Особенности понимания эксперимента 1006

Тонкие когти касаются чужой макушки. Человек даже не дёргается, лишь поудобнее зарывается носом в одеяло. Он лёг всего пару часов назад, а теперь Прототип мог наблюдать за чужим спокойствием. Он перебирает пряди волос кончиками когтей, едва касаясь головы. Люди такие хрупкие, слабые, даже удивительно, что этот мужчина когда-то смог победить их. А теперь он не только живёт среди них. Он стал важной частью экосистемы фабрики и без него всё становится не таким. Прототип тогда, в самом начале думал, что его отвращение к бывшему работнику фабрики будет долгим, но упрямый человек переломил его мнение своим осторожным подходом. Теперь вот спит на его задней части, без какого-либо страха вообще, ещё и устраивается поудобнее, расслабленно доверяя свою жизнь чудовищу. Вообще-то можно было отнести человека в комнату и дать ему нормально отдохнуть, но Прототип после длительного периода своей хандры и отсутствия Ангела рядом, хотел вернуться к работе, а так как отпускать человека не хотелось от слова совсем, он просто сказал, что Ангел вполне может спать на его задней части, чтобы не уходить. Ангел согласился и они даже проговорили какое-то время, пока человек окончательно не уснул. Оливер думал, что так он сможет не отвлекаться. Простого знания того, что человек спокойно спит прямо позади должно было быть достаточно, но нет. Как оказалось, это не работало. Он постоянно только и делал, что оборачивался, чтобы посмотрел на него. Процесс новой реконструкции шёл медленно, Прототип просто слишком часто отвлекался. В конце концов он отложил незаконченное тело, отключил подачу вещества и медленно повернулся к сопящему человеку. Да, Прототип знал достаточно, чтобы понять, что его поведение это следствие глубокой травмы от возможного ощущения чужой смерти и потери, но ему совсем не нравилось то, что он становился таким. Эмоции перегружали, их становилось сложнее контролировать, а это вело к критическим ошибкам. Он думает об этом, осторожно касаясь самыми кончиками когтей чужой головы снова. Его маленький, упрямый человек, который пережил так много, и даже не смотря на то, через что ему пришлось пройти, он оставался их Ангелом во тьме. Их личное сокровище, которое они вряд ли когда-нибудь будут готовы отдать. — Ты разве не должен работать? — человек даже глаз не открывает, но звучит сонно, точно только что проснулся, а Прототип небрежно тыкает когтем в щеку. — Ты спал, — не вопрос, простая констатация факта. — Спал. Но мой сон слишком чуткий, а ты всегда издаешь этот странный звук, когда о чем-то волнуешься. Тебя что-то беспокоит, что ты не можешь вернуться к своему творческому процессу? — Ангел с удовольствием потянулся, зевая, а после вытянул руки, чтобы Прототип мог взять его. Шут подхватил его осторожно, удерживая бережно, после чего всё же решил сменить место. Ангел лежал на когтистых руках, всё ещё укрытый одеялом, потому что местами на фабрике теперь было прохладно. Близилась зима. — Мᴏи чᴇᴧᴏʙᴇчᴇᴄᴋиᴇ чуʙᴄᴛʙᴀ ᴄᴧиɯᴋᴏʍ ᴨᴇᴩᴇᴦᴩужᴀюᴛ ʍᴏю ᴦᴏᴧᴏʙу ʙᴏ ʙᴩᴇʍя ᴩᴀбᴏᴛы. Эᴛᴏ ᴏᴛʙᴧᴇᴋᴀᴇᴛ. Сᴏᴄᴩᴇдᴏᴛᴏчиᴛьᴄя нᴇ ᴨᴏᴧучᴀᴇᴛᴄя, — поделился Прототип, вышагивая в коридорах. — Это случилось после воздействия той штукой? — задумчиво спрашивает Ангел, перебирая пальцами по железным когтям. — Дᴀ. В ᴏᴄнᴏʙнᴏʍ ᴨᴏᴄᴧᴇ ϶ᴛᴏᴦᴏ. Сᴧᴏʙнᴏ я ᴄᴛᴀᴧ... Кᴀᴋиʍ-ᴛᴏ бᴏᴧᴇᴇ... — Человечным?... Прототип не ответил, но по тому, как чуть сжались когти, Ангел понял, что скорее всего попал в цель. Он знал, насколько Олли было важно не вспоминать о своей человеческой сути, он давно это отринул, но теперь ему это вернулось сторицей. Он поднял голову и не совсем понял, куда именно паук его нес. — И куда мы идём? — Ко мне в логово. — Тебе действительно так нравится называть это место логовом? — улыбнулся Ангел. — Нравится. Это и есть логово. — Да, да, ты прав, паучье логово. Единственное место, где была возможность укрыться от глаз доктора, от других игрушек и побыть наедине без остальных. — Хочешь поговорить о том, что ты чувствуешь? — спросил Ангел, когда паук с удобством обосновался всё в той же глубокой яме, которую он давно привел в порядок и здесь опять была целая куча личных вещей его человека. Каменное логово, разумеется, с элементами декора... — Хᴏчу. И ᴨᴏняᴛь ᴨᴏчᴇʍу ϶ᴛᴏ ᴨᴩᴏиᴄхᴏдиᴛ. Пᴏᴛᴏʍу чᴛᴏ ᴨᴏɜʙᴏᴧяᴛь ᴄᴇбя ᴨᴏᴛᴩᴏɯиᴛь я нᴇ буду. Бᴏᴧьɯᴇ ниᴋᴏᴦдᴀ, — проскрипел Прототип, склоняясь над чужим лицом, позволяя огладить маску по краю. — Я знаю, милый, знаю. Всё в порядке. Давай просто попробуем разобраться, что произошло с твоим восприятием. — улыбнулся Ангел. — Ты. Ты случился, — голос звучал устало, но не обвиняюще, Олли заставил человека снова полулечь, чтобы самому обосноваться на чужих коленях. — Пᴏᴄᴧᴇ ᴛᴏᴦᴏ... Кᴀᴋ ᴛы ᴨᴩᴏᴨᴀᴧ, я нᴀчᴀᴧ ɜᴀʍᴇчᴀᴛь иɜʍᴇнᴇния. Нᴇ ᴋᴩиᴛичныᴇ, нᴏ ᴏни быᴧи. А чᴇᴩᴇɜ ᴨᴏᴧᴦᴏдᴀ ᴄᴛᴀᴧᴏ ᴄᴏʙᴄᴇʍ нᴇʙынᴏᴄиʍᴏ. Нᴏ чᴛᴏ ᴋᴀᴄᴀᴇᴛᴄя ᴛᴏй ᴄᴛᴩᴀннᴏй ᴄубᴄᴛᴀнции, ᴛᴏ я нᴇ ʍᴏᴦу ʙᴄᴨᴏʍниᴛь ᴏᴛᴋудᴀ ᴏнᴀ. — Не можешь?... — поглаживая чужую макушку, спросил Ангел. — Дᴀ. У ʍᴇня ʙ ᴨᴩинциᴨᴇ ᴛᴇ дʙᴇ нᴇдᴇᴧи ᴄᴧᴏʙнᴏ ᴄᴛёᴩᴧиᴄь иɜ ᴨᴀʍяᴛи. Я ᴨᴏʍню ᴧиɯь дыʍ, бᴏᴧь и ᴋᴀᴋᴏᴇ-ᴛᴏ ᴦᴧухᴏᴇ, ʙᴄᴇᴨᴏжиᴩᴀющᴇᴇ ᴏᴛчᴀяниᴇ. А ᴨᴏᴛᴏʍ ᴨᴩиɯёᴧ ᴛы. И ʙᴄё, ᴏᴄᴛᴀᴧьнᴏᴇ ᴛы и ᴄᴀʍ ɜнᴀᴇɯь. — Это странно, не думаешь? — Дуʍᴀᴧ. И иᴄᴋᴀᴧ ʍᴏʍᴇнᴛ, нᴀ ᴋᴏᴛᴏᴩᴏʍ ʍᴏᴦ ᴄᴛᴏᴧᴋнуᴛьᴄя ᴄ чᴇʍ-ᴛᴏ ᴄᴛᴩᴀнныʍ нᴀ ɸᴀбᴩиᴋᴇ. Нᴏ нᴇ нᴀɯёᴧ ничᴇᴦᴏ. Либᴏ чᴛᴏ-ᴛᴏ ᴨᴩᴏиɜᴏɯᴧᴏ ужᴇ ɜдᴇᴄь, ᴧибᴏ ɜᴀᴨиᴄи ʍᴏᴦᴧи иɜʍᴇниᴛь. — Проверял? — Инᴀчᴇ ᴨᴏчᴇʍу бы ʍы ᴄнᴏʙᴀ ʙ ᴨух и ᴨᴩᴀх нᴇ ᴩᴀɜᴩуᴦᴀᴧиᴄь ᴄ нᴀɯᴇй дᴏᴩᴏᴦᴏй Сᴏᴇчᴋᴏй, — Олли хмыкнул. — Я всё ещё не понимаю, как оно работает и почему ты оказался так сильно подвержен её воздействию... Но мы разберемся. Обязательно. — Я всё ещё... Думаю, что то, каким ты меня нашел, было довольно ужасно. — Ты меня напугал. — Знаю. Но ты справился с тем, чтобы меня вытащить. Это... Сильно. Ангел нахмурился, сжал края маски и внимательно посмотрел на чужое улыбающееся лицо. — Ты можешь делать что угодно, я знаю и прекрасно осознаю, кто ты и на что способен, Оливер. Знаю насколько ты ненавидишь тех, кто сотворил это с вами. Но... Раз уж ты сказал мне, что у меня развязаны руки, то я прошу. Не пугай меня так больше. Никогда. Если бы я не успел, твоё сознание бы окончательно погасло всего через несколько дней. — Тебе страшно, Ангел? — Страшно. Но не тебя боюсь. Хотя наверное стоило бы... Мне страшно от того, что ты мог здесь умереть. Тихо, даже не осознавая этого. Прототип чуть поднялся на руках, поравнявшись с чужим лицом. — Ты заботишься о чудовище, Ангел. Ещё с первого раза, тогда, в той разбитой лаборатории. Ты позаботился о моей маске, о руках. Клешню починил. Я мог после этого убить тебя. — Я знаю, что мог. В каком-то смысле я даже ждал этого. Ждал, когда ты меня убьёшь, ведь я чужак, человек, тот, кто работал на ваших мучителей. — И ʙᴄё ᴩᴀʙнᴏ ᴏᴄᴛᴀᴧᴄя. Тᴀᴋᴏй чуднᴏй чᴇᴧᴏʙᴇᴋ. Любиᴛь чудᴏʙищᴇ дᴏᴧжнᴏ быᴛь нᴇʙᴇᴩᴏяᴛнᴏ ᴛяжᴇᴧᴏ. — Нет, — возразил Мясник, поглаживая кончик широкой зубастой улыбки. — Не тяжело, просто порой сложно. Это ведь не похоже на обычную влюбленность. Тут всё по-другому. Ты смотришь не через призму обычных выражений любви, а на то, как всё меняется вокруг. — Не очень понимаю? — Прототип опустил голову на когтистую руку и теперь его маска чуть покачивалась перед чужим лицом. Ангел принялся в задумчивости проводит по ней пальцами. Это почти всегда успокаивало. Сам факт касания к чужому не_лицу. — Я знаю, когда осознал, что... Ты не такой плохой, каким казался мне изначально. Тогда я понял, что тебя действительно можно понять и я постарался разобраться в том, что вообще чувствую на этот счёт. — Операция по возвращению твоего голоса? Тогда? — предположил Прототип. — Нет. Хотя, разумеется, моё восстановление дало сильный толчок для размышлений. Думаю, первые мысли об этом пошли тогда, когда я смог расслабиться рядом с тобой. А потом... Потом ты сказал, что тебе не хочется, чтобы я уходил. Тогда я не до конца понимал и много думал об этом. О смысле, который ты вкладывал в те слова. Наказание? Просьба? Желание? — Жᴇᴧᴀниᴇ, ᴛᴏᴦдᴀ я ᴇщё нᴇ ᴨᴏниʍᴀᴧ, нᴏ ужᴇ быᴧᴏ яʙнᴏᴇ жᴇᴧᴀниᴇ, хᴏᴛь я и нᴇ ᴄчиᴛᴀᴧ, чᴛᴏ ϶ᴛᴏ ᴨᴩᴏдᴧиᴛᴄя дᴏᴧьɯᴇ ᴏᴨᴩᴇдᴇᴧᴇннᴏᴦᴏ ʍᴏʍᴇнᴛᴀ. — Иронично слышать это сейчас. Я думал, что не доживу даже до конца года в тот момент. — Я ᴛᴏжᴇ быᴧ ᴄᴋᴧᴏнᴇн дуʍᴀᴛь, чᴛᴏ ᴨᴩᴏᴄᴛᴏ убью ᴛᴇбя, ᴋᴏᴦдᴀ ᴛʙᴏя ᴨᴏᴧᴇɜнᴏᴄᴛь ᴨᴇᴩᴇᴄᴛᴀнᴇᴛ быᴛь ᴛᴀᴋᴏʙᴏй. — А как у тебя проходило осознание? Спонтанно или... — Я думал, что у меня что-то сломалось. Слишком много уступков, слишком много воли и слишком много того, что не вписывалось в мои обычные решения. — Например... Случай с восстановлением других зверей? — Дᥲ. 𐌿᧐ ᥴуᴛᥙ ужᥱ ᴛ᧐ᴦдᥲ ʍнᥱ ᥴ᧘ᥱд᧐ʙᥲ᧘᧐ ᴛᥱδя уδᥙᴛь. Н᧐ чᴛ᧐-ᴛ᧐ ᧐ᥴᴛᥲн᧐ʙᥙ᧘᧐. Ты δы᧘ уᥰρяʍыʍ, ᴛ᧐ᴦдᥲ я ʙᥴᥰ᧐ʍнᥙ᧘ ᥴᥱᥴᴛρу, н᧐ ᴛᥱᥰᥱρь ᥰ᧐нᥙʍᥲю, чᴛ᧐ δ᧐᧘ьɯᥱ ϶ᴛᥲ уᥰρяʍ᧐ᥴᴛь д᧐᧘жнᥲ δы᧘ᥲ нᥲᥰ᧐ʍнᥙᴛь ʍнᥱ ᥴᥱδя ᥴᥲʍ᧐ᴦ᧐. Я ᥰ᧐ᥴᴛуᥰᥲ᧘ ᴛᥲκ жᥱ. 𐌲᧐ᴛ᧐ʙ δы᧘ нᥲ ʍн᧐ᴦ᧐ᥱ, дᥲжᥱ ʙᥱρну᧘ᥴя ʙ ɜᥲᴛ᧐чᥱнᥙᥱ, κ᧐ᴦдᥲ δы᧘ᥲ ʙ᧐ɜʍ᧐жн᧐ᥴᴛь δᥱжᥲᴛь. Ты ᥴᥰᥲᥴᥲ᧘ ᥙх ᥙ ϶ᴛ᧐ нᥲᥰ᧐ʍᥙнᥲ᧘᧐ ᧐ ᴛ᧐ʍ, нᥲ κᥲκ᧐ᥔ ɯᥲᴦ ᥰρᥙɯ᧘᧐ᥴь ᥙдᴛᥙ нᥲʍ. В ᧐ᥴ᧐δᥱнн᧐ᥴᴛᥙ ʍнᥱ. Ты дᥱᥔᥴᴛʙ᧐ʙᥲ᧘ дρуᴦᥙʍᥙ ʍᥱᴛ᧐дᥲʍᥙ, н᧐ я ʙᥙдᥱ᧘ ʙ ᴛᥱδᥱ ᧐ᴛρᥲжᥱнᥙᥱ ᥴʙ᧐ᥱᴦ᧐ жᥱ уᥰρяʍᥴᴛʙᥲ. Нᥲʙᥱρн᧐ᥱ, ᥙʍᥱнн᧐ ϶ᴛ᧐ ᥰ᧐дκуᥰᥙ᧘᧐ ʍᥱня ʙ нᥲчᥲ᧘ᥱ, х᧐ᴛь ᥰ᧐ня᧘ я ϶ᴛ᧐ ɜнᥲчᥙᴛᥱ᧘ьн᧐ ᥰ᧐ɜднᥱᥱ, ужᥱ κ᧐ᴦдᥲ ᴛы δы᧘ чᥲᥴᴛью. Олли рассуждает об этом спокойно, когтистая рука легко покоится на чужом боку, обозначая собственность. — Ты ᥴʍ᧐ᴛρᥱ᧘, Анᴦᥱ᧘. Сʍ᧐ᴛρᥱ᧘ ᴛᥲκ ᴦ᧘уδ᧐κ᧐ ʙнуᴛρь ʍ᧐ᥙх ρᥱɯᥱнᥙᥔ, чᴛ᧐ ᥴᴛᥲн᧐ʙᥙ᧘᧐ᥴь ᥴᴛρᥲɯн᧐. 𐌺᧐ᴦдᥲ ᴛы ᥰ᧐нᥙʍᥲ᧘, ᥰ᧐чᥱʍу я дᥱ᧘ᥲ᧘, κ᧐ᴦдᥲ ᥴᥲʍ ᴛ᧐ᴦ᧐ нᥱ ᧐ᥴ᧐ɜнᥲʙᥲя, нᥲᥰρᥲʙ᧘я᧘ ᥙ ᥰ᧐дᥴκᥲɜыʙᥲ᧘ κᥲκ ᧘учɯᥱ. Тᥱδя нᥲчᥲ᧘ᥙ ᥴ᧘уɯᥲᴛьᥴя, нᥱ ᥴρᥲɜу, н᧐ ᴛы ᥰ᧐ᥴᴛᥱᥰᥱнн᧐ ρᥲᥴκᥙну᧘ ᥴʙ᧐ᥙ нᥙᴛᥙ ᥰ᧐нᥙʍᥲнᥙя ᥙ ᥰρᥙняᴛᥙя ᴛᥲκ ᴦ᧘уδ᧐κ᧐ ʙнуᴛρᥙ κᥲжд᧐ᴦ᧐ жᥙᴛᥱ᧘я ɸᥲδρᥙκᥙ, чᴛ᧐ ᥴᴛ᧐ᥙ᧘᧐ ᴛᥱδᥱ ɜᥲх᧐ᴛᥱᴛь, κᥲκ ʙᥴё ʙыᥰ᧐᧘ня᧘᧐ᥴь. Ты нᥱ х᧐ᴛᥱ᧘ ᥰρᥲʙᥙᴛь, я ᥰ᧐ʍню ϶ᴛ᧐. Н᧐ ᴛы ᥴᥲʍ нᥱ ɜᥲʍᥱᴛᥙ᧘, κᥲκ нᥲчᥲ᧘ уᥰρᥲʙ᧘яᴛь. — Это плохо? — недоуменно моргнул Мясник, неловко потирая шею. — Звучит... По-злодейски. Прототип боднул его маской под головой, заставляя её запрокинуть. — Ай, Олли, что... — Это не плохо, — мягко отозвался голос Оливера, — Т᧐᧘ьκ᧐ ᴛᥲκ᧐ᥔ чᥱ᧘᧐ʙᥱκ ʍ᧐ᴦ δы ᥴᴛ᧐яᴛь ρяд᧐ʍ ᥴ᧐ ʍн᧐ᥔ. Будь ᴛы ᥴ᧘ᥙɯκ᧐ʍ ʍяᴦκ᧐ᴛᥱлыʍ, я δы дᥲʙн᧐ ᴛᥱδя уδᥙ᧘. Будь ᴛы ᥴ᧘ᥙɯκ᧐ʍ нᥲᴦ᧘ыʍ, я δы δᥱɜ ρᥲɜдуʍᥙᥔ ᧐δ᧐ρʙᥲ᧘ ᴛʙ᧐ю жᥙɜнь. Н᧐ ᴛы ϶ᴛ᧐ δᥲ᧘ᥲнᥴ ʙᥴᥱᴦ᧐, чᴛ᧐ нᥱ᧐δх᧐дᥙʍ᧐. Мяᴦκᥙᥔ, н᧐ уʍᥱющᥙᥔ ᧐ᥰρᥱдᥱ᧘яᴛь ᴦρᥲнь, κ᧐ᴦдᥲ нужн᧐ ᥰρ᧐яʙᥙᴛь ᥙнᥙцᥙᥲᴛᥙʙу ᥙ δыᴛь жёᥴᴛκᥙʍ. Нᥱжныᥔ, н᧐ д᧐ᥴᴛᥲᴛ᧐чн᧐ ᴛʙᥱρд᧐ уδᥱждᥱнныᥔ ʙ ᥴʙ᧐ᥙх ρᥱɯᥱнᥙях. Ты ᥴ᧘᧐ʙн᧐ я, ʙыʙᥱρнуᴛыᥔ ᥙɜ ᥴʙ᧐ᥱᥔ нᥱчᥱ᧘᧐ʙᥱчᥱᥴκ᧐ᥔ ᥴуᴛᥙ. Мы ᥰρ᧐ᴛᥙʙ᧐ᥰ᧐᧘᧐жн᧐ᥴᴛᥙ, ᥙɜнᥲчᥲ᧘ьн᧐ κ᧐нɸ᧘ᥙκᴛующᥙᥱ, н᧐ ᴛᥱᥰᥱρь ᴦᥲρʍ᧐нᥙρующᥙᥱ дρуᴦ ᥴ дρуᴦ᧐ʍ. Я нᥱ х᧐ᴛᥱ᧘ δы ϶ᴛ᧐ ʍᥱняᴛь. Ангел тихо хмыкнул, чувствуя, как упирается подбородком о чужую маску. — Так... Что насчёт твоего беспокойства? — Это всё ещё связано с тобой. — Имею честь быть виноватым. — Глупый человек, — он снова использовал голоса кого-то из компании и провел когтистой рукой по спине, обхватывая за талию. — Сложно сосредоточиться, когда единственное о чем я пока могу думать, это то, в безопасности ли ты. Мне... Нервно. Это проявилось куда сильнее после той странной субстанции и теперь я чувствую больше, на порядок больше, чем раньше. Ты и раньше раздражал мои эмоциональные реакции, куда ощутимее, чем это должно было быть. А сейчас это уже похоже на что-то иное. Ты ведь понимаешь? У этого слова было определение. Мясник даже знал, какое, но уместно ли говорить об этом сейчас?... Пан или пропал, так он всегда делал. — У этого чувства есть определение. Одержимость. — Одержимость? — Да, — Ангел опустил голову, прижавшись лбом к прохладной маске. — Ты знаком с ним по другим состояниям. Ты был одержим местью компании. Одержим созданием безопасного места. Дело не в методах, а в ощущении. Сравни их. И поймёшь, что, возможно, они очень похожи. Какое-то время Прототип молчит, но Ангел чувствует, как когти слегка оглаживают его бок. Оливер думает, сравнивает, это заметно и по чуть менее горящему глазу. — Сᴨᴇᴋᴛᴩ ᴏщущᴇний ᴩᴀɜный, нᴏ ᴏбщиᴇ ᴨᴏᴧᴏжᴇния ᴏчᴇнь ᴨᴏхᴏжи. Пᴩᴀʙдᴀ ᴇщё ниᴋᴏᴦдᴀ ʍᴇня нᴇ бᴇᴄᴨᴏᴋᴏиᴧᴏ чᴛᴏ-ᴛᴏ дᴩуᴦᴏᴇ ᴛᴀᴋ ᴄиᴧьнᴏ. Мᴇᴄᴛь ᴏчᴇнь ᴨᴏхᴏжᴀ ᴨᴏ ᴏщущᴇнияʍ. Я нᴇ уᴄᴨᴏᴋᴏилᴄя, ᴨᴏᴋᴀ ᴏни ʙᴄᴇ нᴇ ᴄдᴏхᴧи. А ᴛуᴛ... Ощущᴇния ᴨᴏхᴏжи, ᴄᴧиɯᴋᴏʍ ᴄиᴧьнᴏ. Тᴀᴋᴏᴇ ʙᴨᴇчᴀᴛᴧᴇниᴇ, чᴛᴏ ʍнᴇ нужнᴏ чᴛᴏ-ᴛᴏ ᴄдᴇᴧᴀᴛь, чᴛᴏбы уᴄᴨᴏᴋᴏиᴛь ϶ᴛᴏ ᴏщущᴇниᴇ. — Есть предположения? Предложения? — Не могу сказать. Не знаю. Это так странно. Я всегда знаю, что делать. А с тобой одни сбои. — Ты тоже не подарок, дорогой, иногда понять тебя бывает очень сложно. Прототип хмыкнул, тихо так, словно всё ещё был где-то не здесь. Он опускает голову к чужому плечу и трётся слегка. — иноrдᴀ... мнᴇ кᴀжᴇтся, что ҕʏдь ʏ мᴇня ҕольωᴇ возможностᴇи чʏвствовᴀть тᴇҕя, я ҕыл ҕы спокоᴇн. я нᴇ моrʏ тᴘонʏть тᴇҕя ҕᴇз ᴘискᴀ пᴘоткнʏть. ᴇсли ҕʏдʏ нᴇ остоᴘожᴇн, мои клᴇωни моrʏт тᴇҕя ʏҕить... я нᴇ люҕлю вспоминᴀть ҕытность чᴇловᴇком, но я очᴇнь χочʏ тᴇҕя «почʏвствовᴀть». это выҕивᴀᴇтся из пᴘивычныχ мнᴇ оպʏպᴇнии. я... χочʏ, чтоҕы ʏ мᴇня ҕылᴀ возможность оպʏтить, что ты живои. словно зᴘитᴇльноrо воспᴘиятия ʏжᴇ нᴇдостᴀточно. тᴀк нᴇ должно ҕыть, но оно ᴇсть. — Наверное, беспокойство об этом и даёт тот самый сбой и поэтому ты так волнуешься. Моё ранение возвело это желание в абсолют. — Какая же глупость. Столько лет убирать от себя остатки всего, что могли бы напомнить о человечности, но желать вернуть какую-то часть из-за любви. Ангел молчал, прикрыв глаза. Он тихо дышал, думал. — Ангел? — Да, Олли? — Ты... Тебя это задевает? — Нет. Как я уже ранее сказал, любить такое существо как ты бывает иногда крайне сложно. И отнюдь не потому что ты мнишь себя чудовищем, — он снова погладил маску по краю. — Тогда что? О чем ты сейчас думаешь? — О том, что возможно вернуть тебе некоторую чувствительность. Не возвращая к полному человеческому телу. — Это... Действительно возможно? — Я думаю, что в теории да. Но мне нужно будет проверить, так ли это. Потому что, если да, то возможно, я смогу тебя успокоить. Твоя тревога жрет тебя же в первую очередь, и моя задача помочь тебе это пережить. — Заботливая Птичка, — мягко произнёс Оливер, снова обвив его руками и прижимая к себе. Ангел улыбнулся, обнимая это неугомонное чудовище в ответ. — Я обязательно что-нибудь придумаю. — Мой Ангел, моя драгоценная Птичка. Ты мой самый особенный секрет... — Олли фактически спрятал его в своих объятиях, словно желая вплавить тело в себя. Ангел перебирает рожки шапки шута и трётся щекой ответно. Он чувствует себя в безопасности, не смотря на то, что этому существу хватит одного удара, чтобы его убить. Прототип может быть куда более мягким, чем себе представляют жители фабрики. — Да... Мягкий... — тепло обволакивает его со всех сторон. Глаза закрываются. Прототип осторожно отстраняется и видит, что человек опять уснул, прижавшись к его плечу. Такой мягкий, такой любимый и нужный ему человек. Он смотрит на него в темноте и ласково оглаживает щеку тонким когтем. Да. Если его Ангел найдет способ вернуть ему хотя бы крохи чувствительности, он позволит ему сделать это. Только ему подобное он мог позволить.