В мире, где ты и я.

      «Привет, не отвлекаю…».       «Привет, Коннор, ты давал мне номер, помнишь?».       «Привет, это Хадсон. Твое предложение еще в силе?».       Хадсон вот уже полчаса пытался придумать правильную фразу, чтобы начать диалог с мужчиной, но все приходящее ему на ум не нравилось, отчего он с негодованием стирал нелепые слова, а в конце и вовсе отбросил телефон.       Уильямс лежал в своей комнате воскресным днем и сверлил взглядом потолок. Он не понимал, почему придавал такое большое значение началу диалога, боясь выглядеть максимально нелепо. Он вбил номер в телефонную книжку еще в день, когда его получил, придя к себе в общежитие. Словно фанат, сталкерящий объект своего вожделения, Хадсон нашел его в Телеграме, оттуда же перешел по ссылке на страницу в Инстаграм, но к своему большому сожалению, не нашел там ничего, кроме одной фотографии, которая была и в мессенджере, где Коннор стоял, полностью облаченный в хирургический костюм, в маске и шапочке, поверх которой был надет налобный осветитель. В руках он держал эндоскопические инструменты, а взгляд был направлен на экран, где проводилась операция.       Хадсон, к своему смущению, долго разглядывал это фото, про себя отмечая, что Коннору идет быть врачом, в особенности хирургом. Успокаивая себя тем, что он просто удовлетворяет свой интерес, Уильямс полез скрупулёзно изучать все подписки мужчины, однако и там не нашел ничего интересного, способного больше рассказать о Сторри и его не врачебных увлечениях. Мужчина оказался закрытой книгой, чем только сильнее притягивал к себе Хадсона.       Он специально решил написать именно в воскресенье, в первой половине дня, предполагая, что в этот день Коннор с большей вероятностью может быть свободен. Хадсон садится в кровати и взъерошивает густые волосы, пытаясь придумать причину, по которой он мог бы увидеть мужчину без лишних университетских глаз. Взгляд пробегается по небольшой комнате, голые стены которой делали жилье неуютным и необжитым — за неделю пребывания здесь мало что поменялось.       Живя в Корее, его комната была душой, которую он наполнял всем, что ему дорого и по чему он теперь так отчаянно скучал. В углу стояло несколько не разобранных коробок, привезенных из дома и, может быть, их содержимое помогло бы создать небольшой уют. Сердце неприятно режет тоска, однако Хадсон откидывает неприятные мысли. Он вновь берет телефон в руки и открывает мессенджер. Краем глаза парень замечает сообщение от Роуз, но не спешит его открыть.       «Хэй, не хочешь экскурсию по городу в честь выходного дня?».       Вместо этого он заходит в не начатый чат с Коннором и быстро набирает сообщение, пока мысль не покинула его. Кому: Коннор Сторри       Привет! Это Хадсон. Квартирка общежития напоминает тюремную камеру, и я хотел бы купить что-то из бытовых вещей. Может ты знаешь магазины, где это можно сделать?       Отправив сообщение, Уильямс гипнотизирует экран телефона, а после решает добавить.       Если у тебя есть свободное время и твое предложение всё ещё в силе.       Ему невыносимо ждать ответ, а потому он вновь откидывает телефон на кровать, встает с насиженного места и подходит к коробкам, решая вытащить содержимое. Он до сих пор испытывал неудобство, словно навязывал свое общество, однако с удивлением понимал, что тысячу раз выбрал бы эмоционально недоступного Коннора в качестве компании, нежели слишком открытую Роуз.       Сев на колени перед коробками, взгляд упал на увесистые тетради на пружине — он вел личные дневники лет с четырнадцати, имея потребность писать о своих переживаниях и таким образом легче переживать эмоциональные потрясения. В крайнем дневнике оставалось всего пару чистых страниц, а о своем переезде он так ещё и не написал. Бережно отложив тетради на прохладный пол, он потянулся к папке, где лежало несколько эскизов. Хадсон забрал с собой самые полюбившиеся, не имея возможности забрать все, что вышли из-под его руки. Под папкой оказались хаотично разбросанные карандаши, линеры и прочая канцелярия, и Хадсон поставил в голове заметку купить для них удобные органайзеры. Телефон по-прежнему молчал.       Во второй коробке лежала любимая художественная литература и исторические книги на корейском языке с кучей закладок и пометок. Хадсон считал это кусочком роскоши, что он привез с собой, ведь дома у него был огромный стеллаж с книгами различных жанров, однако и этот скудный набор грел его душу. Осталось только купить полку и попытаться прикрепить ее к стене.       Возможно, думал Хадсон, для большего уюта ему стоит сменить шторы на более плотные и добавить немного теплого света, который светил бы вечерами вместо основного холодного.       Возможно, думал Хадсон, переезд давался ему тяжелее, чем он планировал.       Тяжело вздыхая, он переводит взгляд на телефон и вдруг замечает светящийся экран. Парень подрывается с места к кровати, только сейчас понимая, что он не включил звук.       «Вот я дурак!», — негодуя схватив гаджет, Уильямс с облегчением видит желанное сообщение и невольно улыбается. От: Коннор Сторри       Привет! Конечно, знаю. Если готов сегодня, я тебя могу забрать через полчаса.       Сердце заходится быстрее, Хадсон готов хоть через пять минут стоять около входа в общежитие в ожидании мужчины. Он мысленно приказывает себе успокоиться, дабы пальцы попадали по нужным буквам, и быстро печатает, пока Сторри онлайн. Кому: Коннор Сторри       Готов. Буду ждать внизу через полчаса на том же месте, где мы попрощались в прошлый раз. От: Коннор Сторри       Отлично. Сегодня особенно ветрено, позаботься о голове.       Хадсон переводит взгляд на лежащую на столе шапку мужчины и с чувством полного удовлетворения идет собираться.       Он выходит на пару минут раньше, чтобы не заставлять Коннора ждать и с радостью замечает его неподалеку: мужчину выдают выступающие из-под бежевой шапки кудри, из-за ветра само лицо наполовину спрятано в шарфе, а тело заботливо укутано в болоньевую куртку в цвет головного убора.       Подойдя, Коннор чуть опускает шарф и слегка улыбается Хадсону, замечая свою шапку на его голове, что не уходит от внимания парня.       — Если бы не она, я бы точно простудился, но сегодня верну тебе её, — Уильямс прячет руки в карманы от неловкости, с большими усилиями пытаясь скрыть свою чрезмерную радость от встречи. Ему отчаянно хочется широко улыбнуться мужчине, но он обходится лишь легким поднятием уголков губ.       — Она теперь твоя. Пойдем, — Коннор, не принимая возражений, показывает головой в сторону, куда им нужно идти, а Хадсон невольно замечает за плечами мужчины увесистый рюкзак. — Идти не так далеко, но все же. Сначала я думал, что может быть тебе нужна ИКЕА, но до нее слишком долго ехать, а магазины здесь имеют свойство закрываться в семь вечера, особенно по выходным, поэтому сегодня я покажу тебе подземную сеть тоннелей, пролегающую под всем центром города, — Хадсон слушал, не перебивая. Он в целом готов был только и слушать приятный голос Коннора, отмечая про себя его чарующее воздействие: в большинстве своём подобную ауру создавал и акцент мужчины. — Общая протяженность этих пешеходных проходов в районе тридцати километров и, чтобы людям было не так скучно по ним ходить, внутри открыли множество магазинов на любой запрос. Поэтому мы найдем все необходимое для тебя там.       — Пожалуй, идеальное место, чтобы потеряться, — шутит Хадсон, довольный наблюдая, как Сторри улыбается ему в ответ.       — Для тебя точно, поэтому будь рядом со мной, — с одной стороны обыденно брошенная фраза, но Хадсона она вводит в краску, и он сильнее вжимает голову в плечи, дабы прикрыть румянец на щеках курткой, и, когда его отпускает, решает все же спросить.       — Я точно не отвлек от дел? Мне до сих пор кажется, что я оторвал тебя от личных планов, — он бросает взгляд на лицо мужчины, источающее спокойствие. Уильямсу отчаянно хочется считать каждую эмоцию на лице Коннора, чтобы лучше понимать его.       — Из дел сегодня у меня был утренний поход в зал и плановый осмотр послеоперационных пациентов. Когда ты написал, я как раз заканчивал работу в госпитале, — Коннор пожимает плечами. — Не переживай за это, ты тоже мои личные планы, Хадсон.       Коннор, вероятно, никогда не признается, что ждал сообщения парня ещё в первый день, когда дал свой номер, и сегодня, получив желаемое, готов был как можно скорее сорваться из госпиталя. Частью своего бессознательного ему хотелось быть привилегией для Хадсона, но мужчине нужно было больше времени, чтобы принять данный факт в своей голове и не бояться этих желаний.       — Я очень благодарен тебе… — тихо отвечает Хадсон. — С меня обязательно вкусная еда, — он надеялся хотя бы так отблагодарить Коннора за потраченное на него время.       — Вот как раз поесть-то я и забыл. С удовольствием съем всё, как только мы закончим, — они постепенно подходят к метро Квинс парк, и Хадсон не сразу замечает неприметную вывеску с названием «The path». — Если ты заметишь, в холодную погоду на улице очень мало людей, и может показаться, что город застыл, однако это большое заблуждение, ведь под городом жизнь кипит, — Сторри открывает увесистую дверь, пропуская парня, а после проходит сам, снимая попутно шапку и встряхивая голову. — Само название обозначает четыре стороны, как направления на компасе. Эти тоннели полностью оправдывают название, и нам нужно проехать всего одну станцию, чтобы добраться до нужных мест.       Хадсон замечал, что людей становилось все больше по мере того, как они подходили ближе к станции, а потому старался держаться к Коннору как можно ближе. Он пытался одновременно слушать мужчину и смотреть по сторонам, отпечатывая в сознании все, что видит, пусть и с трудом запоминал повороты.       Они добираются до платформы и тут же прыгают в полупустой вагон подъехавшего поезда.       — Я потом тебе покажу приложения с удобными схемами метро, подземных тоннелей и картой города. Даже с твоими навыками потихоньку освоишься, — поезд достаточно шумный, а потому мужчина чуть наклоняется к Хадсону, чтобы быть услышанным, и парень чувствует горячее дыхание, опаляющее щеку, и слегка теряет концентрацию.       — Спасибо большое, — успевает сказать Хадсон прежде, чем поезд резко тормозит, отчего рука невольно крепко хватается за предплечье Коннора, дабы сохранить равновесие, а сам Сторри по инерции быстро вытягивает руку, обхватывая ею талию Уильямса. — Ох, прости, — парень понимает, с какой силой схватился за мужчину, и быстро разжимает пальцы, боясь, что мог принести дискомфорт, и в очередной раз восхищается ловкостью Коннора.       — Хадсон, перестань. Можешь держаться меня, — снисходительно улыбается Коннор, плавно убирая руку, когда убеждается, что Уильямс твердо стоит на ногах. — Нам пора выходить…       Уже через минут пять они оказались в просторном проходе, по обе стороны которого располагались различные магазины. Хадсон сразу заметил магазин стеллажей, куда они первым делом зашли за полками. Им удалось подобрать их в цвет основной мебели в комнате, а размер вполне подходил, чтобы забрать их сразу, чему парень был очень рад. В приподнятом настроении в довесок к полкам Хадсон купил также плотные шторы в цвет, двадцать метров гирлянды с теплым светом и ещё всякого необходимого барахла и специй для маленькой кухни, что располагалась в его квартире. Так Коннор понял, что парень большой любитель уюта и не прочь иногда, по настроению, кашеварить. К ещё большему удивлению мужчины Уильямс обожал книжные магазины. Сторри наблюдал, как у Хадсона буквально загорелись глаза, когда он увидел сетевой книжный магазин, а ноги чуть прибавили шаг.       Мужчина лишь молча следовал за ним, с удовольствием наблюдая, как Хадсон изучал различную художественную и профессиональную литературу, выбирал органайзер, тетради с плотной обложкой и различные бумажные стикеры, аргументируя фразой: «люблю ставить заметки в книгах». Коннор отмечал, что здесь и сейчас Уильямс будто становился живее и на каплю счастливее, словно ребенок, добравшийся до любимой сладости. Они провели в магазине около получаса и вышли оттуда с увесистыми пакетами — удовлетворенный Хадсон точно не справился бы один с такими объемами.       В итоге прогулка длилась почти два часа, и Уильямс помимо тоннелей видел действительно маленький город, где местами, вместо низкого потолка открывался стеклянный высокий купол, откуда просачивался дневной свет. Местами им приходилось идти по застекленным наземным переходам, соединяющим небоскребы, или мимо маленьких уютных скверов, где можно было бы передохнуть. За прогулкой они не сразу осознали, что ушли далеко от станции святого Патрика.       Хадсон возможно впервые за недолгое время пребывания в этой стране испытывал спокойствие, перекрывающее перманентное чувство тревожности и страха. Коннор, словно чувствующий состояние парня, не заводил серьезных тем в разговоре, ограничиваясь легкими диалогами, не тяжелящими душу.       — Коннор, какая еда тебе нравится? — когда все предметы из воображаемого списка Хадсона были куплены, он наконец готов был приступить к своей благодарности. В воздухе витал легкий запах еды, и парень сам чувствовал, что проголодался, не говоря уже о Конноре.       — В целом я всеяден, если это вкусно, но, когда ещё и голоден, подойдет вообще все, — они двигались прямо по направлению к фудкорту, где можно было найти еду на любой вкус.       — Ты ел когда-то корейскую еду? — вдруг с энтузиазмом спрашивает Хадсон, к большому удивлению замечая на фудкорте корнер со знакомой едой. Парень понимает, что безумно соскучился по родной еде, отчего ноги сами шли прямиком к вывеске с надписью на корейском языке и работниками с азиатской внешностью.       — Честно, никогда не пробовал, но готов к новым гастрономическим открытиям, — Коннор видел горящий взгляд Хадсона, идя рядом, и он прекрасно понимал тоску парня по домашней кухне, а потому не стал возражать.       — Позволишь мне сделать выбор? — в голове Уильямса уже складывалась картинка хорошо знакомого ужина, и он желал, чтобы Сторри впервые попробовал самое вкусное из корейской кухни.       — Конечно! Я поищу пока для нас место, — забрав из рук Хадсона остальные пакеты, они разминулись, но уже через минут десять оба сидели за столом, полном еды, и мужчина с удивлением смотрел на количество маленьких и не очень тарелочек.       — Итак, вот это все называется панчхан, — Хадсон показывает на семь маленьких тарелочек, наполненных различным содержимым. — Это закуски, которые подают к основным блюдам. Мы их едим для баланса вкуса во рту. Здесь у нас маринованные капуста или кимчи, редька, соевые ростки, маринованное тофу, огурцы в кунжутном масле, древесные грибы и, что очень меня удивило, маринованный корень лотоса, — Хадсон говорил быстро, показывая пальцем на каждую тарелочку, а Коннор молча запоминал. — Вот это рисовые клецки в остром соусе, токпокки, а это кимбап, внутри ролла омлет и крабовые палочки.       — Как много еды, Хадсон! А это что? — Коннор с интересом указывает на стоящий перед ним чугунный горшочек с кипящим бульоном, в центре которого находилось сырое яйцо, сворачивающееся на глазах. Казалось, будто парень заказал половину из всего меню корнера.       — Это сунтубу чиге, суп с мягким тофу, говядиной и кимчи. В холодную погоду, когда хочу согреться, я очень люблю его. Ну, и конечно же, рис, без него ни одна трапеза не обходится, — Уильямс берет металлические палочки, закончив рассказ, Коннор следует его примеру, ощущая, как в желудке неприятно урчит. — Давай есть, — Хадсон аккуратно подхватывает кусочек кимбапа и кладет в пиалу с рисом Сторри. Коннор видит легкую улыбку на лице парня и ответной улыбкой благодарит. Мужчина старался повторять все за Уильямсом, дабы не сделать что-то неправильно: он добавил немного риса в суп и хорошенько его перемешал, попробовал кимчи, восхитившись кисло-острым вкусом, а после попробовал горячий наваристый и пряный бульон.       — М, это очень необычно, но вкусно, — Коннор смакует ещё одну ложку бульона, но уже с тофу. Кончик языка приятно щиплет умеренная острота. Краем глаза он видит, как Хадсон с облегчением выдыхает, на самом деле переживая, что мог не угодить мужчине.       — Если остро, кимбап поможет, — он показывает взглядом на кусочек, лежащий в пиале Коннора, и тот тут же подхватывает палочками ролл, отправляя его в рот. Вкус раскрывался на языке, принося Сторри волну гастрономического удовольствия.       — Ну, ким… кимбап претендует в фавориты моей любимой еды. Чем-то напоминает роллы.       — Да-да, но иногда вместо крабовых палочек туда кладут ветчину со свежими листьями салата или просто омлет. Отлично для перекуса, но попробуй клецки, — Хадсон наблюдает, как Коннор пытается подхватить токпокки палочками, но из-за густого соуса они скользят. — Ох, позволишь? — он откладывает свои палочки и мягко перехватывает приборы из рук Коннора, касаясь его теплой ладони.       — Я не так хорошо ими орудую, к сожалению…       — Все в порядке, их можно просто проткнуть, — насадив мягкую клецку на палочки, он передает их обратно Коннору и наблюдает, как уже его ладони касаются пальцы мужчины. — Не переживай сделать что-то не так, Коннор. Ешь, как тебе нравится. Только так ты получишь истинное удовольствие, — они встречаются взглядами, и Сторри чуть кивает головой в знак согласия. Он отправляет в рот рисовую клецку, и Хадсон не может отвести взгляда от чуть припухших из-за остроты выразительных губ Коннора, которые мужчина в довесок облизнул.       — Клецки будто шелковые и такие сытные, — перекатывая на языке токпокки, комментирует Сторри. — Мне безумно вкусно, Хадсон. Спасибо тебе, — искренне отвечает мужчина, а после также подхватывает кусочек кимбапа и заботливо кладет его в пиалу к Хадсону.

***

      Добираться до общежития пришлось уже на метро. По словам Коннора, они прошли пешком около четырех станций, и теперь дорога обратно занимала около двадцати минут. Утомившийся Хадсон к своему сожалению, уже сидя в вагоне рядом со Сторри, понял, что забыл наушники, лазая по карманам куртки.       — Держи, — видя замешательство, мужчина протянул наушник Уильямсу, и тот с удовольствием и удивлением принял из его рук белую капельку. — Если тебе не понравится, мы можем включить твою любимую музыку, — предупреждает Коннор, но парень быстро его перебивает.       — Нет-нет, мне интересно, что слушаешь ты, — Хадсон вдевает наушник и наблюдает, как Коннор открывает плейлист, включая первый трек.

Ария — Потерянный рай

      Хадсон не сразу, но с удивлением понимает, что песня на русском языке. Коннор тем временем быстро находит переведенный текст песни и отдает телефон парню.       — Красиво и мрачно, — прочитав перевод, отвечает Уильямс, понимая, что ему нравится то, что он слышит. Коннор молча кивает и, взяв телефон обратно в руки, прикрывает глаза, откидываясь на спинку сидения. Хадсон следует его примеру, полностью отдаваясь музыке и чувствуя то и дело пробегающие мурашки по телу.       Следующие треки* были также на русском языке, однако перевода уже Хадсон не увидел, хоть и хотел. Коннор сидел с прикрытыми глазами до конца поездки, словно медитировал, а на нужной станции плавно встал, выключая музыку и касаясь ладони парня.       — Нам пора, Хадсон, — Уильямс открыл глаза и послушно последовал за мужчиной, не забыв свои вещи.       — Ты слушаешь в основном русскую музыку? — когда они вышли из метро, направляясь в сторону общежития, Хадсон решил утолить свой интерес.       — Нет. Мне, на самом деле, много что нравится, однако, когда я включаю русские песни, то чувствую себя так же, как ты сегодня, увидев частичку дома в чужой стране, — улыбка спадает с лица мужчины, и он замолкает, гипнотизируя асфальт под ногами. Коннор знал, что Хадсон понимал его как никто другой, у них была общая боль. — Ну, и еще, я не хочу забывать родной язык.       — Почему ты решил переехать сюда? — решается спросить Уильямс с некоторым беспокойством думая, что лезет не в свое дело, однако часть его бессознательного будто подсказывала, что Сторри готов к откровению.       — Чтобы быть ближе к матери, — мужчина замолкает, и Уильямс с сожалением думает, что Коннор более ничего не расскажет, однако спустя пару минут он добавляет: — Она переехала сюда очень давно, ради лучшей жизни для нас всех, и большую часть моего юношества меня воспитывала в России бабушка. Я очень её люблю, но тоска по матери, которая не собиралась возвращаться, пересилила, — лицо Коннора стало совсем напряженным, и Хадсон чувствовал, что ему давался этот диалог слишком тяжело, словно под стандартной историей переезда скрывалась многослойная болезненная драма, кровоточащая каждый раз, стоило её коснуться, и именно поэтому Коннор бережно защищал эту часть своей жизни.       — Расскажешь мне как-нибудь, каково было жить в России? — Уильямс решает немного изменить вектор их диалога, искренне сочувствуя Сторри, пусть и не зная всей истории.       — Конечно, расскажу, если тебе это действительно интересно, — Коннор улыбается уголками губ, замечая, что они уже почти подошли к общежитию. Было бы слишком странно, скажи Хадсон, что ему интересно все, связанное с мужчиной, до мельчайших подробностей. — Погода там, кстати, ровно такая же, как тут — отвратительная.       — Тебе бы понравилось в Корее, у нас в это время уже двадцать пять градусов тепла, — они вновь останавливаются у входа в общежитие, и Хадсону вовсе не хочется прощаться после такого замечательного дня в желанной компании мужчины. — Может, ты хотел бы зайти выпить чай? — испытывая удачу в очередной раз, спрашивает парень, но лимит на этот раз оказался исчерпан.       — К сожалению, мне нужно идти, Хадсон, — искренне отвечает Коннор. — Но пусть твоё предложение остается в силе, я с удовольствием зайду к тебе в следующий раз. Устроишь мне румтур.       — Обязательно, успею навести уют, — расстраиваясь, но скрывая свои истинные чувства за улыбкой, Уильямс перехватывает пакеты из рук Сторри. — Спасибо огромное за сегодняшний день, что бы я делал без тебя?       — Очевидно, разряжал бы социальную батарейку в ноль с Роуз, — они смеются, и Коннор вновь наблюдает, как Хадсон, попрощавшись, скрывается за дверью в здание.       — А что бы я делал без тебя? — постояв ещё минуту, мужчина натягивает шарф на лицо и, засунув руки в карман, задумчиво уходит.

***

      «Ты свободен сегодня вечером?».       Хадсон получает сообщение от Коннора в пятницу утром, когда уже сидит в аудитории в ожидании преподавателя. Зайдя в лекционный зал, он не встретил мужчину, привычно спящего на верхних рядах, и уже серьезно собирался писать сам, переступив через собственные страхи, но его опередили.       Уильямс не видел Коннора с последней прогулки в воскресенье. Получив все обещанные ссылки на приложения с подробным описанием в тот же вечер, мужчина не продолжал диалог, а Хадсон слишком переживал и не хотел быть многословным, считая, что Сторри и так сделал для него достаточно. Парень надеялся, что встретит Коннора в спортзале утром, как в первый раз, однако и этого не произошло, что вызывало у Хадсона дополнительно волнение и чувство, будто его избегали. Нет, Уильямс не мог сказать, что был слишком мнительным человеком, и Коннор не стал бы из-за него менять расписание тренировок, но он слишком много думал, что мог сделать что-то не так, из-за чего по кругу анализировал каждую минуту их встречи. Чем больше он думал, тем больше боялся что-либо писать, и его единственной надеждой оставалась лекция, на которую мужчина должен был прийти, но и тут неудача.       Увидев сообщение, Хадсон даже оживился. Он быстро стер висящую в черновике фразу: «Привет, у тебя все в порядке?». Кому: Коннор Сторри       Привет, да.       На секунды задумавшись, добавляет.       Ты сегодня будешь на лекции?       Сердце парня колотилось быстрее нужного, но он старался держать лицо невозмутимым, наблюдая, как Коннор печатал сообщение. От: Коннор Сторри       Боюсь, что нет. До сих пор в больнице, сложные сутки. Но я зашел бы сегодня вечером к тебе в гости, если предложение ещё в силе.       Хадсон оживляется и уже собирается печатать ответ, но…       — Что-то интересное, Хадсон? Лекция начинается, — вдруг сбоку раздался веселый голос Роуз, которая внезапно подвинулась к нему ближе, отчего Хадсон вздрогнул и быстро выключил экран телефона, натягивая на лицо улыбку и переводя взгляд на девушку.       — О, нет… просто переписка, — пытается откреститься парень, замечая, что одногруппница сегодня была особенно ярко накрашена и с хорошо уложенными волосами. — Ты прекрасно выглядишь этим утром, — Уильямс видит, как улыбка на лице девушки становится шире.       — Спасибо, Хадсон! Но попытка сменить тему разговора у тебя несильно хорошо получается, — Роуз поправляет прядь русых волос за ухо, а после невзначай интересуется. — Ждешь того красавчика?       — Ты про кого? — у Хадсона слишком плохо получается изображать невозмутимость. Кончики пальцев покалывает, а правая нога начинает несильно постукивать по полу: сообщение Коннора так и висит не отвеченным.       — Конечно, про Коннора. В прошлую пятницу ты сидел с ним вместе, сейчас переписываешься с ним. Прости, я увидела случайно его имя у тебя в телефоне, — быстро тараторит Роуз, желая узнать подробности от Уильямса. — Вы успели поладить? — по-доброму спрашивает она.       — Мы не поладили, он мне просто помогает с некоторыми вопросами, — максимально нейтрально отвечает Хадсон, не желая обидеть девушку. Невольно он вспомнил, как в прошлое воскресенье, уже стоя у дверей своей квартирки с пакетами, был застигнут врасплох Роуз, которая выходила от подруги. В тот момент он отчасти был рад, что Сторри отказался подниматься, иначе ему было бы слишком сложно объяснить, почему её сообщение оказалось не прочитанным. — Вряд ли с ним получится дружба.       — Кто знает, — кидает короткую фразу в ответ Роуз, а после решает сменить тему. — Но да ладно, ты помнишь, мы сегодня с одногруппниками собираемся в бар, — Хадсон вспомнил, что в чате группы что-то об этом писалось, однако не придал совершенно никакого значения, нагруженный учебой и личными переживаниями. — Ты же пойдешь?       — Ох, пока не знаю, — парень вновь пытался жонглировать в голове словами, чтобы тактично слиться ради вечера с Коннором. — Сегодня по плану встреча с родителями, её нельзя пропускать…       — Может получится прийти после? — Роуз не теряет надежды уговорить парня в попытках сблизить его с остальной группой и, таким образом, помочь Хадсону раскрыться.       — Посмотрим, Роуз. Я напишу, если смогу, — Хадсон мечтает наконец ответить Коннору и закончить диалог, но староста продолжает сидеть слишком близко, чтобы это сделать, оставаясь приватным. В этот момент лектор заходит в зал, и Уильямс, как на зло, сможет ответить Сторри уже в перерыве, когда ему никто не помешает. Кому: Коннор Сторри       Да, конечно в силе. Я свободен после шести вечера, приходи. Пятый этаж, комната 505.

***

      Хадсон нервничал в предвкушении, расхаживая по комнате. Не переодевшись в домашнее, он заварил успокаивающий чай, решая, что вряд ли после дежурства Коннору захочется кофе, и купил в ближайшем магазине профитроли, вернувшись к себе сразу после учебы даже на час раньше, чем писал. Коннор ответил уже днем односложным: «Я буду», — и Уильямс лишний раз не хотел докучать расспросами, предполагая, что возможно Коннор до сих пор занят.       Посмотрев на часы, время было без пяти шесть. Хадсон решил успокоить себя, он включил развешанную по периметру потолка гирлянду, настольную лампу, а после достал дневник, решая сублимировать свои эмоции в рефлексию по переезду.       Погрузившись в собственные мысли, Хадсон не заметил, как пролетел час, и вернулся в реальный мир, когда внезапно раздался стук в дверь. Оживленный, парень вскочил с места, с радостью думая о предстоящей встрече.       — Коннор, — открыв дверь, Уильямс наконец-то видит человека, о котором думал целую неделю. Мужчина выглядел уставшим, о чем говорили его глубокие мешки под глазами, однако широкая, на редкость, улыбка на его лице говорила о том, что Сторри взаимно был рад встрече. — Проходи, — Хадсон пропускает мужчину внутрь, замечая увесистый пакет в его руках.       — Я надеюсь, ты не ужинал, — отвечает Коннор. — У меня в пакете вкуснейшие роллы и суши с лососем, — мужчина быстро скидывает кроссовки, а Хадсон забирает пакет, чтобы Сторри мог снять куртку.       — Не ужинал, но купил сладкое. Проходи, не стесняйся, я тебе все покажу, — радость переполняла Уильямса, он и не пытался её скрывать. Коннор прошел за ним на небольшую уютную кухню, осматриваясь. Смежная стена разделяла её с основной комнатой, а в маленькой прихожей, справа, находилась дверь в уборную.       — Не в каждом общежитии есть своя кухня, — комментирует мужчина, замечая, насколько гармонично расставлена вся кухонная утварь у Хадсона, который даже успел обзавестись кофе-машиной.       — А у тебя есть? — интересуется Уильямс, раскладывая еду на столе. — Мне вообще очень повезло, что я живу практически в квартире: было бы тяжело уживаться с соседями.       — Я не живу в общежитии, снимаю квартиру недалеко от студенческого городка, по той же причине, что и у тебя, — Коннор наблюдает удивление на лице Хадсона, который продолжает копошиться, очевидно, от волнения. Коннор чувствовал это, но и сам не мог похвастаться спокойствием. Бессонная дежурная ночь, конечно, обессилела его и сглаживала внутренние переживания, но он слишком долго решался написать Хадсону, чтобы увидеться с ним, и долго думал, будет ли парню комфортно.       — Отлично, можешь садиться, — расставив столовые приборы и тарелки, Уильямс добавляет: — Ты будешь чай или кофе?       — Думаю, чай, и ты садись, — Коннор присаживается на небольшой деревянный стул и не сводит взгляда с парня, который быстро ставит на стол заварку с чашками и включает электрический чайник. — Кстати, ты приделал полки?       — А, да. Ещё в начале недели, — взволнованный Хадсон присаживается напротив мужчины, все ещё не веря, что Коннор пришел к нему в гости. — Сейчас поужинаем, и я все покажу. А как прошла твоя неделя? — на секунды задумавшись, парень добавляет: — Я не встретил тебя во вторник в зале… И сейчас ты выглядишь неважно, — Хадсон тяжело вздыхает, наконец задав терзающий мысли вопрос.       — Я слегка простудился вначале недели и решил не испытывать судьбу, чтобы не разболеться сильнее. Дежурства и учеба в таком состоянии даются весьма тяжело, — чайник щелкает, и парень тут же встает с места, чтобы принести его к столу. — Но в четверг утром я был на тренировке перед дежурством, — параллельно он разлил заварку по кружкам, а Хадсон следом залил кипяток.       — Значит, ты ходишь по вторникам, четвергам и воскресеньям?       — Да, утром, — отложив заварочный чайник, Коннор берет палочки. — А ты по каким дням? — невзначай интересуется он и отправляет внушительных размеров суши себе в рот. Это был его второй прием пищи за день, и Сторри сам поражался, как его организм выдержал.       — Точно во вторник, — улыбается Хадсон, несколько смущаясь. — Может, я мог бы ходить вместе с тобой? — уже чуть тише спрашивает парень, боясь выглядеть неловко и навязчиво, что не уходит от внимания Коннора.       — Я как раз сегодня хотел тебе то же предложить, — тут же отвечает мужчина, радуясь, что Уильямс проявил инициативу. — У нас примерно одинаковый план. Если тебе будет комфортно вставать по утрам…       — Я дисциплинирован, — с энтузиазмом перебивает Хадсон, проглатывая еду, и про себя думает, что, возможно, ради компании Коннора он был бы готов вставать каждый день в шесть утра.       — Отлично, — с легкой улыбкой кивает мужчина и продолжает ужинать. От глаз Хадсона не уходит, с каким аппетитом Коннор ест роллы, на секунды он задумывается, что картина, разворачивающаяся у него на кухне, выглядит по-домашнему уютно, и Сторри словно заполняет своей аурой всю имеющуюся в этой квартире пустоту.       — Кхм, — Уильямс решает продолжить диалог, не упуская такую прекрасную возможность изучать Коннора. — Ты писал утром, что сложное дежурство, почему?       — Большой наплыв поступающих вчера весь день и ночь, а за десять минут до конца смены поступил экстренный пациент с множественным ножевым ранением, и я не мог передать его другим докторам, — Коннор морщится, вспоминая, сколько крови потерял тот мужчина по прибытии в госпиталь и как тяжело было сшить все поврежденные органы. — Это один из самых неприятных нюансов в дежурствах: хоть за минуту до конца смены поступил бы, он мой, — мужчина тяжело вздыхает и обхватывает длинными пальцами кружку с согревающим чаем. — Как закончил с ним, у другого моего пациента разошлись швы на животе, потому что ему приспичило погулять по коридору, и пришлось экстренно заниматься и им, — Хадсон слушает с удивлением и долей восхищения. Медицина всегда была для него темным лесом, отчего он уважал докторов за непростой труд.       — Ты успел сегодня поспать? — смотря на чуть бледное лицо Коннора, Уильямс понимал, что скорее ответ будет отрицательным, однако не мог уложить это в своей голове. Коннор с сожалением улыбается, слегка качая головой.       — Вышел из госпиталя три часа назад: успел добежать за едой и домой переодеться, — он видит, как меняется в лице Хадсон, тревожась за его состояние, и спешит успокоить парня. — Это нормальная практика, я привык к тридцати шестичасовым дежурствам, и сегодня просто пораньше лягу.       — Мне теперь очень неловко, что ты вместо того, чтобы пойти спать, пришел ко мне, — нет, Хадсон оценил жест Коннора, хоть и испытывал чувство вины, но до конца не мог понять, почему мужчина жертвовал время на него в ущерб себе.       — Перестань, — на лице Сторри вновь появляется обезоруживающая улыбка, которую Уильямс хотел бы навсегда отпечатать в своём сознании как ту, что непременно подарит теплоту, если о ней подумать. — Каким бы желанным ни был сон, но вечер после дежурства в приятной компании покрывает усталость с лихвой. К тому же, мне не хотелось игнорировать твоё приглашение.       — У тебя появился талант смущать меня, — Хадсон, улыбаясь, опускает взгляд на тарелку и чуть сильнее сжимает палочки в руках, с переполняющим чувством смущения понимая, что Коннор сделал ему комплимент, а после видит, как на его тарелку опускается кусочек суши.       — Просто сказал правду. Держи ещё, — Сторри быстро кладет на тарелку парню еще несколько роллов, все это время замечая, что Хадсон плохо ест, а после чуть игриво, чем разбавляет обстановку, добавляет. — Иначе не будет сил показывать мне свои апартаменты…       Закончив с ужином, Хадсон повел Коннора в комнату, все ещё испытывая легкий шлейф неловкости. Он действительно переживал за реакцию мужчины, однако Сторри с огромным интересом и уважением обращал внимание на каждую деталь, заботливо созданную Уильямсом.       — Это твоё творчество? — почти с детским удивлением и восхищением спрашивает Коннор, когда видит увешанную эскизами пробковую доску на стене. Хадсон кивает, смущенно наблюдая, как мужчина рассматривает каждый из его рисунков, написанный акварелью или гелевой черной ручкой.       — Это мое баловство. Мне всегда хотелось связать свою жизнь с искусством, но жизнь более прагматично сложилась, — отвечая, Уильямс заметил, что Коннор задержал свой взгляд на серии мелких скетчей гелевой ручкой из фильма «Криминальное чтиво». — Это мой любимый фильм.       — Баловство тянет на профессиональное хобби, которое у тебя прекрасно получается. Не бросай это, — мужчина был удивлен, открывая абсолютно иную сторону Хадсона для себя. — Эта особенно красива, похожа на микроверсию картин Айвазовского, — он невесомо касается пальцами акварельного эскиза с бушующими волнами на закате. Коннор невольно думает, что внутри Уильямса присутствует ощущение прекрасного, и есть вещи, которые тот тонко чувствует, несмотря на внешнюю зажатость.       — Спасибо, но я правда не профессионал, — ещё сильнее смущается Уильямс, и Коннор тактично решает перевести вектор своего внимания на что-то другое, однако внутри всё ещё оставаясь под впечатлением. В правом углу комнаты, около окна, он заметил мягкое кресло с лежащим на нем пледом, в левом углу неширокую, застеленную кровать с множеством подушек. Под потолком с удивлением обнаружил аккуратно развешанную гирлянду, которая мягко освещала комнату вкупе с настольной лампой, а на рабочем столе рядом с ноутбуком увидел раскрытую тетрадь с записями на корейском языке. Сторри на секунды задержал взгляд и догадался, что вероятно это могло быть что-то личное, а потому так же тактично поднял голову вверх.       — О, а вот и те самые полки, — книги на ней были аккуратно расставлены и разделены по языку, а с краю от них находилась мелкоформатная копия черного меча, похожего на катану, висящего на тоненьких цепочках между двумя палочками. — Выглядит красиво, — отмечает мужчина, с удивлением думая, насколько кропотливая работа была проведена с этим сувениром.       — Да, это маленькая копия меча хвандо из национального музея Кореи, — отвечает Хадсон, получая внутреннее удовольствие от заинтересованности Коннора его жизнью.       — Ты оружием тоже увлекаешься? — переведя взгляд на Хадсона, с улыбкой спрашивает мужчина.       — Скорее просто приятный сувенир в память о посещении музея, — быстро отмахивается Хадсон.       — Ты с собой даже взял литературу на корейском языке. Мне очень интересно послушать, как звучит твой язык.       — Хочешь, почитаю что-нибудь отсюда?       — Конечно, — Уильямс наблюдает, как глаза Коннора загораются неподдельным интересом, а после равняется с мужчиной, переводя свой взгляд на книги.       — Ты читал маленького принца? Знаешь, о чем там? — Хадсон думает, что самым логичным было прочитать то произведение, которое Коннор бы заранее знал.       — Да, пару раз читал, на родном языке и на английском, — мужчина наблюдает, как Уильямс тянется к книге с тонким, чуть потертым временем, переплетом. — Это она?       — Угу, — Хадсон кивает головой, бережно проводя ладонью по обложке книги. Ему нравилось перечитывать это произведение, когда он чувствовал, что терял внутреннюю опору.       — Я присяду сюда? — готовясь слушать, спрашивает Коннор и чуть отодвигает стул за рабочим местом парня.       — О, нет-нет, — Хадсон с сожалением вспоминает, в каком положении Сторри провел последние сутки, и без задней мысли говорит: — Ложись на кровать, твоя спина нуждается в этом. Я сяду в кресло.       — Мне бы не хотелось доставлять тебе неудобства, все-таки это твоя кровать… — Коннор впервые сильнее обычного смущается, Хадсон застал его врасплох одной заботливой фразой. И, как бы мужчина ни пытался скрыть свою свинцовую усталость, но спина действительно ныла большую половину дня, требуя отдыха.       — А я ношу твою шапку, Коннор, которую ты, между прочим, отказался забирать, — тон Хадсона не предполагает дальнейших препирательств, и Коннор сдается, в глубине души не сильно желая отнекиваться от такого заманчивого предложения. Он послушно ложится на мягкую кровать и впервые со вчерашнего дня с облегчением выдыхает, а Хадсон удовлетворенно улыбается, угадав, что именно сейчас нужно было Сторри. Несмотря на то, что в госпитале, в комнате отдыха, была кровать, Коннор все равно не мог расслабиться до конца и порой мог прилечь всего на пять минут, что никак не спасало от долгих часов беготни или статичного положения на операциях, однако ко всему так или иначе привыкаешь.       — Хадсон, это ловушка, — мужчина потягивается, отчего полы свитера слегка открывают нижнюю часть впалого живота, приковывая на секунды взгляд Хадсона, а позвоночник приятно хрустит в районе поясницы. — У тебя очень удобная кровать для общежития, — делая глубокий вдох, Сторри слышит легкий аромат кондиционера для белья, исходящий от пледа.       — Ты просто устал, — парень собирается уже сесть в кресло с книгой, как внезапно его телефон начинает вибрировать, оповещая о звонке. От неожиданности Хадсон вздрогнул и под вопросительный взгляд Коннора взял гаджет в руки. — Ох, это Роуз, — парень быстро включает режим «не беспокоить» и откладывает телефон на рабочий стол, решая не нарушать их приятный вечер.       — Думаю, она хорошая девушка, — констатирует факт Коннор, закидывая правую руку за голову, и переводит взгляд в потолок. — И очень щепетильно относится к новеньким… или именно к тебе, — мужчина не упускает возможность пошутить, и Хадсон по-доброму цокает языком, понимая, на что намекает Коннор.       — Они всей группой отправились в бар сегодня, и она ждет меня тоже, хоть я и вежливо отказал. Ничего больше, — Уильямс все же садится в кресло и наблюдает, как Коннор меняется в лице.       — Может тебе все же стоило пойти с ними, вместо меня, — мужчина переживал, что из-за него Хадсон, возможно, мог лишить себя веселого вечера и возможности лучше интегрироваться в новую группу, но Уильямс с полной уверенностью ответил, вгоняя Коннора в лёгкий румянец:       — Ты один стоишь всей группы шумных нетрезвых одногруппников, — осознав в полной мере откровенность сказанных слов, Хадсон в смущении быстро открывает книгу и скрывает за ней своё лицо. — Мы отвлеклись от главного.       — Я весь внимание, — отвечает Сторри, и Хадсон негромко начинает читать. Голос его был мягким, бархатистым, чтение медленным, и Коннор чувствовал в нем нечто особенное, обволакивающее его слух.       — Красивый, — еле слышно шепотом говорит Коннор, наблюдая, как Хадсон плавно опускает книгу на колени и продолжает читать историю маленького принца под теплым светом лампы. Абсолютно все в этой комнате, окружающее мужчину, способствовало полному расслаблению и спокойствию, отчего он был не в силах совладать с накрывающей пеленой сна. Веки тяжелели быстрее, чем реакция разума, приказывающая не спать. В миг, когда уставшее сознание отключилось, Коннор успел подумать, что Хадсон в любом случае его разбудит.       Парень отвлекается от чтения, только когда слышит размеренное тихое сопение Сторри, с удивлением для себя понимая, что мужчина очень быстро и крепко заснул. Будить его Хадсон расценивал как преступление, однако сейчас представился тот редкий случай, когда он мог без стеснения и страха быть обнаруженным рассматривать всего Коннора. Локоны густых волос, переливаясь в свете гирлянды, лежали на руке мужчины, голова была повернута в сторону Хадсона, ресницы мелко подрагивали, а на губах отпечаталась легкая полуулыбка, словно Сторри снился какой-то замечательный сон. Его слегка великоватый свитер, на котором лежала левая рука, и свободные штаны из коричневого флиса делали Коннора слишком уютным, идеально дополняющим эту маленькую комнатку.       Хадсон был очарован, и чем дольше он смотрел, тем больше его затягивало в эту пучину пугающих и одновременно манящих эмоций.       — Какой ты, Коннор? — на выдохе шепчет Хадсон, словно перед ним находилась нерешаемая головоломка, но на самом деле манящий капкан, а после аккуратно встает, но только для того, чтобы отложить книгу и взять недавно купленный скетчбук и черную гелевую ручку. Он садится обратно и, будто пользуясь моментом, пока мог быть не замеченным, быстрыми движениями делает набросок, который постепенно приобретает черты лица спящего Коннора. Особое внимание парень уделяет изящным пальцам рук, точно прорисовывая все линии, и кудрям.       Уильямс отпечатал исход этого вечера в виде красивого мужчины на плотном листе бумаги с осознанием, что сможет возвращаться к теплым воспоминаниям, смотря на этот эскиз.

***

      Коннор просыпается с неприятным ощущением онемевшей руки. За все время сна он ни разу не пошевелился, и сейчас, открывая глаза, искренне думал, что задремал всего на минут пятнадцать. Он в очередной раз потягивается и пытается шевелить пальцами онемевшей руки, приводя её в чувство. Свет гирлянды по-прежнему горит, однако, сфокусировав зрение, мужчина замечает спящего Хадсона с телефоном в сложенных на груди руках. Сознание словно кипятком ошпарило, и Коннор быстро достает из кармана телефон, с ужасом смотря на экран блокировки.       — Три утра… Черт, — ему становится безумно стыдно за случившуюся оплошность. Ещё хуже на душе становится, когда он понимает, что Хадсон, дабы не будить его, уснул на неудобном кресле, так и не сменив одежду на домашнюю.       Он не без усилий встает с кровати и в два шага оказывается напротив парня. В глазах океан сожаления. Коннор аккуратно перекладывает телефон из рук Хадсона на стол к скетчбуку и все ещё раскрытому дневнику, а после также максимально аккуратно подхватывает спящего парня на руки, боясь разбудить и быть обнаруженным.       Хадсон что-то тихо мычит, однако не встает, погруженный в глубокий сон, что было на руку Сторри. Положив парня на кровать вместо себя, Коннор мягко снял с него носки и подложил под ступни упругую подушку, замечая отеки на лодыжках. Он также расстегнул ему ремень и пуговицы на штанах, хотя бы таким образом обеспечивая минимальный комфорт во время сна, а после накрыл второй половиной покрывала.       Прежде, чем уйти, он на секунды задержался у кровати Уильямса, чуть наклонившись над ним и смотря на его умиротворенное лицо.       — Прости меня, Хадсон. Я такой рассеянный после дежурства. Прости, — он не сдерживается и позволяет себе невесомо поправить прядь темных волос, что у пала на закрытые глаза парня, а после быстро отстраняется с неким страхом думая, что позволил себе больше, чем можно.       Коннор выключает гирлянду и, взяв верхнюю одежду и обувь, тихо закрывает за собой входную дверь с мыслью, что в своем реальном мире он будет скучать по уютному миру Хадсона.