Особенности понимания эксперимента 1006

Жить с игрушками на заводе бывает порой очень утомительно. Согласившись остаться, Ангел буквально согласился на ораву детей, самого разного калибра. И ворчащего деда в телевизоре. А ведь был ещё паук и с ним вообще отдельная история. В общем скучать приходилось примерно никогда. Утром, перед обходом фабрики, который был практически ритуалом на день, нужно было проверить зверинец. Детей любимых, конечно. Когда удалось наладить поставку еды на фабрику с помощью современных технологий доставки, голод ушёл, но теперь каждый день человек должен был совершить променад с огромной тележкой. В этом обычно помогал либо Хагги, за лишний жирнючий кусок мяса, либо роботы Харли. Последний иногда ворчал, но когда Прототип однажды услышал возмущения, бедному подбили пару мониторов и пригрозили отключением. После этого поручения роботы выполняли молча, хотя Харли и отрицал, что боится Оливера в гневе. Но все знали, что своей вновь обретенной жизнью старый дед дорожил, просто его в этом фесилити никто никуда не ставил. Вроде и умный, вроде и суперкомпьютер, а огребает так же, как при жизни. Ничего не изменилось. Не получилось, не фортануло, как говорится. Так вот, возвращаясь к кормежке. Это было целое событие. Так как габариты у всех мягко говоря разные, Мясник разработал рацион для всех. Туда входило не только мясо, но и овощи, фрукты, иногда крупы и как ни странно, рыба. Они провели контрольные тесты и каждый зверёк-ребенок нашел себе что-то по вкусу. Кто-то после голодных лет и мертвечины отказался от мяса совсем, кто-то наоборот налегал особенно сильно и из-за этого приходилось буквально контролировать, сколько они съедают. Ограничения были мягкими и нужны были лишь ради того, чтобы игрушки чувствовали себя комфортно. Поначалу они бросались на еду, ибо были совсем голодные, злые и чуть ли не дрались за лишние порции. Со временем это удалось немного скорректировать, но все приемы пищи до сих пор проходили порознь. Во избежание. Первыми он навещает малышей Хагги. Они сидят в своей маленькой комнатке и всегда ждут, пока Ангел расставит их порции. Они по характеру чем-то похожи на попугайчиков и их рацион, что удивительно, чаще состоит из чего-нибудь мягкого, вроде фруктов и перетертых ягод. Мясо они просят редко, а вот за свежие кусочки тех же бананов или киви готовы продать душу. Их обязательно погладить, дать лишний кусочек фрукта каждому после еды и можно уходить. Маленькие твари хуже всех поддавались корректировке и до сих пор кормить их можно было лишь усадив по разным маленьким камерам. Но потом, после еды, они благодарно болтались рядом и нередко лезли на руки. Они предпочитали мясо, а уж отварное, жаренное или сырое разницы не было. Понемногу удалось отучить их от того, чтобы бросаться на собратьев, но они до сих пор были полуагрессивны во время еды. Голодные годы давали о себе знать. Их после завтрака нужно было заставить принять витамины, проверить пасти и только после отпускать на вольные фабричные хлеба. С крупными игрушками всё было совсем просто. Хагги и Кисси получали сдвоенную порцию мяса и птицы. Они обожали цыплят и нередко заедали их как десерт. Зрелище, конечно, то ещё, но вкусы на то и вкусы. Кисси, будучи девочкой, нередко ещё таскала фрукты. Хагги фыркал, но Мясник знал: когда никто не видит, Кисси его тоже кормит. В конце концов у них появилась своя корзина, ну или вернее тазик, с фруктами. И им удобно, и Ангел не переживает, что обделил. Кэтнап предпочитал мясо, но если Ангел притаскивал целую коробку свежемороженой рыбки, особенно слегка соленоватой, начинался спектакль. Человек кидал рыбку и Кот, приноровившись, ловил её в полете. И вкусно хрустел. А потом долго долго урчал где-то рядом. Ярнаби мог спокойно заточить целую коробку мяса в день и был казалось совершенно доволен этим. Но даже у него были слабости: сладкий батат. С ним он играл, грыз и спал. Иногда он спецом приносил крупную картошину, чтобы с ним поиграли. Дурной клубочек шерсти. Но человек его всё равно любит и играет, если просит. Гиблет, которого Мясник тоже в каком-то смысле прикормил, обожал сладкие тосты и фрукты, мясо ел редко, говорил, что после стольких лет даже запах жаренного или свежего мяса вызывает ощущение тошноты. Вывертыши обожали курицу. Наблюдать за ними были почти умилительно. Вот кидаешь ты цельные куры, штуки четыре-пять. Темнота думает, думает, а потом набегает, чавкает, довольно посапывая и потом расходится снова по своим домикам. Доуи, который долгое время отказывался от еды, в конце концов признался, что очень скучает по запеченому мясу. Он мог есть и сырое, но Ангел научился запекать в их фабричных духовках большие куски так, чтобы и Тестоман мог вдоволь наесться. Игрушки, которые жили с Доуи, тоже были своеобразными. Кто каши обожал, кто запечённые овощи, кто какие-нибудь мясные блюда. Всё это учитывалось и порции тоже были рассчитаны на их тела. Муторно ли это было? Может быть только на начальных этапах, когда они только разбирались кто и что любит. А потом производство наладилось и теперь большинство блюд приходило либо полуготовым, либо уже расфасованным по позициям. Благодаря тому, что под своеобразную кухню Мяснику отдали довольно большое помещение, проблем с размещением еды и её хранением не возникало. Ему нравилось им готовить и кормить. К тому же большинство больших игрушек взяли на себя ответственность за посильную помощь. Отнести огромные коробки, принести что-то или помочь с утра с разносом порций тем, кто не агрессивный. Это значительно облегчало жизнь. Единственный, кто не употреблял еду, кроме Поппи и Прототипа, был Харли, по понятным причинам. Живая система фесилити нередко вздыхала, говоря о том, что жалеет только о том, что не может накидаться как следует, чтоб забыть их лица к чертовой матери. За это тоже был бит Прототипом, после чего ещё недели полторы возмущался, что эта фабрика стала просто невыносимой и над ним, бедным компьютером, издеваются просто так. Однажды в руки к человеку попал бурбон. Харли жадно смотрел на бутылку со всех сторон. Он к ней и так, и этак, и роботов поближе ставил и вообще... А потом кто-то из зверьков бутылку разбил и маленькая радость Харли превратилась в Великую трагедию. Он ворчал, ворчал на всех, ведь бутылочка была его способом рефлексии, он мог думать о том, как было бы вкусно выпить её всю и забыть всё вокруг как страшный сон. После пятого дня стенаний Прототип опять его огрел. Ворчливый дед ноль, чудовище фабрики один. Мониторы Харли терял как семечки, ведь щелкали их так же часто. Кстати говоря о главном чудовище местного фесилити. Прототип... Нет, он не ел. Поначалу. Но пристрастился по чуть-чуть пробовать то, что человек готовил для себя. Для него порции скажем прямо были скудноваты, но он не хотел есть, он хотел просто распробовать. Что почти всегда заканчивалось половиной чужой порции. Ангел находит это забавным и просто готовит чуточку больше, зная, что наглая паучья жопа обязательно придет попробовать. Поппи ела. Или лучше сказать принцесса завода предпочитала смузи или перетертые фрукты с какими-нибудь кашами, хоть и позволяла себе это довольно редко. Она привыкла, что еда была не особо нужна и порой просто забывала о необходимости немного перекусить. Но смотря на пример Оливера, всё же потихоньку пришла к тому, что еда это неплохо. Каждый раз, возвращаясь в комнату после завтрака, человек любит заварить себе кофе и просто минут десять посидеть в тишине. Больше как правило не получается, у него всё ещё обход завода, где-то что-то снова ломается, кто-то опять в нём нуждается и вообще ангелы нынче нарасхват. Единственный лучик солнца в этом загруженном графике — маленькая Кисси Мисси. Малышка любит увязаться за ним до маленького помещения, где человек любил завтракать, и развлекать танцами. Она кружится вокруг своей оси, танцует и хлопает в свои маленькие ладошки, заставляя человека улыбаться. После этого обязательно нужно дать малышке вкусняшку, например небольшой кусочек шоколада и похвалить. Маленькая розовая «пантерка» смущённо сложит свои маленькие лапки и будет забавно качаться из стороны в сторону. После этого всего можно брать грабпак и идти работать, потому что в сутках всё ещё слишком мало часов, а работы у него непочатый край.

***

Не смотря на то, что работал Ангел много и иногда мог даже отказаться от сна ради проверки какой-то новой темы для улучшения качества жизни на фабрике, ему категорически не позволяли перерабатывать. У игрушек словно стоял какой-то тумблер на то, сколько людям можно работать и сколько надо отдыхать. Потому что они исхищрялись самыми разными способами отвлекать его от работы и уводили обратно в сторону комнат отдыха. Иногда, конечно, ради еды, потому что каждый из них четко знал время на перекус и обедозавтракоужин. Но вечером, как правило после восьми, когда становилось совсем темно, к нему вереницей приходили те, кто желал его уговорить не перерабатывать. Доуи был прост. Он дожидался, пока человек закончит одно дело, брал его и уносил в комнату, по пути отвлекая новостями или шутками. Кэтнап предпочитал тихонько брать за шкирку и уносить. Ещё и мурча при этом. Злиться на пушистую заразу не получалось, он подсовывал свой маленький плюш и тот своей милотой всё менял. Маленькие криттеры были хитрее и нередко жалобно просили помочь в решении какой-то проблемы, которая в итоге «сама собой решалась в процессе его прихода». Хуже них всех был Оливер. Он приходил и вставал поодаль. Смотрел. Иногда десятки минут. Работать так было решительно невозможно, особенно когда шут всё норовил его потрогать своими острыми культяпками. Приходилось сдаваться и позволять себя унести на ночь. Старый дед во всем этом принимал активное соучастие. Ведь это именно он каждый раз сдавал места, где обитал человек. И всё всегда строго по графику. Харли был мелочен в своей маленькой мести, но человек не то чтобы прям расстраивался от этого. Сон на фабрике был тоже со своим особенным ритуалом. Начать хотя бы с того, что человек не мог спать в стандартной маленькой комнате. Почему? Потому что вокруг него тогда не будет места для всех желающих. В просторной комнате, которую в итоге отдали Ангелу в качестве спальни, есть тысяча и одно спальное место. Совершенно без преувеличений. Собственно кровать, на которой он спит, она здоровая, с мощним низом и балдахином. Балдахин ему нужен исключительно для хоть какого-то уединения, хотя некоторых наглых пауков это не останавливает. На полу куча лежанок. От больших, на которой любит спать Дремот и Хагги с Кисси, до совсем маленьких, для криттеров или мини Хагги. Все стены украшены своеобразными лежанками, гамаками или ещё чем, что игрушки посчитали пригодным для сна. Есть куча мягких диванчиков и в целом комната похоже на какой-то склад того, на чем можно спать. Но Ангелу нравится. Иногда, в особенно тяжёлые дни, он падает спать на тех же лежанках и засыпает с удовольствием, потому что они довольно мягкие. В таком случае вокруг него обязательно уложатся остальные игрушки. Особенно Кот, который сворачивается клубком вокруг и урчит свою песню всю ночь, чтобы человеку спалось лучше. Но в обычный день других не подпускают спать рядом. Потому что кровать это территория занятая. Одним конкретным пауком. Оливер не может занять постель полностью из-за своих габаритов, но может положиться рядом хотя бы половиной тела и уложить голову на грудь человека, чтобы слушать чужое сердцебиение. Это его особенный ритуал и привилегия. Ночами, когда фабрика засыпает, главное чудовище Плейтайм тихо, насколько может, проходит, почти что просачивается в комнату и позволяет себе расслабиться до утра. Оливер испытывает почти нежное благоговение, когда человек расслаблено посапывает, положив руку ему на спину или голову, чтоб не ушёл. Фабрика действительно стала для него домом. А игрушки детьми, о которых он заботится со всей нежностью. Здесь он нашёл своё место и тех, кто тоже готов о нем заботится. Его жизнь действительно круто изменилась. И он счастлив здесь.