В мире, где ты и я.

      Почему ты сбежал и не разбудил меня?       Именно такое сообщение получает Коннор ранним утром, сидя в ординаторской отделения. Остаток ночи он провел без сна, ворочаясь в кровати, и, не найдя ничего лучше, пришел в госпиталь осмотреть пациентов и немного отвлечься от вороха мыслей в надежде прийти в себя ближе к полудню. Он думал все утро и не находил себе места, не зная, стоит ли писать Хадсону с извинениями за случившееся — смелости в таком деле у него было маловато. Однако сообщение от Хадсона заставляет его оживиться и даже облегченно выдохнуть. Мужчина быстро печатает ответ: Кому: Хадсон Уильямс       Доброе утро! Не хотел нарушать твой сон, ты и так полночи просидел. Извини меня, пожалуйста, я не должен был так расслабляться и лишать тебя кровати.       Ответ приходит незамедлительно, заставляя Коннора тепло улыбнуться. От: Хадсон Уильямс       Тебе не за что извиняться, ты сутки не спал. Вообще считаю подвигом, что у тебя хватило сил приехать ко мне.       Я переживал.       Последнее сообщение приходит с небольшим промежутком, после чего Сторри понимает, что Хадсон испытывает примерно тот же спектр эмоций, что и он. На душе становится совсем хорошо, напряжение в теле постепенно спадает, отчего он более расслабленно откидывается на спинку кресла, держа телефон на уровне лица. Кому: Хадсон Уильямс       И я переживал, особенно когда увидел тебя спящим в кресле. Кстати, ты очень приятно читаешь на корейском.       Мужчина вспомнил бархатный голос парня, и ему непременно захотелось послушать вновь, но уже в более свежем состоянии. Вообще, побывав в гостях, у Коннора сложилось впечатление, что Хадсон очень разносторонне развитый человек и в какой-то степени талантливый, однако его стеснительность не давала парню полностью раскрыться и будто служила фильтром для тех людей, кто не смог бы по достоинству оценить его. От: Хадсон Уильямс       Так приятно, что действую, как снотворное ахах       Губы Сторри в очередной раз растягиваются в улыбке, и он заинтересованно спешит напечатать ответ. Кому: Хадсон Уильямс       Не вижу в этом ничего плохого! С удовольствием послушаю ещё.       В этот момент в кабинет влетает Скотт, словно ураган, и тут же плюхается на мягкий диван, довольный собой, чем тут же привлекает внимание мужчины.       — Что, воркуешь с подружкой, с которой не спал всю ночь? — высокий чернокожий мужчина широко улыбается и небрежно перекидывает ногу на ногу, активно потряхивая стопой, с которой чуть не слетает крокс. Коннор переводит на него удивленный взгляд, тут же откладывая телефон на стол, дабы не привлекать к себе больше внимания.       — А ты светишься так, будто как раз все дежурство проспал, — язвительно, но с улыбкой отвечает Сторри, отмечая на коллеге чистый и свежий халат поверх мятного цвета хирургички, словно тот его надел пару минут назад.       — Тут с тобой соглашусь, дежурство было спокойнее некуда, — почти хвастаясь, отвечает Скотт и переплетает в замок на коленке длинные пальцы рук. Он знал, что ещё сутки назад Коннору досталось хуже некуда, и как раз такие бешеные дежурства взяты за правило, а его — благостное исключение.       — Везунчик, — Коннор на секунды бросает взгляд на экран телефона, проверяя, нет ли сообщения от Хадсона.       — Ещё бы! Я настолько везунчик, что вчера смог договориться забрать на следующие выходные эндоскопический симулятор домой, — вот тут Коннор действительно с искренним удивлением смотрит на Скотта, глаза которого горели неподдельной радостью.       — Как тебе удалось вообще? Кто согласился отдать эту дорогую махину? — Сторри прекрасно понимал, как непросто доставать подобные приблуды для тренировок, и порадовался коммуникабельности товарища.       — Ну, у меня есть некоторые каналы на кафедре, и я слишком обаятелен, — убедительно отвечает Скотт, заигрывая густыми бровями. — Так что не планируй ничего на следующие выходные. Я ещё напишу Кипу, соберемся у меня отработать операции?       — Без проблем, я буду, — для Коннора Кристофер, конечно, являлся отягощающим фактором в виду их непростых взаимоотношений, однако он понимал, что такая прекрасная возможность редко выпадает, тем более, что одним из этапов экзаменов будет практическая часть, где им придется показывать технику выполнения операций на аналогичном симуляторе. Он вновь переводит взгляд на экран телефона, с радостью замечая новое сообщение от Уильямса.       — Ты надолго сегодня? Может пойдем, выпьем кофе, а то я до конца не проснулся? — Скотт сладко потягивается, наблюдая, как Сторри берет телефон в руки.       — Как раз уже собираюсь уходить, — устремив взгляд в телефон, отвечает мужчина и медленно встает с кресла. Сейчас Хадсон его приоритет. От: Хадсон Уильямс       Хорошо. Во сколько завтра встречаемся в зале?       Коннор быстро печатает ответ, после чего смотрит на товарища, на лице которого словно недвусмысленно написано, что он «прекрасно все понимает».       — Я собираюсь пойти домой спать, Скотт, — убедительно отвечает Сторри, понимая, о чем думает товарищ. — Документация на выходные заполнена, пациенты стабильные. Надеюсь, завтра моей ноги здесь не будет, как и твоей, — добавляет мужчина, про себя думая, что с удовольствием проведет воскресенье в компании Хадсона, не вспоминая о пациентах, а сегодня хорошенько выспится. Он направляется к выходу из ординаторской, когда Скотт кидает ему вслед:       — Познакомь как-нибудь со своей подружкой.       — Мою правую руку ты видишь и трогаешь почти каждый день, — отшучивается с широкой улыбкой мужчина и закрывает за собой дверь, направляясь в раздевалку.

***

      — Давно не было такой интенсивной тренировки на ноги, — выходя из спортзала, устало говорит Хадсон Коннору; мышцы до сих пор горят, но парень очень доволен проведенным вместе временем, в особенности в пустом зале, где никто не мог им помешать. Хадсону нравилось, что Коннор курировал его и полностью построил план тренировки.       — Согласен, именно поэтому в качестве вознаграждения предлагаю тебе позавтракать в кофейне неподалеку, — расслабленный и довольный, Сторри со вчерашнего дня ждал этого момента, чтобы предложить провести вместе чуть больше времени. — Если у тебя, конечно, нет других планов, — смотря на Уильямса, мужчина замечает, как тот с блаженством подставляет раскрасневшееся после тренировки лицо под лучи наконец появившегося весеннего солнца — на улице, к большой радости, становилось теплее.       — На ближайшие два часа никаких планов, Коннор. Пойдем, но я угощаю! Кофейня встретила их пустыми столиками и зевающим бариста, не сильно мечтавшим в утро воскресенья выйти на смену в том числе и за кассира, но для парней спокойная обстановка была только на руку. Взяв два больших английских завтрака с американо, они удобно расположились за столиком около панорамного окна.       — Что обычно в России едят на завтрак? — с интересом спрашивает Хадсон, вдыхая запах ароматного кофе.       — На самом деле, по-разному. По себе могу сказать, что по утрам, в подростковом возрасте, бабушка кормила меня вареными яйцами, кашами из манной крупы или овсянкой с яблоком и грушей, иногда был омлет и поджаренный хлеб с маслом и сыром, — ностальгируя, на лице Коннора невольно появляется теплая, но печальная улыбка. Горячий тост в его руках приятно хрустит, как и тогда, много лет назад на кухне у бабушки. — А как было у тебя?       — Все достаточно базово: на завтрак всегда был рис, закуски или омлет и наваристый теплый бульон. Подобные завтраки, как сейчас, — Хадсон смотрит на свою тарелку, — Из ряда фантастики. Однако иногда я мог заходить в кофейни за сэндвичами, когда просыпал учебу или не успевал завтракать, — парню почему-то было стеснительно рассказывать о том, что у них дома всегда была домработница, присматривающая за чистотой и свежей едой.       — О, если я просыпал, то оставался без завтрака, и приходилось уже обедать не самой вкусной едой в школьной столовой. Так бабушка учила меня дисциплине, — Уильямс приподнимает брови в удивлении, про себя делая вывод, что Коннора, вероятно, воспитывали в ежовых руковицах. Пережёвывая пищу, он то и дело переводит взгляд с тарелки на лицо Коннора, пытаясь понять, стоит ли спрашивать дальше о его жизни до переезда, интерес съедал его.       — Какая у тебя бабушка? — после вопроса Сторри на секунды замер, но после продолжил есть. Он не сразу ответил, будто пытался отфильтровать информацию в голове и невольно погружался в воспоминания о своем подростковом возрасте.       — Мм, в советском союзе она была известной балериной, её звали Элеонора Павловна. Выйдя на профессиональную пенсию, долгое время преподавала в балетной школе при Большом театре. Профессия её и закалила, потому она была остра на язык и строга… и хотела, чтобы я был таким же стойким и твердым, пыталась дать мне все самое лучшее… Даже готовить научилась ради меня, — вспоминая изящную и утонченную женщину, у Коннора до сих пор не укладывались в голове картины, где она стояла у плиты, штудируя очередной рецепт. — В последние годы до моего переезда вся её жизнь крутилась вокруг моего образования, так что я почти круглосуточно жил под её зорким орлиным взглядом. Вот такая суровая постсоветская бабушка, но и я не промах, — в конце Коннор пытается свести все в шутку, но встречает полный удивления взгляд Хадсона, который и представить себе не мог, что Сторри рос именно таким образом.       — Люди старой закалки такие, ни шага не сделаешь без предупреждения, — Коннор активно кивает в знак согласия, вспоминая, как иногда было сложно договориться с волевой женщиной, которая испытывала вдвойне чувство ответственности за внука. — Она переехала с тобой по окончании школы?       — К сожалению, нет. Она скончалась спустя год после моего переезда. Ещё за пару лет до моей миграции ей диагностировали опухоль поджелудочной железы. Она скрывала до последнего, мы узнали уже посмертно. Поэтому и отказывалась ехать со мной, скидывая свое нежелание на патриотизм, хотя всю осознанную жизнь говорила, как ненавидела эту систему, — Коннор отпивает чуть остывший кофе, пытаясь проглотить ком горечи в глотке. Ему потребовалось слишком много времени, чтобы говорить и вспоминать о тяжелых моментах прошлой жизни спокойно.       — Я сожалею, Коннор, — искренне отвечает Хадсон, получив новую пищу для размышлений о внутреннем мире мужчины.       — Все в порядке, жизнь не всегда проста и беззаботна, это надо принять, — Сторри пожимает плечами, краем уха слыша дверной колокольчик — постепенно в кофейню приходили посетители.       — Почему ты выбрал медицину? Этого хотела твоя бабушка? — в очередной раз уцепившись за возможность, Хадсон продолжал пытаться узнавать о Конноре как можно больше, и ему действительно везло, так как Сторри испытывал радость от повышенного интереса парня.       — О, нет. Наоборот, она пыталась отговорить меня всеми силами, особенно, когда узнала, что я хочу получить высшее образование в Канаде, а не на родине. Но в какой-то момент сдалась, нашла мне сильных репетиторов и определила в специализированную интернациональную языковую школу: без её поддержки я вряд ли бы справился. Она проделала огромную работу, — безапелляционно закончил мужчина, решая не упоминать, что возможно, как он понял впоследствии, воспитанием внука бабушка компенсировала неудачи воспитания дочери, его матери.       — Мне стоит быть благодарной ей, что ты сейчас сидишь здесь, со мной, — Коннор в очередной раз улыбается доброте Хадсона.       — И ей в том числе, — он смотрит на остатки завтрака, с удивлением понимая, что за разговорами они успели съесть больше половины, а в самом помещении стало достаточно шумно от прибывающих посетителей. — Здесь неплохие булочки. Если хочешь, я схожу за ними?       — Нет-нет, я на самом деле почти наелся. Очень сытно! — отнекивается Хадсон. — Коннор, я хотел ещё кое-что спросить… — неуверенно начинает парень, но видит, как Сторри переводит взгляд на него и пристально смотрит, готовый внимательно слушать. Парень даже несколько тушуется, но решает сказать: — Майлз ещё рассказывал, что ты никогда не делился ни с кем личной жизнью, и твои коллеги за столько лет знают только твою профессиональную сторону. За время нашего недолгого знакомства ты рассказал мне столько личного… — парень замолкает совсем неуверенно, но до Коннора, кажется, доходит, что парень имеет в виду. Он откладывает столовые приборы и чуть подается корпусом вперед, словно хочет сказать что-то важное. Уильямс невольно замирает.       — Хадсон, ты не мой коллега, — тихо отвечает мужчина, на лице которого играет легкая улыбка, словно в эту фразу он вкладывал гораздо больше. — Я рассказываю, потому что хочу, чтобы именно ты знал, — в голове Сторри отчетливо по кругу отбивает фраза: «Ты особенный», — но сказать прямо не поворачивается язык, дабы не напугать.       — Коннор, для меня это очень ценно и взаимно, — спешит ответить Уильямс, покрываясь мурашками уже который раз из-за слов и действий Коннора. Они чуть дольше положенного смотрят друг другу в глаза.       — Я знаю, — Сторри первый не выдерживает неловкого момента, когда видит краснеющие щеки Хадсона, и решает дать парню время взять себя в руки и не создавать тупиковой ситуации. — Схожу все же за сладким, — он резво поднимается с места и идет в сторону витрины с выпечкой, пытаясь унять сладкую дрожь в кончиках пальцев.

***

      — Хадсон, идешь в душ?       О, Уильямс ожидал, что этот день настанет, но морально не был готов, что так скоро. Коннор стоял напротив него в раздевалке, полуголый, с перекинутым через плечо полотенцем и шампунем в руках, и вопросительно смотрел. Выглядело так, словно мужчина специально не оставил Хадсону возможности сбежать, как у него это получилось во вторник: тогда парню пришлось неестественно сослаться на важные дела перед семинаром и быстро ретироваться. Уильямс потом долго ругал себя из-за сохраняющихся внутреннего страха и смущения и буквально был уверен, что мужчина что-то заподозрил. Если он откажется и сегодня, то окончательно дискредитирует себя в глазах мужчины.       — Да, только возьму полотенце, — скороговоркой выпаливает Хадсон и тянется к открытому шкафчику, где лежит злосчастное полотенце, пока Сторри не спеша направляется в сторону влажной зоны. Смущение нарастало с большей силой. Хадсон, к сожалению, понимает, чего боится на самом деле, и теперь ему необходимо собрать всю свою смелость и выдержку в кучу, дабы стойко, даже непринужденно, выдержать привлекательного голого мужчину на расстоянии вытянутой руки от себя. Только вот как не смотреть на Коннора, если даже в одежде Хадсон задерживал на нём свой взгляд?       «Это должно было произойти, Хадсон! Просто не смотри или смотри сквозь него, ты же годами тренировался», — в мыслях продолжал уговаривать себя парень, однако не чувствовал истинной уверенности.       Он проваливает испытание на выдержку уже в первую секунду, когда заходит в душевую комнату. Взгляд буквально врезается в оголенные ягодицы Коннора, который в этот момент вешает полотенце с пропотевшими спортивными шортами на крючок. Хадсону хотелось сбежать без объяснений, не меньше, однако, судорожно выдохнув, он направляется в сторону мужчины, как в жерло вулкана.       — Черт, забыл шампунь, — парень пытается разбавить гнетущую тишину и думает, что будет прекрасно сходить за забытой вещью и вернуться минут через десять, чтобы не видеть влажную рельефную спину и упругие ягодицы Сторри, но…       — Я тебе дам свой. Он какой-то пять в одном, можно с ног до головы им обмазаться, — улыбается Коннор, смотря на раскрасневшегося Уильямса, который продолжает изучать кафель душевой. Парень молча кивает, снимая с себя пропотевшую одежду и ощущая, как кровь медленно приливает не только к щекам. Он ругался и негодовал про себя, что в таких душевых нет даже перегородок для создания хоть какой-нибудь приватности, из-за чего сейчас ему приходилось встать под соседней от Коннора душевой лейкой.       Хадсон принимал это, как испытание на самообладание, и будь с ним в помещении кто-либо другой, он справился бы без особых проблем, однако на расстоянии меньше метра сейчас принимал душ Коннор Сторри, и это усугубляло ситуацию в разы.       Пытаясь замаскировать алые щеки, Хадсон делает воду погорячее, из-за чего в небольшом помещении стали быстро образовываться клубы пара. Они моются молча: Уильямс бессознательно делает это ещё и быстро, чтобы скорее ретироваться от привлекательного мужчины и вновь взять контроль над своими странными и пугающими мыслями и эмоциями, однако то и дело аккуратно поглядывает на Сторри, отпечатывая в сознании каждый изгиб рельефных рук, груди и пресса, по ложбинкам которых стекала пенная вода. Именно так он не единожды и представлял в своем сознании идеального Коннора Сторри. Представлял и пугался одновременно.       — Хадсон, шампунь? — внезапно эхом разносящийся голос мужчины выдергивает Уильямса из собственных мыслей.       — А? — парень несколько сконфужено поворачивает голову в сторону Сторри и видит протянутую руку с бутылочкой. — Да, давай.       — А то ты последнюю минуту стоишь, как статуя, — Хадсон только теперь понимает, что в гонке за своими мыслями он тупо подвис и стоял под струями воды, практически не двигаясь. Выругиваясь про себя отборным матом, он тянется рукой, чтобы взять шампунь из крепкой ладони Коннора, но снова что-то идет не так, и пластиковая скользкая бутылочка выпадает прямо из его рук, глухо ударяясь о кафельный пол.       — Ох, черт, прости, руки совсем ослабли после тренировки, — Хадсон тут же опускается на корточки, вытягиваясь корпусом и пытаясь поймать злосчастный шампунь, который слишком резво скатывается к ногам Сторри, отчего его почти не достать, если только совсем не податься вперед. «Черт, черт, черт», — всего на секунды парень приподнимает голову и встречается с озадаченным взглядом мужчины, который тут же делает два шага назад, словно что-то понимает и пытается сгладить неловкий момент.       Хадсон пытался не смотреть ниже пояса, но сложившаяся ситуация теперь не оставляла ему выбора. Парню хватило несколько мгновений, чтобы навсегда запомнить — Боже, Хадсону сложно об этом думать — внушительных размеров член мужчины в не эрегированном состоянии. Он буквально хватает злосчастный шампунь и резко поднимается, ощущая, как в глазах на секунды темнеет от волнения. По телу пробегает волна возбуждения, концентрируясь где-то внизу живота, и Уильямсу вдруг становится слишком страшно от своей реакции.       — Прости, — неловко тихо добавляет парень, отчего его голос сливается с шумом льющейся воды. Он пытается чуть криво улыбнуться, смотря на Сторри, и получает ответную улыбку мужчины, который, казалось, был совсем не смущен.       — Все в порядке, бывает, — как можно спокойнее отвечает Коннор. — Я уже закончил, буду ждать тебя в раздевалке, — Хадсон благодарит судьбу за эти слова, ведь Коннор действительно выключает воду и направляется к выходу из душевой, а Хадсон незаметно для него с облегчением выдыхает. Долгие годы тренировки собственной выдержки обернулись для него фатальным поражением от одного взгляда на обнаженного Коннора Сторри.       Знал бы Хадсон, что весь спектр аналогичных смущающих эмоций испытывал не только он, вероятно, принимать совместно душ парню стало бы гораздо легче. Просто с самообладанием у Коннора оказалось чуточку лучше, хоть он и успел рассмотреть и запомнить абсолютно все.

***

      Пожалуй, Хадсон был впервые рад, что в пятницу им с Коннором не удалось встретиться: мужчина сослался на предстоящие тяжелые выходные и желание отоспаться после дежурства, а Уильямс с удовольствием переслал ему конспект лекции по окончании, договорившись, что их следующая встреча состоится уже в воскресенье в зале.       У Хадсона было слишком мало дней, чтобы взрастить в себе прежнее безразличие к виду мужского обнаженного тела, особенно когда картина рельефного торса мужчины под струями воды стояла прямо перед глазами, практически мешая Уильямсу жить и становясь причиной томных снов и легкого возбуждения в течение дня. Позорнее ощущался факт, что сознание перевозбуждалось именно при мыслях о Конноре, но не от вида других обнаженных сексуальных мужчин, на которых в качестве эксперимента на просторах интернета решил посмотреть Хадсон, и он искренне пока не понимал, что с этим делать.       В надежде отвлечь и отрезвить мысли, парень был даже рад, когда Майлз предложил им с Роуз собраться у него дома вместо библиотеки для создания совместного проекта по налоговому праву, тем более, что родители Майлза смотались загород. Именно поэтому, сдвинув все свои субботние планы, он сейчас едет в такси с девушкой к одногруппнику и в пол-уха слушает её безостановочные рассказы о прошедшей неделе. В пол-уха только потому, что вторая половина его мыслей была озабочена вопросом, чем сейчас мог быть занят Коннор и стоит ли ему что-нибудь написать, так как от него не было ни слова вот уже больше суток.       Судя по тому, насколько презентабельно выглядел район и многоэтажный небоскреб, где жил Майлз, Хадсон, выходя из такси, сделал выводы, что семья одногруппника была далеко не среднего класса. Парень сделал в голове пометку посмотреть на карте, какой именно это район, так как вовсе не запомнил, как ехал таксист.       — Внутри все выглядит совсем роскошно. Я была пару раз, — поправляя увесистую сумку на плече, отвечает Роуз, видя, с каким интересом Хадсон разглядывает местность. — Пойдем, Майлз уже заждался нас.       Они замечают товарища сидящим в зоне ожидания в холле и направляются прямиком к нему. Хадсон не упускает возможности в очередной раз восхититься лаконичному, но в то же время уютному интерьеру холла.       — Майлз, ты боялся, что мы потеряемся? — со смехом говорит девушка и, когда парень встает с насиженного места, приобнимает его. — Привет!       — Привет, — отвечает Майлз Роуз, а после обменивается рукопожатием с Уильямсом, который был менее раскован, но с улыбкой на лице. — Решил вас заранее встретить, предупредить, что у нас дома небольшой аншлаг, чтобы вы не смущались.       — Это как? — невольно вырывается из уст Хадсона.       — Родители все-таки остались дома? — добавляет Роуз, пока они направляются к лифту.       — Не, они как раз уехали, а вот брату сегодня утром привезли домой какую-то хирургическую приблуду, — парень говорит так, будто для него это была уже обыденная картина. — И он сегодня весь день в гостиной со своими коллегами шаманит вокруг этой махины, так что наша тусовка будет в моей комнате, — лифт звенит, оповещая о приезде. Хадсон заходит, словно на автомате, в эту секунду производя мощную мозговую деятельность. Пазл из сообщений Коннора и слов Майлза складывается в единую картину, и сердце на мгновение замирает. Коннор сейчас в этой же квартире, Уильямс отчетливо понимает, и ему становится слишком волнительно от осознания, что они столкнутся. Хадсон был не готов, хоть и в глубине души скромно рад, и узнай он раньше, скорее сослался бы на важные дела, дабы не приезжать вовсе. Однако лифт довозит их до двадцатого этажа, и парень с колотящимся сердцем идет за одногруппниками.       Прихожая квартиры светлая и просторная, из зала доносятся приглушенно голоса парней, и Уильямс прислушивается, пытаясь различить голос Коннора, но безуспешно. Из прихожей вел длинный коридор, разветвляющийся на кухню-гостиную и множество дверей, ведущих в остальные комнаты.       — Здесь первая дверь справа — гостевая уборная, — Майлз указывает на скрытую дверь в стене. — В конце коридора моя комната, нам туда, — парень уже тише добавляет. — Не будем отвлекать ребят, просто пройдем мимо, — Хадсон и Роуз молча кивают и направляются следом за товарищем.       Секунды, и Уильямс поворачивает голову влево, открывая перед собой картину просторного, не нагруженного мебелью, зала с панорамными окнами. По центру на стене висел огромный экран телевизора, к которому сейчас был подведен провод от симулятора. Хадсону искренне хотелось бы увидеть полную картину на экране, но взгляд буквально врезался в широкую спину Коннора, который сейчас стоял напротив телевизора и отрабатывал навыки. Сбоку от него стоял ещё один мужчина ниже ростом, сложив руки на груди и внимательно глядя на экран. Скотт же сидел на диване также лицом к экрану, отчего Хадсон видел только его кучерявую черную макушку. Хотелось бы ему немного замедлиться, чтобы лучше разглядеть все происходящее, но…       — О, ребята, привет! — внезапно раздается голос незнакомого мужчины, и сердце Уильямса пропускает удар, потом ещё один и ещё, так как Майлз останавливается, а Роуз, заинтересованная, здоровается в ответ, представляясь.       — Привет, — почти под нос дежурно отвечает и Хадсон, наблюдая, как Скотт, здороваясь, подскакивает с места, а Коннор вдруг прекращает манипуляции руками, замирая телом, однако не спешит поворачиваться. Уильямс понял, что Сторри узнал его голос.       — Мне нельзя прерываться, поэтому всех приветствую, — Хадсон наблюдает, как после сказанных слов плечи Коннора расслабляются, и он, как ни в чем не бывало, продолжает отработку, даже не провернув голову.       — О, мы вас не хотели отвлекать, — вовремя подключается Майлз. Их заминка дает Хадсону возможность разглядеть незнакомого подтянутого мужчину, стоящего рядом с Коннором, и про себя отметить приятные округлые черты лица, хорошо гармонирующие с темно-каштановыми, небрежно уложенными волосами. — Мы будем у меня в комнате, если вдруг понадобимся.       — Все в порядке, — добродушно отвечает Скотт, и Хадсон, переведя взгляд, поражается, насколько высок и красив мужчина в легком домашнем костюме бежевого цвета и совершенно не похожий на своего младшего брата. — Через часа два думаем заказать пиццу, мы вас позовем, — с улыбкой добавляет мужчина и подмигивает Роуз, которая, почти не скрывая восхищения, смотрит на Скотта.       — Договорились, — кивает Майлз. — Мы ушли, — Хадсон бросает последний раз взгляд на спину Коннора, и уходит вслед за товарищем, испытывая легкий налет разочарования. С одной стороны, он очень хотел зрительного внимания мужчины, с другой — не желал привлекать лишних взглядов со стороны окружающих их людей. Рука в кармане нервно теребила телефон. Уильямс с тяжелым сердцем понимал, сложно будет поймать концентрацию, зная, что за стеной находился объект его долгих и ярких фантазий.       — У твоего брата тоже сегодня тусовка? — когда дверь за ребятами захлопывается, спрашивает Кип, не отвлекаясь от просмотра операции на экране. — Коннор, здесь надо чуть больше шаг шва взять, — параллельно успевает прокомментировать мужчина и касается ладонью плеча товарища. Коннор медленно выдыхает, понимая, что Кристофер осознанно его коснулся, пользуясь ответственным моментом — Сторри не мог ни выпустить из рук инструмент, ни подвинуться, дабы разорвать телесный контакт.       — Ага, юридическая, — Скотт подходит с Коннору с другой стороны, также пристально смотря на экран, где его коллега сейчас пытается сшить участок кишечника, но в мгновение что-то идет не так, рука все-таки дергается, и он рвет ткань иглой, о чем оповещает аппарат. — Ну вот, открыл кровотечение и нарушил стерильность, — комментирует мужчина, пока Коннор, выругиваясь, выпускает из рук инструменты и в два шага оказывается около дивана, плюхаясь на него.       — Тебя так ребята дестабилизировали, мистер сконцентрированность? — в интонации Кристофера читается подкол, однако Коннор никак не хочет выдавать, что мужчина попал в точку.       — Ой, перестань, — отмахивается Сторри, заводя руки за голову и облокачиваясь на спинку удобного дивана. Кип не сводит с него взгляда. — Если бы вы ходили на лекции по медицинскому праву, то видели бы их каждую пятницу. А Роуз, между прочим, их староста, будто с нескончаемыми батарейками, мигрирующее всезнающее око.       — Она симпатичная, — констатирует факт Скотт, параллельно настраивая симулятор под себя. — Ради такого урагана я бы сходил на пару лекций, — Коннор улыбается словам мужчины, зная за столько лет знакомства, каким любвеобильным может быть его коллега.       — А ты ради Роуз продолжаешь ходить на этот нудный цикл? — внезапно спрашивает Кристофер у Коннора. Мужчина переводит взгляд на Кипа, замечая на его губах почти непринужденную улыбку, однако глаза смотрели более, чем серьезно.       Если бы не Кристофер, Сторри с удовольствием прервал бы операцию, чтобы повернуться и поприветствовать всех, в особенности Хадсона, по которому успел соскучиться. Он искренне про себя обрадовался, когда Скотт сказал про одногруппников Майлза, ведь почти был уверен, что Уильямс будет среди них, и единственным отягощающим фактором выступал Кристофер, излишнего внимания которого Сторри всегда пытался избежать и одновременно огородить Хадсона: Коннор слишком бережно относился к их общению, чтобы подпускать к ним посторонние уши и глаза.       Выныривая из своих мыслей, мужчина замечает, что Кип все ещё ждет ответа. Этот человек не даст ему покоя.       — Исключительно ради нее, — акцентируя внимание на первом слове, отвечает Коннор, а после меняет вектор своего внимания на Скотта, который уже начал отработку следующей операции, тем самым показывая товарищу, что этот диалог окончен. Огромных усилий стоит мужчине показывать заинтересованность в происходящем на экране, когда действительно все его мысли занимает один только Хадсон в соседней комнате…       Прошло ровно полтора часа — Хадсон отсчитывал по настенным часам — с момента, как его пребывание в этой комнате превратилось в некое подобие пытки. Он на автомате механически выполнял свою часть проекта и думал о Конноре. Его съедала мысль, что у него нет возможности свободно подойти к мужчине и поговорить, и на этот раз отягощающим фактором служило не только его смущение с красочной фантазией, но и окружающие люди, место, где их столкнула судьба. С ещё большим содроганием он думал, как себя вести, когда их позовут на злосчастную пиццу, не обидит ли он Коннора своей холодностью в попытках скрыть их близкое общение.       — Я в уборную, — Хадсон резко откладывает ноутбук, решая освежиться.       — Помнишь, где? — спрашивает Майлз, не отвлекаясь от экрана компьютера.       — Угу, — отвечает Уильямс и достаточно тихо выходит из комнаты.

Chris Isaak — Nothing's Changes

      До него тут же доносятся приглушенные голоса парней и негромкая фоновая музыка, отчего парень с облегчением выдыхает — с большей вероятностью он пройдет мимо незамеченным. Рассчитав количество шагов, за которые максимально быстро пролетит мимо открытого участка коридора, Уильямс уверенно шагает вперед, однако черт его дергает повернуть голову в сторону зала и вновь застать Коннора за симулятором. Парень скрывается за смежной стеной, прежде чем остановиться и в моменте понять, что уборная теперь не приоритетное место. Принимая в голове смелое решение, Уильямс аккуратно прижимается к стене грудью, стараясь не задеть собой стоящий рядом торшер, после чего очень медленно, одним глазом, выглядывает, стараясь остаться незамеченным.       К его везению, с этого ракурса он был не виден Кипу и Скотту, что сидели на диване к нему спиной и комментировали манипуляции товарища, однако вместо спины Коннора Хадсон мог разглядеть часть его лица и руки, что так искусно орудовали инструментами. Уильямс и подумать не мог, что ему придется в чужом доме подглядывать за мужчиной в попытках утолить свою тоску и дать мозгу новую пищу для фантазий.       К слову, этой «пищи» было предостаточно. Коннор был сосредоточен и стоял подобно статуе: брови чуть нахмурены, волевой подбородок слегка приподнят. Хадсон впервые акцентировал свое внимание на родинке, что покоилась на левой щеке мужчины, посчитав её гармонично сочетающейся с внешностью Сторри. Спускаясь взглядом вниз, Уильямс запечатлел каждый изгиб мускулистых рук, выглядывающих из-под футболки, длинные пальцы, ловко управляющие эндоскопом. Низ живота мягко спазмировался от легкого возбуждения — сознание само дорисовало обнаженное, мокрое от воды тело Коннора.       Хадсон впитывал в себя увиденное, как сухая губка, словно впервые видел мужчину. Он с ужасом понимал, что ему, вероятно, теперь всегда будет мало, раз он в попытках увидеть Сторри хотя бы одним глазком шел на подобные риски и одновременно стыдливо боялся оказаться замеченным за столь низким занятием.       «Надо уходить», — четкой пульсацией отбивает в висках парня, и он медлит всего пару секунд, которые оказываются для него роковыми. Коннор выпускает из рук инструменты и поворачивается ровно так, что его взгляд цепляется за Хадсона. Удивление на лице выдали только чуть вскинутые брови, но Сторри быстро взял себя в руки. Адреналин резко ударил по вискам Уильямса, когда он понял, что его обнаружили. Он резко прячется обратно за стену и решает ретироваться все-таки по месту изначального назначения.       — Я в уборную, продолжайте без меня, — спокойно говорит Коннор и максимально быстро направляется вслед за парнем. Он успевает как раз в тот момент, когда до закрытия двери остается всего пару сантиметров. Сильная ладонь мужчины чуть с нажимом давит на дверь, и Хадсон не сопротивляется, хоть и ощущает себя натянутой струной от волнения. Удивленный, он делает два шага назад в небольшом помещении и смотрит на заходящего Коннора, который в пропорциях этой двери выглядит гигантом.       Уильямс благодарен, что мужчина закрывает дверь на замок, после чего поворачивается к нему лицом и, облокачиваясь спиной, с облегчением улыбается. В этот момент Хадсон понимает, что его искренне рады видеть, и расслабляется, отпуская всю нервозность и страх.       — Подглядываешь, Хадсон? — тихо спрашивает мужчина, не сводя глаз с лица Уильямса, который находится на расстоянии вытянутой руки. Сторри считывает взволнованность парня по рукам, которые тот пытается сунуть в маленькие карманы брюк, и бегающим глазам.       — Не совсем. Я сюда и направлялся, просто стало интересно, что за аппарат, на котором вы тренируетесь, — ноги Уильямса подрагивают от осознания, что они находятся вдвоем в таком маленьком пространстве и вынуждены скрываться, а потому он не находит ничего лучше, чем сесть на крышку туалета напротив мужчины.       — А, это симулятор лапароскопических операций. Отрабатываем навыки к экзамену, пока появилась возможность. А вы чем заняты? — искренне интересуется мужчина.       — У нас все проще, обычный проект по налоговому праву, чтобы получить допуск экзамену. Мы собирались встретиться в библиотеке изначально… — неловко говорит Хадсон, не понимая, зачем эта информация нужна Коннору. Он бегает взглядом по телу мужчины и не может набраться сил посмотреть ему в глаза.       — Скотт сказал ещё до вашего прихода, что мы будем не одни. Я предполагал, что ты будешь… и очень обрадовался, услышав твой голос, — Коннор присаживается на корточки, чтобы все-таки словить зрительный контакт с Хадсоном, чувствуя его волнение.       — Тоже рад видеть тебя, — видя добродушный взгляд мужчины, Уильямс не может не улыбнуться. Он складывает руки в замок на коленке и чуть подается корпусом вперед. — Эм… мои ребята не знают, что мы близко общаемся, и я не знаю, как сейчас быть.       — И мои тоже. Честно, мне хотелось бы пока сохранить приватность, если ты не против? — Коннор говорил тихо, чтобы лишний раз не быть услышанным. И он переживал не столько за себя, сколько за личные границы скромного Хадсона.       — Ох, честно, я только за. Роуз замучает. Она минут пятнадцать сегодня выносила Майлзу мозг по поводу Скотта, — с облегчением отвечает Хадсон, и Сторри чуть не хрюкает от смеха.       — Роуз ему понравилась. Он минуты отсчитывает, когда у нас будет перерыв, чтобы вас позвать и познакомиться с ней поближе, — теперь уже тихонько хихикает Хадсон.       — Они определенно сойдутся, Коннор. Но я, наверное, не останусь на это представление, чтобы не дискредитировать нас.       — Ты уверен? Тебе не обязательно уходить, я могу сослаться на важные дела…       — Нет, у меня действительно есть дела. Тем более, свою часть проекта я почти закончил, так что оставайся, — убедительно отвечает Хадсон, хоть ему и хотелось провести побольше времени рядом с Коннором. Парень понимает, что они слишком долго сидят в уборной, и это может вызвать подозрения, а потому встает с насиженного места, поднимая за собой и Сторри, который вдруг делает шаг вперед и сокращает расстояние между ними до самого минимума. У Хадсона спирает дыхание от неожиданности, он слышит легкий одурманивающий шлейф одеколона, а Коннор ловко протягивает руку сбоку от парня и нажимает на кнопку слива.       — Предлагаю завтра вечером после тренировки выбраться к набережной погулять. Обещают хорошую погоду, — тихо говоря, Сторри выпрямляется в полный рост, отчего Хадсону приходится чуть приподнять голову вверх. Именно так близко он представлял себе в своих фантазиях стоящего мужчину.       — Только за, Коннор, — кивает парень, проглатывая внезапно собравшийся ком волнения, застрявший в горле.       — Договорились. Я сейчас отвлеку парней, они тебя не заметят. И ещё, я могу заработаться, но ты в любой момент пиши мне, никогда не думай, что можешь навязываться, — в голосе звучит забота и доброта, после чего мужчина разворачивается и направляется к выходу из комнаты.       Дверь тихо закрывается за ним, и Хадсон вновь не может держать себя на ногах, садясь обратно. Сердце колотится от радости и чувства удовлетворения, однако, если приватный разговор он выдержал, в компании риски проколоться будут куда выше, что даст полный карт-бланш товарищам задавать неудобные вопросы.       Он достает телефон с целью уехать из этой квартиры как можно раньше в предвкушении завтрашнего дня.