Нью-Йоркский папоротник

      Всё-таки мухи невероятно тупые. Как можно бездарно долбиться в стекло, если открытая форточка совсем рядом? Да-да, у неё нет нормального зрения и мозг меньше крупицы сахара, но хоть какие-то инстинкты должны же быть?        − Ну давай… – шепчу одними губами, но нет, бестолковое насекомое вновь жужжит в углу рамы, вскоре падая на подоконник. Чёрт!       Мне скучно, просто до одури скучно. Отец читает лекцию уже битый час, а способность адекватно воспринимать его слова я потерял, казалось, уже на первых десяти секундах. Вскочить бы и уйти, но если даже в детстве это не прокатывало, то сейчас глупо надеяться. Именно поэтому я экспериментирую с другой стратегией: молчу и киваю, надеясь, что это сократит время «выговора» хоть на сколько-то. Хорошо, родственная связь с большим начальником позволяет мне сидеть, а не стоять по струнке, когда он вещает. Точно бы ноги затекли…        − Нэйтан, ты не слушаешь, − отец поморщился, соизволив, наконец, заметить моё отсутствующее выражение лица. – Ну что с тобой делать?        − Э-эм, простить и отпустить? – скорчил рожицу, надеясь на быстрое помилование, но сошедшиеся у переносицы брови родителя явно дали понять, что ребячество бесполезно. Эх, жаль, в прошлый раз ведь сработало…        − Я уже понял, что зря теряю время, − он тяжело вздохнул, продолжая ходить по кабинету туда-сюда. – Скажи, Нэйт, зачем ты стал полицейским? С каждым днём я убеждаюсь, что ты не подходишь для этой работы.        − Конечно, не подхожу! – я вспылил, в порыве чувств вскакивая со стула и вспугивая пресловутую муху, вновь забившуюся о стекло. – Не для того я пахал в академии, а до этого в армии, чтобы ты посадил меня за тупую бумажную возню! Уже полгода я здесь – и ни одного выезда! Ни одной перестрелки! Ни одного мало-мальски интересного дела! Я просто теряю время и сноровку, ставя печати и подписи на макулатуре!        − Нэйтан… − отец изо всех сил пытался остаться спокойным, но дрожащая венка на виске выдавала его с потрохами. – Ты прекрасно знаешь, что лучшая перестрелка – это та, которая не состоялась. А самое интересное дело то, которого не было! Всё, что я сделал для твоей карьеры – это исключительно ради твоего блага. Ты – капитан полиции со стабильным окладом и фиксированным графиком! Этот пост позволяет тебе руководить, твоя жизнь в меньшей опасности по сравнению с рядовыми офицерами… Чего ещё тебе надо?! Почему ты порочишь моё имя и репутацию, игнорируя свои обязанности?!       Начав говорить тихо и даже слегка страдальчески, к концу тирады отец практически сорвался на крик, давая мне безмолвное разрешение сделать то же самое.        − Да потому что мне скучно! Мои обязанности заключаются примерно ни в чём! – всплеснул руками, помимо воли походя на обиженного подростка. – У меня уже в печёнках эти акты, подписи, печати, формуляры! Когда я говорил, что хочу стать полицейским, я имел в виду другое! Дай мне работу детектива! Я хочу расследовать дела, следить за подозреваемыми, гоняться за диллерами на крутых тачках! Раскрывать убийства, предотвращать похищения! Я для этого создан! Наблюдательный, логично мыслю, быстро соображаю! Ты же читал мою характеристику! Ты!..        − Мнишь себя гением, Нэйт? – отец прервал этот экспрессивный монолог, одарив меня насмешливым взглядом. – Можешь не отвечать, я твоё высокомерие и без слов вижу. Думаешь, полгода академии и армия по контракту делают из тебя супермена? Уверен, что реальная жизнь похожа на те сериалы, что ты смотрел в школе? Ха! Да ты не видел ничего реального, уж поверь мне…        − Как будто ты видел! – я хмыкнул, не в силах сдержать обиды. – Я вон хоть печати ставлю, и сотрудников вижу. А ты лишь по телевизору выступаешь, да с мэром фоткаешься!       Задел его, это было видно по глазам. М-да, вот тебе и всесильный комиссар полиции Нью-Йорка! У всех есть слабости, и вот у него это я – единственный сын. Пользуюсь ли я этим? Разумеется. Дурак тот, кто не хватает возможности, а я люблю добиваться своего любыми способами. Всегда хотел употребить это умение на благо страны, бороться за справедливость для других так, как делал бы это для себя, со всей отдачей и рвением. Но отец и тут подкрутил всё под собственное желание сберечь мне жизнь, а точнее, себе нервы. «Капитан полиции» означало «сиди в тёплом кресле и командуй». Я согласился на это, надеясь, что смогу участвовать в чём-то интересном, но не тут-то было: система совершенно не позволяла своевольничать без нанесения карьерного вреда другим офицерам, чего я меньше всего хотел. Потому-то я и затеял эту «итальянскую забастовку»: вроде работал, а вроде и нет, чем, судя по всему, и вывел отца из себя. Удивительно, что он уже минуты две молчит! Интересно, какую вселенскую мораль сейчас выдаст?        − Значит так, Нэйтан, − знакомый мне с детства голос зазвучал неожиданно спокойно. – Ты проявляешь недюжинное упорство в своём подростковом протесте, и признаю, изначально я отнёсся к твоему желанию довольно легкомысленно. Но сейчас ты не оставляешь мне выбора. Так как ты явно не справляешься с возложенными на тебя обязанностями капитана отделения полиции, то я принял решение понизить тебя до…        − … до детектива? – я не сдержал торжествующей улыбки, но следующая реплика отца окатила меня ушатом холодной воды.        − … до простого патрульного офицера. Отныне ты подчиняешься всем старшим офицерам, лейтенантам и сержантам, а так же непосредственно капитану Джессике Тиш, которую я назначаю на твоё место.        − Но папа! – я в ужасе схватился за голову, всё ещё не осознавая реальность этого провала. – Ты не можешь просто так… Это же позор! Меня в отделе засмеют! Дай мне хотя бы сержанта!        − Я уже и так дал тебе слишком много, − родитель помотал головой, всем видом показывая, что разговор окончен. – И ничего из этого ты не ценил, Нэйт. Ты не заслуживаешь ни звания сержанта, ни должности детектива. Скажи спасибо, что я не вышвырнул тебя из полиции ко всем чертям!        − Это нечестно! – я крепко сжал кулаки, сверля его ненавидящим взглядом. – Несправедливо!        − Отнюдь, − родитель хохотнул, явно довольный тем, что сумел ущемить моё самолюбие. – Именно такое решение будет максимально честным по отношению к тебе. Вы свободны, офицер Грант. Будьте добры до завтра освободить кабинет для капитана Тиш. О новых условиях Вашей работы будете уведомлены дополнительно.        − Хех, − я выдохнул, кривясь в ухмылке и проглатывая так и не сказанную фразу. – Так точно, комиссар Дженкс. Разрешите выполнять?       Получив едва заметный кивок, я выскользнул из кабинета, едва удержавшись от полного ярости хлопка дверью. Если капитану Гранту это ещё сошло бы с рук, то простому офицеру за подобное полагался бы выговор и штраф. Я ведь не зря учился в академии на отлично, устав и законы знаю досконально… Чёрт, отец не мог выдумать наказания хуже!       Мало того, что работа теперь из просто скучной станет ещё и раздражающе скучной, так ещё и этот час позора в отделении... Джессика наверняка первая откроет шампанское, если уже не открыла… Судя по уверенному тону отца, точнее, простите, комиссара Дженкса, приказ он утвердил ещё до разговора со мной, тогда спрашивается, к чему вообще всё это было! Зачем эта показная забота, когда плевать он хотел на мои чувства, желания и мечты?!       Ведь он – Дженкс, а я − Грант. Всегда был Грант, по матери. Этот факт красной линией проходил между ним и мной всё детство, всю юность и вот теперь начало молодости… Грант. Именно когда он звал меня по фамилии, я ощущал себя чужим, и сейчас эта эмоция потерянности и горя била меня электрическим разрядом примерно раз в секунду. Грант… Не Нэйт, не сынок и даже не Нэйтан-Джеймс… Грант. Теперь просто офицер Грант.       Почему родители решили не брать одну фамилию, а затем и вообще записать меня на мамину? С самых юных лет это было моей любимой неразрешимой загадкой. Много раз пытался спрашивать, но ответы всегда разнились.       «Чтобы в школе не было проблем, − так поясняла мама мне шестилетнему. – Ты же знаешь, где папа работает…»       «Я хотел, чтобы часть её навсегда осталась в тебе», − таково было объяснение отца в шестнадцать, когда мать скоропостижно сгорела от какой-то жуткой болячки, название которой убитый горем я даже не хотел знать.       «Чтобы тебя не ассоциировали со мной, когда начнёшь карьеру в полиции, − так звучала последняя версия ответа, услышанная мной незадолго перед назначением капитаном. – Я всегда знал, что ты пойдёшь по моим стопам, вот и позаботился заранее».       Так загадка и решилась. Комиссар Теодор Дженкс всегда был прагматичным. И хотел оставить себе возможность откреститься от меня… теперь понимаю, зачем.        − Ну, как прошло? – Рэй, хороший друг и теперь уже бывший подчинённый, любезно согласившийся подвезти до офиса, встретил меня в холле. – Что-то на тебе лица нет.        − Ужасно, − я вдруг почувствовал в себе абсолютно ноль сил и желания хоть как-то скрыть провал, − просто кошмарно. Меня понизили…        − Хм, а разве это не то, чего ты добивался? – напарник удивлённо наклонил голову. – Ты ж хотел должность детектива…        − Да, вот только лифт не остановился на третьем этаже, а провалился до подвала, если ты понимаешь, о чём я! – не сдержал экспрессии, явно привлёкшей к нам лишнее внимание. – Пойдём, Бога ради, я не выдержу тут и лишней секунды!       Широким шагом направился к выходу, провожаемый кучей любопытных взглядов. Рэй поспешил за мной, едва не разливая взятый, видимо, только что в автомате кофе. Рэй… между прочим, новоявленный сержант Мёрфи! Если захочет, сможет отдать приказ, и я буду вынужден подчиниться! Чёрт подери!        − Правильно ли я понял твою аналогию с лифтами? − друг плюхнулся на водительское место нашего фирменного «додж чарджера», привычно протягивая мне один из стаканчиков. – Ты теперь?..        − Офицер… − пробубнил я, утыкаясь носом в американо. – Рядовой, блин патрульный…        − Пф-ф! – Рэй не сдержал хихиканья, впрочем, умудряясь при этом не терять сочувствующе-траурного вида. – Ты? Патрульный? Пф-ф! Так это можно было не тащить кофе, а тебя послать!        − Мёрфи!        − Прости-прости! – друг расхохотался уже в голос, едва не разливая на себя напиток. – Я не буду издеваться, честно! Ну, разве что самую малость! Только первые несколько дней!        − Избавь от комментариев, − я отвернулся к окну, нервно теребя в руке стакан. – Мне ещё предстоит час позора в отделе.        − Не переживай, тебя все любят, − Рэй завёл двигатель и аккуратно влился в транспортный поток, направляясь к нашему участку, официально называвшемуся Precinct №13. – Пошутят немного и перестанут.        − Он меня унизил… − я отпил кофе и тяжело вздохнул. – Теперь я посмешище, клоун! И главное, кого он на моё место поставил! Джессику!        − Тиш? – Мёрфи удивлённо поднял бровь. – Хм, интересно… Она ведь совсем юная, и опыта поменьше, чем у тебя…        − Да к чёрту, − мотнул головой, не желая больше ничего слушать. – Ясное дело, что он выбрал её, чтобы меня позлить. Сержант Броуди был бы лучшей кандидатурой! Но нет, ему захотелось заменить меня именно неопытной девчонкой!        − Броуди не сегодня, так завтра уйдёт на пенсию, − Рэй завернул за угол, сразу же притормаживая перед пешеходным переходом. – А Джесси хоть и совсем ещё девочка, но очень старается… Если хочешь, злись на меня, но я считаю, она заслуживает повышения.        − Но не до капитана же! – я взвыл, вновь и вновь переживая позор, неминуемый и неотвратимо приближающийся вместе со зданием нашего участка. Блин, и угораздило же отца провернуть это всё утром… Вызови он меня вчера, впереди была бы целая ночь на раздумия и выбор стратегии поведения с остальными. А сейчас впереди маячит ужасно долгий день…        − Капитан Грант? Или уже не капитан? – голоса в помещении зазвучали, стоило нам с Рэем переступить порог, и я моментально осознал, что не справлюсь.       Стыд сжигал меня изнутри похуже серной кислоты, а потому получилось лишь кивнуть и широким шагом прошествовать в пока ещё свой кабинет, спасаясь за закрытой дверью. Гул обсуждений долетал досюда лишь смутно, и я смог слегка абстрагироваться, несколько раз глубоко вздыхая.       Сожалеть не было смысла: случилось то, что случилось. Но теперь надо было научиться с этим жить. Вновь посмотреть в глаза ребятам, не все из которых одобряли моё поведение,  уточнить новые обязанности и начальника, переехать за общий стол, в конце концов…        − К-хм…       Обернувшись на лёгкий стук, я взглянул на вошедшую гораздо более холодно, чем изначально хотел, и это явно её обескуражило.        − Кап… э-э… офицер Грант… мне, правда, жаль.        − Да не ври, − я дёрнул плечом, помимо воли копируя манеру отца и начиная ходить по кабинету туда-сюда, словно загнанный в клетку тигр. – Небось и мечтать не могла о таком повышении!        − Именно, − Джессика, кажется, совершенно не была настроена конфликтовать. – Поэтому и говорю, мне жаль, что это случилось такой ценой. Комиссар предписал мне начать работу немедленно, а посему буду благодарна, если введёте в курс дела и… и предоставите рабочее место.       Последнее она пикнула едва слышно, словно зашуганная мышка. Неудивительно, ещё вчера никто и представить себе не мог, что своевольного капитана Гранта можно просто так вышвырнуть из личного кабинета. Как бы отец не пытался скрывать наше родство, слухи о нём ширились, и сотрудники просто не могли не обсуждать сначала моё блистательное назначение, а теперь и стремительное падение на самое карьерное дно.       Несколько долгих секунд понадобилось мне, чтобы совладать с эмоциями. Пара глубоких вздохов, стоя к ней спиной, а затем ровный и спокойный ответ, в котором я едва узнал собственный голос.        − Так точно, капитан Тиш. Подготовлю Вам все документы и объяснения. Насчёт кабинета… освобожу до обеда. Дайте мне немного времени… пожалуйста.        − Разумеется, офицер Грант, − девушка заговорила чуть смелее, постепенно привыкая к новой субординации. – Желаю удачи на новой должности.       Следующие пару часов я усердно занимался работой, не давая себе утонуть в душевных переживаниях. Перебрал бумаги, систематизировал отчёты, составил для нового капитана подробные объяснения процессов и ещё многое-многое другое. Рутина, казавшаяся ранее скучной, сейчас вызывала какую-то грустную ностальгию. Я ведь прекрасно умел всё это делать, просто… не хотел. И от того бунтовал. А теперь, честно говоря, на душе до того паршиво, что будь во мне хоть на каплю меньше гордости, пополз бы обратно к отцу умолять о прощении. Хотя, это по-любому бесполезно. Его репутация точно пошатнётся от подобных импульсивных приказов, а этого комиссар Дженкс никогда не допустит.       Завершив бюрократию, я с тяжёлым вздохом поднялся и, в последний раз оглядев кабинет, принялся собирать вещи. Пара футболок и запасных носков в ящике стола, любимая ручка да фотография с мамой в старой фоторамке – вот и все пожитки. В конце концов, я всегда был минималистом.       Вынырнул из офиса, стараясь привлекать как можно меньше внимания, но пары шутливых комментариев всё равно не избежал. Ребята явно не ставили целью всерьёз меня обидеть, но ощущалось это иначе, поэтому к концу дня, когда утомительная передача обязанностей новому капитану была, наконец, завершена, я был уже прилично на взводе, готовый взорваться от любой искры.        − Предупреждаю, − процедил сквозь зубы, едва заметив приближающегося Рэя, − если попросишь принести кофе, я тебе вмажу! И потом хоть увольняй!        − Да не буду, расслабься, − друг успокаивающе похлопал меня по плечу. – Тебе и так сегодня досталось. Просто хотел сказать, что попросил Джес приписать тебя ко мне. Я же теперь сержант! Будем вместе патрулировать! И да, если надо, можешь занять часть моего стола… Своего ведь тебе не выделили.        − Спасибо, − я тяжело выдохнул, чувствуя, на самом деле, огромную и искреннюю благодарность к напарнику. – Уж лучше у тебя в подчинении, чем…        − Я тут думал об этом всём целый день, − Мёрфи не постеснялся перебить, − и вот что понял! Ты не в подвале, а на первом этаже! А может, даже и на втором!        − Чего? – уставился на него устало, совершенно не понимая смысла. – Где?        − Ну, твоя аналогия с лифтами! – Рэй был удивительно воодушевлён. – Детектив – это, по сути, хорошо зарекомендовавший себя патрульный. Тебе осталось немного поднажать – и получишь желаемое!        − Отец ни за что не даст мне должность, − упрямо повторил я, ковыряя пальцем стену около шкафчика для вещей. – Ни детектива, ни кого-либо ещё…        − Да при чём тут он? – друг мотнул головой, видимо, искренне удивляясь моему непониманию. – Назначить тебя может и капитан отделения. Что для этого надо? Просто проявить себя хорошо! И не ссориться с Джессикой! Нэйт, ну не тупи! Следующий пересмотр званий в конце весны! Побудь паинькой три месяца – и вскоре станешь детективом! К тому же, патрулирование – это совсем не так скучно, как ты думаешь!       Значение его слов доходило до сознания медленно, но несколько мгновений спустя я даже смог улыбнуться.        − Может, ты и прав, дружище…        − Вот и отлично! – Мёрфи чуть задержал ладонь на моём плече. – Прекращай тосковать и давай за мной! Вечернее патрулирование ждёт нас!       Хоть я и не разделял восторга, пришлось засунуть гордость куда подальше и повиноваться. В конце концов, теперь он мой босс, а не наоборот.       Вечер прошёл в целом лучше, чем день. Сержант, к большому моему счастью, взял на себя вождение, а потому мне предписывалось лишь наблюдать и замечать нарушения, в чем я вскоре начал даже находить удовольствие.       Говоря отцу о наблюдательности и быстром реагировании, я не врал: когда счётчик выписанных штрафов перевалил за десять, Рэй одобрительно присвистнул, ухмыляясь:        − Эдак ты быстро станешь детективом! Вон какая продуктивность!        − Жду не дождусь, когда займусь более интересным, чем контроль парковки, делом! – проворчал я, кивая на замерший под деревом неприметный чёрный «форд». – Тормози, вот и следующий клиент.        − Не гони коней, злой коп, − Мёрфи покачал головой, всё же вставая на «аварийку» рядом с нарушителем. – Если это короткая остановка, то можно. Знак запрещает лишь парковку…        − Не учи учёного! – отмахнулся, демонстрируя ему включенный на айфоне таймер. – Пять минут – и вызываем эвакуатор!       Секунды текли одна за другой, и я не мог отделаться от ощущения охотника, караулящего жертву. Азарт захватил полностью, и хищная улыбка не сходила с губ. Прав Рэй в том, что даже такая скукотища бывает иногда интересной! Может, это понижение по службе действительно пойдёт мне на благо? По крайней мере, правила парковки и проезда перекрёстков я уже повторил, и к счастью, знания так же остры, как и в первый день после экзамена. Три, две, одна… всё!       Преисполненный удовольствия, я отправил вызов эвакуатору, а сам набрал дежурного по базе, чтобы пробить номер машины.       Хозяйкой оказалась некая Софи Пак, двадцати трёх лет от роду. По фотографии вроде милашка, но закон един для всех, так что, ха-ха, как же мне пугающе всё равно. Пара росчерков любимой ручкой – и штраф готов. Приписать к нему ещё и сумму за эвакуацию транспортного средства – и мисс Пак на всю жизнь запомнит правила парковки.       Мёрфи за рулём вроде тоже доволен: план на сегодня явно перевыполнен, а хорошая работа сулит нам обоим вознаграждение в виде очков репутации. Уф, кажется, можно выдохнуть… Новая жизнь вроде бы не такая жуткая, какой изначально показалась, так что…        − Кого эвакуируем, офицер? – грузовик замер около нас с неожиданной для авто таких габаритов изящностью. – Вы сегодня прям в ударе! Сменщик рассказал, что это уже пятый Ваш вызов!        − Вся работа на благо города, − улыбнулся, изображая скромность. – Вот этот «форд», нарушение правил парковки, на штрафстоянку пресинкта тринадцать.        − Будет исполнено! – весёлый мистер принялся за дело, озорно насвистывая какую-то популярную мелодию, а я взглянул на часы и вздохнул, осознавая, вдруг, что до конца смены десять минут. Надо же, как пролетело время…       Значит, сейчас с Рэем в участок, а оттуда, хм-м… К себе или к Аните? От неё, конечно, ближе до работы, а значит, завтра можно будет чуть дольше поспать. Но хочу ли я её сейчас видеть? Или после такой радикальной смены рода деятельности лучше побыть одному? Принятие обычно такого простого решения затянулось, заставляя неожиданно надолго задуматься, и лишь голос водителя эвакуатора выдернул меня из оцепенения.        − Я увожу, офицер?        − Да-да, − поспешно закивал, давая ему добро. Всё, на сегодня долг исполнен и…        − Нет! Нет-нет-нет! Блин, только не это! – голос с другой стороны улицы разорвал уже практически ночную тишину. – Офицер, это какая-то ошибка!       Софи Пак, в чьей личности я ни секунды не сомневался, едва не влетела в меня, с трудом сумев остановиться. Явно азиатской внешности, невысокая и худощавая, взъерошенная сейчас как дворовой воробей… Интересно, что там делала? Уж не оказывала ли всем известные услуги?... Хм-м, если я смогу нарыть нечто подобное, то явно отличусь в глазах Джессики и отца! И тогда не только детектив Грант, но и возможно, даже сержант!        − Время Вашего отсутствия, мисс, − я прервал её тираду, из которой отчётливо услышал только число пять, − составило более двадцати трёх минут. По крайней мере, столько мы с напарником уже стоим тут, ожидая Вас, чтобы вручить штраф.       Говоря это, я остановил забытый ранее таймер и с чувством выполненного долга закинул айфон в карман. Ход показался мне довольно остроумным, но на девушку это, кажется, возымело совсем другой эффект.        − Так и оставили бы его на лобовом! Зачем было эвакуировать?! Сами вон уже двадцать три минуты стоите в неположенном месте… − я прекрасно видел, что она готова заплакать, и даже в какой-то момент хотел проявить сочувствие, но это её последнее замечание зацепило неожиданно сильно, и едкий ответ не заставил себя ждать.       − Я при исполнении, мисс Софи Пак. А Вы – нет. Так что будьте осторожны. Я же могу ещё что-нибудь выписать! Например, оскорбление стража порядка…        − Откуда… откуда Вам известно моё имя? – азиатка ощутимо напряглась, неосознанно обнимая себя за плечи. – Не помню, чтобы показывала документы.        − Ну, мне же нужно было знать, на кого выписывать штраф, так что пробил по базе номер машины, − объяснил я, сам пока не зная зачем. – Ловкость рук и никакого мошенничества. А насчёт документов, хорошая идея! Предъявите их, пожалуйста!        − Вы издеваетесь?! – Софи Пак не сдержала вскрика, но тем не менее, возражать не стала, поспешно разыскивая в сумочке хоть что-то, удостоверяющее её личность.       И только в этот момент я просёк собственный гениальный план, реализованный прежде, чем мозг успел его осознать. Если у неё просроченная виза или что-то подобное, то это мой счастливый билет! За поимку нелегалов и им подобных у нас премии выписывают! Подумать только, офицер Грант в первый же день службы добился таких успехов!..       Ожидая увидеть загранпаспорт или временное свидетельство, я оказался слегка разочарован, когда её изящная ручка протянула мне водительские права. Что ж, умно, по закону, получив их, я не имею права требовать что-то ещё без веских подозрений, коих пока нет… Так, точно не подделка, все голограммы на месте, шрифт чёткий, номер тоже похож на реальный… Да и в базе они подтягивались, так что… Чёрт!       Сожаление от того, что не могу уличить эту Софи в чём-то более серьёзном, чем неправильная парковка, оказалось на удивление острым. Совсем не подобающие знающему о презумпции невиновности полицейскому мысли, но в тот момент я мог думать лишь о собственном желании продвинуться по службе на нужный уровень. Что ж, ладно, значит, в другой раз.        − Хорошего Вам вечера, мисс Пак, впредь паркуйтесь правильно, − дежурно улыбнулся, возвращая ей права, и тут же развернулся к «доджу» и Рэю, наверняка, уже заскучавшему за рулём.        − Ты переборщил, − сержант Мёрфи огорошил меня, стоило лишь открыть дверь машины. – Зачем так сурово?        − Сам же сказал, что мне надо выслужиться, чтоб получить детектива к лету! – дёрнул плечом, плюхаясь на сидение. – Вот я и стараюсь!        − Я имел в виду совсем не это, − напарник неодобрительно покачал головой, глазами указывая на присевшую на корточки владелицу «чёрного форда». – Кажется, она плачет!        − Нас это не касается, − я мотнул головой, избегая, тем не менее, взгляда в сторону девушки. – Наше дело – бдеть закон, и именно это я и…        − Нет, Нэйт, ты не такой чёрствый, − заупрямился Рэй, пихая меня в бок. – Иди, извинись и предложи подвезти её до метро или до дома! Ночью на улице может быть неуютно, особенно молодой девушке…        − И не подумаю! – воинственно хмыкнул, посмотрев на друга в упор, и тут же предвосхитил его следующую мысль. – И только попробуй приказать… пожалеешь!        − Всё-таки, ты настоящий Дженкс, даже если всю жизнь был Грантом, − Мёрфи тяжело вздохнул, в очередной раз окидывая уже явно рыдающую девушку сочувствующим взглядом. – Есть в тебе что-то такое, что заставляет других подчиняться…        − Я не для того раскрыл тебе свою тайну, чтоб ты постоянно об этом болтал, − хмыкнул, всё же ощущая некое сожаление о сделанном, но тут же отмахиваясь от него, как от назойливого насекомого. – Погнали в офис, наша смена уже всё. Раз уж я обычный патрульный, то перерабатывать не намерен! Нам за это не доплачивают!       Пока Рэй заводил заглушенный ещё в первые пять минут двигатель «доджа», я всё же взглянул на то место, где сидела Софи Пак, но там уже никого не было.       «Вот и хорошо, − подумал, выдыхая с облегчением. – На метро доедет. А на улицах Манхэттена вполне безопасно. Не зря же мы так за этим следим?»

***

      После того как смена была сдана, я вежливо отказался от предложения Рэя подбросить меня до дому, и побрёл по улице в сторону квартиры Аниты, в пользу которой всё же принял решение. Тут пешком всего десять минут или около того, так что… мне сейчас полезно прогуляться.       Интересно, что Ани скажет на моё внезапное «отрицательное продвижение» по службе? Не то чтобы мы, правда, как-то обсуждали мою работу в принципе… Сейчас, если задуматься, кажется, что мы вообще ничего не обсуждали, просто повинуясь тому течению, что прибило нас друг к другу, как острова тины в реке Гудзон. Как сейчас помню, это был тёплый летний вечер, выходной от службы в армии, наша дружная компания молодых и не очень солдат… Какой-то клуб, выбранный старшими товарищами почти наугад, ритмичная музыка, подчиняющая себе танцпол, диско-шар, сверкающий отблесками неоновых ламп и она, в полупрозрачном нежно-голубом мини-платье, замершая у бара и задумчиво теребящая пальцами трубочку коктейля. Анита Роджерс, как я выяснил уже потом, начинающая, но уже довольно успешная модель, неизвестно как и почему оказавшаяся в подобном заведении одна.       Мы сошлись моментально. Пара слов и недвусмысленных улыбок – и уже танцевали, прижимаясь друг к другу гораздо более откровенно, чем позволяла любая вежливость. Помню собственное возбуждение от одного её вида, запаха кожи, мягкости груди…       Всё случилось в ту же ночь, в той самой квартире, метры до которой я сейчас преодолевал. Удивительно, что Анита не сменила её за все эти годы… Почти ничего не помню из процесса, но было хорошо. Настолько, что я плюнул на обязательства перед страной и бессовестно проспал, получив на следующий день суровый выговор в казарме. Это не остановило, и уже в следующий свой отгул я пришёл к ней снова. На этот раз трезвый и с цветами, готовый и желающий познакомиться нормально.       Мы оба не воспринимали это как что-то серьёзное тогда, да и сейчас мало что изменилось. Моя и её занятость не позволяли проводить вместе дни, поэтому мы компенсировали вечерами и ночами, и незаметно недели переросли в месяцы, а месяцы – в годы.       Я привык к Аните настолько, что уже не помнил себя без неё, но была ли это та любовь, которой я восхищался совсем ещё мальцом, наблюдая, как отец трепетно сжимает руку матери или нежно приобнимает её за плечи, запечатлевая на шее почти невесомый поцелуй? Нет, пожалуй, нет. Я не чувствовал к Аните и десятой доли того благоговения, что в моём сознании соотносилось с любовью. Это было… другое. Которое я не знал, как назвать. Или просто не хотел.       Задумай Ани спросить меня о чувствах, я бы провалил этот тест, но к счастью, ни разу за те три года, что мы продолжали наши встречи, она не поднимала эту тему. Возможно, не хотела разочаровываться. Или просто не искала в наших отношениях серьёзности. Или позволяла мне быть мной, и за одно это я был благодарен.       Ключ в замке повернулся привычно тихо, и я скользнул в коридор, запоздало понимая, что никогда ещё так поздно не возвращался с работы. Должность капитана пресинкта позволяла иметь более щадящий график и некую определённость, в то время как обычные патрульные работали сменами и день, и ночь… Наверняка, она не ожидает…        − Нэйт, ты? – тонкая фигура в одном лишь халатике показалась в коридоре, чуть щурясь от света, который я зажёг. – Думала, уже не придёшь.        − Прости, − скинул ботинки и куртку, сразу делая к ней робкий шаг. – Недоглядел за временем.       Обычно мы не сильно проявляли тактильность вне постели, поэтому объятия с моей стороны совершенно точно удивили бы её, но я вдруг ощутил в этом острую потребность. Шагнул, неловко раскрывая руки, и тут же уткнулся носом ей в шею, проводя ладонью по светлым, постриженным под каре волосам.        − Не похоже на тебя, − Анита вздохнула, как мне показалось, с разочарованием.       Реакция тела четко показывала, что эти прикосновения ей сейчас неприятны, но даже со всеми знаниями по профайлингу и психофизиологии, я отказывался в это верить. Безумно хотелось ощутить ответное объятие, но так и не дождавшись его, я отстранился, тут же опуская глаза и проходя в ту часть студии, где находилась кухня.        − Был тяжёлый день, − бросил, не сильно желая вдаваться в объяснения. – Теперь… у меня новая должность, и график станет ненормированным.       Говоря это, боялся, что она начнёт расспрашивать, и в итоге, в провале придётся признаться, но Анита лишь пожала плечами, оставаясь внешне совершенно безразличной.        − Если голодный, то нагрей себе что-то, − тут она кивнула на холодильник. – Я уже легла.        − Угу, − послушно направился к указанному месту, отстранённо вспоминая, что из еды поглощал сегодня лишь какие-то хот-доги с заправки и кофе в больших количествах.       Есть, на удивление, практически не хотелось, поэтому я похлебал какой-то диетический супчик чисто для приличия и уже начинающего болеть желудка. Сердце ныло непонятной обидой: Анита казалась невыразимо холодной и далёкой, как сверкающая в небе звезда, красивая, но недоступная. Вроде бы она всегда была слегка скупой на эмоции, но почему-то именно сегодня, когда я так надеялся на хоть какое-то тепло и участие, это било под дых неожиданно сильно.       Если задуматься, то в последнее время мы отдалились. Я приходил к ней лишь спать, да и то не каждый день. Причём спать… по-настоящему. Интим пропал ещё какое-то время назад, и сейчас, пытаясь вспомнить, когда именно, я с ужасом осознал, что не могу. Кажется, около месяца назад я пытался подкараулить её на выходе из душа, но в тот раз ничего так и не получилось…       Сполоснув за собой посуду, забежал в ванную, где по-армейски быстро ополоснулся и почистил зубы. Сейчас я казался себе идиотом, совсем забившим на свою девушку, хоть и никогда не звал её так ни вслух, ни в мыслях. Анита, она всегда была просто Анита. Без какого-либо статуса или штампа, она олицетворяла собой ту стабильность, на основе которой я жил и которую, кажется, совсем не ценил. И сейчас, в момент, когда всё это словно дало трещину, готовое раствориться серой дымкой следующего утра, я испугался. Да что там, практически запаниковал.       Интуиция вкрадчиво шептала, что уже поздно что-то исправлять, но не попытаться я не мог. Аккуратно умостившись рядом с ней под одеялом, коснулся губами шеи, а рукой  − приятной округлости бедра. Если б только позволила, то ублажал бы её, забив в эту ночь на себя, но стальная хватка пальцев на моём запястье, сказала «Нет!» громче, чем любые слова смогли бы.        − Нэйт… − Анита тихо выдохнула, на мгновение замирая, а затем, будто решившись, повернулась ко мне лицом, зажигая прикроватный светильник. – Нам нужно поговорить. Причём уже давно.        − Пожалуйста, давай не сегодня, − прошептал, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее.        − Нет, поговорим сейчас, − она мягко покачала головой, раздавливая меня как каток свежий асфальт – нежно, но абсолютно безжалостно. – Я и так откладывала слишком долго.       Смог лишь тяжело вздохнуть и опустить глаза, бессмысленно вырисовывая на простыне узоры. Без сомнения, мы оба знали, о чём пойдёт речь. И по взгляду её глаз, так же как и сегодня с отцом, я понял, что решение уже принято.        − Прости, − заговорил первым, тянясь к её ладони, но тут же бросая попытку на середине. – Что бы я не сделал, я исправлюсь.        − Нет, Нэйт, − Анита улыбнулась почти по-матерински, тепло и ласково, но всё с той же стальной непоколебимостью во взгляде. – Нет. Я всё обдумала, и…        − Что? Что обдумала? – я приподнялся на локте, неосознанно повышая голос. – Мы же вместе, вот и должны вместе обдумывать! Ты не можешь так внезапно сама…        − А мы вместе, Нэйт? – она лукаво усмехнулась, вдруг совершенно неожиданно касаясь моей щеки рукой. – Мне кажется, мы по отдельности. И всегда были по отдельности.       Я, открывший было рот, чтобы возражать, сумел лишь промычать что-то неопределённое. Анита зрила в корень, и как бы мне не хотелось отчаянно барахтаться, доказывая противоположное, топор рациональности, привязанный к ногам, решительно тянул на дно и меня, и наши отношения.        − Не думай, что это вызвано твоим сегодняшним поведением, − она тем временем продолжила, устраиваясь на кровати удобнее. – Я долго думала над нами, в принципе. Всё не могла понять, что же не так…        − Всё, − я скривился, обиженно складывая руки на груди, и с удивлением отмечая, что в уголках глаз копятся слёзы. – Давай, скажи, что со мной всё не так, и с самого начала было…       Анита вновь вздохнула, одаривая меня неповторимой сочувствующе-любящей улыбкой, в которой, тем не менее, ощущалось острие вспарывающего меня ножа.        − Дело в моём восприятии тебя, − заговорила она вновь, неосознанно теребя прядь светлых волос, бывших спереди чуть длиннее, чем сзади. – Ты – ребёнок, и всегда им был. Безрассудный и непредсказуемый, забавный и милый, непослушный шалопай, которого так приятно целовать в макушку… Пожалуй, я искала кого-то подобного раньше, потому мы и притянулись. А сейчас… я переросла, Нэйт. Мне тридцать три, уже не время играть в игры. Я осознала, что хочу мужчину… Того, кто воспримет меня и то, что между нами, серьёзно.        − А я, значит, несерьёзен? – сдержать дрожь в голосе не получилось, и я в очередной раз осознал, что она права во всём.        − Нет, Нэйт, и ты сам это прекрасно знаешь, − Анита вдруг придвинулась ближе, ласково сжимая мой побелевший от крепкого и нервного сжатия кулак. – Ты всё ещё в поиске, и я – лишь короткая остановка на твоём пути.        − Я тогда пойду, − резко вскочил, судорожно разыскивая в полумраке спальни футболку и брюки. На самом деле, это было последним, чего бы мне сейчас хотелось, но просто лежать с ней рядом после всего сказанного казалось до боли неправильным. Да и кроме того… я не хотел, чтобы она видела мои слёзы.        − Нет, − Анита вновь с материнской лёгкостью подчинила меня себе, одним лишь голосом заставив замереть. – Не хочу, чтобы ты ощущал себя изгнанным в ночь. Да и к тому же, без машины далеко не уедешь, а ты пешком, я знаю… Ложись, а утром попрощаемся как хорошие друзья. Хочешь верь, хочешь нет, но я правда, благодарна тебе за всё.       Её доводы были логичны и резонны, впрочем, как и всегда. Я кивнул, присаживаясь обратно на кровать, но почти в ту же секунду вставая вновь.        − Пойду на диван, − бросил ей, пряча глаза и на ощупь доставая из шкафа какой-то плед.       Возражений не последовало, и вскоре я уже обустраивался в совмещённой с кухней гостиной, не сдерживая так раздражающих сейчас слёз. Было больно, впервые за жизнь, наверное, так сильно душевно больно. Причём, не столько от слов Аниты, сколько от понимания её правоты. Я – ребёнок, глупый и безрассудный ребёнок! И сам потерял всё то, что у меня было – и звание, и отношения, и благосклонность отца… Воспринимал, как должное, и жестоко поплатился. Что ж, если это кара, то пусть.       Страдай, Нэйтан-Джеймс Грант. Ты заслужил.