Особенности понимания эксперимента 1006

Жизнь на фабрике всегда была и остаётся интересной, даже после Часа Радости. Даже после того, как они избавились от всех людей и десять лет жили по правилам Прототипа. Харли вроде как не на что было жаловаться: давай пауку отчёты, в остальное время проводи эксперименты да тихонько твори свои дела. Казалось бы. Но нет, разумеется, всё пошло наперекосяк, когда человек впервые за десять лет пришел на фабрику. А потом остался и у них вдруг образовалось какое-то странное понятия дружбы. Или может наставничества, но Харли не жалуется, потому что хоть с кем-то он впервые может собачиться до перегрева и потом со спокойной душой опять проводить вскрытие. Даже когда человек ещё не говорил, Харли чувствовал, что этот Ангел — лучший собеседник, которого только можно пожелать. И дело вовсе не в том, что он молчал, нет, Престон тоже редко что-то вклинивал в поток мыслей и двоичного кода Соечки, но удовлетворения разговор не вызывал, хотя Пчелокис к концу диалога обычно был выжатым словно Лимончик, который Харли, а иногда и человек периодически до сих пор находят в самых неожиданных местах. Дело в другом... Ангел был первым, кто молчал комфортно, говорил комфортно, все делал так, что даже раздражение Сойера сбавляло обороты, уступая место обычному желанию поспорить, как это было в лучшие годы его молодости. Но бывали моменты, когда Харли оставляли за бортом. — Сам справляйся. — сказал он как-то после того, как починил Прототипа и Ангел попросил вместе посмотреть, что там с плесенью. Но Ангел иногда был тем ещё предателем и слишком хорошо запоминал то, что говорил Доктор. Что касалось возможности посмеяться над противостоянием Оливера, уже успевшего провиниться, и Соечки, который просто попался под руку, тут Ангел никогда не упускал шанса посмотреть весёлое кино. — Открой дверь! — орал Харли, испытывая странное чувство дежавю — несколько дней назад в точно таком же положении находился Прототип. — С чего бы, Соечка? — Ангел даже не открывал дверь, он говорил с ним через неё и был казалось очень доволен собой в этот момент. — Ты сказал, что я должен разобраться сам с этим странным образцом. А теперь, когда ты узнал, что эта штука может быть полезна, решил вдруг вмешаться? Нет, дорогуша, так не пойдет. Престон прекрасный помощник, мы уже провели большую часть анализа без тебя или Оливера. — Да чёрт с ним, с этим пауком, я! Я должен взглянуть на результаты! Ангел, открой чёртову дверь! — Харли звучно ударил по двери железной рукой, — Давай, мы же знаем, что там нет всех нужных приборов. А в моей лаборатории всё уже настроено. Ты не можешь провести всю первичную работу без меня, чёрт тебя раздери, Ангел! — Ну, тебя вечно нет, поэтому я нашёл себе другого партнёра. Не переживай, посмотришь на результаты потом, когда мы их доделаем, — Ангел продолжал доводить Харли все тем же елейным тоном. — К тому же, Престон такой интересный, у него идеи свежие, не то, что у тебя. Можешь пока поразвлекаться ещё с чем-нибудь, а мы заняты. Кстати, приборы мы потом используем, не переживай. Пылиться не будут. Харли никогда не чувствовал сильных эмоций, кроме раздражения и злобы. Сарказм был его главным оружием наравне с болванками и мозгами, а любые проявления слабости и выказывания своих эмоций — это доказательство собственной неидеальности, а Харли совершенен, пусть и был создан тупыми учёными. Но сейчас доктор явно ощущал что-то, близкое к ревности. — Ангел, ну погорячился я, сказал что мне неинтересно, потому что в тот момент я был занят восстановлением Прототипа. Ты же не думаешь, что я бы в самом деле бросил такие интересные образцы на произвол судьбы? — А! А! А! Соечка. Дорогой мой учёный друг, ты и бросил, сказал, что с таким дерьмом ты даже за деньги работать не станешь. Я, конечно, знаю, что нрав у тебя скверный, но ты был довольно прямолинеен в том, что не хочешь заниматься какими-то там спорами. — Открой, пожалуйста, мы решим этот вопрос, если ты просто покажешь мне образцы. Я тебе нужен, мой ум, мои знания, мы вместе узнаем почему эта плесень так себя вела с Прототипом! Только открой, пожалуйста, дверь, Ангел. — Нет. — Да пидорасов ответ! Блять. Открой чёртову дверь, Ангел, Людвиг тебя раздери! — М-м-м, нет. Знаешь, тебе полезно будет немного посидеть в стороне. Для профилактики нервов, острого языка и невоспитанности. Меня ждёт Престон, я не могу больше говорить, — ответил Ангел и отошёл от двери. — Вот как?! Сразу стал не нужен, да? Уже сильно позже, анализируя эту ситуацию, Харли не мог понять, чего так разозлился из-за обычных спор, но в тот момент ему казалось, что все его труды просто обнулили, даже присвоили себе, а самого Сойера оставили за бортом. В конце концов не добившись ответа через дверь, он решил пойти уже знакомым путем, позвонить. Ангел ответил, что удивительно, но их разговор опять зашёл в дебри уничижения Сойера. — Да, я желток, ты никому не ужин, можешь рыгать. — раздалось отдаленное в трубке. — Ангел, блять, я серьёзно! — Чего это мы так злимся? Это ведь обычная, рутинная, никому не нужная работа, которую выполнит даже обычный ассистент, где мозги великого и могучего Харли Сойера даже не понадобятся. — елейно пропел Ангел, напоминая Харли его же сказанные слова. — Ты же понимаешь, что без моей помощи ты где-нибудь накосячишь?! — взорвался Сойер. — Престон рядом, его вполне хватает, так что угомони свои коды и иди займись... Не знаю? Ярнаби выгуляй, ему явно без тебя скучно. — Анге-е-ел! — Всё, Харли, давай, пока, мне пора. — Ты какого хрена меня сбрасываешь?! Попытки дозвониться приводили только к автоответчику с голосом Прототипа, отчего Харли раздражался вдвойне быстрее и сильнее. — Вы позвонили царю-батюшке, в начале разговора... — Да блять! — Харли сбросил вызов. — Думаешь, так легко меня сбросишь со счетов? Думай, Харли, думай. Выход всегда есть, особенно на фабрике, где буквально все разваливается, либо не отдирается. Идея в гениальные мозги пришла быстро. Вентиляция! Харли, конечно, не Поппи, хотя один раз девочка и заставила его играть в чаепития принцесс с платьями, но в отверстие воздуховода пролезет спокойно. Помолившись за углы своего любимого монитора, Соечка отправился покорять комнату. Хорошие гусенички для проезда по вентиляции и вот он уже на полпути. Конечно, ползти пришлось тихо, чтобы его не заметили сразу, но вот, вот он уже у выхода и готов попасть внутрь. Да только вот он не рассчитал того, что его монитор окажется недостаточно маленьким для выхода. И повиснув между полом и вентиляцией, он застрял. — Да еб твою мать, здорово-то как! — от души прорычал Сойер, на что его почти сразу заметили. — Ой, а кто это к нам прише-о-ол? Неужели сам Доктор Харли соизволил навестить нас, бренных смертных, которые выполняют никчемную лабораторную работу? — ласково-ласково пропел Ангел, протягивая руки к монитору, чтобы его вытащить. — Я сказал, что хочу принять участие. А ты специально издеваешься и не пускаешь меня! Когда ты ляпнул, что я ржавый монитор, я почему-то с тобой не перестал сотрудничать и не забрал свою часть данных посреди исследования! — Да ну? А кто перед этим третировал меня почти неделю тем, что я безмозглый кусок человечины? Что-то после этого я не поджарил твои мозги повторно, хотя признаться, очень хотелось. — ядовито напомнил Ангел. — Конечно, чуть что и сразу мстить. Зато, когда мои исследования "случайно" испортил, даже не извинился! — Харли, раз уж такое дело, решил припомнить все, что накопилось за последнее время. И только бедный Престон не знал, куда себя деть. Ругаться с Сойером и Ангелом ему не хотелось, понять он мог обоих, а занимать чью-то сторону автоматически означало проведение внепланового сеанса психотерапии, где Престону в очередной раз выковырят мозги чайной ложечкой. — Ты спихнул всё на меня, хотя мы оба прекрасно знаем, что реактивы разбил Ярнаби, но ругать любимца мы не будем, а лучше вылить поток злости на меня! — Ангел скрестил руки на груди, зло смотря на монитор, который всё ещё продолжал висеть над потолком. Престон переводит взгляд с одного на другого и правда не знал как поступить. Они вроде не дети малые, должны сами разобраться. Но будучи всё же довольно хорошим существом, Престон по тихому отошёл в сторону и набрал знакомый номер. — Не мог бы ты заглянуть в своё логово, Прототип?.. — Потому что ты слишком много о себе возомнил! — прорычал тем временем Харли. — И, конечно, сейчас придёт 1-0-0-6, меня ждёт удар током, а ты спокойно продолжишь исследования, которые мы должны были выполнять вместе! При упоминании Прототипа Престон вздрогнул. Олли действительно сейчас придёт и, возможно, все станет лишь хуже. Из разговоров с доктором Пчелокис на манер гениального психолога успел понять, что Харли явно не хватает признания, а ещё он ревнует, непонятно к кому и почему. Разобраться с этим нужно... — «Желательно спокойно и без насилия», — но самостоятельно заниматься этим Престон не хотел. — Слишком много о себе возомнил?! — Ангел стиснул зубы. Он прекрасно знал, что всё на этой чертовой фабрике ещё работает потому что он этим занимается. Чаша терпения была переполнена. Он резко дёрнул монитор на себя, поставил его с грохотом на стол. Харли ждал, что Ангел и дальше будет его подначивать, но вместо этого явно разозленный мужчина замолчал. Он посмотрел на колбы, на всё помещение, на свои руки. А потом взял грабпак в углу комнаты и просто пошёл в сторону выхода. — Ангел?! — Престон попытался было пойти следом, но Ангел всё так же молча поднял руку, что ещё давно отложилось в голове как знак стоп. Он не хотел, чтобы за ним шли. Он покинул логово Прототипа, но не ушел с фабрики, Харли это знал. Он видел по камерам, как мужчина вернулся в комнату и заперся там. Пришедший Прототип так и не смог понять, что именно произошло. Из сбивчивых объяснений Престона паук догадался, что Ангела здесь уже нет, и никого видеть он не хочет. Попытки получить информацию от Харли были ещё более бесполезными. — Не знаю я! — огрызнулся доктор на претензии Олли. — Ты же и разбираться не будешь, сразу можешь током ебнуть, как обычно и делаешь! — Пожалуйста, хватит... — умолял Пчелокис, готовый спрятаться, куда угодно, лишь бы уйти от скандалов. — Что ты ему сказал?! — рявкнул Прототип. — А что, только ему можно что-то говорить?! Лишил меня исследований, а я же и виноват остался! В итоге Харли действительно подбили током, но только потому что Прототип не получил от него внятных ответов. Да только уязвленная гордость не дала Харли понять, что он всё-таки немного облажался. Исследования плесени таки достались ему, в полном объеме, потому что Ангел отказался вернуться к работе. Ни временно, ни на какой-то определенный срок, а совсем. Он отказался от всего и разом. Ведь он слишком много на себя берет, как сказал Харли, а значит он перестанет делать то, чего от него все ждут. Поначалу Сойер даже радовался, наконец-то человек понял своё место. Исследования плесени шли просто прекрасно, он ликовал, ведь как он и говорил, исследования Ангела и Престона не доходили даже до десяти процента тех результатов, которых смог добиться он! Эго было сыто и довольно. Недоволен был Прототип, который теперь не мог добиться от человека хоть капли инициативы. На все предложения Ангел вежливо отвечал отказом, ссылался на плохое настроение и внезапное осознание себя. Ни уговоры Оливера, ни просьбы того же Престона не смогли повлиять на упрямство человека. — Харли, извинись, — ненавязчиво предложил Пчелокис, когда уже в двадцатый раз не смог уговорить Ангела заняться делами. — С чего бы? Я ни в чем не виноват, Мясник сам захотел посмеяться надо мной, вот только не учёл, что молчать я не стану. Мне не за что извиняться, любые слова будут фальшивыми. — Харли, серьезно, извинись. — подключилась Поппи, серьезно посмотрев на ученого, — Мы все признаем, что ты тот ещё мудак, но Ангел выполнял девяносто девять процентов работы на фабрике. Теперь единственное, что он делает, это следит за тем, чтобы у малышей была еда. А фабрика... Ты знаешь. Так что тебе нужно извиниться. Ни ты, ни Оливер не смогут починить всё так же хорошо, как это делает Ангел. — Да ни за что. Там сейчас нет ничего, что требовало бы такого пристального внимания. — отмахнулся Сойер. — А если... — Не если. Десять лет без него жили и всё было нормально. Прототип может прожить ещё столько же без чужой инициативы, а Ангел может просто вообще никуда не лезть и всё будет отлично! Поппи покачала головой, а Престон вздохнул. — И что будем делать? — задал Престон вопрос, который интересовал уже всех.. Маленькое импровизированное собрание, состоящее из Поппи, Кисси, Пантерки, Дремотика и самого Престона, задумалось. Требовался глубокий разбор полётов и обоюдные, во благо нервов Соечки, извинения. Но поговорить не согласятся оба, ибо слишком упрямые. — Может, подключить Олли? — предложила Поппи. — Нет, боюсь, это проигрышный вариант. Даже если Прототип силой заставит Харли извиниться, это будет не искренне, и Ангел не согласится заниматься фабрикой. А во-вторых... ну, Прототип не психолог и не дипломат, будем честными, а здесь нужен более тонкий подход. Ещё предложения, коллеги? Пантерка подергала лапку Престона. — У тебя есть предложение? — спросил Уиллард. Малышка закивала и принялась объяснять план. Поппи, как одна из немногих понимающая обнимашек, уже переводила и поясняла детали. К ночи они уже четко знали, что делать. Дрёма предупредил Прототипа, чтоб тот не сорвал план и они принялись ждать. Утром одного дня в 4:56 прорвало трубы и несколько этажей, включая нужные лаборатории и частично серверную самого Харли залило водой. Попытки откачать воду провалились, потому что необходимые трубы были далеко, к тому же их надо было крутить вручную, а роботов закоротило. Олли сослался на то, что он помогает со спасением плюшей, которые не умели плавать и мокрыми даже двигаться толком не могли. Харли оказался в тупике. Его пока не закоротило, но выбраться самостоятельно доктор точно не сможет. Ярнаби старался выпить какое-то количество воды, но резервы песика быстро закончились. — Блять! Даже строительного фена поблизости нет, чтобы высушить роботов... — Харли с нервным волнением смотрел, как вода даже не думает отступать. Единственным планом было сидеть, пока комнаты не высушатся. Да, понадобятся недели, да, все покроется плесенью, но больше ничего не оставалось.

***

— А это точно сработает? — спросила Поппи. Девочка с тоской смотрела, как вода заливает даже её собственную комнату, которая с приходом Ангела преобразилась и стала уютной и красивой. — Точно, он, конечно, упрямый, но есть то, что даже он не сможет принять. — тихо успокаивал её Престон. Ему было жалко технику, да и многие машины от этого пострадают, но это был единственный выход, чтобы дать Харли напрямую увидеть, что иногда руки человека не просто нужны, а необходимы. Вода тем временем прибывала. Оставалось буквально совсем немного и главный компьютер просто умрет от воды и влаги. Харли начинал паниковать. Это было безумие, почему именно сейчас всё шло коту под хвост! — Ярнаби, заткни трубы. Чем угодно... Или ты сейчас лишишься своего хозяина... — Харли говорил тихо, но в душе уже орал благим матом. Умирать от обычной воды не хотелось, это даже хуже, чем сдохнуть от Прототипа. Ярнаби не понимал, что от него требуется, но решал проблему как мог — бегал вдоль стен, вбирая в себя как можно больше воды. Благодаря размерам песель мог спокойно вместить в себя литров пять или пятнадцать, но этого все равно мало, ведь неизвестно, когда вода закончится. — Прототип, блять! — рявкнул Харли в трубку, но внезапно осознал, что даже связь не работает, и он просто в смертельной ловушке. Вряд ли крики кто-то услышит, а уж надежд на другие мониторы и вовсе нет — потухли все, до единого. Вода вот-вот должна была дойти до последнего, главного экрана, который он уже поднял как можно выше, но потом приток воды остановился. Харли смотрел на воду неотрывно. Пять минут. Десять. А потом заметил, что вода убывает. Быстро. Словно кто-то подкрутил таки вентиля. Через несколько часов воды уже не было, а Прототип пришёл с новостью, что место прорыва кто-то заварил. — В смысле кто-то? — не понял Харли. — Мы не в курсе, кто это был, потому что Ангел говорит, что он спал всю ночь до утра и понятия не имеет, кто выкрутил вентиля. Харли посмотрел на погасшие мониторы, на роботов, которых теперь только чинить. Всю комнату можно было бы смело выкидывать на свалку, если бы кто-то не откачал воду. Глаз дергался, а внутри было какое-то странное опустошение. Даже гордость куда-то делась, уступив место усталости и осознанию, сколько всего придётся делать. Отжать Ярнаби, который хотел играть, вытереть пол и стены в лаборатории и серверной, подкрутить роботов, которые чиниться не желали до последнего, и вот у доктора уже нет ни сил, ни какого-либо желания делать дела. — Ну нахуй. Если другим это не нужно, — под другими Харли подразумевал всех, включая Прототипа. Они даже полы вытереть не хотели, а уж просить помочь с роботами было бесполезно, — то и мне тоже. Пусть все гниёт. Правда спустя некоторое время его закоротило и он погас. Вся система безопасности попросту рухнула. Харли «уснул», а чинить его было некому... Так все думали. Раздался шлепающий звук, словно кто-то шел по мокрому полу, специально шлепая по лужам. — Ну что за бардак? Стоило взять отпуск на пару недель, как вы совсем с ума посходили. — Ангел, зевающий в ладонь, посмотрел на полностью погасший серверный блок и вздохнул, — Олли, сходи за машиной для выдува, Кисси, Хагги, отловить Ярнаби и высушить. Престон, Чам и Гиблет, помогите мне с восстановлением системы наблюдения. Что встали? Работаем! Прототип не мог нарадоваться своему Ангелу. Он даже посвежел, пока был в отпуске и уже не выглядел обиженным и депрессивным. Командная работа за несколько часов привела фабрику в почти хорошее состояние. До идеала было, увы, далеко, но немного усилий и все вернётся на круги своя. — А может не восстанавливать глупую Соечку? — предложил Олли. — Ты так и не сказал, что именно у вас случилось, но если от него столько проблем, может оставим, как есть? — Да нет, давай запустим уж. Он всё же полезен, не смотря на свой скверный характер. — отмахнулся Ангел. Не говорить же, что из-за чужого замечания и собственной гордости он отказался почти на две недели выполнять что-либо. Харли тоже хорош. Они оба стоят друг друга.

***

Когда Сойер пришел в себя, то вокруг всё было... Нормально. Всё мониторы работали, а болванки, что удивительно, быстро ответили на активационный ключ. Странно. Разве они не должны были быть сломанными? Что случилось за... А сколько он вообще был выключен?... — Что произошло?.. Я помню потоп, помню сбой системы, а дальше... Ничего... — спросил Харли у первой же встретившейся игрушки. По иронии судьбы это снова был Престон. — Ну, в итоге все хорошо, но с тобой пришлось повозиться. Система не хотела восстанавливаться, все закоротило так, что проще нового робота создать было, чем тебя вернуть. Но ты все же ценный, да и любят тебя по-своему, так что, радуйся. Даже Ярнаби получилось высушить, а это было ещё сложнее. Престон не стал вдаваться в подробности и ушёл, сославшись на дела. Харли с подозрением проводил его взглядом. Он запустил ближайшую болванку и прошёлся по всем местам, где точно знал, что было затопление. Всё было нормально. Всё было починено и высушено. Игрушки веселились в Плейкер и на него особого внимания не обращали. Только Доуи стрельнул недовольным взглядом, но они до сих пор особо не ладили, так что это можно было списать на личную неприязнь. Он проверил по камерам. Ангела нигде не было видно. Ни в комнате, ни в обычных местах. А значит оставалось одно единственное место, крыша. Там мужчина любил бывать, когда ему хотелось уединения. «Ладно, почему бы и нет...» — решил Харли и пошёл к выходу на крышу. Настал момент поговорить, даже если сам доктор и не знает, о чем и как разговаривать. Эта проблема тянется ещё со времен человеческой формы, когда во время конфликтов Сойер с другими учёными просто начинали работу над проектом или пили чай, сверля друг друга взглядами, а потом начинали более-менее нормальное общение. А вот разговаривать напрямую, через рот или динамики доктор не умел. Уже темнело, свежий воздух обдувал тело, унося застоявшуюся усталость. На небе появлялись первые звезды и сияющий месяц, но пока можно было разглядеть верхушки деревьев, расстилающихся покрывалом многокилометрового леса. Атмосфера была очень спокойной, даже слегка романтичной, если не вспоминать, зачем Соечка пришуршал на крышу. Цель в лице человека нашлась на краю крыши. — Ангел. — позвал Харли, встав неподалёку. — А, Харли, уже пришел в себя? Как самочувствие? — Ангел посмотрел на него спокойно, но потом опять отвернулся, смотря куда-то вперёд, на лес, что виднелся неподалеку. — Боли нет. Это ты сделал? — Может и я. А что? Опять делаю то, о чем меня не просят? — хмыкнул Ангел без особой язвительности, просто привычно отшутившись. Харли вздохнул. Подошёл ближе. Положил ладони на мягкие плечи. — Нет. Ты делаешь то, что можешь. Я хочу, чтобы мы и дальше работали вместе. Ангел поднял голову вверх и посмотрел на него с удивлением. — Правда хочешь? Может я что перепутал, пока тебя чинил... — Нет, не перепутал. Я может и гениальный, но даже гении без ассистентов далеко не уйдут. Ангел посмотрел на него сначала удивлённо, а потом тихо рассмеялся, оперевшись о стальные ноги. — Значит, глупый человек все же нужен гениальной Соечке, приятно слышать. — Ну, совсем глупые люди могут быть только лаборантами-уборщиками, а ассистенты — это уже необделенные мозговыми клетками индивидуумы. — Это буквально лучший комплимент от тебя, — засмеялся Ангел. — Будем считать, что того разговора не было, а исследованиями можем заняться завтра. Это всё или атмосфера располагает к задушевным разговорам? — Да ну тебя, какие душевные разговоры. У нас проект стоит. Это подтопление срезало большую часть того, что я успел изучить, ты представляешь? Чёртовы трубы, почему они вообще лопнули так не вовремя! Пока Харли ворчал, привычно отсвечивая раздражением на мониторе, Ангел покосился к выходу. Там, в темноте, сверкали несколько пар глаз. Поппи показала большой палец и потихоньку увела остальных подсматривающих. — Не знаю. Наверное, они стали слишком старыми. А может быть их прорвало из-за ссор. Знаешь теорию о том, что дома, в которых происходят скандалы, разрушаются быстрее? — Быстрее?.. Быстрее... Быстрее за работу! Да, чётких извинений не было, но двум баранам с зачатками разума они и не были нужны. Всё вернулось на круги своя, воцарилась прежняя гармония хаоса. До следующей истории.