Месть

      Вот слова Пророка: истинно говорю вам, что наступит хаос во многих местах, и огонь вспыхивать будет часто. Солнце загорится среди ночи, а луна посреди дня, звёзды же падать начнут. Из дерева потечёт кровь, а камень закричит. Дикие бестии нападать станут, а женщины беременные рожать будут чудовищ.       И вот сбылось пророчество, и узрели его глаза наши: женщины родили чудовищ. Ведьмаки и есть те чудовища, предвестники хаоса и погибели.       

Аноним,

«Монструм, или ведьмака описание»

      Он увернулся от дубины скального тролля. Он, ведьмак, что воспитывался в Школе Волка, питал искреннее отвращение к чудовищам. Но не только оных ненавидел юный охотник на чудовищ. Ярость в его душе кипела так же и в отношении людей, да и тех мутантов, к которым сам относился. К ведьмакам. И к последним ненависть в сердце иной раз вспыхивала ярче, чем к прочим.       Сотворив Знак Квен, невидимым куполом магии, ограждавшим от ударов извне, ведьмак сумел защититься от ещё двух атак тролля. Неприятная ухмылка не сходила с лица охотника даже во время битвы не на жизнь, а на смерть. Впрочем, подобные сражения происходили в жизни любого ведьмака настолько часто, что становилось понятно, почему некоторые из них начинают улыбаться крайне редко. Хотя, свою роль в этом сыграло и Испытание Травами.       Клинок с серебряным лезвие свистнул, перерезав глотку троллю. Это уже был третий удар по шее и наконец толстенную, похожую на камень, шкуру удалось пробить. Монстр зашатался, отступая на своих толстенных ногах. Сделав быстрое, почти неуловимое движение пальцами, ведьмак сотворил второй магический Знак – Аард. Массивное тело монстра свалилось наземь, послышался рык, смешанный с отвратным бульканьем. И тогда стало понятно. Скальному троллю осталось жить всего ничего.       Удар. Удар. И ещё, и ещё. И наконец, спустя ещё несколько взмахов серебряного меча, голова монстра слетела с плеч. Кровь, настолько тёмная, что трудно отличить от чернил, растекалась по ещё зелёной траве. Ведьмак выдохнул. Кошачьими зрачками глядя на представшую пред ним картину.       Заказ выполнен.       

***

Двенадцать лет назад…

      Мужчина, лет эдак сорока с прутом в руках. Стоял он, явно не трезвый, в перепачканной невесть в чём бледно-зелёной рубахе, старых, будто передающихся из поколения в поколение, штанах и порванной безрукавке.       Прут в его руках со свистом прилетал в парнишку лет шести или семи, лежавшем на полу и закрывавшем себя руками. Малец свернулся калачиком, продолжая получать удары и крича от боли. Подобное происходило уже не в первый раз, посему мальчик частично сумел привыкнуть к подобному. Даже жгучая боль, приходившая с каждым ударом, не приносила столько мучений як впервые.       – Прошу, перестань! – прокричала женщина в потёртом сарафане. Единственная, кто из раза в раз вставала на защиту мальчика. Своего сына. – Он же ничего не сделал, смилуйся.       Удар. Тот самый прут, который ещё секунду назад оставлял следы на мальчишке, свистнул и превратил щеку женщины в кровавое месиво.       – Заткнись, шлюха, – фыркнул мужчина и неприятно улыбнулся. Этот оскал, отдалённо напоминающий ухмылку, выглядел крайне мерзко. – Я всё ещё не знаю, мой ли это… ик… щенок!       От него разило дешёвым пойлом. Тем, которое брали в местной корчме лишь пьяницы, которым не хватало денег на нормальные напитки.       Женщина взяла ребёнка за голову и показала его лицо мужу.       – Да погляди же ты! Это же вылитый ты в детстве, одумайся…       Очередной удар и вскрик. Женщина едва успела закрыть собой сына. Прут рассёк ей спину. Сарафан и рубаха под ним начали окрашиваться багровым цветом.       – Закрой пасть, шлюха. Тебе слова не давали. Иди лучше с Микулой снова на сеновале останься! Глядишь ещё кого в подоле принесёшь, только вот на сей раз я приблуду… ик… утоплю!       – Ничего не было! – крикнула женщина, но очередной удар сбил с неё всю спесь. Она также свернулась на полу, прикрывая сына.       – Я в корчму, – донёсся голос мужчины у двери.       Он хлопнул дверью с таким грохотом, что женщина и ребёнок вздрогнули. Они не впервой ощущали на себе бессмысленную пьяную ярость главы семейства. Возможно, он стал бы мягче, коли весь алкоголь вышел бы из тела, да только оного можно было ожидать только в бесплотных фантазиях.       Так они и лежали на полу, мать и сын. Заливаясь горькими слезами.       

***

Настоящее время…

      – Благодарствую вам, милсдарь Ламберт! – причитал староста деревни, когда ведьмак бросил ему под ноги голову тролля.       – Вот ваша погань. Как и договаривались, четыреста марок.       Ламберт, будучи ведьмаком, выглядел крайне бледно, хотя состояние его можно было описать просто как «немного измотанное». Выпитые заранее эликсиры постепенно давали о себе знать, однако серьёзные побочные эффекты пока не проявились. Посему интересовало юного ведьмака только получение законного вознаграждения и хороший отдых на постоялом дворе.       – Разумеется, милсдарь ведьмак, разумеется! Пойдёмте в хату, оформим расписку и вручу вам положенную награду!       Они брели по деревне, в которой, на удивление, всё выглядело довольно-таки спокойно. Дети резвились, бегая меж улочек, бабушки восседали на лавках аки царицы заморские, и поносили всех и вся почём свет стоит. Пока Ламберт мимо проходил, невольно услышал, благодаря заострённому ввиду мутаций слуху, о том, кто с кем трахается и как это скрывает. Мужики работали, перетаскивая брёвна, видать кто-то новую избу делал.       Наконец Ламберт и староста по имени Чеслав добрели до нужной хаты. Во дворе бегал юнец лет эдак семи. Судя по чертам лица, то был сын Чеслава. Сходство меж ними прослеживалось очевиднейшее, отчего Ламберт вдруг резко вспомнил случай, когда он совместно с Геральтом и Эскелем охотился на чародейку по имени Ягиня. Во время той охоты в подсознании всплыли события, которые и без того бередили душу юного ведьмака. Именно тогда он осознал, как сам похож на своего отца внешне, отчего становилось не по себе.       – Мыкола, сходи принеси воду из колодца! – скомандовал Чеслав крайне мягко.       От этого тона Ламберт даже опешил. Его собственный отец с ним разговаривал куда строже.       Все формальности утрясли быстро, не прошло и получаса. За это время Мыкола принёс воды, едва не пролив оную из ведра, равное половине его тела. Чеслав, потрепав сына по макушке, поблагодарил и похвалил его, отчего Ламберт чуть в ступор не впал. Воистину, есть на свете достойные родители. Жаль только, что сам Ламберт узнал об этом не на личном примере.       – Ну вот и всё, милсдарь ведьмак! Долг, как грится, уплочен!       Ламберт кивнул и неприятная улыбка украсила его лицо. Он уставил на старосту кошачьими глазами так пристально, что тот аж съёжился на месте.       – Вы правы, сударь Чеслав. Что ж, я тогда, пожалуй, пойду. Берегите себя и своё чадо.       – Обязательно, милсдарь Ламберт! Обязательно!       И юный ведьмак ушёл из селения, а в голове его закралась мысль. Нет, у него не появилось какой-то великой цели, он не решил сотворить нечто немыслимое. Он просто решил съездить туда, где всё началось. Туда, откуда давным-давно, двенадцать лет назад его забрал ведьмак по имени Весемир. Ламберт решил вернуться домой. И проведать родителей.       На что именно надеялся Ламберт? На то, что отец сдох от пойла своего дрянного? Что мать нашла нормального мужа себе? Ведьмак и сам-то не особо разумел. Просто появилось желание. И он последовал за ним. Ведомый своим решением.