Под твоим Зонтом

— Слишком быстро, — произносит Грис. Он вытаскивает часы из рукава рубашки, чтобы взглянуть на время. — Еще даже не полночь. Стул скрипит рядом с ним, пружины стонут под внезапным весом. Локти ударяются о стойку, и Энджин поворачивается, а на щеке отпечатался след от ладони. Он надувает губы. — Она мне и не нравилась. — Энджин машет бармену, требуя выпивку, затем с нажимом трет щеку. — Не стыдно иметь вкус, Грис. Грис поднимает брови. — И это ты называешь вкусом? — Конечно. Я человек изысканных предпочтений. — Ты болен? — Что? Нет. — Энджин ловит виски, которое бармен легким движением скользит к нему по стойке. — Если бы я не знал лучше, подумал бы, что ты называешь меня развратником. — Ничуть, — говорит Грис легко. — Просто проверяю, как поживает друг. Ушибся где-нибудь? — Ты сегодня немного зол, — смеется Энджин. — Этот мусорный зверь, должно быть, был настоящей головной болью. Грис слегка наклоняет бокал, глядя на коричневатую жидкость, собирающуюся на дне. Он почти видит свое отражение в ней: форменную фуражку, шрам, пересекающий усталые глаза, и щетину на подбородке. Боль в синяке на плече знакома и привычна. Обычный день на работе. Он натягивает дружескую улыбку. — Не особо. В баре царит суетливая атмосфера субботнего вечера. Уборщики неделями без перерыва выполняют миссии, но этот грязный притон продолжает кружиться в той же хаотичной рутине, как будто времени не прошло. Энджин закуривает, дым табака рассеивается в воздухе. Как по часам, вскоре он отправится на поиски следующей жертвы, чтобы вернуться завтра утром с самодовольной улыбкой и невинным видом. Грис украдкой бросает на него взгляд. В глазах Энджина далекий взгляд, будто он пытается не думать о чем-то. Грис давно перестал пытаться разгадать этого человека, эту непредсказуемую силу природы и его зонт, полный тайн. Пусть Энджин держит их при себе. На земле и без того достаточно жестокости. Грис сегодня не в своей тарелке, и Энджин замечает, как он на него смотрит. Он улыбается, выпуская дым через нос и поднимая холодный напиток той же рукой. — Ты выглядишь скучающим. — Я пьян. — Нет, не пьян, — мурлычет Энджин. Застигнутый на лжи, Грис молчит, пока Энджин делает глоток и полностью поворачивается к нему. Его фигура кажется внушительной в куртке Уборщика, сидящей чуть ниже Гриса, но все равно внушительна, с ботинком, прислоненным к поручню. — Ну же, расслабься сегодня. Уверен, какая-нибудь милая девушка позволит симпатичному парню, как ты, отвезти её домой. Что-то в тоне Энджина ударяет Гриса, как удар в живот. Он щурится, и Энджин отвечает тем же, испытывая его. Энджин – один из тех, кто в Уборщиках не только видит Гриса как равного, но и относится к нему так. Грис привык к его играм. Он выпускает воздух, рассеивая напряжение, и дарит улыбку. — Если честно, ничего не произошло. Можешь перестать волноваться. — О, правда? Отлично! Это же здорово, приятель. — Энджин сияет, хлопая его по плечу. Грис стонет от боли. Кто-то, видно, рассказал ему о его небольшом происшествии. — Спасибо, кстати, что прикрывал меня. Я терпеть не могу, когда меня поучают. Он явно шутит, но Грис отвечает ему ударом в ребра, и Энджин издает булькающий звук, попав в больное место. — Это не поучение, если касается твоих собственных детей. Энджин изображает ножницы двумя пальцами. — Эй, они не мои. Я сделал вазэктомию уже достаточно давно. Грис пристально смотрит на него из-под козырька фуражки. Рудо, Занка, Рие, Фу – все они смотрят на Энджина с звездами в глазах. Немногие Уборщики помнят хаос, которым когда-то был Энджин, теперь же он заботится о следующем поколении. Грис думает, что это дает ему смысл (помимо того, чего он продолжает искать в жизни). Энджин уже отводит взгляд, и знакомая пустота разливается в его груди. Его внимание уже улетучилось, и Грис не станет его ловить. — Думаю, я пойду, — говорит Грис. Энджин снова поворачивается к нему, лицо скручивается в печальную гримасу. — Ах-х, не уходи, мы же почти не пьем вместе. Эй, если попросить ласково, думаю, мисс Бетзи позволит нам подняться на крышу. Грису ненавистна мысль, что Энджин предлагает такую милость из чувства долга перед дружбой. Это даже хуже, чем видеть, как Энджин флиртует с бесчисленным количеством женщин, что он, несомненно, предпочел бы делать сейчас, вместо разговора с коллегой. Он улыбается, вставая, чтобы вытащить кошелек из заднего кармана. — Не наводи слишком много беспорядка. Энджин фыркает. — Ты же знаешь, я так больше не делаю. Грису доставляет странное удовольствие, когда взгляд Энджина задерживается на нем на секунду дольше. Это последний затяжной выдох никотина, как концентрированный ликер на дне бокала, как последний глубокий вдох чистого воздуха. А затем Энджин снова смотрит на тех девушек, и Грис уходит.

***

Грис описал бы себя как реалиста с надеждой. Он считает, что оптимизм важен в мире, потонувшем в грязи и мусоре. И хотя он может мечтать о том, чтобы стать Дарителем, он также знает, что не стоит зацикливаться на том, что не в его власти. Именно поэтому «Энджин» аккуратно сложен, упакован и заперт в ящике на чердаке его сознания, подписанном как ФАНТАСТИКА. Потому что нет смысла мечтать о невозможном. Энджин любит женщин. Энджин любит умных, пышных женщин, сладких особ, которые дают ему жару, но развлекают его глупые речи. Грис наблюдал, как он забирал домой маленьких огненных и вспыльчивых, высоковатых барных драчунов, горячих одиноких мамочек и сомнительно одиноких двадцатилетних, готовых на все – список растет, и Грис никогда не войдет в него. Грис – двухметровый мужчина с сильным правым хуком и плохо причесанными волосами в большинстве дней. Этого не произойдет. — Не знаю, что ты в нем нашел, — бурчит Семиу. Она перекидывает одну ногу через другую, перелистывая страницы журнала. Грис легко смеется, аккуратно складывая стопку бумаг перед тем, как положить их в корзину для готовых дел на столе приема. — Ты должен знать его лучше всех. Она подталкивает очки на переносицу. — Ценность для компании не равна хорошему романтическому интересу. Ты можешь найти лучше. — Я давно это перерос. — Грис смотрит на неё подозрительно. — И перестань читать меня. Семиу пожимает плечами. — Я не читаю, это все ты, малыш. Грис хмурится. Что я в нем нашел? Сейчас перед ним мужчина, раскинувшийся на диване в общей комнате, а слюна стекает по углу его рта, когда он храпит над забытой игрой в покер. Рудо мило уснул у него на плече. Энджин — бродячий собиратель, морально сомнительный, но структурно надежный столп Уборщиков. Он учит детей играть в покер и тайком подносит им глотки пива, когда никто не смотрит, а затем изо всех сил работает, чтобы держать их всех в безопасности. И он красив. Очень красив. Телефон в офисе звонит, и Семиу издает недовольный стон. Грис останавливает её руку, прежде чем она успевает дотянуться до трубки. — Я возьму, — улыбается Грис. Семиу хмурится на него, её проницательные глаза не упускают ни единой детали. — Ты только вернулся. — Фолло может потренироваться. Она бросает на него долгий взгляд, и Грис понимает, что его снова читают. — Побег ничего не изменит. — Но помогает мне оставаться в форме. — Щелк. — Главный штаб Уборщиков, Грис на связи, чем могу помочь? Семиу пытается говорить с ним через шум в его ухе, указывая маникюрированными ногтями и шепча, он ждал тебя весь чертов день в моем лобби, и был очень надоедлив, не смей уходить. То, что хотел от него Энджин, скорее всего, не так уж и важно. Храп прекращается, когда Грис выходит за дверь.

***

Гриса редко назначают работать с Энджином на заданиях по уничтожению мусорных тварей, потому что Энджин не занимается грязной работой. Корвус, видимо, имеет более крупные и лучшие планы для лидера Акуты, поэтому Грис не задает вопросов. Но иногда помощь приятна. — Хорошая работа, — хвалит Грис, хлопая Фолло по плечу. — Ты действительно хорошо справляешься с этим. Фолло сияет, похлопав на него длинными ресницами и смотря глазами олененка, его массивное оружие светится жизненной энергией в руках. — Правда? — Конечно. Продолжай преодолевать свои пределы. — Грис поднимает большой палец и улыбается. — Покажи им, на что способны члены Поддержки. Фолло трет лицо рукавом рубашки. — Прекрати, не то я действительно заплачу. Мусорные звери сегодня вышли из зоны загрязнения. Вокруг полно гор мусора от недавнего шторма, но не настолько радиоактивного, чтобы требовались защитные маски. Хотя с тем количеством пыли, которую Фолло поднимает своим молотом, Грис мог бы подумать об этом. Драконовидный мусорный зверь мчится мимо них, а Рие и Рудо бегут за ним, отчаянно пытаясь догнать. — Осторожно! — кричит Рие. — Этот может… Другой зверь вылетает из воздуха и хватает Фолло за плечи. Хлопая своими крыльями, он подбрасывает его в небо, удерживая в когтях. — Ой-АААХХХ ГРИС!!! Ох… — Черт!!! — Грис бросается за ними, следуя за далекими криками Фолло, когда зверь улетает дальше. Сердце колотится, он хватается за чокер на шее. — Команда, э-э… кто-нибудь! Нам нужна помощь! — Под ногами хрустит мусор, и он спотыкается о обломки и грязь, отказываясь терять Фолло из виду. Прежде чем он успевает добраться до края мусорного обрыва, яркий желтый свет заливает его сверху, и Грис отбрасывается назад, когда мощная сила разрезает зверя пополам. Круглая тень падает на него. — Лови, Тамзи! — кричит Энджин. Внизу обрыва из воздуха разворачивается паутина веревок, создавая сеть для того, чтобы Фолло упал в неё. Фолло безопасно пойман, и Грис отступает на корточки с глубоким вздохом облегчения. Ох, любить настолько, чтобы стать Дарителем. Рука протягивается, появляясь в поле его зрения, и Грис смотрит вверх, прежде чем схватиться за нее. Его перчатка плотно сжимается на татуированных пальцах Энджина. — Спасибо, — кивает Грис. Энджин поднимает его на ноги, затем перекидывает зонт через плечо с улыбкой. Амбрейкер возвращается к нормальному размеру, и Грис не может не позавидовать. Трудно представить, что Энджин любит что-то вообще; тем более старый зонт, настолько, что вложил в него жизнь. — Эти монстры сегодня совсем не в восторге от нашей Поддержки. — Ага, а мы здесь развлекаемся. — Грис бросает взгляд через плечо Энджина и видит, как Рудо использует пустую банку из-под газировки как гранатомет. — Должны ли мы… Взрыв сотрясает землю, и Энджин усмехается. — Нет, они справятся. —Он небрежно прислоняется к перевернутой опоре, торчащей из кучи мусора. — Так, ты занят сегодня? — Рие рубит мусорного зверя, и часть туши падает рядом с ними. — Ты не выглядишь так, будто занят сегодня. — Я… не знаю? — Грис не может представить себе эту линию вопросов сейчас. Когда туша дергается, хвост бьет в их сторону, и Грис отпихивает его сильным ударом ноги. — Можем поговорить об этом позже? Энджин постукивает пальцами по ручке Амбрейкера. — Мы могли бы, если бы ты задерживался в штабе дольше, чем на время обеда. Ты знаешь, что мы не получаем плату за миссии, верно? — Я просто хочу держать людей в безопасности, — настаивает Грис, немного истертый терпением. — В чем смысл этого? Я думаю, Рудо только что превратил огнетушитель в факел. — Я просто говорю, если ты свободен, мы должны… — Вдали слышится крик Занки, полный гнева. Крик Рудо отдается от дюн. — Прости!!! — Ты сжег меня, придурок!! — Ну ты же был на пути! Лицо Энджина превращается в бесстрастную маску. — Ой, черт, мне нужно идти. — Он сбегает вниз по склону, заряжая Амбрейкер, крича через плечо. — Я найду тебя!!! Не надо, — думает Грис. Он наблюдает, как Энджин прыгает в воздух, крутит свой дзинки и гасит поле пламени мощной струей ветра. За один разрез оставшийся мусорный зверь рассыпается на тысячи кусков. Хотя Грис может и не понимать этого человека, он все же знает его, знает, как редко видит его инструмент в открытую; и каким бы раздражающим, отдаленным, детским он ни казался бы, в нем есть сила, которая держит команду вместе. Обняв за плечо и похлопав по голове, он гасит огонь гнева Занки и неуверенность Рудо в его ошибке одним махом. — Мы потратили уйму лишнего времени, — говорит Тамзи, поднимаясь обратно по мусорной куче. Фолло лежит на спине, вероятно, от шока после падения. Грис предлагает нести его, и Тамзи более чем охотно сбрасывает с себя этот груз. — Почему ты так думаешь? — спрашивает Грис. Тамзи пожимает плечом и убирает прялку обратно в рукав. — Я надеялся увидеть что-то невероятное. Он не знает, что это значит. Грис бросает взгляд вниз по склону, где Энджин забавляется с подростками, поднимая их под свои руки, под свои крылья, в теплую защиту своего зонта.

***

— Привет, красавчик, — приветствует Энджин. Грис вытаскивает рубашку из сушилки, встряхивает её и кладет в корзину, зажатую под мышкой. — Нет. Энджин надувает губы, опираясь на дверной косяк, его плечи занимают почти всю раму. — Ты даже не знаешь, о чем я собираюсь попросить. — И не нужно, — говорит Грис терпеливо, улыбаясь, когда Энджин лишь еще сильнее надувает губы. — Это первая пятница месяца, и ты хочешь, чтобы я посоревновался на Шейле. Нет. До полуночи остается час, и дети все спят, поэтому Энджин полностью свободен, чтобы ныть как ребенок. — Но ты был так напряжен в последнее время… — Вау, спасибо. — …не хочешь расслабиться? — Энджин подмигивает. —Знаешь, выйти туда, износить немного резины, произвести впечатление на горячих девчонок. Как в старые добрые времена, да? «Старые добрые времена» были около десяти новобранцев и семи подростков назад. Грис вздыхает, наклоняясь, чтобы собрать последнюю стирку, прежде чем закрыть крышку ржавой сушилки. — В последний раз, когда мы пытались выскользнуть, нас почти поймал Корвус. — Грис качает головой с отвращением. — Мы взрослые, нам не нужно вести себя как дети. Энджин – лидер Акуты не за зря. Все его недостатки компенсируются его хитрым умом и оружием в виде обаяния. Грис хотел бы сказать, что давно стал к этому иммунен. Но Энджин делает шаг вперед, и Грис сдерживает желание отступить на шаг назад. Золотые глаза Энджина полуприкрыты, рубашка свободно свисает с его шеи, открывая волны татуировок, поднимающихся вверх по боку шеи. Он медленно и пристально оглядывает Гриса, так медленно и внимательно, что его желудок проваливается к ногам… Но затем Энджин засовывает палец себе в ухо и выпаливает. — Это же стирка Рудо? Грис сразу же отодвигает корзину подальше, уклоняясь от полусерьезной попытки Энджина её схватить. — Он стирал свои вещи в раковине ванной, и мне пришлось долго уговаривать его доверить мне это, так что не порти мне тут ничего. — говорит Грис. Странное выражение проходит по лицу Энджина. Нечто замаскированное и вычислительное, достаточно интенсивное, чтобы Грис подумал о стратегии бегства. Но оно исчезает так же быстро, как появилось, и затем Энджин снова улыбается, наклоняясь в его личное пространство. — Взгляни на себя, ты уже одомашнен. Я думаю, тебе нужна эта ночь больше, чем мне. Грис обходит его, легко отстраняясь от руки, пытающейся его удержать. — Если ты хочешь заводить женщин, иди в бар. Вторая попытка Энджина намного сильнее, и она застает Гриса врасплох достаточно долго, чтобы Энджин схватил его за локоть и прижал к граффитированной стене. Грис почти роняет корзину со стиркой, и Энджин использует его кратковременную растерянность, чтобы прошептать на ухо. — Хочу увидеть это выражение на твоем лице, когда ты свалишь какого-нибудь ничтожного пацана в канаву. Грис выпускает воздух. Он проводит по задней части клыков, размышляя, и смотрит вниз на Энджина с небольшим преимуществом в росте. Он знает, что Энджин флиртует с ним, чтобы получить то, что хочет. Как будто он проходит по списку тактик, когда планы А, Б и В не срабатывают. Энджин пахнет кожей и табаком, его золотые глаза смотрят плоско и темно с тем беспокойным, безжизненным выражением, которым обладают все Дарители. Грис привык сопротивляться этому человеку, поэтому, когда он открывает рот для отказа, Энджин трепещет короткими ресницами и умоляет. — Пожалуйста? Грис вздыхает. Он резко толкает его плечо одной рукой. — Не играй в милого, это странно. — Ура! Он достаёт из кармана ключи и бросает их Грису. — Подожду тебя в гараже. Мы выйдем сзади, чтобы Семиу не увидела. Это шутка, Семиу, конечно, уже знает. — Десять минут, — бурчит Грис. — И приглуши голос. Энджин отдаёт салют, отступая по тёмному коридору, а затем исчезает. Грис проводит большим пальцем по выступам ключа и хмурится.

***

— Мы сорвем куш, братан, — говорит Энджин, закинув ботинки на приборную панель. — Говорят, приз в этом месяце спонсирует какой-то Рокерфелла, целая тысяча баксов… — Не может быть, чтобы ты вытащил меня сюда ради денег, — Грис проверяет слепую зону перед тем, как съехать на обочину, одно колесо попадает в глубокую яму, и подвеска дребезжит. — Я знаю, что Корвус платит тебе больше, чем это. — … и! — Энджин поднимает палец, завершая мысль. — И танк! Который, возможно, сломан. Грис отводит взгляд от пыльной дороги и уставляется на него. — Танк в смысле для бензина? — Нет, в смысле – бум! — Он изображает руками машину, потом оружие. — Большой, с пушкой. С военных свалок, понимаешь? Грис моргает, медленно и тяжело. — Энджин, что, черт возьми, мы будем делать со сломанным танком? Энджин дважды затягивается сигаретой, выпуская дым в щель приоткрытого окна. — Вопрос в том, что Рудо будет с ним делать. Все вдруг обретает смысл. Грис выдыхает, пересаживаясь на сиденье, заставляя руки расслабиться на руле. — Ты можешь быть со мной честен, знаешь, — он делает неопределенный жест. — Не нужно играть в эти игры, если тебе нужна моя помощь. — Игры? Какие игры? — Энджин ухмыляется, опуская ноги с панели и опираясь локтем на центральную консоль. — Может, я просто хочу повода провести время с тобой. — Он похлопывает по кожаному сиденью между ними. — И с мисс Шейлой. Грис закатывает глаза. Шейла – его давняя страсть, проект, над которым он трудился годами. Старый красный «Понтиак», пять раз разобранный до основания и собранный заново из того, что Грису удавалось раздобыть. Здесь, на окраинах, непросто достать хорошие запчасти, не говоря уже о тех модификациях, на которые он тратил свои деньги. Всем нужно хобби. Но прошло уже много времени с тех пор, как он в последний раз гонял на ней… и сейчас, сжимая руль цвета загара и чувствуя, как вибрирует двигатель под ладонями, по спине пробегает старый, знакомый трепет.

***

Энджин зажимает сигарету в зубах и возится с радио. Грис ведет машину по ухабистой дороге мимо Канвас-тауна, не отрывая взгляда от горизонта. Они слышат рокот Первой Пятницы задолго до того, как добираются до места. Пустыня окутана мглой от загрязнений, и хотя здесь нет мусорных тварей, это все равно пустыня. Грис становится все тревожнее, чем дальше они отдаляются от цивилизации. Сегодня не должно быть мусорных бурь. Он надеется. Вдали вспыхивают фары, сопровождаемые ревом генераторов и грохотом электронной музыки. Кто-то выписывает дрифты на земле, поднимая пыль, а вдалеке мотоциклы прыгают через дюны. Светодиодные подсветки создают иллюзию неоновых вспышек, взлетающих над горизонтом: синих, красных, фиолетовых, предвещая то, что ждет впереди. Энджин уже улыбается. — Ребята из Ржавых здесь. Натягивайте маски. Грис кивает, поднимая противогаз с шеи. Здесь нельзя появляться в форме Уборщиков, так что это один из немногих случаев, когда Грис видит Энджина без его громоздкой куртки. На нем черная футболка, черное пальто и мешковатые штаны, заправленные в армейские ботинки. Зонт лежит у его ног, как оружие в кобуре. Вокруг самых впечатляющих машин толпятся люди, девчонки из пит-стопа, уличные псы и бандиты с блестящими пушками. Площадка окружена большими грузовиками, набитыми снаряжением. Грис знает, что охрана следила за ними с того момента, как они свернули с дороги, но все равно ждет, пока вышибала проверит номер и махнет рукой, разрешая въезд. — Черт, сегодня людно, — бормочет Энджин. — Это была твоя идея, — напоминает ему Грис. К машине подходит замаскированная фигура и жестом просит Гриса опустить стекло. Когда окно опускается, их обдает волной тяжелого баса и рева двигателей. — Йооо, это же блондины! — Альто протягивает руку, и Энджин тут же её пожимает. — Давно вас не видел! Все еще работаешь маршалом гонок для мафии? — Мафия хорошо платит, да и ставки – чистый грабеж, — смеется Альто. Он машет Грису, который приподнимает шляпу. — Я так рад, черт возьми, наконец-то кто-то покажет этим соплякам, что такое настоящие гонки. Грис потирает затылок. — Ха, не дави ты так. — Не прикидывайся скромником, я до сих пор помню, как ты выиграл нитро-движок, прыгнув через впадину. Лучшая ночь в моей чертовой жизни. Альто – старый знакомый, которому Грис ни за что не хотел бы быть должным. Высокий, костлявый и неприметный диджей по выходным, а в будни – организатор гонок для пустынной мафии. Эти гонки устраивали еще до рождения Гриса, и будут устраивать еще долго после его смерти. — Я почти не узнаю этих машин, — говорит Грис. Вокруг некоторых скреперов и восстановленных спорткаров толпятся пит-герлз – хром сверкает так ярко, насколько это возможно в этих краях. Его Шейла выглядит немного неуклюже на их фоне, но Грис знает, на что она способна. Мимо проносится машина с прямым выхлопом, выпуская густой дым. — В этом году у нас полно новичков. Куча отморозков с Мейн-Айсла, которые думают, что они крутые, потому что выкрали пару нормальных запчастей. — Альто подмигивает Энджину. — Но ты им покажешь, как надо, да? Глаза Энджина сужаются, и Грис знает, что тот улыбается под маской. Он протягивает руку через консоль и кладет ладонь на бедро Гриса. — Ты же знаешь, что он плохо переносит поражение. — Это не так. — Вот и отлично, — ухмыляется Альто. Он хлопает по крыше и указывает на линию машин. — Я вас записал, флаг падет через двадцать минут. Только не разбейтесь, у нас уже некоторое время кружат мародеры, готовые захватить трупов. Энджин показывает знак мира. — Спасибо, братан. Вернемся за нашими деньгами. Шейла снова урчит, когда Грис нажимает на газ. Энджин все еще не убирает руку с его бедра, и Грис легонько отталкивает её. Ему приходится прочистить горло, прежде чем заговорить. — Хвастаться – к неудаче. Энджин уже наполовину высунулся из окна, разглядывая симпатичных девчонок возле одной из палаток. — Черт. Он сказал двадцать минут, да? Грис не должен был удивляться, но все равно почувствовал толику разочарования. Он ставит машину на ручник и вздыхает через противогаз. — Если не вернешься вовремя, уеду без тебя. — Ха! Но ты не сможешь, потому что это тандемная гонка, — на распев произносит Энджин, дирижируя указательными пальцами. Он открывает дверь и ставит ногу на землю, поднимая зонт на плечо. — Пойдем со мной, я куплю тебе выпить. — Энджин. — Шучу! — Он посылает воздушный поцелуй, и Грису противно это постоянное дерганье внимания, которое Энджин оказывает ему сегодня. — Пять минут. Не разговаривай с незнакомцами. Грис отмахивается от него и наблюдает в зеркало заднего вида, как Энджин направляется к главной палатке. К нему тут же подходят три девушки, и Грис резко выдыхает, опуская лоб на потрескавшуюся кожу руля.

***

Сегодня тепло, поэтому Грис ждет, прислонившись к двери Шейлы, скрестив руки на груди и наблюдая, как мотоциклисты выполняют трюки в куполообразных клетках. Странно думать, что через час здесь не останется и следа, кроме следов шин на земле. Он не узнает большинство соперников. Куча наглых пацанов, больше озабоченных тем, чтобы произвести впечатление на девчонок, чем тем, чтобы проверить шины. Но он узнает «Ржавых парней» – ту самую банду, которая устраивала беспорядки на гонках еще с тех пор, как Грис был здесь в последний раз. У всех открыты капоты, и зловещее свечение из-под них вызывает у него неприятное чувство. Он встречается взглядом с одним из них, и тот плюет на землю, откидывая куртку, чтобы показать пистолет. Грис, не заинтересованный, отводит взгляд. — Эй, Рубион! Он оборачивается на звук своего имени. Ботинки хрустят по гравию, когда фигура пересекает луч фар, заслоняя ему вид на «Ржавых». Грис узнает копну черных кудрей и темные веснушчатые щеки и улыбается под маской, расслабляясь и отходя от машины, чтобы поприветствовать её. — Молли. Она подбегает к нему с шлемом под мышкой, в противогазе и громоздком противоскользящем снаряжении. Её черные глаза сверкают в свете генераторов. — Серьезно, Грис? Даже звонком не удостоил? А я-то думала, ты «посвятил себя Уборщикам». — Я посвятил, — защищается Грис. Он крепко пожимает руку Молли, её ладонь в перчатке крепко сжимает его. — Это было что-то в роде... — В роде желания Энджина? — Да. Ты участвуешь в гонке? — Нет, просто хотела потренироваться в клетке. — Молли постукивает по шлему под мышкой, и тот вспыхивает жизненной энергией. Черный блеск сменяется розовым пламенем, увеличиваясь в размерах и силе. — Мы с Белль здорово приложились в прошлом году, так что я все еще прихожу в форму. — Мне жаль это слышать. — Ты бы услышал об этом раньше, если бы отвечал на мои звонки, — поддразнивает она, и Грис тут же выпрямляется. Молли всегда была лакомым кусочком – потрясающая, сильная и быстрая на ноги. Возможно, между ними что-то и было, несколько лет назад, пока Грис не решил взяться за ум. — Я… Молли хватает его за руку и игриво сжимает. — Я шучу. Но правда. Нам стоит встретиться и… — ЭЙ, ГРИС!! — тяжелая рука обхватывает его за плечи, сбивая с ног и заставляя сделать шаг, чтобы удержаться. — Флаг вот-вот падет, ты готов надрать задницы? — Энджин смотрит на её компанию, и его тон становится равнодушным. — Привет, Молли. — Энджин. — Э-э. — Грис пытается высвободиться, но Энджин крепко сжимает его руку, заставляя согнуться в коленях. — Я не знаю, хорошая ли это идея. У этих банд снаряжение, которого я никогда не видел, половина из них – Дарители, это может быть… — Да ладно тебе, мы здесь, чтобы повеселиться, помнишь? — Энджин похлопывает его по бейсболке. — И еще чтобы победить. Потому что победа – это круто. Хорошее настроение Молли тает на глазах. Она бросает на Энджина оценивающий взгляд, затем снова смотрит на Гриса. — Не волнуйся так из-за этих сопляков, Грис. Они только лают. Вот «Ржавые» – те еще крысы. — Это лишь часть игры, — пожимает плечами Энджин. Молли ещё раз смотрит на них обоих, затем решительно кивает и надевает шлем на голову. — Я буду болеть за тебя, Грис. — Спасибо. — А за меня что, нет? — Нет. Молли уходит, и Грис наконец высвобождается из-под руки Энджина. Энджин вздыхает. — Она меня никогда не любила. — Представляю почему. Куда ты пропал? — Я высматривал наш приз. Глянь. — Грис следует за направлением его большого пальца и едва не бледнеет при виде маленького, сломанного трофея с игрушечной копией древнего военного танка, приваренного сверху. — Ты, должно быть, шутишь. — Чур я на пассажирском, — говорит Энджин, затем поднимает дробовик другой рукой. Грис открывает дверь со своей стороны. — Это игрушка, Энджин. Ты слишком импульсивен – можем мы, пожалуйста, поговорить об этом? Энджин улыбается, перепрыгивает через капот и скользит на пассажирское сиденье. — Да ладно, в этом весь смысл. Открытая дорога, никаких детей, которых можно испортить нашим плохим поведением… — Что на тебя нашло? — Грис поворачивает ключ, и двигатель Шейлы начинает мурлыкать, успокаивая тревогу в животе. — Это что, кризис среднего возраста? — Нет. — Или зов о помощи? Ты знаешь, я всегда готов быть рядом. Энджин ставит Амбрейкер между коленями, снимает маску и наклоняется через консоль так близко, что Грис чувствует запах пепла от последней сигареты. Его глаза темны, и перемена происходит так быстро, что Грис замирает на месте. Голос Энджина становится низким. — Я хочу видеть, как ты выигрываешь. — Он ухмыляется, показывая зубы, затем снова надевает маску. — Так что гони.

***

Флаг падает, и Грис жмет на газ. — Два круга по каньону! — кричит стартер в розовых кожаных сапогах и полнолицевой маске, размахивая флагом вдвое больше её самой. — Финиш – у Старой Мельницы. Если свалитесь никто за вами не придет, кроме стервятников! Десятое место. Седьмое, затем пятое. Звук шин, рвущих гравий, и модифицированных глушителей прорезает пустыню, фары подпрыгивают, когда машины преодолевают короткие холмы и ухабы на дороге. Все плотно сбито, и Энджин пригибается, когда пули уже начинают бить в пассажирскую дверь. — Черт, они даже не стали ждать, пока мы доедем до каньона. — Энджин хватается за ручку двери, когда Грис крутит руль и отталкивает грузовик с дороги. — Куда подевались хорошие манеры? — Не знаю, были ли они у земли когда-либо. — Грис следит за зеленой машиной слева и красной сзади, пригибаясь, когда очередная очередь пуль попадает в бронированный борт. — Нас загнали в угол, нужно вырваться. Энджин насмешливо отдает честь. — Действуй, капитан. Грис замечает вход в каньон. Скала подсвечена синим лунным светом и резко очерчена их фарами. Он входит в поворот, затем жмет на газ, вырываясь из толпы. Впереди еще три машины – все с черепом «Ржавых» на задней части. — Ну, это было горячо, — говорит Энджин. Грис не может позволить себе отвлекаться на бессмысленный флирт Энджина, особенно учитывая, что им вообще не стоило здесь быть, и если они погибнут в глупой уличной гонке, Семиу найдет способ убить их снова. Зрачки Энджина расширены от адреналина. Грис, вероятно, выглядит так же. — Наслаждаешься поездкой? — Шины визжат, когда он едва избегает ямы на дороге. — Засыпаешь? Тебе подушку подать? Энджин смеется, затем поднимает ружье с колен. — Ладно, понял. — Он взводит курок и высовывается из окна. — Двое слева. — Вижу. За ними ревет дизельный двигатель, и Энджин целится в багажник и стреляет. Грису нужно сосредоточиться: темно, дорога неровная, а каньон усеян обломками от прошлых аварий и мусорных бурь. Он слышит крики и улюлюканье на ветру, а также частую стрельбу, но не может не замечать Энджина с дробовиком в руках. — Рие назвала бы тебя лицемером. — Помимо прочего. Ему также немного не хватает её, а еще её гигантских ножниц. Энджин стреляет снова. Тормоза визжат, когда машину рядом с ними покрывает липкая желтая краска, залепляя лобовое стекло. Энджин фыркает, перезаряжая баллончики с краской. — Что? Из-за этого? — Грису приходится резко повернуть направо, и так как Энджин наполовину высунулся из окна, Грис инстинктивно выбрасывает руку и хватает его за ногу, удерживая, пока они не входят в поворот. Рука Энджина на мгновение соскальзывает с ружья, прежде чем он продолжает, — Это вообще не считается, я же не убиваю. — Он стреляет снова, и грузовик теряет видимость достаточно надолго, чтобы зацепить камень и вылететь с дороги. — Просто слегка усложняю жизнь придуркам. Пригнись. Грис пригибается, когда пуля из винтовки пробивает заднее стекло и застревает в передней панели. Мимо них проносится джип с шипованными шинами, светящийся энергией, которую Грис слишком хорошо знает. — Ну, это нечестно. — Грис переключает передачи, набирая скорость на прямой. — Машина как дзинки? — Я видел и похуже. — Уверен. Энджин снова высовывается из окна, меняя ружье на зонт. — У тебя снова проступается характер. Мне нравится. Грис прикусывает нижнюю губу, слишком отвлеченный, чтобы сдерживаться. — Ты нарочно меня провоцируешь. Он смеется. — Ну да, ты в последнее время такой напряженный. Грис, член Поддержки. — В машине рядом с ними сидят двое на заднем сиденье (читерство), и девушка, сидящая ближе всех, стреляет из плазменной пушки, которую Энджин блокирует своим дзинки. Зонт удваивается в размере, и Энджин размахивает им, пытаясь порезать шины другой машины. Первый раз промахивается, но не второй. Он повышает голос над ветром. — Братская забота – это мило, но ты больше не позволяешь себе расслабиться. — Энджин скользит обратно на сиденье, когда вторая машина съезжает с дороги, и Грис уворачивается от неё. — Как раньше, когда ты выходил и бил мусорных тварей, чтобы выпустить пар, пока не стал слишком хорош в этом и не начал с одного удара разбивать ядра голыми руками, как чертов психопат. Грис изо всех сил старается не вздыхать. Он пытается выполнить неудачный маневр на пит-стопе и вынужден резко выворачивать, чтобы не врезаться в стену каньона. — Это называется взрослением, Энджин. — Ты думаешь, я этого не знаю? — Голос Энджина падает, оставляя темную яму в животе Гриса. — Есть взросление, а есть избегание меня. Ох, черт. — Энджин… — Мы на середине каньона. — Энджин вздыхает и откидывает назад растрепанные ветром волосы. — Можешь, пожалуйста, перестать играть с едой и наконец победить. Удар пронзает его вены. Грис наблюдает, как братья Ржавые все дальше уходят по трассе; и когда его шансы на победу тают, адреналин ударяет в систему, как ледяной никотин. Грис переключает рычаг на коробке передач и жмет на кнопку нитро. Двигатель булькает, визжит, затем ревет огнем, и их тела вжимаются в сиденья от скорости. Энджин издает восторженный крик, когда Грис переключает еще две передачи и входит в поворот на полной скорости. Волосы встают дыбом, Энджин орет. — Вот об этом я и говорю, детка!! Грис отключает все: свои сомнения, неуверенность, страхи. Энджин, который, скорее всего, сейчас был бы в постели с какой-нибудь женщиной, сидит на пассажирском сиденье и подбадривает его. Это больше, чем просто «веселье». Это наркотик. Они мчатся по дороге так быстро, что спидометр не успевает реагировать. Как только Грис начинает обгонять, Энджин кричит: «Пригнись!» Он бросает защитную руку на грудь Гриса, затем разворачивает зонт перед лобовым стеклом, закрывая обзор. Снаряд разбивает все стекло, и Грис вздрагивает, когда осколки летят в заднее сиденье. — Ничего не вижу! — Черт, знаю! — Энджин складывает зонт, давая Грису полсекунды, чтобы среагировать на поворот трассы. Шейла визжит, когда он жмет на тормоза, заднюю часть заносит до тех пор, пока Грис не берет контроль. Энджин откидывается назад, чтобы перевести дыхание, его голос звучит глухо через маску. — Боже, это было близко. Чуть не наложил в штаны. Грис смотрит на оставленный ущерб. — Это была пушка? С Амбрейкера Энджина валит пар, его лицо бледно. — Ага. Теперь, когда ветер хлещет в салон, Грис слышит смех других гонщиков лучше, чем когда-либо. Грис раздражен праведным гневом за бедную Шейлу. — Вот это уже читерство. — Так и есть, милый. Ты что-то сделаешь с этим? Грис надувает губы. — Перестань меня провоцировать. — Он поправляет шляпу, затем снова жмет на нитро, возвращаясь на третье место и занимая позицию позади черного монстра, обвешанного колючей проволокой. Он тянется вниз к педалям, нащупывает нужный рычаг и дергает. По всей машине раздается механический звук, и гарпун пробивает колесо черной машины. — Какого хре… Она визжит, закручивается и врезается в стену каньона. Энджин высовывается из окна, чтобы лучше рассмотреть произошедшее, прижимая руку к макушке в недоверии. — Воу!!!! Ладно, это вообще не то, что я имел в виду, но черт, это было круто. — Э-э, — Грис пытается посмотреть в зеркала, которые теперь болтаются, как оторванные сухожилия. — Они, наверное, в порядке, да? — Пфф, ну, наверное. — Энджин прикусывает губу. — Подумаем об этом позже. Добей их. Грис видит победу в пределах досягаемости и отключается.

***

Финишная черта обозначена двумя гигантскими камнями, небрежно раскрашенными в клетку. Когда Грис приходит в себя, он понимает, что они уже пересекли её. Он разворачивает машину, резко тормозит и замечает, что никто их не преследует, потому что никого больше нет. Кровь стучит в ушах, лицо горит, а пальцы болят от того, что он так крепко сжимал руль. Звук собственного смеха кажется чужим, и он подавляет его с ужасом. Он не хотел больше быть таким. Энджин не должен был увидеть его темную сторону сегодня, и все же он так упорно пытался вытащить её из него… Энджин. Грис резко поворачивает голову, чтобы посмотреть на него, и тот уставился в пространство с шокированным выражением лица. Шейла превращена в сплошное месиво: вмятины на дверях, гильзы и порванная обивка сидений. Глаза Энджина так расширены, что видны только черные зрачки на фоне пустынных звезд. Адреналин делает его одновременно горячим и холодным, внезапно гиперчувствительным к собственному дыханию в маске и близости задыхающегося Энджина. — Прости…, — начинает Грис, но Энджин перебивает. — У меня так крепко стоит прямо сейчас. Прежде чем Грис успевает это осмыслить, дверь со стороны водителя распахивается, и его встречает целая толпа возбужденных лиц. По мере того как звон в ушах стихает, он слышит знакомый грохот музыки, двигателей и визг шин на земле. Альто вытаскивает его за руку, обнимая за плечи и крича. — Возвратившиеся чемпионы снова забирают титул!! Вы сделали это, блондины! Голова Гриса качается на плече Альто, пока его трясут. Толпа смыкается, вытаскивая Энджина с пассажирского сиденья, и Грис теряет его из виду среди людей. Я схожу с ума. Держа в руках жалкий самодельный трофей, Грис переворачивает его, чтобы рассмотреть маленький бронированный танк, приклеенный сверху, и думает: нет, я уже сошел.

***

Грис опрокидывает одну рюмку текилы и отказывается ещё от шести. Он прикрывается тем, что ему предстоит вести машину домой, но в действительности ему просто хочется убраться отсюда ко всем чертям. Обратный путь проходит в молчании. Воздух свистит сквозь пулевые отверстия, тревожный скрежет заднего крыла, ударяющегося о камни на дороге, и мелодичный стук почти спущенной шины. Энджин привалился к двери с закрытыми глазами, его трофей покоится на коленях, словно что-то ему принадлежащее. Грис прочищает горло. — Теперь ты доволен? Энджин издает неопределенный звук. Он пожимает плечами с такой небрежностью, что Грис начинает подозревать: ему, должно быть, померещилось то, что Энджин произнес после гонки. Чувства, полные надежды, смешались с адреналином и мощью мотора. Колеса касаются асфальта, и Грис наблюдает в зеркало заднего вида, как их крыло застревает в дорожной выбоине. Оно становится все меньше, меньше, и вскоре вовсе исчезает. Грис чешет затылок, волосы все еще влажны от пота. — Ну вот. Прощай, преображение Шейлы. — Чтобы заполнить неловкую паузу, он добавляет, — Я всегда говорил, что собирать её заново – самая интересная часть. — Останови машину. Грис моргает. Он начинает сомневаться в собственном слухе этим вечером, поэтому переспрашивает. — Прошу прощения? Энджин смотрит на него с мрачным выражением. Его голос звучит механически из-под маски. — Останови машину. Грис усвоил: интуиции Энджина не стоит сомневаться, поэтому он быстро съезжает на обочину пустынной дороги и ставит рычаг на парковку. Он осматривается вокруг, руки напряжены и готовы к бою, подготавливая себя к какому угодно врагу. Вдали видны огни Хоул-Тауна. Если это мусорный зверь, то лучше разобраться с ним сейчас… Энджин швыряет трофей на заднее сиденье, и тем же плавным движением опускает обе маски и прижимается губами к его губам. Грис ошеломлен поцелуем. Канистра впивается ему в подбородок, широкая рука Энджина властно обхватывает его шею, а его голодный рот яростно движется по лицу Гриса, словно он стремится получить что-то свое от этого. Губы Гриса размыкаются от потрясения, и язык Энджина тут же проникает внутрь. Он ощущается как сладкая газировка. Как грязь и загрязнение. Как мечта. Ледяной ужас пронзает его до самого нутра, и Грис отстраняется так стремительно, что ударяется головой о стекло водительской двери. — Энджин… — Мне кажется, — хрипит Энджин, запрокидывая голову, чтобы окончательно сорвать маску. — Я был очень терпелив. Он швыряет маску куда-то в сторону Амбрейкера, затем снова хватает Гриса за шею и притягивает ко второму поцелую. Грис в этот раз поддается на манипуляцию с трудом, упираясь рукой между ними в попытке создать пространство, но рот Энджина такой горячий, и он судорожно выдыхает от потрясения, мелкие искры покалывают губы. Он осознает, что Энджин тяжело дышит. Грис применяет свою настоящую силу, и Энджин издает звук «уфф», когда Грис отталкивает его. — Хватит, — рычит Грис. Глаза Энджина впиваются в него, как у хищника. — Ты этого не хочешь. — О, правда? — Энджин наклоняется обратно в его пространство, в глазах веселье, когда он облизывает нижнюю губу. — У меня каменный стояк с того момента, как ты выстрелил из гарпуна. Верни мне в рот свой язык. Грис не отстраняется, когда Энджин целует его в третий раз. Нельзя ошибиться: Энджин делает это намеренно, и тело Гриса переходит на автопилот, пока разум лихорадочно пытается осознать концепцию того, что Энджин хочет его. На мгновение невозможность происходящего становится незначительной. Энджин целуется с отточенным мастерством, которое Грис в одночасье выбивает из-под его ног, и Энджин издает стон, звучащий одновременно отчаянно и яростно. Каким-то образом рука Гриса оказывается в его волосах. Они спутаны, но мягки у корней. Грис тянет, и Энджин едва не ломает рычаг переключения передач, пытаясь перегнуться через консоль. Называть Энджина хорошим в поцелуях было бы так же бессмысленно, как поздравлять птицу с умением летать и все же Грис захвачен уверенностью Энджина. Возможно, потому что он делал это тысячу раз, и Грис вот-вот станет тысяча первым. Как бы не так. Грис бьет его кулаком в нос, и Энджин отшатывается с удивленным возгласом. — Я сказал прекрати, — шипит Грис. — Ау-у-у-у, — Энджин прижимает руку к носу, часто моргая, чтобы прогнать слезы. — Какого хрена, мужик? — Я не буду делать это с тобой. — Энджин действительно выглядит так, будто ему больно. Грис начинает чувствовать легкое сожаление и смягчает тон. — Прости. Я не такой человек. — Эй, воу, подожди секунду, мне кажется, здесь какое-то недоразумение... Грис вытаскивает ключи из зажигания и протягивает их. — Возвращайся. Я пойду пешком. Энджин окликает его, когда Грис открывает дверь и выходит. — Грис! Блядь, черт возьми... — Хруст, хлопок. — Ты не мог бы просто замедлить... слушай, мне жаль, я думал... блядь, судя по тому, как ты на меня смотрел, и вся эта «атмосфера момента», я подумал, что это может быть весело. Но мне следовало сначала спросить, прости. Грис замирает. Он видит темную пустынную дорогу и зловещее свечение светового загрязнения вдалеке. Он чувствует себя одиноким, озябшим и на десять лет глупее. — Понимаю. Он поворачивается и делает шаг вперед. Его выражение лица, должно быть, особенно тревожно, потому что Энджин неуверенно отступает назад. — Так ты тащишь меня сюда посреди ночи, рискуешь моей жизнью в уличной гонке, разбиваешь мою машину... — Шаг за шагом. — Ради одной ночи. Ради забавы. — Э-э, — Энджин переминается с ноги на ногу, упираясь спиной в автомобиль. — Я думал, может быть, это могло быть чем-то большим, чем просто одна ночь? Может быть, несколько, или, может быть, просто я отсосу тебе, и посмотрим, как пойдет дальше. Исторически я открыт для всего. Грис сурово смотрит на него из-под полей шляпы. — Ты издеваешься надо мной? Надо отдать ему должное, Энджин кажется искренне озадаченным. — Что? Нет. Грис вздыхает. Он растирает переносицу, борясь со смущением и жаром, заливающим лицо. Старая боль за левым глазом заставляет шрам пульсировать. — Я скажу это только один раз, и после мы никогда больше не будем об этом говорить. Ты слишком дорог мне, чтобы быть каким-то экспериментом. — Энджин открывает рот, чтобы возразить, и Грис прикрывает его ладонью, ошеломляя и заставляя замолчать. — Энджин, будь серьезен. Посмотри на нас. Посмотри на меня. Это не сработает. Энджин раздраженно отрывает его руку, крепко сжимая запястье. — Ладно, во-первых, то, что ты не видишь, как я каждый вечер подцепляю парней, не означает, что ты для меня какой-то кризис сексуальности. — Это новость. — Во-вторых, ты горяч, и я горяч, я не вижу здесь проблемы. Грис отчасти хочет свернуть ему шею так же сильно, как и поцеловать его, и оба чувства – это ужасные эмоции, которые он годами старался подавлять. Он ненавидит мысль о том, что должен сказать это вслух. Это ощущалось так, словно бы он пытался вскрыть собственную грудь и выставить напоказ свои глубочайшие страхи, и он уже давно прошел через это. По крайней мере, так было до тех пор, пока Энджин не решил выкопать все это сегодня вечером. Грис хватает Энджина за перед рубашки, прижимает к печальной, побитой оболочке Шейлы и твердо заявляет ему в лицо. — Я не в твоем вкусе. Энджин смотрит на него. Затем начинает смеяться. — Ты влюблен в меня. Грис стискивает зубы. — Не в этом дело. Ты... ты относишься к этому так, будто мы не... Он вздрагивает, когда Энджин внезапно тянется к его затылку, хватая длинные пряди волос так сильно, что это жжет. Он тянет, а Грис толкает, и они замирают в патовой ситуации, дыша друг другу в лицо горячим дыханием. — Ты же не думаешь, что раз мы оба доминирующие, мы не можем целоваться, заниматься отличным сексом, а потом обниматься после? — Энджин обводит кружок вокруг глаза и смеется над шокированным выражением лица Гриса. — Расширь свой кругозор немного, чувак. Мы уже в совместном родительстве, мы должны пожинать плоды. Грис каменеет. Услышать это так прямо и беззастенчиво – все равно что получить пулевое ранение в свою гордость. Он отпускает рубашку Энджина и хватает его за затылок. Его кожа горячая, и Энджин не отступает. Воздух разреженный и прохладный, и Грис не может сделать достаточно глубокий вдох без маски. — Ты серьезно. — Ты правда думаешь, что я стал бы так дразнить тебя? Ты, как бы, самый милый парень на свете. И голубые глаза сводят меня с ума. И ты мог бы легко оторвать мой член, что, кстати, я нахожу довольно возбуждающим. — Энджин останавливается, делая выражение лица, будто сожалеет о сказанном, но отказывается брать слова обратно, и это заставляет Гриса так смеяться, что он просто обязан поцеловать его. Энджин издает облегченный звук, его руки тянутся к задним карманам брюк Гриса и притягивают его ближе, а Грис стремится высосать воздух из самых легких Энджина. Из его глупого моторного рта и серебряного языка. Энджин лапает его задницу, склоняет голову и мурлычет, и Грис не беспокоится о том, кто берет, а кто отдает, но скорее о вкусе табака и мятных леденцов. Он все спланировал. Их губы всасывают, кусают и целуют именно в таком порядке. Как согласованный танец, который они знают наизусть. Пытаясь дышать через нос в этом мерзком воздухе, руки притягивают друг друга ближе, чтобы ощутить тепло тела. Грис шепчет между вдохами. — Я действительно люблю тебя. — Ха, я знаю. — Энджин счастливо вздыхает. Затем произнося, — Черт, — когда Грис вжимает колено между его ног. Машина стонет от их общего веса, и Энджин прерывает поцелуй с прерывистым вдохом. — Я бы с удовольствием терся об тебя насухую на обочине, но мы слишком высокие, чтобы танцевать танго в этой машине... На этот раз Грис опережает его на шаг. — Мотель «У Ди»? — Боже, да. — Грис отодвигается, и Энджин бросает ему ключи. Обе двери открываются и захлопываются в считанные секунды, и затем бедный двигатель Шейлы резко пробуждается от короткого сна. Глаза Энджина дикие и суженные, и это дает Грису совершенно новую волну адреналина – будто желание заразно, и они заражают друг друга. Грис до сих пор не может поверить, что это происходит. — Быстрее, — требует Энджин. Жадная рука уже покоится на коленях Гриса, локоть лежит на консоли и зубы в паре дюймов у изгиба шеи. Грис едет быстро.

***

Дама на стойке регистрации даже не потрудилась оторваться от книги, передавая им ключ. Грис отпирает дверь, и Энджин проталкивает его внутрь. Его сапог с грохотом захлопывает дверь, и затем Гриса жадно целуют, прижимая к стене. Энджин сосет и покусывает его губы, словно уже забыл их вкус. На этот раз Грис готов, стараясь уловить все, что Энджин дает ему: слюну, язык, зубы, он жаждет его всего. Мотель верен своей рекламе на щите: место для сна. Обои отслаиваются, и в комнате стоит затхлый запах, но есть душевая кабина и чистые простыни, и это все, о чем Грис сейчас может беспокоиться. Зонт брошен на пол, вместе с ключом от номера. Грис хватает Энджина за бедра и притягивает, сжимая, чтобы почувствовать его тело сквозь всю эту набивку одежды. Ему необходимо чувствовать больше, необходимо увидеть, как далеко простираются эти татуировки. Энджин прижимает его к стене и трется о его бедро, и это самое горячее, что Грис когда-либо видел. Энджин посасывает его нижнюю губу, покусывает раковину уха и облизывает то самое место, которое он отметил в машине, и Грис втягивает воздух сквозь зубы. — Ты целуешься как подросток. — Это потому, что быть неряшливым весело. — Энджин проводит языком вдоль его горла, и Грис тяжело сглатывает. — И я хочу сделать тебя грязным. Можно я отсосу тебе? Пожалуйста, скажи да. Грис прикусывает внутреннюю сторону щеки. Игнорируя, насколько иррационально твердым это его сделало, но с моральной точки зрения. — Тебе не обязательно... В смысле, я думаю, нам стоит поговорить о... — Энджин нетерпеливо смотрит, пока Грис пытается восстановить связь между мозгом и ртом. Глубокий вдох. — Я пытаюсь сказать, что готов на все, с чем тебе комфортно. Выходит немного расплывчато, но Грис не знает, как еще сказать "я никогда раньше не пробовал, но я готовь быть снизу для тебя", не звуча жалко. Энджин, несомненно, понимает, что он имеет в виду, потому что его глаза широко раскрываются, и лисье выражение на его лице превращается во что-то сладкое. Он улыбается, наклоняется ближе, затем цепляет пальцами пряжку ремня Гриса. — Хорошо, тогда позволь рассказать тебе, как это будет. — Грис напрягается, когда Энджин расстегивает его ремень, и следует громкое "зи-и-и-п". — Мы пойдем в душ, ты дашь мне тебе отсосать, а потом ты трахнешь меня. — Одна из рук Энджина скользит под его рубашку, ощупывая его пресс, вокруг бедра, затем поигрывая с резинкой нижнего белья на пояснице. — А утром, если я буду очень хорошим, ты дашь мне угощение, верно, красавчик? Что-то переворачивается в его желудке. Словно груз был снят, а затем сброшен прямо в его нутро. Грис проскальзывает руками под куртку Энджина, зеркально отражая его положение. В единственном свете лампы мотельного номера он наконец может хорошо его рассмотреть. Он невероятно красивый мужчина, даже с его неопрятными волосами и грязной одеждой. Его нос может быть в синяках, но это, похоже, не мешает Энджину целоваться так, будто это его последний день на Земле. У него уже появляются легкие следы натертости от щетины Гриса. Он хочет от него большего. Он хочет окунуться в его объятия, вкусить его обнаженную кожу, укрыться под всеобъемлющим теплом его зонта. Целовать его, пока его рот не начнет кровоточить, а губы не онемеют. Грис сжимает его талию так, что его пальцы соприкасаются. — Я дам тебе все, что ты пожелаешь. Воде требуется несколько минут, чтобы нагреться. Энджин сбрасывает одежду, словно это спорт, и Грис так увлекается его созерцанием, что Энджин едва не затаскивает его в душ все еще в носках. Он никогда не видел его татуировки полностью. Такое большое количество красного и черного, завитки чернил, которые следуют за его мускулатурой по рукам и вниз по груди, заканчиваясь на верхней части бедер. Это так ему подходит. Грис хочет спросить, что оно означает. Он также хочет проследить чернила своим ртом. Энджин замечает его взгляд и игриво поднимает брови. — Круто, правда? Стоило лишь небольшое состояние, но, эй, такова цена красоты. Грис видит его полностью покрытую татуировками спину в зеркале и он поражен яркостью красных линий, вьющихся вдоль позвоночника. — Ты ошеломляющий. Пауза. Энджин шагает под воду, намеренно отводя взгляд. — Давай, здоровяк, позволь мне позаботиться о тебе. Обычно это его фраза. Она ощущается странно, но в хорошем смысле. Его сердце взволнованно колотится. Грис неуклюже выбирается из брюк, сбрасывает рубашку и находит рот Энджина под струящимся потоком душа. Энджин на ощупь выдавливает одноразовое мыло, закрепленное на стене, а затем проводит руками по груди Гриса, непристойно разминая упругие мышцы. Грис произносит его имя с упреком, но Энджин ухмыляется дерзко, поигрывая с его сосками, прежде чем погладить бока и снова пройтись вверх по позвоночнику. Его руки большие и сильные, сжимают и намыливают, абсолютно не прикладывая усилий к тому, чтобы скрыть, что он ощупывает его. — Ты чертовски сексуален, — ворчит Энджин. — Я дрочил как сумасшедший, думая о твоей огромной груди. — Ты смущаешь, — упрекает Грис. Хотя он и не останавливает его, когда тот лапает его грудь, потому что это приятно. Энджин крепко сложен, поэтому Грис кладет руку ему на плечо, чтобы заземлить себя от этой сенсорной перегрузки. — Но, эм, я тоже думал об этом. Энджин смеется, и его смех отражается от плитки. — Ага, конечно, ты слишком хороший парень, готов поспорить, сначала ты фантазировал о том, чтобы пригласить меня на ужин, разве не так? Я прав? — Энджин смеется громче, и Грис двигается, чтобы сжать его шею в захвате, но останавливается, когда Энджин толкается бедрами вперед. Он потрясен, чувствуя его полностью твердым. Не наполовину, не балансируя на грани интереса, а полностью возбужденным, как будто Грис делал что-то большее, чем просто целовал его. По какой-то причине, именно это действительно пробуждает его. Такое не сфальсифицируешь. Энджин откидывает голову назад под струю воды и счастливо вздыхает. — Боже, это так горячо. Можно я прикоснусь к тебе? Грис говорит. — Нет. — Глаза Энджина вновь резко открываются, и он приоткрывает рот в вопросе, но Грис лишь подходит ближе и крадет его. Он хватает горсть его волос и оставляет один глубокий, жесткий поцелуй, словно пытаясь передать все то, для чего не может найти слов. Насколько хорошо Энджин выглядит сейчас, насколько затягивает его вкус, как сильно он его хочет. Энджин, кажется, понимает это, потому что он обмякает и бесстыдно стонет в раковину его рта. Когда они останавливаются, чтобы вдохнуть, Грис чувствует легкость и онемение. Он улыбается ему. — Теперь можно. — Ч-че-о-о-рт. — Он оглаживает член Гриса, сжимая его один раз, чтобы довести до твердости. — Первый раз, когда я увидел, как ты вытаскиваешь это у писсуара... — Энджин, ну хватит. — Я просто честен. — Энджин опускается на колени, и Грис содрогается. — Честность – ключевое качество Уборщика. Грис задается вопросом, родился ли он без фильтра, или просто предпочитает его игнорировать. Видеть Энджина так близко к своему достоинству сокращает его терпение до минимума. Он хватает его за челюсть, и Энджин быстро напрягается, его глаза вскидываются вверх в диком возбуждении. Вдохновленный, Грис гладит его губу и раздвигает рот, произнося первое, что приходит на ум. — Так прекрасен, когда молчишь. Впервые в жизни он видит Энджина потерявшим дар речи. Это заставляет Гриса улыбнуться, следуя за его острыми скулами костяшками пальцев и побуждая его двигаться вдоль члена. Он определенно тверд сейчас. — Ты в порядке? Сможешь быть послушным? Энджин хрипит. — Да. Грис направляет себя в его рот, и они оба издают шипящий звук при первом прикосновении кожи. Энджин не колеблется, принимая его до конца, и Грис не беспокоится о том, чтобы спросить, где он этому научился. Он не хочет знать. Грис опирается на стену душа и сохраняет молчание, пока Энджин двигается вверх и вниз, его губы мягкие, теплые и скользкие. Его язык вытворяет непристойные вещи, и Грис наслаждается каждой секундой. Энджин, очевидно, тоже. Грис никогда бы не догадался и за сотню лет, что тому понравится делать минет, тем более умолять об этом. Энджин следует за чужой венкой своим языком, затем снова опускается вниз и впивается ногтями в обнаженную задницу Гриса, прося о большем. Грис отказывается трахать его рот, так что Энджин может жаловаться сколько угодно. — Ты в порядке, — говорит ему Грис. Волосы Энджина мокрые и прилипли к глазам, и Грис отодвигает их для него. С особенно сильным глотком глаза Гриса на секунду закрываются. — О, это... Энджин немедленно отстраняется, его глаза широко раскрыты, словно хищник, выслеживающий добычу. — О боже мой, скажи мне... скажи мне, что мой рот чертовски хорош. Внезапное отсутствие стимуляции заставляет его ныть, и это становится еще хуже из-за рук, сильно сминающих его задницу. Грис говорит сквозь зубы. — Ты и сам знаешь, что это так. Энджин снова стонет, опуская одну руку, чтобы погладить свое возбуждение, тяжело лежащее на бедре. — Я бы вылизал тебя как сумасшедший. — Прерывистый стон отражается от плитки, вместе со скользким звуком его руки. — Боже, я бы вылизал твою задницу так хорошо. Грис подталкивает головку к губам Энджина, что тому явно нравится. — Ты полон самодовольства. — Сейчас буду полон чем-то иным. — Энджин сосет, лижет, щелкает языком и глотает. — Ммм, пять минут. Грису хватает трех, прежде чем он готов кончить, оттаскивая Энджина, чтобы не финишировать слишком рано. Энджин даже не дразнит его за это, он поднимается на ноги, прижимает его к стене и снова целует глубоко. Грис не может вспомнить, когда в последний раз был так возбужден. Вода стала холодной, но его кожа пылает. Он нащупывает мыло. Намыливая руки, а затем покрывая мылом все, до чего может дотянуться. Энджин совершенно бесстыдный, стонет и скулит, затем умоляет, когда Грис обводит основание его члена. Они спотыкаются в своем давлении и тяге, и вода омывает их обоих. Энджин задыхается. — Так, ладно, ты мне нужен, типа, прямо сейчас. Выходи первым, я сразу за тобой. Грис хватает покалывающее белое полотенце прямо с крючка. Он видит свое отражение в зеркале ванной и почти вздрагивает. Он не узнает этот дикий взгляд на своем лице, бледные волосы, свободные и мокрые у плеч, и румянец, спускающийся по груди. Беспорядок. Именно такой, каким его хотел видеть его Энджин.

***

Когда Грис высушивает себя полотенцем, он сидит обнаженным на краю кровати, наблюдая, как Энджин разрывает зубами пакетик со смазкой и он достаточно трезвеет, чтобы вспомнить, кто перед ним на самом деле. Жидкие светлые волосы Энджина капают водой по стороне его татуированной шеи. Капли скользят по черным татуировкам, прежде чем упасть с изгиба его маленькой, но совершенно совершенной задницы. Грис не может даже представить, сколько людей он усаживал на кровать и соблазнял вот так. Намереваясь трахнуть кого-то более теплого, мягкого, маленького и ничем не похожего на Гриса. На то, что вот-вот произойдет. Энджин садится на него верхом, и руки Гриса тут же тянутся к его бедрам, чтобы удержать его. Большинство жителей Земной Тверди больны и истощены, но Энджин сумел сохранить некоторый мышечный тонус под всей этой мешковатой одеждой. Это доказательство того, что Энджин не просто отлынивает, когда избегает низкоуровневых миссий. Грис смачивает свою уже израненную нижнюю губу. — Ты уверен насчет этого? — Вау, ты действительно не думаешь, что я раньше был снизу, — фыркает Энджин. Он подталкивает Гриса вверх по кровати, передвигаясь на коленях, пока не садится поудобнее, чтобы разрабатывать себя пальцами. — На самом деле я даже немного польщен. Ммм. Но я определенно та еще шлюха. Ты должен называть меня так, я могу кончить быстрее. Грис видит его насквозь. Он проводит рукой вверх по задней стороне его бедра, не проникая внутрь, но вслепую касаясь своими костяшками пальцев Энджина, чтобы почувствовать, насколько глубоко они проникают. Это эротично. — Значит, один раз? — Угх. — Энджин толкает его на спину, заставляя его руку опуститься. — Да. Но я большой сильный мужчина, я смогу принять тебя. Грис смеется через нос, его глаза полны искренней привязанности. Он проводит пальцами по толстому, жаждущему члену Энджина и восхищается тем, как тот дергается для него. Он розовый, прожилистый и прекрасно ложится в руку. — Ты везде красив, да? Во второй раз он оставляет Энджина без слов, что просто замечательно. Энджин быстро разрывает второй пакетик и раскатывает презерватив, прежде чем Грис успевает отреагировать, бормоча себе под нос: "ладно, к черту". Грис уже решил, что позволит Энджину задать темп, что означает, что он готов к поездке, даже если Энджин садится на него так глубоко и так быстро, что пальцы Гриса непроизвольно впиваются в синяки на его бедрах. Энджин запрокидывает голову и стонет, его расписанная шея обнажается, блестящая и манящая. Его тело напрягается, словно от боли, но когда Грис пытается отстраниться, Энджин смыкает руки вокруг его запястий и удерживает его на месте. — Блядь, не смей сдерживаться. — Он опускает голову вперед, вращает бедрами и задыхается. — Господи Иисусе, ты монстр. И этим ты трахаешь девушек? Комната начинает кружиться. — Эм, иногда? — Боже, помоги им. Грис выдыхает неглубоко, пытаясь сохранять тишину. Он настроен на все звуки, которые издает Энджин, все эти маленькие вздохи и стоны, пока он приспосабливается. Он самое тесное, что Грис когда-либо чувствовал, и ему приходится смотреть в потолок и считать в обратном порядке от пяти, чтобы сохранять хладнокровие. Когда он возвращает взгляд, у Энджина такое выражение лица, словно бы про себя тот думает: "о черт, что я делаю", и вдруг Гриса переполняет потребность его утешить. — Эй, иди сюда, — зовет Грис. — Ты в порядке? Мы можем остановиться. — Это не больно, — быстро говорит Энджин. — Просто... — Грис притягивает его ближе, и Энджин опирается на его грудь. Призрачно его голос хрипит. — ...о боже мой. Грис облизывает ладонь и поглаживает его размякший член, и тот тут же твердеет. Энджин вздрагивает, когда ему начинает становиться хорошо. Видеть, как Энджин наслаждается, заставляет Гриса снова дышать нормально. Его бедра ищут большего, непроизвольно покачиваясь на коленях Гриса, и короткий, удовлетворенный звук вырывается из горла Гриса. Наступает заметный момент озарения, когда Энджин смотрит на него сверху вниз, явно вспоминая, что он должен был делать и затем он начинает двигаться. Он доверяет Энджину остановиться, если ему это будет нужно. Он тяжелый, и Грису это нравится. Нравится форма его мускулов, его мужественных рук и острая линия челюсти. Энджин смотрит на него сквозь полуопущенные веки, член ощущается тяжелым в руке Гриса, и он откровенно улыбается ему. — Ты и твои глаза, полны сердечек, чувак. — Он подпрыгивает, и глаза Гриса закатываются. — Я так сильно хочу заставить тебя кончить. — Продолжай в том же духе, и заставишь. — Становится почти болезненно удерживаться от толчков внутрь него. — Ты ощущаешься просто невероятно. Могу я перевернуть тебя? — Я думал, ты никогда не спросишь, милый. Ласковые имена обжигают его изнутри. Грис щиплет его, и Энджин усмехается. — Ты можешь прекратить пытаться соблазнить меня, я уже внутри тебя. Энджин смеется, но это свистящий и прерывистый смех. — Детка, ты и понятия не имеешь о чем говоришь. Я уже планирую нашу совместную жизнь. Пятеро детей, маленький участок земли на краю безопасной зоны... Грис переворачивает его, заключает его ноги в свои руки и убеждается, что ему удобно, прежде чем начать двигаться. Энджин издает протяжный стон и обмякает. Теперь, когда он не сжимается на его члене, словно пытаясь оторвать его, Грис наконец может проскользнуть до конца. Энджин выгибается, его правая рука сжимается в кулак. — О БОЖЕ, Грис, это так хорошо. Грис борется, чтобы контролировать свою силу, затем вспоминает, что ему не нужно этого делать. Чем сильнее он толкается, тем счастливее становится Энджин, и это удовлетворяет часть его, о существовании которой он не подозревал. Изголовье кровати бьет о стену, и Грис шипит. — Держись за меня. Энджин держит его за талию, кладет одну руку в его волосы и завладевает его ртом своими острыми зубами. Грис просто сосредотачивается на том, чтобы вдавить его в матрас. Это командная работа. Это взаимное движение, это давание и принятие власти ощущается таким чужеродным и затягивающим. Странным образом естественно толкаться в теплые, тесные объятия тела Энджина, позволяя своему рту расслабиться от яростного напора влажного языка Энджина, непристойного и слюнявого, Энджин хлюпает, стонет и проклинает его, требуя двигаться быстрее. Грис оставляет на нем синяки. Большой палец Энджина трется о сторону его щеки и проходит по шраму на глазу. Он тянет за его волосы, это покалывание проходит вниз по спине, и из него вырывается стон. — Да! — ликует Энджин. — Тебе нравится? Ты просто невероятен, я чувствую твой большой толстый член в моей... — Пожалуйста, заткнись, — рычит Грис, буквально на грани оргазма. Их бедра шлепаются друг о друга, издавая влажный и тяжелый звук толчков Гриса внутрь и наружу. Энджин извивается все больше, и Грис смотрит между ними, чтобы увидеть руку Энджина, двигающуюся над собственным возбуждением. Грис не сможет долго продержаться. — Я близко. К счастью, Энджин никогда не слушает его. — Давай, детка, давай. — Он слепо хлопает по матрасу, затем выдавливает больше смазки, прежде чем снова погладить себя, короткими и быстрыми движениями. — Ты так совершенен, я знал, что ты будешь таким хорошим для меня. — Липкие пальцы затем находят край его копчика, и Грис почти подпрыгивает от разряда, пробегающего по его позвоночнику. — Можно? — Пожалуйста, — умоляет Грис. Его зрение начинает рябить, и его руки почти складываются, когда Энджин изгибает два пальца внутри него. Ощущение настолько странное, интимное и приятное, что Грис немедленно впадает в дрожащий оргазм. Энджин выглядит так, будто вот-вот распадется на части. — Блядь, вот так, я чувствую... о боже мой, не останавливайся, именно так...! — Он неглубоко сгибает пальцы, словно притягивая Гриса как можно глубже внутрь себя, и Грис полностью разваливается из-за этого. Охваченный его запахом, его вкусом и его жаром. Его тело дрожит и пульсирует, проскальзывая по этой очень долгой, мучительной волне, на которой он находится уже больше часа. Когда его мозг снова включается, он тут же испытывает смущение. Энджин лихорадочно дрочит себе, его лицо плотно напряжено, а бедра сжимаются вместе от потребности кончить. Грис откладывает свою собственную сверхчувствительность на минуту, снова проникая внутрь, прежде чем он окончательно обмякнет, и заменяя руку Энджина своей. Золотистые глаза Энджина с удивлением вскидываются к нему, а затем его рот приоткрывается, и его голова запрокидывается, и, к удивлению Гриса, он кончает в полном молчании. Этот болтливый рот не издает ни звука. И все же его тело загорается для него. Спина выгибается, руки сжимаются, а его ноги трясутся и дрожат, словно оргазм был выбит из него, и Грис едва может поверить, насколько это прекрасно. — Я с тобой, малыш. — Грис шепчет, — Чш-ш-ш, все в порядке, я так горжусь тобой. — Он не останавливается, пока Энджин не выжимает себя до конца, пока его широкие плечи не опускаются на матрас, а голова не склоняется набок. Грис практически видит пар, выходящий из его ушей, и привязанность бурлит в нем так горячо, что Грис немедленно прижимает свой рот к его щеке и сильно целует его. — Спасибо. Энджин стонет, его колени разводятся, пока его член печально медленно подрагивает. — Мы должны сделать это снова. Грис поворачивает лицо к изгибу плеча Энджина и смеется. — Я уже не так молод. — Черт, я тоже, но я уже вписываю это в свой календарь. Это лучшая форма обязательства, которую Грис мог ожидать от него. Земля имеет свое представление о семье, о разорванных родословных в жестоком и безжалостном мире. Редко можно найти людей, которым можно доверять, не говоря уже о какой-либо возможной заботе. Грис устал отказывать себе в чем-то хорошем. Они оба хотят большего от этого. Остальное они могут выяснить позже.

***

Он завязывает презерватив и бросает его в ржавую мусорную корзину рядом с кроватью, а Энджин свешивается с края, выуживая то полотенце, которое он уронил. Время настолько смехотворно позднее, что мысль о возвращении в штаб-квартиру прямо сейчас вызывает у Гриса тошноту. Энджин, очевидно, думает о том же, потому что он смотрит на свою сброшенную одежду на стуле так, будто она может ожить и укусить его. Грис прочищает горло. — Что ж, мы заплатили до утра. Энджин плюхается под одеяло и обвивает рукой его талию. — Вполне меня устраивает! Грис устраивается, ожидая увидеть, где пролегают границы, которые, по-видимому, несуществующие, потому что Энджин прижимается к нему, как к большому плюшевому медведю, мирно вздыхая, когда он в последний раз непристойно сжимает грудь Гриса. — Ну, не думаю, что другие твои интрижки получали такую роскошь, — дразнит Грис. Он осторожно кладет руку на его светлые волосы. Они почти высохли и торчат в странных местах. Его андеркат мягкий и пушистый, и Грису требуется немало силы воли, чтобы не трепать его, словно собаку. Вместо этого Энджин мурлычет. — Не-а. Это ВИП-обслуживание.

***

Грис открывает глаза до полудня лишь благодаря суровой дисциплине своих внутренних часов. Ладонь, лениво поглаживающая его грудь, тоже не способствуя продолжению сна. Он приоткрывает один глаз, пытаясь сориентироваться, на мгновение сбитый с толку исписанными граффити стенами, которых не узнает. В лучах дневного света становится ясно, насколько убог этот мотель. Грис не отличается притязательностью, но прошлой ночью комната казалась куда просторнее. Словно он блуждал в пустоте, пока руки Энджина не стали его единственным якорем. Блуждающие пальцы скользят вверх к ключице. Грис на мгновение вновь смыкает веки. — Мы оставили чокеры в машине? — М-м-м, — сонно отзывается Энджин. Грис пытается разобрать цифры на часах, стоящих на прикроватной тумбе. — Полагаю, у нас есть час, прежде чем Семиу вышлет за нами кавалерию. — Э-э... Ей будет плевать, пока не придет пора распределять работу, — Энджин прижимается к его спине, и Грис позволяет ему устроить горячее бедро между своих ног. За спиной Гриса разливается тепло – это умиротворяющее присутствие клонит в сон. Словно тебя укутали в тяжелое одеяло. Или укрыли под надежным куполом зонта. Грис медленно выдыхает, и ладонь Энджина спускается к его животу. Его прикосновения нежны и ласковы, и Грис ни на секунду не сомневается в его намерениях. Когда он сдвигается, чтобы устроиться поудобнее, что-то твердое упирается в его обнаженную поясницу. Ни один из них не подает виду, что чувствует возникшее напряжение. Грис все еще пытается примириться с реальностью: это не сон. Прошлой ночью он выиграл уличную гонку, разбил в щепки свою машину и провел безумную ночь с лидером «Акуты». Эмоции зашкаливают, и ему жизненно необходимо взять себя в руки. Тело Гриса пробуждается быстро. Дыхание Энджина согревает шею, но он не позволяет себе лишнего ниже пояса и не ерзает, подобно похотливому подростку. По крайней мере, у него есть зачатки стыда. — Если хочешь, я не против, — произносит Грис. Он почти слышит, как в голове у Энджина лопается пузырь мыслей. Татуированная рука замирает на его прессе. — Чего «хочу»? — Трахнуть меня. Энджин резко втягивает воздух. Его голос звучит прохладно и ровно, с легкой примесью азарта. — О, правда? Грис снова закрывает глаза, вжимаясь щекой в подушку. — М-мм. Энджин полуоборачивается, в чем-то копошится, а затем возвращается, оставляя поцелуй на затылке Гриса. — Дважды просить не придется. Грис собирается перевернуться, но Энджин удерживает его, опаляя ухо жарким шепотом. — Оставайся так. Я все сделаю сам. Грис фыркает. — Все когда-нибудь случается впервые. — О-о-оу. Как будто это не я был сверху прошлой ночью, — холодные пальцы ласкают его между ног, возвращаясь к тому же месту, что и в прошлый раз. Грис напрягается, при дневном свете все ощущается острее. — Чисто в научных целях... ты делал это раньше? — Нет. — Круто. Я сделаю так, что тебе очень понравится, малыш. Грис закидывает руку назад, цепляет Энджина за челюсть и притягивает к себе для порочного утреннего поцелуя, пока тот вводит пальцы внутрь. Ощущение странное, но не болезненное, и когда Энджин стонет ему в губы, плавно двигая рукой, Грис чувствует внезапный разряд удовольствия, заставляющий его ахнуть. — Ого... — Вот именно. Вот на этом, — Энджин глубоко надавливает двумя пальцами, заставляя нутро Гриса ныть от сладостного давления, — ты и сидел вчера своим огромным членом. — Прости, — хрипит Грис. Энджин смеется, заставляя его снова лечь на бок, извлекает пальцы и заменяет их чем-то более весомым. Он натягивает презерватив, раздвигает его бедра, а затем, опершись на локоть, командует. — Выдохни. Грис закатывает глаза. — Я знаю, что делать... О-ох, Боже... На секунду Грису кажется, что это невозможно. Что ему понадобятся три стопки крепкого и пара месяцев практики. Но затем Энджин издает невероятный, тягучий стон, и это звучит настолько возбуждающе, что отвлекает Гриса от боли еще секунд на десять, пока тот не входит до самого конца. — Так тесно, — шипит Энджин. Грису кажется, что он сейчас расколется надвое. — Я знаю. Дай мне секунду. — Я с тобой, — Энджин прижимается к его спине, зарываясь носом в изгиб шеи. Он тянется вперед, сжимая член Гриса, и это облегчает участь ровно наполовину. — Ты просто потрясающий внутри, малыш, ты справляешься просто отлично. Лицо Гриса пылает. — Спасибо. — Он чувствует Энджина невероятно крупным, пульсирующим и твердым внутри себя. Это странно, безумно и чертовски заводит. Он накрывает руку Энджина своей ладонью, показывая, что тот может двигаться куда резче и быстрее, чем эти дразнящие ласки. — Я в порядке, двигайся. — Я не хочу, чтобы ты был «в порядке». Я хочу, чтобы тебе было так хорошо, чтобы ты рыдал и умолял: «папочка, папочка, трахни меня сильнее», — короткая пауза. — Ладно, если серьезно. Я знаю, что ты крутой парень, но сейчас в этом нет нужды. — Если бы я сейчас строил из себя крутого, ты бы это почувствовал. — Но... — Грис заводит руку назад, грубо вцепляется в бедро Энджина и притягивает его к себе настолько плотно, насколько возможно. Энджин издает рваный, сиплый выдох. — Ладно, понял. Энджин наполовину выходит и снова вжимается внутрь. Грис расслабляется, утопая в простынях и выдыхая с облегчением. Ему становится хорошо, затем – просто блаженно, и вскоре Грис уже оставляет синяки на бедре Энджина, шипя. — Черт, Энджин... еще... И Энджин издает звук, будто ему только что ниспослали дар божий. Он обливается потом. Энджин намеренно терзает его чувствительную точку, грубо выкручивая руку на его члене и при этом так нежно целуя в плечо. Внутри Гриса что-то зреет. То самое удовольствие, от которого волосы встают дыбом. Его взгляд падает на Амбрейкер, прислоненный к противоположной стене, и теперь он вечно будет вспоминать об этих руках, когда увидит их на рукояти. Энджин берет его глубоко и неспешно. Боль перерастает в неистовое жжение. Словно на краю обрыва, Грис вынужден покорно принимать все, что ему дают. Опытные руки скользят по его коже, безошибочно находя нужные рычаги. Наблюдательность Энджина не стоит недооценивать – Грис фактически преподал ему целый урок прошлой ночью. Это чересчур. Грис перехватывает его ладонь, его пальцы ложатся точно на те места, где вчера остались бледные синяки. Энджин тут же переплетает их пальцы, и это словно зажигает Гриса изнутри. Он пытается выровнять дыхание, чтобы расслышать звуки, которые издает Энджин. Он хочет сосредоточиться на напряжении его рук, на глубоких, перекатывающихся толчках его бедер. На каждом вдохе, ругательстве и мольбе, когда тот шепчет его имя, обжигая затылок. Грис понимает, что Энджин делает то же самое. Ловит его реакцию, вкладывая больше силы, когда Грис того жаждет, и замедляясь, когда напор затихает. Ни один из них не может полностью отпустить контроль. Оба жаждут угодить. — Поговори со мной, красавчик, — молит Энджин, и Грис осознает, что это нормально, тоже дать немного воли чувствам. Он разворачивается вполоборота, обхватывает голову Энджина рукой и заставляет его встретиться взглядом. Зрачки Энджина расширены до предела. Тонкие золотистые ободки глаз тонут в бездонной черноте. Грис больше не хочет сдерживаться. — Я боялся того, как сильно я тебя хочу, — шепчет Грис. — Это безумие, Энджин. Я годами гадал, каково это – прикасаться к тебе, ха-ах... — его бедра вздрагивают, и глаза Энджина вспыхивают от этой похвалы. Грис заправляет локон ему за ухо, тяжело дыша, пока Энджин вжимается в него. — Ты добрый, красивый, ты хороший человек и еще лучший любовник, и я становлюсь зависимым от тебя еще больше. — Красивый рот Энджина приоткрывается, и Грис жадно впивается в его губы. Затем отстраняется. — Этого не должно было случиться. Черт, Энджин. — Грис!.. Используя свою силу, Грис переворачивается и оседлывает его, лихорадочно принимая Энджина в себя, прежде чем снова поцеловать, подгоняемый отчаянными руками, что сжимают его талию. — Дерьмо, хах. Это ты хотел услышать? То, как сильно я тебя обожаю? — Черт! Черт! Грис, пожалуйста! — бедра Энджина тут же начинают двигаться вверх, вся его сдержанность испарилась в холодном утреннем воздухе. Он содрогается, когда Грис позволяет ему потерять над собой власть. Его руки дрожат на теле Гриса. — О боже, я сейчас кончу... У Гриса уже все ноет, им нужно больше смазки, и его собственный член болит от возбуждения, но это не мешает ему прикусить пирсинг в ухе Энджина, умоляя. — Кончи для меня. Энджин снова содрогается под ним, и на этот раз Грис достаточно в сознании, чтобы оценить это сполна. Он принимает на себя всю мощь этого порыва: бедра Энджина исступленно вскидываются, и из их обоих вырывается утробный стон, когда ритм становится быстрым и отчаянным. Грис прижимает ладонь к круглой татуировке в центре живота Энджина, чувствуя, как напрягаются его мускулы и как пульсирует плоть в момент разрядки. Энджин смотрит на него влажными глазами, и его выражение лица настолько уязвимое, настолько человечное, что это задевает какую-то струну глубоко в душе Гриса. Грис прижимается к нему, и Энджин ловит его. Их губы встречаются в долгом, глубоком, высасывающем душу поцелуе, в котором нет требования, лишь единство. Энджин втягивает воздух носом, а Грис пережидает отголоски экстаза, целуя его, пока не кончается дыхание. Энджин тянется к нему и заправляет длинную платиновую прядь за ухо. — Ты совершенен. Войди в меня. — Прямо сейчас? Энджин хватает его за член и дергает на себя, так что Грис давится слюной. — Вот прямо сейчас. Это последний бесплатный презерватив из гостиничной корзинки, и Грис использует его, возвращаясь туда, где был минувшей ночью. Им нужно выселиться через тридцать минут, но Грису хватит и пяти.

***

На обратном пути машину ведет Энджин, утверждая, что уснет, если за руль сядет Грис. Грис проводит пальцами по пулевым отверстиям в двери и произносит. — Прошлой ночью ты говорил иначе. Энджин надевает солнцезащитные очки и откидывает козырек. — Я сейчас ударю тебя поцелуем, чувак, — он откидывает козырек и для Гриса. — Надень маску. Теперь, когда они покинули этот призрачный купол вневременья, Грис снова просто «парень». Никаких «малышей» или «сладких», никакой нежной грязи, что Энджин изливал ночью. Всю дорогу Грис пытается не сомкнуть глаз. Солнце припекает, кожа липкая, а взгляд то и дело возвращается к багровому следу от укуса на татуировке на шее Энджина. На полпути между Хоул-Тауном и штабом Грис замечает небольшую стаю мусорных тварей. Пять минут он уговаривает Энджина развернуться и помочь разобраться с ними, ведь, несмотря на события последних суток, им все же нужно выполнять свою работу. Это первый глоток грядущей реальности. Шейла грохочет, ворчит и, в конце концов, испускает дух в гараже. Грис сокрушенно хлопает по приборной панели. — Ты молодец, девочка. Тем временем Энджин выуживает с заднего сиденья трофей. Это порядочный кусок хлама: ржавые трубы, выкрашенные золотой краской из баллончика, и приваренная сверху детская игрушка. Энджин оглядывает его с таким видом, будто и сам не помнит, что все выглядело настолько плохо. Грис смеется. — Гордишься собой? Ты задолжал мне новую тачку. — О да, оно того стоило. Лучший секс в моей гребаной жизни, — он перехватывает Амбрейкер под мышкой, наклоняется, как будто для поцелуя, но в последний момент отстраняется. Энджин хлопает ресницами. — Приходи спать в мою комнату. Честно говоря, у Гриса задница начинает ныть от одной этой мысли. Утро выдалось... насыщенным. В хорошем смысле, но ему все еще нужно это переварить. — На самом деле, не могу. — Спи, золотко, — Грис поправляет очки, а Энджин носком тяжелого ботинка поддевает помятую дверь, открывая ее. — Даже у таких жадных извращенцев, как я, есть пределы. Наверное. — Бам. Дверь захлопывается. Возвращение ласкового прозвища заставляет уголок рта Гриса дрогнуть. Время близится к обеду, и Грис не хочет попасться на глаза кому-то из ребят, поэтому соглашается на план Энджина. Снова. Ему действительно пора завязывать с этим. Но паршивая койка Энджина кажется куда уютнее собственной, просто потому, что в ней есть сам Энджин. Простыни прохладные, стены голые, но как только Грис оказывается под одеялом, Энджин тут же заключает его в объятия. Грис не знает, как он теперь вообще сможет засыпать, не чувствуя его запаха. Под знакомые скрипы, стоны и стуки штаба веки Гриса тяжелеют. Тихо, под мерный гул потолочного вентилятора, Энджин обхватывает его за талию и бормочет куда-то в плечо. — Спасибо. Грис не требует уточнений. Он почти уверен, что знает, за что тот его благодарит.

***

Грис просыпается от того, что чье-то длинное, худое тело вклинивается между их переплетенными руками. Он вздрагивает, оглядывается и издает протяжный стон. — Кстати говоря, я этого не одобряю, — заявляет Занка, еще глубже зарываясь между ними. Его вес поверх одеяла создает в простынях глубокий каньон, в который Энджин тут же сползает, освобождая место. — М-мм, насколько я помню, твоего мнения никто не спрашивал. Занка хмыкает, усаживаясь поудобнее. — Это конфликт интересов. И это странно. Грис у нас вроде как «папа» общины. Грис в ужасе натягивает одеяло на голову. Они не продержались и трех часов. Энджин вскидывается, оскорбленно фыркая. — А я, по-твоему, нет? — Ты – странный дядюшка, — подает голос Рие, примостившаяся в ногах кровати. Она подпиливает сломанный ноготь. — Дашь сигарету? — Нет. — Унылый дядюшка. — Вы ведь перепихнулись, да? — с отвращением спрашивает Занка. — Угх, видеть вас не могу. — Тогда уходи. — А Амо считает, что это романтично! — пищит Амо, восторженно потирая щеки. Грис даже не слышал, как она вошла. — Вы влюблены? Ледяной ужас охватывает Гриса. Холодный ком в животе, чувство, которого он не испытывал так остро за все свои тридцать с лишним лет. К счастью, Энджин просто отмахивается. — О-о, как мило, что ты думаешь, будто мы на это ответим. Милое личико Амо искажается от гнева. — Я не тебя спрашивала!!! Энджин тычет Занку прямо в почку, заставляя того взбрыкнуть. Грис перехватывает его локоть, кряхтит, когда Рие заваливается ему на ноги, и вытянутой ладонью останавливает Амо, готовую наброситься на Энджина. — Так, народ, хватит... В дверях робко показывается Рудо. — Э-э... Грис? У тебя случайно нет моей... Внезапно по системе оповещения штаба раздается раздраженный голос. Биииип. — Если через шестьдесят секунд у моего стола не выстроится очередь из Уборщиков, я возьму стопку этих нарядов на работу и засуну их туда, где солнце не светит. — Ну вот, — вздыхает Энджин, падая обратно на подушки. — Посмотрите, что вы наделали. Занка горько хмыкает. — Ой, бедняжка, не дадут тебе валяться в постели и вылизывать друг друга весь день. Надеюсь, ты не помрешь от этого. Грис решает, что пора брать на себя роль взрослого. Он садится, подталкивая Занку, а затем и остальных, спуская ногу с кровати. — Так, шевелитесь, не осложняйте работу Семиу. Встретимся в гараже. — Ладно, — вздыхает Рие, подбирая Амо. По пути она загребает Рудо. — Пошли, наверняка твои шмотки в комнате Гриса. Он их, небось, еще и сложил аккуратно. Скажи «спасибо». — Э-э... Спасибо, Грис. Грис старается не выглядеть слишком изможденным, когда улыбается в ответ. — Без проблем, малец. Занка прищуривается, глядя на Гриса. Осматривает его с ног до головы и произносит. — Надень шляпу. И уходим. Грис оцепенело поправляет свои всклокоченные спросонья волосы. Энджин начинает хохотать, даже не пытаясь подняться. — Да уж, долго тайна не прожила. Взглянув на лицо Энджина, Грис обмякает. — Ты знал, что так будет. — Пфф, ну да. Зачем бы я еще, по-твоему, ни за какие деньги, ни за сто миллионов лет жизни, ни за что не привел бы сюда пассию? — Он тянется вперед и хлопает Гриса по заднице. Тот подпрыгивает, слегка скандализированный. — Иди давай, ты им нужен. Грис делает шаг, но медлит. Энджин выглядит сущим кошмаром в этих мятых серых простынях: темные круги под глазами, порезы от осколков, разбитый нос, волосы торчат во все стороны, а губы распухли от бесконечных поцелуев. Но взгляд, которым он провожает Гриса... очень теплый. — Ты им тоже нужен, — констатирует Грис. В глазах Энджина вспыхивает удивление. Губы растягиваются в улыбке, и он переворачивается на бок. — М-мм. Я сразу за тобой. Конечно же, он врет, но это не страшно.

***

Фолло опускает молот на песок и отряхивает перчатки, сгибаясь пополам, чтобы перевести дух среди груды мертвых мусорных тварей. — Значит, ты и Энджин, да? — Сплетничать невежливо, — отрезает Грис. — Согласен. Но спать с коллегой – вполне вежливо. Грис опускает капот «Рейнджера», смахивая пыль. Двигатель перегрелся на солнце, и они точно не могут позволить себе оставить отряд без двух машин сразу. — Фолло, ты славный парень, но это не тот разговор, который я собираюсь с тобой вести. Фолло дуется. — Я не парень, мне девятнадцать. Грис хлопает его по плечу и сжимает так сильно, что у Фолло глаза лезут на лоб. — Давай притворимся, что этого разговора не было, ладно? Фолло морщится, кивает, а когда Грис отпускает его, растирает ушибленное место. Он откашливается, смотрит на небо, теребит воротник. — Значит, секс был паршивый. — Ты еще пожалеешь, что взялся меня подкалывать, — сулит Грис. — Нет, это расплата за то, что ты читал мне лекцию «про это» на глазах у той девчонки из Канвас-Тауна. Грис поджимает губы. — Ладно, справедливо. Внезапно земля начинает содрогаться. Песок вибрирует под ногами, оседая с тревожным шипением. Грис хватает Фолло и заталкивает парня себе за спину в тот самый миг, когда из-под земли вырывается гигантская змееподобная тварь. Фолло тянется к молоту с криком. — Ложись! Но не успевают они пошевелиться, как прямо посреди зубастой пасти монстра разверзается огромная дыра. Тварь стонет, скулит и с натужным хрустом рушится обратно в радиоактивный песок. Восседая на люке массивного танка, Рудо победно вскидывает средний палец и орет. — Получи, урод!! Сияющий красной энергией, утыканный шипами и расписанный символами своего имени – вот он, трофей их идиотской уличной гонки. Старая игрушка, возвращенная к жизни любовью юного Дарителя. Голос Энджина звучит через передатчик в чокере Гриса. — А? Полезная штуковина, правда же?

***

Грис курит, сжимая сигарету углом рта, выдыхает дым в сторону от барной стойки и запивает его остатками коктейля. Это местный самогон, из тех, что сжигают нутро, если вовремя не остановиться, но он дает приятный хмель, поэтому Грис заказывает еще. Семиу тяжело опускается на соседний табурет. — О боже, я напьюсь в хлам, — она кивает на полный стакан у его локтя. — Это мне? — Именно. — Храни тебя бог, — Семиу делает долгий глоток. Она не задает лишних вопросов, зная, что Грис вколотит любого в землю, если кто-то посмеет что-то подмешать в ее стакан. — Как рука? Грис засучивает рукав. — Все зажило, спасибо Аеше. Уголок рта Семиу изгибается в подобии улыбки. — Хорошо. А то ты мне весь стол кровью залил. — Прости за это. Работа – последнее, о чем они хотят сейчас говорить, так что они пьют в тишине под нестройный гул бара. Семиу оглядывается через плечо, прищуривается, а затем снова подносит стакан к губам. — Хочешь, я пойду и надеру ему зад? Грис бросает взгляд назад и снова отворачивается к стойке, затягиваясь. — Не надо, все нормально. — «Нормально»? Разве вы двое не... — Семиу фыркает, словно сама мысль об их отношениях ее раздражает. — Плевать. Обычно мне все равно, но ты не должен позволять ему обращаться с тобой как с какой-то интрижкой на стороне. Грис усмехается. В глубине бара, у бильярдного стола, Энджин вовсю очаровывает двух симпатичных девчонок с киями в руках. Он расслабленно прислонился к колонне, глаза полуприкрыты, руки притягательно скрещены на груди, флиртует напропалую. Грис выпускает дым через нос. — Я ему не надсмотрщик. Пусть делает что хочет, — Семиу резко поправляет очки. Грис предостерегающе поднимает ладонь, гася порыв ее силы. — Правда, я в порядке. Она выглядит неубежденной. — Грис, ты отличный парень. Не опускай планку только потому, что он хорош в постели. — Кто тут хорош в постели? — Энджин возникает за его плечом, весомо прижимаясь к спине и по-хозяйски обнимая за талию. Он забирает сигарету из пальцев Гриса и целует его в щеку. — Спасибо, лапочка. — Ну и где она? — спрашивает Грис. — Прямо здесь, — Энджин поднимает пустой остов старой, грязной сумочки. Она черная, или была такой, пока не выцвела на солнце до землистого оттенка. Семиу медленно моргает. Словно чувствуя, что ее терпение на пределе, Энджин ухмыляется. — Услышал, как одна девчонка жаловалась, что сумка разваливается, и она ее выбросит, как придет домой. Столь любимая вещь станет мощным инструментом, когда попадет в руки Рудо. Вечно думает о детях, даже когда притворяется, что ему наплевать. Семиу невольно смеется. — И что Рудо об этом подумает? — Наверняка будет в восторге, — пожимает плечами Грис. Семиу поднимает стакан, и Грис чокается с ней. Энджин усаживается по другую сторону от него, и она роняет. — Я, кстати, почти набила тебе морду. — Знаю, я чувствовал эти эманации жажды убийства через весь бар, — Энджин говорит, не вынимая сигарету изо рта, с этой нелепой драной сумкой на плече, и Грис ловит себя на мысли, что тот чертовски привлекателен. Требуется недюжинное усилие, чтобы не уволочь его на крышу и не стянуть с него штаны. Судя по взглядам тех девчонок у бильярда, он не одинок в своих желаниях. Что ж, им не повезло. Они выпивают еще по две, и когда Грис начинает чувствовать, что засиделся, он нашаривает кошелек и говорит. — Пожалуй, я пойду. Энджин оживляется, хлопая ладонями по стойке. — О, я тоже! Семиу не протестует. Она машет рукой, не оборачиваясь. — Берегите себя, голубки. — Разумеется, — отзывается Грис с напускной невинностью. — Увидимся в штабе. — Ну-ну. Грис кивает бармену, накидывает куртку и ждет, пока Энджин его нагонит. Они оба пытаются первыми открыть дверь, пока Энджин все-таки не выпихивает его наружу. Этой ночью идет мелкий дождь. Огни отражаются в лужах, создавая мерцающую дымку на улице. Люди перебегают от навеса к навесу, накрывшись куртками, другие замерли в дверных проемах, пережидая кислотный ливень. Энджин раскрывает свой зонт и манит Гриса под его надежную сень. Кажется, мир сужается до них двоих: больше нет шумных баров, визгливого смеха и стука бильярдных шаров. Только шипение капель, бьющих о мостовую. — Полезная вещь, — замечает Грис. — Спасибо. Энджин смеется и щелчком отбрасывает сигарету. — Ты ведь не из любопытных, да? — Что ты имеешь в виду? — Ты никогда не спрашивал ни про Амбрейкер, ни про мою трагическую предысторию, — Или про его настоящее имя. — От любого другого я бы уже ждал допроса с пристрастием. Грис задумчиво хмыкает, осторожно обходя особо подозрительные лужи. Август только-только смастерил ему эти ботинки. — Мне не обязательно знать все это, чтобы ты был мне дорог. Энджин замолкает. Грис кожей чувствует его обжигающий взгляд. Он никогда не будет ждать от этого человека слов любви, но он чувствует её. В дверях, которые тот открывает, в руках, что его держат, и в тех безмолвных подарках, что он находит повсюду (лишняя порция еды в тарелке, деньги, спрятанные в карманах, редкие запчасти в багажнике). Грису ничего от него не нужно, и все же в самой природе Энджина заложено – Дарить. Когда Энджин наконец говорит, его голос звучит чуть хрипло. — Слышал, намечается еще одна гонка за пределами Рокет-Тауна. Грис улыбается, засунув руку в задний карман джинсов Энджина. Тот горячий даже через ткань. — У тебя есть тачка? Тяжелая рука ложится ему на плечи. — М-мм. Нет. Но я знаю одного парня.