, Коннор Сторри. Мой брат проходит вместе с ним практику в национальном госпитале… — Майлз на секунду замолкает, но Роуз быстро подхватывает.       — Так, Майлз, рассказывай все об этом красавчике, — она отпивает из стакана свой капучино, и Хадсон даже немного рад, что староста проявляет бОльший интерес, иначе будь он зачинщиком допроса с пристрастием, у ребят появились бы вопросы.       — Я сам не так много знаю о нем, только то, что он, как и мой брат, тридцатилетний лоб, без пяти минут выпускник ординатуры по абдоминальной хирургии. Они вместе периодически зависают у нас дома, дежурят в больнице и оперируют всякое, — Майлз в моменте морщится, очевидно вспоминая одну из кровавых историй брата, но быстро приходит в себя, продолжая. — По мнению, опять-таки, Скотта, несмотря на профессионализм, очень скрытный персонаж и необычный. Он никогда не откажет в помощи, но не попросит её сам. В меру разговорчив, однако со всех личных вопросов ловко съезжает вот уже который год, — Майлз заканчивает свой монолог, довольный видя двух внимательно слушающих одногруппников.       — У него необычный акцент, — как бы невзначай бросает Уильямс, с грустью понимая, что после этого рассказа у него появилось ещё больше вопросов касаемо загадочного персонажа.       — А, кто-то однажды пустил слух, что в его роду есть русские, мол отсюда и акцент, так как он жил какое-то время в России, — послышался удивленный возглас Роуз и Хадсона, которые стали невольными носителями слухов о совершенно незнакомом для них человеке. В целом, думал Хадсон, Канада излюбленная страна россиян, но столько новых вопросов в мгновение родилось в его голове. Интересно, найдет ли он на них ответы? И нужно ли ему это?       — Мы все здесь приезжие из разных стран, так или иначе. Каждый по своей причине, — пожимает плечами Роуз. — Мои родители, например, почему-то решили, что найдут свое счастье здесь, а не в Америке. Наверное, твои родители тоже? — она смотрела на Уильямса, который прятал свое смущение в чашке кофе. Парень понимал, что вряд ли отвертится от некоторых откровений, и в голове пытался провести фильтрацию информации, которую можно было бы рассказать ребятам. Хадсон прекрасно сознавал, что его жизнь из уст Роуз будет муссироваться по группе в течение месяца, не меньше.       — Мой отец из Канады, мама кореянка. Я закончил программу бакалавра в прошлом году в Сеуле, и было решено продолжать магистратуру уже в Торонто, благо языковые навыки позволяли, и отец здесь, но меня были готовы принять с понижением курса только к осени этого года, — Хадсон неловко крутит пальцами свой стакан, смущаясь от того, как внимательно его слушают. — Пришлось постараться с учебой, чтобы потерять вместо одного учебного года шесть месяцев и оказаться тут с вами.       — Получается, — Роуз увлеченно считает что-то на пальцах. — Тебе двадцать три! — Уильямс кивает головой. — На год старше нас.       — Исполнилось в феврале. Собственно, мне осталось закрыть несколько предметов с вашей учебной программы и по итогу сдать экзамен на получение лицензии…       — О, не напоминай, — взмаливается Майлз. — У меня этот экзамен проедает плешь в мозгу, я не знаю, как его сдавать.       — Да ладно, перестань. Все сдавали, и мы сдадим, — отмахивается Роуз. — Хадсон, не пугайся, Майлз любит нагнетать, — нагибаясь ближе к парню, с улыбкой добавляет девушка, получая такую же улыбку в ответ.       — Я не боюсь трудностей, это закаляет, — прозвучало достаточно пафосно, как потом с самобичеванием анализировал Уильямс, но одногруппникам понравилось.       — Верный настрой, — девушка хлопает в ладоши, а после допивает свой кофе.       Время перерыва подходило к концу, и они засобирались обратно в лекционный зал, сменив тему разговора на более непринужденную. Когда Хадсон переступил порог помещения, Роуз предложила ему сесть вместе с ним, но он тактично отказался, сославшись на оставшиеся вещи около Коннора. В смятении, душой он боялся и чувствовал тревогу, но почему-то его отчаянно тянуло к этому непонятному, успевшему стать головоломкой, мужчине.       Поднявшись на свой ряд, он с удивлением обнаружил глубоко спящего Коннора, голова которого мирно покоилась на сложенных на столе руках. Несколько локонов его золотистых волос свисали со лба, почти касаясь таких же золотистых пышных ресниц, которые слегка подрагивали в свете тонкого луча солнца, пробирающегося из окна и падающего прямо на лицо мужчины.       Тихо присаживаясь на свое место, взгляд Хадсона как-то слишком долго задержался на умиротворенном лице Коннора и на его длинных аккуратных пальцах. Когда он осознал допущенную оплошность, то стремительно вернул свой взгляд в открытую тетрадь и предпринял огромные волевые усилия, чтобы до конца лекции более ни разу не посмотреть на красивое лицо будущего врача, но излишне внимательно слушать лектора.       Это был абсолютно обычный день, не предвещающий ничего нового. Ничего нового, способного перевернуть жизнь Хадсона Уильямса.