Земля обетованная

      — Руки, — спокойно командует Алина, и Федя покорно укладывает их ладонями на одеяло. — Хороший мальчик!       Внутри у Феди случается маленький взрыв. Он нервно сглатывает и опускает глаза на мягкий живот Алины. Красивое черное белье подчеркивает, насколько она бледная, и сквозь кружева видно розовую плоть. Федя ощущает кожей, насколько там жарко и влажно.        — Такая ты прелесть, — воркует Алина, поглаживая Федино лицо тонкими холодными пальчиками.        Алина смотрит на него обманчиво мягко, Федя прекрасно видит обещание коитуса, который его разрушит по кирпичику до самого основания. Феде становится узко в своих трусах. Он жмурится и дышит чаще.        — Позаботишься обо мне, Федор? — рычит она на ушко и лижет Федю в щеку. Федя сжимает одеяло в кулаках, лишь бы не обхватить чужие бока. Ее тяжесть на груди схожа с тяжестью суккуба. Федя облизывается, вдыхает сладковатый запах духов с кожи и нетерпеливо ерзает. Приоткрывает губы.        — Да. Пожалуйста, — Алина хихикает. Поправляет светлые пряди и приподнимается. Федя следит, как перед лицом мелькают узкие коленки, а потом Алина тянет вниз свои трусики, и Федя жалобно стонет, разглядывая обнажившуюся кожу. Она выглядит именно так, как ощущается: блестящая от смазки, и Федя сглатывает слюну. Алина проводит пальцами между складок и выдыхает, а затем возвращается Феде на грудь и испачканные пальцы подставляет к Фединым губам. Он с жадностью втягивает их в рот, вылизывает ногти, подушечки пальцев и между ними, ощущает терпкий вкус и шумно вздыхает.                    — Какой старательный. Хорошо. Помоги мне, — приказывает Алина, и Федя отрывает руки от кровати, теперь можно, теперь позволено прикоснуться к мягкой коже, сжать, потянуть на себя. Федя помогает Алине устроиться выше. Она хватается за бортик кровати, и Федя вываливает язык вперед, когда она опускается ему на лицо. В нос сразу бьет всеми запахами: каким-то ягодным гелем для душа, потом, просто собственно запахом — и у Феди кружится голова. Он широким мазком собирает смазку, мычит и почти сразу ввинчивается внутрь. Бедра дергаются, слегка приподнимаются над Федей, и он слепо ползет ладонями выше, по ступенькам ребер, нащупывает шероховатую ткань лифчика. Неловкие пальцы Феди расстегивают застежки на спине и тянут вниз за лямки. Грудь у Алины маленькая, умещается в ладони с легкостью, она горячая, с крупными сосками, которые можно ощутить мякотью ладони. Федя шумно хлюпает, смешивая смазку и слюну, старательно с нажимом проводит от промежности к животу, а потом аккуратно губами прихватывает клитор и языком рисует зигзаги.  Алина отрывисто стонет. Ее бедра царапаются о бороду, наверняка останется раздражение, но Федя знает, что Алине такое нравится. Она хватает Федю за волосы, направляет в нужную сторону. И регулирует глубину проникновения.        — Не останавливайся, не останавливайся, — бормочет она, отпустив спинку кровати, и Федя чувствует, как ее ладони ложатся на его ладони поверх груди. Волосы щекочут костяшки пальцев. Она всем весом прижимает его к подушке, и Федя ощущает жар своей щеки на нежной внутренней стороне бедер, напрягает кончик языка и трет сверху и сбоку, чередует поглаживания с размеренным трахом в щель, периодически сглатывает.        У Феди горит в паху, и желание прикоснуться к себе просто невыносимое. Но он послушный мальчик. А послушные мальчики уважают желания своих хозяек. Алина резко замирает, а затем пытается отстраниться, и Федя понимает, что она на грани. Он не позволяет ей отодвинуться, вцепляется в локти, яростнее посасывает клитор, стараясь придерживаться единого темпа, и Алина содрогается. Она вкусная, и помимо этого Федя чувствует, как мышцы дергаются вокруг его языка. Федя пачкает усы и бороду, целует дрожащие ноги, размазывая остатки смазки, и, только когда Алина сползает с него, ощущает, как ему на самом деле не хватало воздуха. Алина часто дышит, у нее огромные зрачки, растрепанные волосы и белая кожа на груди покрыта красными пятнами по форме Фединых пальцев. Позабывшись, Федя жадно присасывается к коже с внутренней стороны возле коленки и кусает. Алина вздрагивает и предостерегающе стучит указательным по лбу.        — Какой ты хорошенький, Феденька, — хвалит она и прижимается к Феде своими губами. Бережно целует, расслабленно растекаясь на горячем Федином теле. Ее бедро прижимается к Фединому напряженному члену, и он жалобно пыхтит во время их нежных полизушек, старается привлечь внимание, мелкими рывками вскидывая таз, чтобы контактом двух тел облегчить свои ощущения.        — Рот или киска? — спрашивает Алина милостиво и хмыкает, — выбирай с умом, котенок.        — Рот, — выдыхает Федя зачарованно и заламывает брови. Алина понятливо смотрит на Федю и тянет его несексуальные, но счастливые трусы к коленкам. У нее розовый язычок, которым она проводит снизу вверх, а затем губами скользит сверху вниз по члену и смотрит Феде в глаза, кокетливо заправив прядь за ухо. Федя вплетает пальцы в ее мягкие волосы, поглаживает по макушке, но не давит. Просто сохраняет контакт. Он чувствует, как сжимаются мышцы его живота, и пружина возбуждения царапает его органы и выкидывает его нахуй в иное пространство. Плотного давления хватает, чтобы Федя выгнулся на кровати. Он бьет свободной рукой по одеялу. Закрывает глаза, а когда снова открывает, Алина утирает сперму с губ и гладит Федю по животу там, где блядская дорожка стрелкой убегает вниз. Федю дергает от щекотки, и он хватает чужие пальцы и переплетает со своими.        — Хочу новое колечко, — говорит Алина, возвращаясь обратно Феде на грудь. Их тела слипаются между собой. Между их лицами пять сантиметров свободного пространства. Федя светящимися влюбленными глазами смотрит на свою роскошную женщину. Поправляет ее волосы и целует сначала в лоб, а потом в выпяченную в притворном капризе губу.        — Хочешь комплект? Сережки? — спрашивает он, потираясь носом о ее мягкую щеку. Зацеловывает, и Алина млеет от ласки, хватает его пальцами за челюсть и смотрит в глаза.        — Давай колечко мне и новый монитор тебе? Хочешь?       — Хочу! — тут же соглашается Федя. И Алина надеется, что радость от нового монитора у Феди меньше, чем от их отношений. Иначе она заревнует, честное слово.        — Ну вот и славно, котенок. Полежим еще чуть-чуть и в душ. Хорошо?       — Хорошо, — соглашается Федя и накидывает на них одеяло.