Особенности понимания эксперимента 1006

Поппи совсем не ожидала, что в одно прекрасное утро Кисси войдёт в её комнатку и молча достанет её из кейса. — Кисси? Что происходит? Кисси! — кукла брыкалась, извивалась, пытаясь понять, что вообще происходит, пока не поняла, что её несут куда-то наверх. В конце концов они оказались прямо под нишей крыши одного из зданий фабрики. Тут была довольно большая зона, светило солнце, а в центре солнечного пятака в кресле сидел Ангел, подпирая голову кулаком. Поппи замерла. Она уже не надеялась снова его увидеть, в её голове крутилось столько мыслей, вина почти убила её изнутри, но вот он, живой! — Ты... Ты живой, Ангел! — Кисси опустила куклу во второе кресло что стояло напротив и от неожиданности и света, попавшего в глаза, Поппи зажмурилась. — Живой, живой, убить меня стало не так просто, Поппи. — Я не хотела чтобы вышло... Что вышло... Мне правда очень жаль, ты... Ты не должен был пострадать! — Это всё итак ясно, Поппи. Я сегодня попросил Кисси принести тебя сюда не для этого. Нам нужно серьёзно поговорить. — О... О чем? — Поппи осела и посмотрела на человека слегка испуганно. — О сути твоих решений и о том, что будет дальше. — Я не понимаю? — Представь себе ситуацию. Твоё дело прогорело, всё случилось так, как ты того хотела. Что будет дальше? Спасли сироток, дальше что будешь делать? — Я... Я сделала бы всё, чтобы они оказались в безопасности! — А ты знаешь, что нужно для этого? — Я... — Поппи. Ты вообще задумывалась о том, что произошло и почему вы всё ещё имеете возможность здесь быть? — Что ты имеешь ввиду? — Тринадцать с половиной лет назад эта фабрика закрылась. Тебе не приходило в голову, почему за столько лет, даже за первые десять, сюда никто не пришел? Кукла задумалась. Десять лет они жили здесь, борясь за выживание, но... Правда, сюда никто не приходил. — Я знаю, что у вас были другие проблемы, но меня этот вопрос несколько обеспокоил. Знаешь, странно, что погибло такое количество народу, а всем словно всё равно. Сотни сотрудников были убиты. Какая-то часть была выращена в пределах этой фабрики и вряд ли они имели жизнь вне её. Но у подавляющего большинства людей, что тут работали, была частная жизнь. Жены, матери, дети, родственники, друзья. И никто за столько лет не обеспокоился о том, что такое количество людей просто пропали? — Возможно... Работая тут, были... Контракты? О неразглашении? — Возможно и были. Но лишь у докторов. У тех, кто работал достаточно глубоко. Знаешь. Я поднял записи, спецом пришлось перебрать огромное количество документов. У многих были семьи. И чтобы эти семьи не стали искать? Это как минимум странно. Я спросил об этом у Сойера, он предположил, что есть кто-то ещё, кто-то, кто оставил фабрику законсервированной. — Хочешь сказать... Кто-то знал? — Более того, кто-то не просто знал, а возможно даже имел своих людей внутри фабрики и они тоже могли быть причастны к началу Часа Радости. Не прямо, разумеется. Но они, должно быть, были достаточно глубоко внедрены, чтобы при начале катастрофы человек вне зоны бедствия узнал всё, что необходимо и дал срочные распоряжения. Тот, кто очень быстро заткнул за пояс всех недовольных. Ведь за столько лет ни одного слова в газете о закрытии. Ни новостей об этом. А такие места тихо не уходят, Поппи. Это буквально маленькая страна со своим внутренним миром. И чтобы этому позволили просто исчезнуть? Звучит довольно нелепо, не находишь? — Да... Да, ты прав, но это не отменяет того, что происходило внутри! — Да, разумеется. И со всем этим, ты думаешь, что вам позволили бы просто уйти? Я почти уверен, что если хоть раз всплывёт информация о детях, о сиротах, то исчезнет эта же информация так же быстро. Вы просто... Попадете на другую фабрику, к другим людям и всё повторится. Поппи парализовало. Об одной мысли о том, что всё может начаться сначала, у неё начиналась паника и в груди что-то болело. Мясник смотрел на неё серьезным, тяжёлым взглядом. Сейчас он действительно напоминал взрослого, опасного человека, который явно понимает больше, чем она сама. — И... И что нам делать? Если фабрика... Если сейчас всё так, то ведь могут прийти? Когда-то. — Могут. И я почти уверен, что придут. Фабрика не может стоять вечно никем не тронутая. Вероятнее всего, они чего-то ждут. Я склонен предполагать, что они ждут, пока вы все перебъете друг друга. Скорее всего, когда это произойдет, сюда приедет группа, которая соберёт то, что осталось. Очень удобно производить изыскания на уже погибших. — А как же... Дети, сироты... Игрушки? — А на них всем плевать. Они расходники. У них таких материалов скорее всего гораздо больше, чем здесь. — Мясник подпалил сигарету и затянулся, выпуская дым вверх. — Это бесчеловечно... — Поппи, им было все равно, пока вы были живы. Как думаешь, будет ли им не всё равно, когда вы просто подопытные экземпляры? Не думаю. Подумай трезво. Что вас ждёт в таком случае. — Опыты... Они снова... Снова будут нас рвать, делать больно... Опять, опять, снова и снова! — голос сорвался, Поппи всхлипнула и помотала головой. — Ты... Что ты хочешь? — Как и ты, я желаю спасения для них. Но не путем убийства. В конце концов, мы кое-что выяснили. Тебе нужно сделать выбор, Поппи. Ты будешь с нами и не потеряешь всё это. Либо ты уйдешь. Одна. Я даю тебе возможность выбирать, потому что ты всё-таки достаточно умна, чтобы проанализировать всё то, что я тебе сейчас рассказал. Это далеко не всё, но просто для размышлений, чтобы у тебя было представление о том, во что именно ты хочешь влезть. А был ли выбор? Теоретически да, Поппи могла просто взять и уйти, не подвергая свою жизнь опасности. Час радости и так неслабо отразился на психике девчонки, несмотря на то, что это было её желание. Но по сути выбора не было, и они оба это знали. Поппи не бросит тех, кто стал ей дорог за больше, чем десять лет. — Ты знаешь, что я выберу. Я не уйду. Пути назад просто не было... Возможно, тринадцать лет назад Поппи без сомнений выбрала бы личную свободу, но не сейчас. Слишком много всего произошло, чтобы поставить крест. «Что ж, значит, опыты. Снова...» — Хорошо. Ты ведь знаешь, что я не собираюсь давать никого из вас в обиду, правда? — чужое лицо наконец-то расслабилось и Ангел поднялся, подходя ближе и сев на корточки перед куклой. — Вы мне всё как семья. Ты, Кисси, остальные игрушки, даже Харли и тот тоже. И... Он. Я хочу, чтобы зная всё это, ты наконец-то поговорила со своим братом. Я не хочу, чтобы вы ссорились. Он не хочет ненавидеть тебя. Всё это решаемо. Поппи смотрит на протянутую руку и снова, как и в прошлый раз, несмело протягивает свою в ответ. Но ничего плохого в этот раз не происходит. — Оливер волнуется за тебя, пусть даже и обижен, пусть даже и он злится, но вы оба наворотили делов. Так что надо решать. Потихоньку начать сначала и поговорить нормально. Если... Если ты, конечно, готова к этому. Если уж не со мной, то хотя бы с ним. Он ведь попытался пойти тебе навстречу. Сделаешь ли ты для него тоже самое? — Я не знаю, о чем говорить... — призналась Поппи больше самой себе, чем Ангелу. — Я просто не знаю, как можно забыть все, что было и начать сначала. Это сложно, мы нормально не разговаривали примерно никогда, даже в детстве. Я могу попытаться, но я правда не знаю, что делать. В голову врезались флешбеки прошлой жизни. Попытки Людвига сделать детей друзьями, час Радости, осознание того, что было сделано, слабая попытка примириться с Прототипом, которая провалилась и привела к заточению... Им просто не объяснили, как жить, но упорно требовали быть живыми. — Начни с того, что сейчас считаешь важным. Я побуду рядом с вами и если что, можешь прятаться за меня, если он снова будет тебя пугать, — предложил Ангел, чуть улыбнувшись. — Ты это серьезно? — Совершенно серьёзно. Я же ваш личный психотерапевтический Ангел. — Есть ли что-то, в чем ты плох? Мясник, психотерапевт, дрессировщик и просто особенный человек. — Последнее в современных реалиях звучит немного обидно, но мне подходит. Кто ещё согласился бы прийти на заброшенную фабрику из-за писем про мак? — Только настоящий Ангел. — Ну да, — усмехнулся человек. — Ну что, пойдём?

***

По пути к брату Поппи успела продумать концепт разговора. Оправдания были лишними, простые извинения или их подобие бесполезны, оставалась только искренность, импровизация и надежда на то, что Олли не проткнет сестру когтями хотя бы в первые пять минут разговора. Знал ли Оливер о том, что Ангел ушёл поговорить с сестрой? Знал. И с трудом оставался на месте, потому что это было личным делом, но Ангел мягко напомнил, что изначально всё началось из-за того, что он пострадал, так что он пока хотя бы начнет и приведет после Поппи к нему, если игрушка захочет остаться. Почему-то Прототип знал, что она решит остаться, уверенность в этом была железной, ведь она никогда не бросит тех, кого отныне считала своей семьёй. Когда человек пришёл в выбранную комнату для «переговоров» брата и сестры, Олли неспешно поднялся на клешнях, снова возвышаясь над всеми. Кисси и Гиблет, которые не хотели оставлять Поппи хотя бы без моральной поддержки, остались снаружи, но заглядывали украдкой, беспокойно поглядывая на Прототипа. Одна из болванок доктора тоже была по близости. Он отбрехался, что вообще по делу и нет ему никакого дела до разговора, но всё никак не уходил, подсвечивая любопытным глазом. — Итак... Эээ, я пожалуй для начала обозначу то, что я тут для своеобразного стоп крана, помимо вполне очевидного успокаивающего эффекта. Если я прошу вас остановиться и не выходить из себя, вы прекращаете. Оба. Это делается на случай, если вы снова попытаетесь уколоть друг друга. Так что спокойно и без лишних оскорблений в сторону друг друга. — Ты сам миротворец, Ангел, — произнес несколько язвительно Прототип. — Для особо наглых и злых у меня всё ещё есть грабпак. И я им воспользуюсь, при необходимости. — Злая птичка... Хорошо. Мы поняли. Разговор начался неловким, но комфортным молчанием. Ангела радовало, что Поппи не начала сходу предъявлять претензии, а Олли не подхватил настроение сестры, испортив попытку примириться окончательно, но с другой стороны такими темпами они ни к чему не придут, что не есть хорошо. — Так... — человек решил помочь начать диалог. — У вас обоих скопились претензии и недопонимания, это нормально. Но пора разрешить конфликты. — Да никаких конфликтов и нет, — протянул Прототип. — Сестрица же не видит проблем. Несмотря на огромную любовь к Олли, Ангел сейчас желал как следует треснуть клоуна по голове, чтобы тот не усугублял конфликт ещё сильнее. — Проблемы есть, вы пришли поговорить, а не молчать и не подкалывать друг друга. Говорите. Поппи помолчала ещё немного и, тихо выдохнув, будто собираясь с силами, всё же неловко приблизилась к клешне. — Я никогда не думала о том, через что проходил ты. Слишком много зацикливалась на своей боли и том, что... Что считала важным. Если бы я знала о том, как... Как он поступил, думаю, что возможно я могла бы смотреть на ситуацию не так однобоко? Я мало что знала о том, почему они это делают с нами и сейчас, признаться, всё ещё не знаю всего. Но... Я была напугана. Тогда. Ты был прав, когда сказал, что я испугалась взять ответственность. Я боялась, и признаться, боюсь даже сейчас, но мне... Мне хочется верить, что возможно всё ещё есть шансы... Хоть какие-то, что мы можем... Попробовать? Пожалуйста? Она с опаской подняла голову вверх, ожидая реакции. Было страшно, что сейчас её просто снова ударят, отстранятся или не примут. Ангел стоял чуть поодаль. Он хотел бы поддержать малышку, но сейчас нужно было дать им самим разобраться. Гиблет и Кисси замерли в тревожном ожидании. Что же сделает Прототип... — Обнулить все разом я не могу, — вздохнул Оливер. — Но попробовать можно, я ведь хотел. И пытался. Наверное, нужно сказать, что ты не виновата, но ты виновата, и я рад, что ты перестала думать, что все произошло только из-за меня, что только я монстр. Поэтому, попробовать можем. «Ладно, все прошло лучше, чем я ожидал. Без подколов не обошлось, но есть конструктивный диалог, уступки и никаких истерик — это успех», — думал Ангел, ощущая гордость за Олли. Когда стало понятно, что к грубости сиблинги переходить не планируют, а вполне мирно разговаривают, Ангел потихоньку удалился, оставляя их наедине. — Приглядывайте за ними. Если что, звоните, — дал он наказ Кисси и Гиблету. — Я буду не далеко, так что появлюсь быстро. — Думаешь, это понадобится? — уточнил перешитый герой. — Надеюсь, что нет. Просто... Не теряйте их из виду. Харли, стоящий неподалеку, поднял взгляд от кипы бумаг, что держал в руках все это время. — Даже часа не прошло. — Ты нашёл что-то? — Нашёл. Пришлось вскрывать сейф у Пьера и Риттермана, но твоя догадка с возможным «благодетелем», который прикрывает всё, что здесь происходит, возможно верна. Точнее... Это уже практически доказано. — Что ж, три года здесь многому меня научили. Пошли, посмотрим, что там вообще. Если всё так, как я думаю... Проблемы могут возникнуть в самом ближайшем обозримом будущем. Они скрылись в стороне серверной, тихо переговариваясь между собой. Гиблет, провожая их взглядом, поймал себя на мысли, что иногда Ангел бывал таким же пугающим, как и доктор, особенно в своем желании их защищать...